Текст книги "Галлиполийский крест Русской Армии"

Генерал Александр Павлович Кутепов

Имя командира 1-го Армейского Корпуса генерала от инфантерии Александра Павловича Кутепова всегда будет неразрывно связано с тем, что пережили «русские в Галлиполи» в период с ноября 1920 по декабрь 1921 года.

Все, что было достигнуто в Галлиполи, самый характер и строй жизни – все это носило отпечаток воли и энергии генерала Кутепова.

Назначение генерала Кутепова командиром 1-го Армейского Корпуса произошло на Константинопольском рейде, когда из остатков 1-й армии формировался и самый Корпус.

Перед командиром вновь сформированного Корпуса стояла очень ответственная и тяжелая задача. Условия, в которые был поставлен Корпус, мало способствовали поддержанию дисциплины и организации, а общее состояние духа скорей должно было вызвать полную дезорганизацию и окончательно разрушить последние остатки Армии. Однако Армию необходимо было сохранить. И если оставившие Крым войска после невиданной до сих пор в истории эвакуации Армии с континента вместе с гражданским населением не растворились в последнем, если русские в Галлиполи не попали за проволоку и не оказались в концентрационном лагере под командой французских сержантов, – это заслуга, главным образом, генерала Кутепова.

Сама природа, казалось, предназначила его к выполнению трудных, почти не разрешимых задач, снабдив редким трудолюбием, выносливостью и упорством в достижении раз принятых решений.

Он, прежде всего, – до глубины души русский человек. Действуя уверенно, иногда до резкости прямолинейно, он в то же время никогда не упорствовал в защите того, в чем не был уверен. Терпимость к чужим мнениям и способность считаться с другими доводами свободно сочетались у него с громадным упорством в достижении намеченных целей. Поэтому не было и нет более доступного начальника и человека, чем А.П. Кутепов.

Русский по происхождению, с русской наружностью, крутой, плотно сбитый, он точно вышел из здоровой, крепко срубленной избяной Руси, веками упорно боровшейся за свое существование. И когда Русская Армия оказалась в неслыханных дотоле условиях, он, стоявший всегда в первых боевых ее рядах и пронесший на своих плечах всю ее боевую страду, большими рабочими руками стал укреплять войска на новом месте. Сам похожий на солдата, знаток его будней, той повседневной армейской жизни, которая, незримо для современников, порой слагается в героическую эпопею, генерал Кутепов стал делать для Армии именно то, что в данный момент было для нее самым необходимым.

Он вырос из Армии и крепко врос в нее всем своим существом. С первых же дней высадки в Галлиполи он сам вошел во все детали армейской жизни, которую надо было как-то налаживать и строить.

В это первое время генерал Кутепов бывал всюду: встречал прибывавшие эшелоны, наблюдал за разгрузкой судов, осматривал предназначенные для приходивших частей помещения, заходил в баню посмотреть, как моются солдаты, посещал лазареты и т. д. и т. д.

Генерал Кутепов продолжал твердо верить, что для спасения России нужна Армия, и готовился приложить все свои силы на восстановление этой Армии из остатков войск, привезенных на Галлиполи.

Вряд ли можно предполагать какой-либо заранее обдуманный план восстановления Армии. Скорее, все действия, направленные к восстановлению ее, проистекали от существа натуры А.П. Кутепова. Военный до мозга костей, он не мог видеть распущенных, расхлябанных офицеров и солдат, опустившихся и растерянных. И вот, он прежде всего начинает доказывать не словами, а делом, что Армия существует, что все прибывшие в Галлиполи не только по имени офицеры и солдаты, но и в действительности продолжают состоять в рядах Армии. В первое время только один он продолжал проявлять свою власть как командир Корпуса. Да, кажется, только за ним одним и признавали право на осуществление дисциплинарной власти. К своей цели восстановления Армии генерал Кутепов шел подчас прямолинейно. Он не считался с тем, что его действия могут вызвать ропот.

А ропот был. Каждый знал, что неотдание чести, распущенный вид, неаккуратная одежда при встрече с командиром Корпуса повлекут за собой неминуемый арест. И характерно, что до конца пребывания в Галлиполи не было, кажется, человека, с обидой вспоминавшего наказание, наложенное командиром Корпуса. Вот этими как будто мелочами люди постепенно проникались сознанием, что Армия существует, и состояние в рядах ее накладывает определенные обязательства.

Но наряду с неуклонным требованием точнейшего несения службы и соблюдения до мелочей воинской дисциплины, генерал Кутепов проявлял глубочайшее внимание к нуждам людей.

Сам пройдя суровую военную школу, командир 1-го Армейского Корпуса хорошо знал нужды офицеров и солдат, а потому заботы его направлялись всегда к тому, что действительно было необходимо и нужно. Властная и заботливая рука его чувствовалась всеми.

Стоя во главе столь большого дела, входя во все мелочи жизни, генерал Кутепов считал нужным ко всему присматриваться и у всех чему-нибудь учиться. «Я прошел три школы, – любил говорить он полушутя-полусерьезно. – Строевая служба в Лейб-Гвардии Преображенском полку, где пришлось командовать учебной командой, черноморское губернаторство и … Галлиполи. В последнем, – добавлял он, – я учился больше всего».

Сознавая, что Корпус является как бы школой кадров будущей Русской Армии и понимая, что сила Армии – в командном составе, генерал Кутепов особенно обращал внимание на создание хорошего кадра офицеров. Вообще, отношение его к офицерскому званию было исключительно и отличалось особой бережливостью.

– Я высоко ставлю офицерский мундир, – говорил он, – и беспощаден с теми, кто роняет его достоинство.

И действительно, сам не пьющий, не курящий и умеренный во всех отношениях, он был нетерпим к пьянству, дебоширству и распущенности офицеров. В таком свете становятся понятны постоянные взыскания, налагавшиеся на офицеров, и его требования образцового несения службы, которые проводились в жизнь с неуклонной последовательностью.

– Офицер во всех случаях жизни должен быть офицером, – постоянно говорил он.

В одном из приказов Кутепова есть характерное заявление, где выразилось истинное отношение генерала к офицерскому званию: «Никакой труд не может быть унизителен, если работает русский офицер». И он действительно сумел заставить уважать офицерский мундир.

Но главное значение деятельности генерала Кутепова состояло не в том, что он возродил на Галлиполийском берегу Русскую Армию, не в его заботах о солдатах и требованиям к офицерскому званию. Главное заключается в том, что он сумел свою любовь к Родине и свою веру в конечный успех дела передать возрождающейся Армии. Именно это так тесно связало его, слило воедино с Корпусом. Без преувеличения можно сказать, что все приказы Кутепова говорят только об одном:

«Всем надлежит помнить, что мы являемся единственным кадром будущей Русской Армии…»

«Вновь напоминаю, что мы являемся последним и единственным кадром Русской Армии и мы должны напряженно и неустанно готовиться с честью выполнить свое назначение…»

«Каждая войсковая часть будет крепка лишь тогда, когда она дисциплинирована, воински воспитана и обучена. Только такая часть может противостоять внешним испытаниям и, явившись в Россию, действительно послужить надежным и примерным кадром при будущем развертывании Русской Армии…»

«Наш долг перед Родиной обязывает нас быть сплоченными, дисциплинированными и обученными…». И все это для того, чтобы «донести наши честные знамена в Россию».

Это же руководило генералом Кутеповым и во всех его сношениях с французами. Когда на запросы французского командования генерал давал уклончивые ответы, а на категорические требования отвечал не менее категорическими отказами, все понимали, что он, действуя так, защищает достоинство Русской Армии, а вместе с ней и России. В то же время, считая Армию «слугой государства», он не допускал и мысли о возможности, что бы она служила каким-либо частным партийным интересам. Перед Армией всегда должны стоять только национальные интересы. Оттого и развалилась в годы безвременья Русская Армия, что ее захотели сделать партийной и заставить служить не государству, а частным группам лиц.

Посещение генералом А.П. Кутеповым галлиполийского лагеря. 1921 г.

Поэтому, говоря о восстановлении России, он никогда не позволял себе даже намеком предрешать будущий ее государственный строй. На борьбу с красными он смотрел как на тяжелую необходимость вооруженной рукой освободить Россию от захватчиков власти. Весьма характерной фразой один раз обмолвился генерал Кутепов. В разговоре о будущем России, в случае освобождения ее Армией, он сказал:

– Армия должна занять Москву… – и, помолчав, добавил:

– А затем взять под козырек.

Если вначале генерал Кутепов входил решительно во все мелочи жизни Корпуса, то, когда жизнь вошла в определенное русло, он как-то невольно стал центром ее во всех отношениях. Не говоря уже о чисто военных и административных сторонах, не было, кажется, ни одного общественного или культурного начинания, где бы генерал Кутепов не был своим. В гимназии он – не только почетный председатель Попечительного совета, но и частый близкий гость, хорошо знающий все заботы и огорчения. С живым интересом следит он за деятельностью Общеобразовательных курсов и живо откликается на все их нужды. Частый гость он и на выпусках «Устной газеты». Наконец, работает в тесном содружестве с русской общественностью в лице представителя В.З.С. и В.С.Г.[22]22
  В.З.С. и В.С.Г. – Всероссийский Земский Союз и Всероссийский Союз Городов были созданы в 1914 г. либеральными промышленными общественными кругами России в помощь правительству для организации тыла и помощи больным, раненым и беженцам, выполнения заказов Главного интендантства по обмундированию Русской Армии. В 1915 г. В.З.С и В.С.Г., образовав объединенный комитет – Земгор, стали заниматься также военными поставками воюющей армии (вместе с Центральным Военно-Промышленным Комитетом), в основном на государственные средства. После октябрьского переворота 1917 г. союзы в январе 1918 г. были упразднены, а их имущество передано Высшему Совету Народного Хозяйства Однако часть средств успели вывезти за границу. В конце января 1921 г. находившиеся за границей бывшие земские деятели после совещания русских послов в Париже вместе с М.В. Бернацким, представителем П.Н. Врангеля, заявили, что «дело помощи русским беженцам надлежит сосредоточить в ведении какой-либо организации». Официально зарегистрировавшись в парижской префектуре, они образовали Российский Земско-городской комитет помощи российским беженцам за границей (Земгор, или РЗГК), председателем которого стал князь Г.Е. Львов, а с 1925 г. – А.И. Коновалов Земгор опекал, главным образом, детские дома, школы (от 60 до 90, по разным данным) в странах, где в основном сосредоточилась русская эмиграция. Эту благотворительную деятельность РЗГК финансировало Совещание послов. Деятельность РЗГК продолжалась, по некоторым данным, и после Второй Мировой войны.


[Закрыть]

Понимая, что для будущего возрождения России важно не только сохранить Армию, но и создать культурных работников для грядущего государственного строительства, генерал Кутепов широко шел навстречу всем культурным начинаниям. Чувствуя недостаточность в Галлиполи духовной пищи для молодежи, еще не закончившей своего образования, он, узнав случайно из постороннего письма о возможности послать студентов Корпуса в Прагу, немедленно по телеграфу запросил для них 500 вакансий. Ни один офицер и ни один солдат не встречали отказа в командировке для продолжения образования.

Отъезд генерала А.П. Кутепова в Константинополь.

Набережная г. Галлиполи. Весна 1921 г.

Когда выяснилось, что молодежь Корпуса должна ехать в Прагу за свой счет, он добивался средств для их отправки, а командирам частей предписал увольнять на платные работы в первую очередь зарегистрированных студентов, и в конце концов они поехали учиться за казенный счет.

И первые галлиполийские кресты он послал именно «своим студентам».

Генерал Кутепов не искал ни популярности, ни любви к себе. И то и другое пришло к нему само собой. Он горячо любил свой Корпус, и последний не мог не ответить ему такой же любовью, ибо в Галлиполи все жили лишь одной надеждой, думали только об одном – о России.

Когда после французского ультиматума о распылении Армии генерал Кутепов возвратился из Константинополя, на пристани собрались в большом числе офицеры и солдаты. Все ждали успокаивающих новостей. Но командир Корпуса ничего нового не сказал. Он только, как всегда спокойно и громко, поздоровался с собравшимися. Этого одного было достаточно. Тотчас же раздалось «ура!», сопровождавшее его до самой квартиры… Корпус верил своему командиру и каждую минуту готов был поддержать его.

К генералу Кутепову трудно подходить с обычными мерками оценки людей. О нем нельзя говорить как о добром или жестоком, вспыльчивом или терпеливом и прочее, – все эти индивидуальные качества. Если они и есть у Александра Павловича, то целиком покрываются в нем чем-то, что превосходит эти чисто личные масштабы.

Именно так его характеризовал и Главнокомандующий в своем приказе по случаю годовщины пребывания Корпуса в Галлиполи: «Величием духа, всесокрушающей силой, непоколебимой верой в правоту нашего дела и безграничной любовью к Родине и Армии он неизменно в самые трудные дни нашей борьбы вселял в свои части тот дух, который дал им силы на Родине и на чужбине отстаивать честь родных знамен. История в будущем оценит генерала Кутепова, я же высказываю ему мою безграничную благодарность за неизменную помощь и дружную поддержку, без которой выпавший на мою долю крест был бы непосилен».

Характерно и то, что в то время, как часть русской заграничной общественности обливала имя генерала Кутепова потоками грязи, все русские общественные деятели, побывавшие в Галлиполи и видевшие все, что было им там сделано, и те отношения, которые созидались между командиром и его Корпусом, проникались к нему глубочайшим уважением.

Так, А.С. Хрипунов, председатель Главного комитета В.З.С., цитируя в своей речи слова баллады, написанной офицером в Галлиполи:

«Так было всегда и во все времена,

Только потомки из брошенных в пророков камней

Алтарь небесам воздвигали…»,

– говорил, обращаясь к генералу Кутепову: «Вы не пророк, алтарь Вам не воздвигнут, но памятник Вам поставят наверное!»

А представитель общественности в Галлиполи так характеризует деятельность командира 1-го Армейского Корпуса: «Во главе этой, невиданной еще в истории войн Армии в Галлиполи, стоит еще молодой генерал Кутепов, человек совершенно русский, совершенно решительный, совершенно честный и весьма прямолинейный. Топором, а не резцом отесывал он то здание, которое строил. Летело много щепок, а вышло совсем хорошо!»

Снабжение Корпуса

Эвакуация Русской Армии из Крыма происходила столь поспешно, что наше командование не могло принять мер для снабжения войск продуктами и каждая часть имела только то, что успела захватить с собой. Вывезенные же из Крыма интендантские запасы были взяты союзным командованием в свое распоряжение по прибытии Армии в Константинополь[23]23
  Все русские казенные денежные средства за границей после 1917 года оказались в распоряжении Совещания послов, которое, в частности, распределяло их на благотворительные нужды через Земгор Командование Русской Армии фактически было лишено возможности не только организовать питание, но и выплачивать сколько-нибудь значимую денежную помощь военным чинам


[Закрыть]. Поэтому во время пути через Черное море и далее, во время стоянки судов на Константинопольском рейде Армия питалась скудно и крайне неравномерно. В то время как некоторые части питались сравнительно сносно, большинство оказалось совершенно без всяких продуктов и буквально голодало. На некоторых судах к этому еще присоединился недостаток воды, так что в первое время пребывания близ Константинополя положение было отчаянное. Затем началась продовольственная помощь преимущественно из благотворительных источников. Но эта помощь была недостаточной, иногда, например, один килограммовый хлеб приходился на 10 человек или выдавались галеты по расчету одна галета на два дня и т. п.

Только к концу ноября, когда части Армии уже начали размещаться по лагерям, удалось при помощи, главным образом, русских общественных организаций более или менее наладить питание тех частей и беженцев, которые еще оставались на пароходах. На некоторых судах было даже организовано приготовление горячей пищи.

К этому времени части 1-го Корпуса уже стали высаживаться в Галлиполи. Французы взяли на себя питание галлиполийского лагеря и начали доставлять продовольствие, выдавая продукты на один день по числу людей.

Для организации правильного распределения получаемых продуктов при Корпусе было сформировано русское корпусное интендантство. Подобрать для него подходящих людей было довольно трудно, так как в интендантстве, как и в прочих учреждениях Корпуса, никакого вознаграждения за труд не было.

Французы требовали, чтобы все, выданное ими, тотчас же раздавалось в части, не допуская образования какого-либо запаса; однако осуществить это требование не представлялось возможным, так как число довольствующихся колебалось: продуктов то недоставало, то образовывался излишек.

С большим трудом удалось получить у французов сарай для продовольственного магазина. Сарай этот скоро отобрали, и пришлось подыскивать новое помещение. Наконец, устроились в темном каменном здании, в котором разместились и продовольственный магазин, и вещевой склад.

Долгое время французы не могли сообщить величину рациона, положенного нам. Французский интендант сам не мог заранее сказать, что у него имеется на складе, и выдавал то, что было под рукой. Продукты выдавались без взвешивания, на глаз или по весу, указанному на ящиках. Почти всегда этот вес оказывался преувеличенным: так, вес ящика с сушеным картофелем определялся в 40 кг, тогда как в действительности он содержал всего по 25 кг картофеля; упаковка нередко бывала испорчена, причем части продуктов недоставало. Между тем, французские сержанты, угрожая прекратить выдачу, требовали, чтобы все принималось по указанному ими весу.

Дневной паек на одного галлиполийца в марте 1921 г.

15 декабря командир Корпуса обратился к французскому коменданту, подполковнику Вейлеру, с просьбой сообщить величину нормального пайка и принять меры к тому, чтобы продукты действительно выдавались в положенном количестве, с правильным учетом тары, чтобы выдача производилась на день вперед и учитывалась возможность усыпки и порчи продуктов. Письмо это имело некоторое действие; французы стали несколько более внимательны к заявлениям нашего интендантства и завели весы, так что продукты стали выдаваться по весу, но на тару все же сбрасывали слишком мало.

Наконец, 27 декабря подполковник Вейлер сообщил нижеследующий размер ежедневного пайка, назначенного для «русских беженцев»:

1. Хлеб обыкновенный или бисквит

(слово «бисквит» осталось невыясненным) ………. 500 гр

Мука, каша или однородные продукты ……………………………. 150 гр

2. Мясо свежее, или мороженое …….. 300 гр

или мясо консервированное………….250 гр

3. Сухие овощи или равнозначные продукты, как то:

картофель, свежие овощи и тесто (кубики)……………………..100 гр

4. Соль …………………………….20 гр

Жиры……………………………..20 гр

Чай ……………………………….. 7 гр

Сахар ……………………………..20 гр

Продуктов этих, конечно, было недостаточно. В частности, хлеба и жиров было мало. В виду этого в начале января было возбуждено перед французским командованием ходатайство об увеличении рациона (хлеба до 600 гр, жиров до 40 гр, сахару до 40 гр, овощей до 640 гр), о выдаче крупы, вкусовых веществ, табака, а также дополнительного пайка к празднику Рождества Христова. На все эти просьбы генерал Шарпи в своем письме начальнику штаба Главнокомандующего от 24 января ответил отказом. Генерал Шарпи писал при этом: «Обращаю ваше внимание на то, что эти (выданные русским войскам) рационы значительно выше тех, которые Советы выдают в России Красной армии». Более того, французское командование стало сокращать и этот паек. Так, с 15 января была уменьшена дача консервов и муки, в марте же французы объявили, что с 1 апреля они вовсе прекратят выдачу пайка. В действительности французское довольствие не прекратилось, но 10 и 20 апреля последовали новые сокращения, касающиеся, главным образом, количества хлеба. К празднику Пасхи (1 мая н. ст.) французское командование, однако, нашло возможными выдать русским «дополнительный паек»: 200 гр муки и 20 гр сахара.

Выдача продуктов к этому времени хотя и несколько упорядочилась, но часто встречались всевозможные недочеты, невыгодно отражавшиеся на русских: мешки из-под муки оказывались значительно тяжелее принятой тары, мешок картофеля отпускался французским интендантством по весу 113 кило, а в действительности весил 98 кило и т. п.

Даже чисто случайные обстоятельства отражались на величине пайка. Так, 13 января из французского склада было как-то похищено 700 кило сахара. В связи с этим французы уменьшили выдачу русским сахару, чтобы дополнить недостающее.

Корпусное интендантство ежедневно объявляло официальный французский рацион, но часто принуждено было за недостатком продуктов выдавать меньшее их количество, что вызывало неудовольствие и подозрение в частях. Все это портило отношение с французами и вносило в наголодавшиеся войска озлобление против прежних союзников.

К лету отношения с французским интендантством значительно улучшились благодаря новому французскому интенданту, лейтенанту Дюмону, который всегда шел навстречу и делал все, что было в его власти.

Перейдем теперь к более подробному рассмотрению величины французского пайка и всех его изменений. С 13 декабря 1920 года французами был установлен новый паек (см. табл. № 1 на стр. 95).

Табл. № 1.

С 27 декабря был объявлен рацион, указанный выше. С 15 января была объявлена норма: консервов 200 гр, добавочной муки 100 гр; с 1 февраля добавочная мука была вовсе отменена.

Так как с февраля выпекание хлеба перешло в русскую хлебопекарню, то вместо 500 гр хлеба выдавалась мука по расчету 385 гр на человека, считая 30 % припека.

С 10 апреля был назначен суточный рацион: муки 350 гр (455 гр хлеба). С 20 апреля паек был уменьшен: муки выдавалось лишь 300 гр (вместо 400 гр хлеба), сухих овощей вместо 100 гр – 80 гр, а чая вместо 7 гр – 5 гр.

Таким образом, главнейшие колебания нормального французского пайка были немалыми (см. табл. № 2 на стр. 95).

Табл. № 2.

Колебания в составе французского пайка с декабря 1920 г. по апрель 1921 г. (в гр)

Однако русскому командованию удалось прикупить некоторое количество муки, так что с 10 по 20 апреля хлеб выдавался полностью – по 500 гр на человека. С 20 апреля – по 460 гр, а с 1 сентября – 550 гр.

Размеры указанного выше пайка не всегда соблюдались в точности: иногда одни продукты заменялись другими или менялось их количество. Вначале, в декабре и январе, хлеб несколько раз выдавался не по 500, а по 400 гр, мясные консервы за период с 15 декабря по 14 января выдавались: 3 раза по 250 гр, 9 раз по 200 гр, 11 раз по 150 гр, 3 раза по 75 гр, а 6 раз вместо консервов выдавалось свежее мясо по 300 гр на человека. Несмотря на неоднократные ходатайства нашего командования в дальнейшем выдача свежего мяса прекратилась, его получали только лазареты. Раз шесть в добавление к консервам выдавалась камса, или селедка – по 150 гр на человека. Рыба эта была привезена русскими из Крыма и взята французами на учет. В конце июля и в августе консервов выдавали лишь по 150 гр, добавляя 50 гр варенья, консервированных овощей или мясного паштета.

Под рубрику «сухие овощи» подходят: фасоль, чечевица, рис, макароны (иногда вместо этих продуктов выдавался картофель по 750 гр).

Распределение перечисленных продуктов указано в табл. № 3 (числа означают число дней, в течение которых данный продукт выдавался).

Табл. № 3.

Распределение продуктов пайка по месяцам (в гр)

Из сухих овощей наиболее нравились картофель и рис, наименее – фасоль и чечевица. Зимой выдавался преимущественно картофель, а летом фасоль. В декабре выдавались даже свежие овощи, капуста и морковь, лук, лавровый лист, но с февраля эти выдачи прекратились. В таблице не указан был еще выдававшийся в течение долгого времени бульон «Potage sale» в кубиках.

Для лазаретов удалось выхлопотать улучшенный паек: вместо консервов им выдавалось свежее мясо, чечевица и фасоль заменялись рисом и макаронами; сверх того, больным выдавали кофе и консервированное молоко.

В табл. № 4 (см. стр. 96) приведено на каждый месяц среднее количество каждого продукта, которое в действительности выдавалось в Галлиполи. Если мы разложим указанные в таблице продукты на пищевые вещества, то получим картину, которая видится из табл. № 5 (см. стр. 97).

Табл. № 4.

Средние количества каждого продукта из пайка, которые в действительности выдавались галлиполийцам[24]24
  В числителе указано количество хлеба, выданное из хлебопекарни, в знаменателе – полученное от французов


[Закрыть]

При этом количество хлеба считается с добавлением за счет русского командования. По принятым же нормам для мужчины весом в 70 кило (4 пуда 10 фунтов) требовалось иное количество (см. табл. № 6 на стр. 97).

Табл. № 5.

Содержание питательных веществ во французском пайке

Из сравнения таблиц № 5 и № 6 видно, что только в январе количество пищи сколько-нибудь удовлетворяло насущным потребностям человека при средней работе. Количество же продуктов, выдававшихся в мае, не могло удовлетворить полностью даже находящийся в покое организм. Особенно следует обратить внимание на недостаток белков, ибо, как известно, недостаток белков не может быть пополнен каким-либо другим продуктом и весьма вредно отражается на состоянии организма.

Табл. № 6.

Потребность в питательных веществах для мужчин

По общему объему пища для русских, привыкших к значительным дачам хлеба (2¹/₄-3 фунта) и каши, также была недостаточна.

Недостаток хлеба проявлялся весьма остро, особенно в первое время – время тяжелых работ и зимней непогоды. Главное командование не раз возбуждало ходатайство об увеличении хлебного рациона. Большим подспорьем служила «добавочная мука», выдававшаяся в количестве 100–150 гр, из нее что-то дополнительно готовили, а потому прекращение ее выдачи было очень чувствительно.

Недостаточно было жиров и сахара. Жиры выдавались почти исключительно в виде вежеталина (кокосового масла), непривычного для русских людей; два раза было выдано свиное сало. Прочие продукты тоже мало удовлетворяли Армию; консервы не могли заменить свежего мяса как по вкусу, так и по питательности; выдававшиеся вместо обычных в России круп, фасоль и чечевица являлись пищей, трудно усвояемой, и, кроме того, для приготовления их требовалось много дров. Вообще французский паек надо признать неудовлетворительным как по недостаточному количеству питательных веществ, так и вследствие однообразия и недостатка вкусовых продуктов.

Во сколько же обошлось это питание русских французскому правительству?

По заготовочным ценам французского интендантства стоимость одного кило продукта во франках будет следующая:

чечевица ……………………….. фр. 1, 70

мука …………………………… фр. 1, 56

консервированное мясо…………….фр. 6, 0

свежее мясо……………………..фр. 5, 95

рис……………………………..фр. 2, 00

фасоль…………………………..фр. 1, 20

соль…………………………….фр. 0, 28

сахар……………………………фр. 2, 65

вежеталин……………………… фр. 6, 05

бульон………………………….. фр. 2, 80

картофель ………………………. фр. 1, 00

чай ……………………………. фр. 10, 20

На основании этих цен мы можем вычислить стоимость одного суточного и месячного рациона (не считая фрахта) и стоимость довольствия всего Корпуса в день, что видно из табл. № 7 (см. стр. 98).

Табл. № 7.

Стоимость суточного, месячного рационов и питания всего Корпуса с декабря 1920 г. по сентябрь 1921 г.

Общая стоимость питания всего Корпуса за десять месяцев составила около 17 миллионов франков. Когда Русской Армии сокращали паек, то это обыкновенно объясняли необходимостью соблюдать экономию. Какова же в действительности эта экономия?

Из указанных рационов (см. табл. № 2) рацион на 27 декабря стоит 2 фр. 79 сантимов, а рацион на 15 января – 2 фр. 41 сан. Следовательно, при средней стоимости пайка 2 фр. 28 сан. получается экономия на один рацион 51 сантим по сравнению с первоначальным пайком, и 13 сантимов – по сравнению с последующим.

За 10 месяцев Корпус получил 7 282 000 рационов; следовательно, сравнительно с первым пайком, за этот период получилась экономия 3 700 000 фр., а сравнительно со вторым – лишь около 950 000 франков[25]25
  Помощь Русской Армии производилась из средств военного, военно-морского министерств и министерства иностранных дел Франции. Когда французский парламент озаботился подсчетом истраченных на содержание Армии генерала П.Н. Врангеля средств, выяснилось, что за 1920–1921 гг расходы составили около 150 млн. франков, которые подлежали обязательному погашению за счет оплаченного еще до эвакуации имущества, так и не полученного Белой Армией, и за счет реализации залога (русские военные и торговые корабли, вышедшие из Крыма и предоставленные затем в распоряжение французского правительства), который фактически не был возвращен. Таким образом, даже самый приблизительный подсчет расходов Французской республики, затраченных на содержание Русской Армии, говорит о том, что полученное ею имущество и средства по крайней мере не превышали понесенных финансовых потерь.


[Закрыть].

Снабжение Русской Армии французами производилось через русское корпусное интендантство, которое ежедневно получало продукты сообразно наличному числу людей и тотчас распределяло их между пехотным и кавалерийским дивизионными интендантствами и частями, расположенными в городе. Продукты, предназначенные для лагеря, здесь же грузились на вагонетки и отправлялись в лагерь.

Доставленные в части продукты распределялись между ротами. Вследствие недостатка подходящей посуды, а отчасти и по другим причинам, не везде удалось наладить ротный котел и в некоторых частях продукты раздавались ротными раздатчиками на руки небольшим группам и даже отдельным лицам. Да и там, где котел был, хлеб, сахар, чай и частью консервы выдавались на руки.

1 марта при корпусном интендантстве была назначена комиссия для выработки нормальной раскладки. Норма составлялась в расчете на две варки: обед и ужин, но в то же время комиссия признала, что продуктов отпускается французами недостаточно для нормального питания.

При таких условиях, конечно, выработанная раскладка не могла быть осуществлена на практике, и частям и отдельным группам приходилось всячески изворачиваться, чтобы из «голодного» пайка создавать сколько-нибудь удовлетворительный обед. Кто мог, покупал лук, помидоры и другую зелень и добавлял к казенному пайку; некоторые предпочитали продавать консервы и фасоль и на эти деньги приобретали свежую зелень, разнообразя тем свою пищу. С 1 сентября 1921 года командиром Корпуса была установлена денежная выдача по расчету 1,5 лепты в день на человека для покупки зелени.

Хлеб вначале французы получали из Константинополя в готовом виде. Это было неудобно: хлеб черствел, крошился, подмокал. С 1 декабря французы стали пользоваться греческой пекарней, но она могла выпекать только 1/5 необходимого количества. Хлебопеками были греки, русские служили только рабочими. В конце декабря начали работать уже с русскими хлебопеками еще две печи, ранее служившие турецким войскам. В январе и феврале было поставлено восемь полевых печей, так что смогли работать уже одиннадцать печей. С первых чисел февраля снабжение хлебом производилось исключительно из русской хлебопекарни.

Дело хлебопечения французы неохотно выпускали из своих рук: вели строгий контроль и придирались ко всяким мелочам, требуя высокого процента припека и уменьшения числа рабочих. Ежедневно могло выпекаться до 15 000 кг хлеба, какового количества хватало на весь Корпус. Число рабочих в хлебопекарне составило около 350 человек, из них – около 90 офицеров. Хлебопеков-специалистов было мало, большинство обучалось в Галлиполи. Для поощрения хлебопеков им выдавали добавочный паек хлеба за счет припека, при этом окончательный припек все же достигал 30 %, как требовали французы.

При своем посещении Галлиполи генерал Шарпи остался весьма доволен русской хлебопекарней.

С апреля французы передали дело хлебопечения всецело в руки русского интендантства, продолжая снабжать нас мукой, дровами и отчасти инвентарем. Пшеничная мука поступала невысокого качества; около 30 % ее составляли горох, чечевица, рис, картофель, кукуруза.

Работа хлебопекарни происходила в трудных условиях: в полевых печах, окруженных палаткой, зимой было холодно, заливал дождь; на холоде тесто не подходило, приходилось пользоваться особыми жаровнями. Дров выдавалось по расчету 4–5 кг на 10 кг хлеба, чего не хватало; инвентаря также было мало.

С 17 мая 8 полевых печей были выделены из корпусной хлебопекарни и образовали две дивизионные хлебопекарни: пехотную и кавалерийскую. Части получали хлеб по требованиям непосредственно из хлебопекарен.

За время с декабря 1920 г. по июль 1921 года в русской хлебопекарне было выпечено следующее количество хлеба, что видно из табл. № 8 (на стр. 99).

Табл. № 8.

Количество выпекавшегося хлебопекарнями хлеба с декабря 1920 г. по июль 1921 г.