Текст книги "Моя сказочная подработка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/moya-skazochnaya-podrabotka-220184.jpg)
Автор книги: Оксана Алексеева
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц) [доступный отрывок для чтения: 1 страниц]
Оксана Алексеева
Моя сказочная подработка
Глава 1. Зубочистка в качестве жизненной мечты
Я решила, что от усталости уже начались галлюцинации. С начала декабря у меня не было ни одного выходного, а в офисе приходилось задерживаться до ночи. Потом добиралась до дома, отсыпалась на неразложенном диване часа четыре, утром пятнадцать минут истошно орала на будильник и заново собиралась на работу. Говорят, невезение – заразная хроническая болезнь, и я точно могу подтвердить: это так. Мне никогда и ни в чем не везло, ни одной пятерки в институте и ни одного рубля после него я не получила запросто, не прилагая к тому сверхусилий на грани истощения. И вот, наконец-то, все мои труды могли обернуться колоссальным призом, выстраданным и оплаченным годами упорной работы.
В последний день осени заведующего нашим отделом перевели в московский головной офис – отличное карьерное повышение. Но оставшиеся сотрудники порадовались за него для приличия и тотчас затаились в ожидании, поскольку директор филиала, Макар Игнатьевич, непрозрачно намекнул: шикарное место теперь настолько вакантно, что его сможет занять даже молодой, но перспективный специалист. Каждый из нас считал себя перспективным, но именно меня шеф вызвал в кабинет для разговора. И там уже выражался без намеков:
– Оля, по опыту и знаниям ты вполне могла бы занять руководящую должность, но тебе не хватает инициативности… – директор задумчиво потер бородатый подбородок. – Не видно вовлеченности в процесс, блеска в глазах. Руководитель должен жить той же мечтой, что и вся фирма!
Обвинение было безосновательным, ведь меня нельзя упрекнуть в неисполнительности. Я здесь с самого первого дня демонстрировала полную вовлеченность. Ответила, однако, смиренно, будто признавая свою вину:
– Я и живу той же мечтой, Макар Игнатьевич. Мне наши зубочистки уже в кошмарах снятся.
Это была истинная правда – мозг уже ни на секунду не отвлекался от острых деревянных палочек, единственном товаре, нами производимом. Ходят легенды, что другие филиалы давно доросли до изготовления мебели, а кто-то даже поставляет палочки для суши-ресторанов, то есть откопал золотую жилу. Мы же, под чутким и бессменным руководством Макара Игнатьевича, выше зубочисток прыгнуть ни разу не попытались. Я трудилась в отделе упаковки и радовалась хотя бы капле творчества. Иногда мы разрабатывали коробочки с логотипами ресторанов и гостиниц, иногда придумывали креативные надписи, но чаще всего бесконечно воспроизводили макет, доказавший свою эффективность еще десять лет назад. Инициатива, как же! Уважаемый шеф, видимо, забыл, как сам же раскритиковал идею нашего отдела подключить дополнительную линию шпажек для шашлыка. Он мысль завернул на ближайшем совещании, но потом непосредственный начальник нашего отделения получил приглашение в головное производство – не иначе там совсем по-другому смотрят на любое новаторство. Даже на такое совсем не прогрессивное.
Повышение в должности манило более высоким окладом и расширенными возможностями, потому я очень старалась после того разговора произвести на Макара Игнатьевича хорошее впечатление. С начала декабря я привела все документы в идеальный порядок, проанализировала показатели, чтобы вычленить наши слабые места – хотя это была работа экономистов. Самолично объехала все крупные точки общественного питания и заключила целых три новых договора с эксклюзивным оформлением – хотя это была работа промоутеров. Директор поблагодарил за вклад в общее дело, но потом с задумчивым видом направился в свой кабинет – очевидно, этого было недостаточно, чтобы отдать мне все еще свободную должность.
Тогда я собрала последние силы и направила их в разработку стратегии перехода на картонные упаковки. Мне пришлось тринадцать раз повторить фразу: «Скоро пластик вообще запретят, и тогда нам хана!», чтобы директор наконец-то меня расслышал и начал всерьез воспринимать предложение. Это был тот самый прорыв, которого я так ждала!
– Вот это хорошо, Оля, это хорошо! – шеф хвалил и выглядел довольным. – Так, глядишь, когда-нибудь и покажешь высший класс! Кстати говоря, а ты в декрет не собираешься? Молодая, красивая, некогда потом будет отделами-то заведовать.
– Издеваетесь, Макар Игнатьевич? Я про личную жизнь только в книжках читала – в последний раз в седьмом классе средней школы.
– И это хорошо, Оля. Ты делай, делай, а там посмотрим.
Проект требовалось хорошенько обдумать, чтобы ни одного слабого места в нем специалисты обнаружить не смогли, а они будут в этом деле старательны, ведь мало кому хочется напрягаться и отходить от протоптанной колеи, если им за это все равно повышения не светит.
Вот я и усердствовала. Новый год неумолимо приближался – именно он мерещился мне финальной точкой, когда решение будет принято. В моей съемной квартирке не было места для елки, но там и праздничную атмосферу впихнуть некуда. В любом случае я постоянно бдела в офисе, а здесь в приемной установили экземплярчик: искусственная, немного покоцанная годами многократной эксплуатации ель неестественно зеленого нарядного окраса. Истины ради стоит заметить, что украшено это безобразие было весьма внушительно: мы все принесли игрушки и мишуру из дома, и теперь перед глазами сиял настоящий сборник из семейных коллекций. Мой сиреневый дождик засунули ближе к стене, чтобы он не портил общий вид.
Работала я в последнее время очень много, от изнеможения вечером уже перед глазами плыло, а зрение пыталось выхватить хоть какую-то яркую деталь в реальности, чтобы за нее зацепиться. Произошло это почти сразу после того, как уборщицы закончили наряжать помещение и разошлись по другим делам. Тогда мне сразу вклинился во внимание красный стеклянный шар, висящий в самой середине искусственной елки. Игрушка была лишь на первый взгляд простой, но стоило приглядеться, тронуть пальцем, чтобы убедиться в ее оригинальности. Какая-то очень старая вещь, немного потертая, но звенящая, если слабо толкнуть ногтем. Не пластмасса и не китайская елочная бижутерия, как все остальные украшения. Тончайшее стекло разлетится на осколки, если уронишь. Странно, что кто-то не пожалел такую изящную вещицу для офиса. Но так часто бывает: если нечто маячит перед глазами всю жизнь, то ценность этого незаметна, человек даже не задумывается об уникальности или редкости того, чем всегда обладал.
Красный шар так и лез в глаза, пока я вечером сидела с проектом. Потом вообще начало казаться, что он как будто вибрирует – зовет подойти. Я очнулась и сообразила, что просто задремала. На следующий день спросила у коллег, кто же притащил именно эту игрушку – никто не признался. Экие чудики, стесняются потертостей! Я же просто собиралась попросить шар себе, если его настолько не жалко, чтобы притащить сюда. Но нет, счастливый владелец остался неизвестным.
Следующим вечером мне даже пришлось отвернуться вместе с монитором компьютера, чтобы украшение не лезло назойливо в глаза. И все равно боковым зрением я будто улавливала от него какие-то колебания. Вот тогда-то первая мысль о галлюцинациях пробралась в мозг и заставила мысленно пообещать: «Закончу эту работу, получу повышение, стану упаковочной королевой зубочисток и сразу же высплюсь».
Но сегодня красный раздражающий фактор еще как будто начал активно пульсировать – то приближаясь, то удаляясь на краю зрения. Показалось даже, что я почувствовала какой-то запах: то ли живой ели, то ли мандарина. Ишь, какое сложное у людей подсознание – оно само по себе празднует Новый год, даже если его хозяин праздновать не собирался.
Видимо, я вновь уснула прямо за столом. Потому без страха потянулась, решила немного встряхнуться и потанцевала к агрессивно настроенному шарику. Он, уже не скрываясь от взора, изменялся прямо перед моим носом, иногда достигая размеров футбольного мяча и становясь притом почти прозрачным. Красиво! Я почти спонтанно ущипнула себя за бок и от неожиданной боли вскрикнула. Красиво быть мгновенно перестало – сделалось жутковато. Красота – понятие относительное, не всякое чудо уместно во время бодрствования.
Как любой разумный человек двадцать первого столетия, я сразу же нашла все объяснения – это такой розыгрыш, игрушка раздувается и сдувается, повинуясь какому-то механизму. Я широко улыбнулась всему вокруг себя на случай скрытой камеры, потом безбоязненно протянула руку, чтобы всем весельчакам показать: меня такой ерунденью не испугаешь. Весельчаки, если таковые вообще подразумевались в происходящем, потом оборжутся до смерти, ибо едва я прикоснулась пальцем к стеклу, как сразу растеряла всю храбрость: завизжала страшно, саму себя пугая, задергалась и перестала из себя кого-либо разыгрывать. Дело было в том, что кончик моего пальца впечатался не в стекло, а влип в какую-то вязкую жидкость, которая не отпускала. Я дернулась назад, пытаясь вырваться, но шарик притом даже не покачнулся. Наоборот, жидкая краснота втягивала мою руку все глубже и глубже. Оглушенная собственным паническим криком, я уже и видеть ничего вокруг не могла: мне казалось, что красный коридор уже вовсе не впереди, а вокруг меня, тянется на все обозримое пространство и бесшумно замыкается за моей спиной.
Последней моей осознанной эмоцией была обида – на то, что довела себя до помутнения рассудка ради каких-то зубочисток. Не та жизненная цель, ради которой годится сходить с ума.
Глава 2. Снегур Морозович
Возможно, на некоторое время сознание потерялось, но оно не собиралось возвращаться даже после того, как я распахнула глаза. Мгновенно обхватила себя руками от ощутимой стужи. Шелковая блузка и капроновые колготки не были рассчитаны на такой температурный режим. Огляделась и очень расстроилась. Мне сейчас банально не до шизофренических приступов, и так времени не хватает. Вот еще бы несколько дней, тогда уж можно полюбоваться и на этот странный белый лес, и на ледяной замок – чудную проекцию уставшего сознания.
– Ау, есть тут кто? – позвала я, выпуская изо рта мутные облачка пара. – Психиатр, например. Мне бы таблеточку, мы с тридцатого всем производством уходим на праздники, на них и отлежусь. Ау!
Стеклянная дверь оказалась очень холодной и полупрозрачной, будто и правда высечена из цельной глыбы льда. За ней можно было различить свет, но никаких объектов, рисунки снежинками искажали любые очертания. Я вцепилась в ручку, готовая отворить, однако как раз в это время кто-то выходил – я отпрянула назад и с трудом удержала равновесие на высоких каблуках. Передо мной стоял мужчина средних лет – с очень приятным округлым носом и добрыми глазами, светлая борода и красный меховой костюм дополняли небезызвестный образ. Я поздоровалась вежливо, хоть и не без издевки:
– Здрасьте, дедушка Мороз, ты подарки нам принес? Классная борода, кстати! Почему-то у всех ваших коллег эти подбородочные парики кудрявые и седые, а у вас бородка золотистая и прямая. Стильно и оригинально! Так что там с подарками?
– Подарки?! – завопил он очень агрессивно. – Задолбали уже! Всем от меня что-то надо! Ты кто такая вообще?
– Оля, – поспешила я представиться. – Работаю здесь. В смысле, работала, пока не свихнулась. А вы не стесняйтесь – проходите. Правда, у нас корпоратив только послезавтра, но секретарь еще может быть у себя, с ним согласуете график.
По-моему, я все очень культурно описала, но актер взвился на месте пуще прежнего:
– Вали обратно, Оля! Понаехала!
– С удовольствием, – я преданно заглянула ему в добрые глаза. – А как?
Но мужчина нервно отмахнулся и побежал мимо меня в сторону белоснежного леса, застегивая на бегу красную шубу. Мне оставалось лишь пожать плечами и все-таки войти в распахнутую дверь, чтобы отыскать в своем сдвинутом сознании кого-то более адекватного. А ведь меня морозило! Неужели к постоянному стрессу я еще и простуду подхватила? Тогда даже понятен этот провал. Надеюсь, секретарь, когда будет уходить, меня увидит и догадается вызвать скорую. Или хотя бы швырнуть в мою сторону парацетамолом.
Так же ежась, я прошла дальше и вначале метнулась к камину. Вернее, к резной выемке в стене, которую я по ошибке приняла за камин. Огня там не оказалось. Помещение освещалось разноцветными шарами крупного калибра, развешанными в случайном порядке. Пробежала по коридору вправо, затем влево, не теряя надежды согреться хотя бы физкультурой. Но усилия мои привели к другому успеху – в большой комнате, что-то наподобие ледяной гостиной, я застала женщину. Она обернулась на звук шагов и изумленно вскинула черные брови. Если Макар Игнатьевич этих аниматоров пригласил на корпоратив, то он неплохо потратился: уж не знаю, как они проводят вечеринки, но к гриму невозможно придраться. Вот если бы Белоснежка существовала на самом деле и у нее была злая мачеха, то выглядеть та должна была в полном соответствии с этой актрисой: высокая, худая, до болезненности бледная, черные волосы создают с кожей резкий контраст, длинное серое платье до самого пола, а на голове полупрозрачная высокая корона. Шикарно просто. Даже выражение лица в тему – холодная надменность. И интонации такие… ух, если бы я не замерзла до этой встречи, то подалась бы ледком прямо сейчас:
– Ничего себе. Наша постель еще не согрелась, а он уже молодых девок в дом приводит?
– Кто? – уточнила я. На всякий случай теперь без сарказма.
Но женщина не ответила. Она протянула руку в сторону, откуда-то вынула длиннющую сосульку, больше похожую на острое копье, притом кровожадно глядела на меня, словно прицеливаясь. Я намек поняла и попятилась назад.
Спас меня новый мужской голос, раздавшийся откуда-то совсем издалека:
– Мам, там ко мне? Пусть сразу сюда проходит!
И женщина за секунду обмякла, опустила оружие, даже хищно мне улыбнулась и так же холодно, но уже более доброжелательно, произнесла:
– А, так ты не к Морозу? Ну иди тогда, живая и здоровенькая, сын ждет, а мы уже и ждать устали. Сын весь в меня, холост, из недостатков – только генетика неудачного отца, но это уже мой прокол. – Она вдруг вскинула указательный палец и длинным ногтем до боли проткнула воздух перед своим лицом. – Только учти, если на свадьбу пригласите этого красноносого упыря, на мое присутствие даже не рассчитывайте!
– Понятно, – я отступила еще на шаг. – На свадьбе вас будет очень не хватать.
Я развернулась и побежала со всех ног подальше от ужасной женщины с ледяным взглядом. От страха заплутала в коридорах и теперь не могла определить, в какой стороне искать входную дверь. Но в ледяном лабиринте из полупрозрачных гостиных и серебристых пролетов есть кто-то еще – я ведь слышала его голос! Стоило попытаться пообщаться с ним, хотя отпрыск предыдущей особы вряд ли окажется приятным человеком.
Как же я ошибалась…
Я влетела в комнату, доверху заваленную коробками и вещами, застыла, когда разглядела за стеллажом человека. Аккуратно и по возможности бесшумно подкралась ближе. Там, уже на месте, остолбенела. Парень был одет в одни лишь штаны, сверху не додумался накинуть даже футболку, что в таком холоде выглядело идиотизмом. Горячим таким, обескураживающим идиотизмом. Он метался туда и обратно между двумя столами, спешно перекладывая какие-то предметы и не замечая моего присутствия. А я стояла и жалела о полном отсутствии личной жизни – именно этот дефицит и накрыл меня теперь по полной программе, иначе я ни за что не залипла бы только на один вид идеального тела и темных волос, завивающихся на затылке. Если этот аниматор на корпоративе начнет раздеваться, тогда всем нам крышка – ни одна из сотрудниц уже не будет прежней. А я вляпалась еще до общего сбора.
Он развернулся, протянул руку к завалу на полу и тогда заметил меня.
– О, наконец-то! Я уж думал, что передатчик окончательно вышел из строя. Лет сто его не использовали, потому всякое могло случиться.
И улыбнулся белоснежной улыбкой. Безупречными чертами лица парень пошел в мать, а синие глаза были папины – теплые и по-доброму ироничные. Ничего так мальчонка получился при такой-то спорной генетике. А я глупо закусила нижнюю губу, бесстыдно его рассматривая и уже не очень желая, чтобы в меня поскорее швырнули парацетамолом и вырвали из этой фантазии. Я без стеснения озвучивала все, что приходило в голову:
– А, я поняла! Ты – концентрат моих предпочтений! Спасибо мозгу, вовремя он решил мне тебя обрисовать. Теперь моей личной жизни окончательный каюк, где я в реале такого отыщу?
– Не понял, – молодой человек свел темные брови. – Ладно, давай приступай, по ходу дела расскажешь. Я просто зашиваюсь, ничего не успеваю. Ждал тебя еще дня три назад, но почему-то переход не срабатывал.
– К чему приступать? – я шагнула к нему ближе. – А жарко мне когда станет? Уже бы должно.
– Жарко? – Он осмотрел меня с удивлением. – Точно же, из головы вылетает, что смертные мерзнут. Сейчас. Так лучше?
Он несколько раз пощелкал передо мной пальцами, вглядываясь в лицо и ожидая хоть какой-то реакции. А мне действительно становилось все теплее и теплее, как будто обволакивало снаружи невидимым и неосязаемым одеялом. И от резкого перепада температуры лицо начало гореть, как бывает, когда с мороза заходишь в жаркую квартиру. Молодой человек, видимо, это и уловил, кивнул в сторону табурета и распорядился:
– Садись туда, сейчас в четыре руки быстрее начнем раскидываться. Тебя звать-то как?
– Оля я. А как к тебе обращаться, предел мечтаний? Можно Димой? Это мое любимое имя!
К ледяному стулу я двигаться не собиралась. Мне вообще не совсем понятно, зачем в моей же собственной фантазии нам с ним так далеко друг от друга отходить.
Но вопрос заставил парня вытаращить на меня свои распрекрасные глазища. Интересно, мы так и будем разговоры разговаривать или устроим что-нибудь более интересное, пока меня не реанимировали?
– Ты серьезно? – он переспросил. – Ты разве не из семьи потомственных хранителей? Они помогают моему отцу в случае необходимости и откликаются на зов передатчика. Но мы зовем их очень редко, уже лет сто никого из ваших не видели. Подожди-ка, ты так пялишься, как будто вообще впервые об этом слышишь… Ты ведь, – он запнулся, – не можешь быть случайным человеком? Не можешь же, да? Гребучий холодец, я только что подарил редкую защитную магию случайному человеку?!
– Не ругайся, Дима, – осадила я. – Тебе не идет.
– Какой я тебе Дима?! – он почти закричал. – Я Снегур, сын Мороза!
– Деда Мороза? – уточнила почти без интереса.
– Вы так его называете, – он немного успокоился. – Сын Мороза и Снежной Королевы.
– Ого! – восхитилась я. – То есть Снегурочка на ощупь оказалась мальчиком и даже не внучкой? Мне с такой фантазией потом надо будет сказки начать писать. С эротическим подтекстом. Ты продолжай – очень интересно вещаешь.
Он, хоть и объяснял, но сокрушенно качал головой, как будто был расстроен моей непонятливостью.
– Снегурочка – просто раскрученный образ отцовских пиарщиков. Хотя срисовывали с моей старшей сестры, Снегуриты. Она вместе с отсоединением Аляски эмигрировала и с тех пор даже в гости почти не заглядывает. Говорит, ей там ментальность ближе. Родители уже два месяца шумно разводятся, и вся работа упала на меня. А подарки для детей надо упаковать до Нового года, это вселенский закон. Потому садись-ка, Оля, и помогай. Хоть термозащиту отработаешь, я ее назад все равно отобрать не смогу. С упаковкой справишься?
Я почти самодовольно призналась:
– Если я в чем-то в жизни разбираюсь, то только в упаковке, это ж моя специальность! Хочешь, назову семь преимуществ картона по сравнению с пластиком, нет? Ох, Снегур Морозович, при такой твердой мускулатуре тебе бы характер помягче. Но придираться не буду, ты и так какой-то слишком идеальный. Помогу, конечно, но я ненадолго – меня скоро откачают.
– Кажется, я совсем отвык общаться со смертными, хотя новости стараюсь не пропускать… Мне слышится какой-то бессвязный бред.
Я отправилась к стулу, раз мое подсознание к поцелуям пока не готово. Дед Мороз женат на Снежной Королеве, у них завелась, как минимум, пара милых детишек. Про всех не знаю, но младшенький определенно удался на славу. Теперь супруги разводятся, и на футболку отпрыску семейных средств не нашлось. Все ясно, вопросов не осталось. При такой жизненной определенности можно и подарочки упаковывать.
Глава 3. Работа, которая в зубах застряла
– Так, Оля, – Снегур звонко хлопнул в ладоши, – объясняю кратко. Я и сам, честно говоря, в этом плаваю, ведь всегда подобными вещами занимался мой отец. Но в этом году пришлось скоростными темпами осваиваться. Смотри, вот здесь подарки для маленьких, здесь – для школьного возраста, тут для блатных, их надо в первую очередь раскидать, вон на том столе для творческих гениев – им полагается долго верить в моего отца. Только не перепутай с дальней стопкой – это будущие хронические заемщики, которые берут кредит, чтобы покрыть старый кредит. Они в Деда Мороза вообще верить никогда не перестают. Грань тонкая, потому и работа ответственная. Понятно?
– А чего тут непонятного? Кроме того, куда что пихать.
– Там у тебя под локтем список. Детям, которые хорошо себя вели, вкладывай деревянные машинки. Которые плохо себя вели – игровые приставки и смартфоны.
– Не наоборот ли? – я понемногу включалась в процесс.
– Нет, конечно! Как говорит моя мать, нет лучшего способа показать неокрепшей детской психике, в какой стороне успех. Вот сюда бросай только пластилин или красные колготки – этим детям в Деда Мороза верить с рождения нельзя, у них финансовый талант и не будем разжижать им мозги чудесами. Некоторым записки докладывай – это ответы на их письма, которые я успел нацарапать.
Занятие оказалось достаточно интересным, стоило только разобраться. Снегур еще до моего появления составил нужные списки, а мне оставалось лишь внимательно вложить необходимое и подписать на упаковке верный адрес. Загвоздка была в том, что игрушки, как и исписанные листы, казались бесконечными. По моему внутреннему таймеру миновало уже несколько часов, но гора неотсортированных подарков как будто только прирастала. Или она в самом деле увеличивалась, повинуясь какой-нибудь магии? Бедный, бедный Дед Мороз, если ему каждый год приходилось разгребать такие завалы!
– Снегур! А куклы Барби еще остались? – я посмотрела уже даже под столом. – Вот сюда для маленькой Анечки одну надо.
Он бегло оглядел все полки и досадливо поморщился:
– Похоже, закончились. Даже наши китайские филиалы не справляются с таким объемом работ. Ладно, положи туда альбом и краски – дадим Анечке шанс выбиться в люди. Только матери не говори, она не поощряет такие поддавки.
Я смеялась и посматривала на него. Потом не выдержала и высказалась:
– Ты бы хоть оделся. Хочешь, я тебе рубашку на Новый год подарю?
– Отвлекает? – он удивленно посмотрел на свой пресс. – Прости, забылся, отвык от компании, а здесь всегда немного жарковато.
Мне теперь тоже было тепло, я уж и позабыла о том, как поначалу зябла. Снегур же поколдовал себе под нос, пощелкал пальцами и прямо из его тела вырос вязаный зеленый свитер с желтыми оленями. Удобная в быту магия, ничего не скажешь. Хотя концентрация эротизма в воздухе сразу понизилась.
– Почему ты улыбаешься, Оля? – он заметил мой взгляд.
Я отчего-то смутилась, хотя в собственных фантазиях смущению точно нет места. Но Снегур перевел тему на другую, не дожидаясь ответа:
– Расскажи и ты о себе, раз оказалась случайной попаданкой на эту подработку.
– У меня такого же интересного рассказа не найдется, ты заранее всех на свете переплюнул. Если вкратце: пашу как лошадь и все жду, когда же жизнь начнется. Наверное, мне твой папа зря альбом с красками в детстве не подкинул. Кстати, а перекусить тут нечего? У меня глаза сами собой закрываются. Интересно, можно ли упасть в обморок, уже находясь в обмороке?
– Шампанское могу предложить.
– Сомневаюсь, что глоток алкоголя меня не убьет окончательно. А из еды ничего нет?
Снегур задумался:
– А мы тут как-то только шампанским перебиваемся.
– Постоянно? – ужаснулась я. – А по праздникам вы что делаете?
– А, на праздник, конечно, оливье.
Я представила такое существование и содрогнулась, но обижать своей реакцией никого не собиралась:
– Здорово! И главное, тихо и спокойно. А каково это – жить со Снежной Королевой в качестве мамы?
– Нормально. Я ведь другой жизни никогда не знал. Она, вопреки стереотипам, прикольная. Сдержанная, циничная, немного опасная, когда не с той ноги встанет. А когда в хорошем настроении – подсыпает людям осколки своих зеркал, делая их бездушными. Представляешь мир без такой изобретательной женщины?
У меня даже челюсть немного отвисла:
– Ага, представляю. Впервые вижу стереотипы, которые полностью отражают реальность. Надеюсь, шаблонные представления о твоем папе тоже верны? Иначе в этом мире страшно оставаться.
– О, он добряк каких поискать. Идеальная пара, в общем. И вот же – разводятся, – Снегур, вспомнив, перестал улыбаться. – Наверное, за тысячу лет даже самая большая любовь способна угаснуть.
– Наверное, – неопределенно отозвалась я, поскольку больше на такую абсурдную тему ничего сказать не могла. – Слушай, мне действительно давно пора. Уж не знаю, бросили меня там или что происходит, но мой проект по упаковке зубочисток сам себя не закончит. А без него я повышения не получу.
– Повышение? – он отложил очередную коробку и встал. – Зачем тебе повышение, если ты можешь работать здесь?
Я потерла руки и поиграла бровями:
– А зарплату я буду получать льдинками или снежинками? А твоя мама сотрудников увольняет сосулькой в сердце или шоковой заморозкой? И, клянусь, я физически не готова жрать только шампанское!
– Понял, ты не воспринимаешь меня всерьез, – он ласково улыбнулся и сделал шаг в обход стола, то есть ко мне.
Ну наконец-то, хоть что-то успеем! Но Снегур только коснулся пальцами моего плеча – и через пару секунд я обескураженно хлопала глазами перед офисной елкой и красным шаром на ней. Я подняла ладонь и хлопнула себя по щеке, пытаясь окончательно прийти в себя. Медленно перевела взгляд на настенные часы, они показывали всего лишь одиннадцать вечера. По моим ощущениям, прошло намного больше времени. Но так часто во сне и происходит. Вот только одно любопытно: я спала стоя?
– Оленька, и вы до сих пор здесь? – раздался в стороне голос секретаря. – Ради чего же вы так вырабатываетесь, бедняжечка? Мне до пенсии год остался – и то соображаю, не пора ли увольняться из этого болота. А вам это зачем?
Зачем-зачем. Ради должности, конечно. Ради хорошей зарплаты. Ради стабильности и счастливой жизни когда-нибудь потом. Иногда надо попотеть, снабдить все человечество зубочистками, чтобы усилия обернулись новогодними подарками.
Как только секретарь скрылся в коридоре, я протянула руку и сняла с пластиковой ветки игрушечный шар. Всмотрелась в него еще раз – ничего необычного, кроме ощущения старины. Этой вещице лет двадцать или даже тридцать, но никак не тысяча. Я разжала пальцы и с удовольствием вслушалась в звон разбивающегося стекла. Еще и наступила на осколки для верности. Упс, случайно упало и разбилось, утром притворюсь, что понятия об этом не имею. Но и уходила домой с более спокойным сердцем, теперь ничто меня не тревожило необъяснимостью. Я была так озадачена своим сказочным провалом в подсознание, что даже не заметила: морозный воздух на улице воспринимался моим телом как комфортная комнатная температура.
Сама удивляюсь, но я успела завершить все расчеты до корпоратива. Не успела только платье новое приобрести, но это ерунда, у нас там модницы высоко по карьере не прыгают. Прилетела на вечеринку чуть заранее, надеясь поговорить с директором, пока он не перешел к праздничному веселью. Ведь вряд ли такое важное решение, как назначение руководителя отдела, он будет оставлять до середины января.
Он и не думал его оставлять. Меня не выслушал – поздравил с наступающим, взял папку, пообещав, что посмотрит завтра, и побежал в банкетный зал. И там ровнехонько вторым тостом провозгласил:
– А теперь, друзья мои, позвольте вам представить нового заведующего по упаковке, Ивана Сергеевича!
Замерла с бокалом не только я. Все замерли, даже рабочие из цеха. Дело было в том, что этого самого Ивана Сергеевича все мы видели впервые. Кого-то бы обрадовало мое назначение, кто-то бы посчитал, что другие кандидаты его заслуживают больше, но все эти лагеря вмиг объединились в общем недоумении, а в гробовой тишине над нашими головами развился лозунг: «Какого черта?» Мы рассматривали молодого прыщавого незнакомца лет восемнадцати, которого теперь будем вынуждены называть по имени-отчеству.
Я так и стояла в заледеневшей позе во время и третьего, и четвертого тоста, и даже когда все пошли танцевать. Меня не повысили из-за недостатка опыта? Тогда какой опыт у совсем нового работника? Или все мои реализованные за декабрь задумки были не так уж ценны? Или… или надо уже взять себя в руки и спросить прямо, прекратив трепать себе нервы.
Я фактически вытащила шефа за рукав из шумного зала и уставилась на него с требованием объясниться.
– Прекрати эту истерику, Ольга! – взвился Макар Игнатьевич до того, как я успела открыть рот. – Ты ведь не думала, что получишь эту должность? Посмотри на себя – молодая красавица, вот-вот в декрет ускачешь. И что мне потом делать?
– Какой еще декрет? – я почти шипела от злости. – У меня даже парня нет!
– Так это еще хуже! – нашелся он. – Посмотри на себя – в таком возрасте, а о семейных отношениях даже не думаешь. Моральный облик и серьезность, знаешь ли, в таких вопросах очень важны!
– Надо об отношениях думать? Так я на днях замуж выскочу! Я слишком много работала, чтобы меня такая мелочь остановила!
– Оля, да брось ты. Ванюша станет прекрасным руководителем. Ну куда тебе в начальницы лезть? Тебя же, такую юную и несемейную, всерьез никто воспринимать не будет.
Я думала только о том, чтобы не задохнуться от возмущения:
– Ванюша?! Ванюша младше меня! Его, получается, будут всерьез воспринимать? И откуда у него опыт работы, ему хоть школьный аттестат уже выдали?
– Наверное, – шеф уже приплясывал, поглядывая на танцующих подчиненных и надеясь побыстрее отделаться от назойливой меня. – Опыт – дело наживное, научится. Чего там с этой упаковкой разбираться? Перспективный, подающий надежды молодой человек, на которого можно положиться, это сразу видно. И ко всем этим плюсам он мой двоюродный племянник.
На последнем аргументе силы меня оставили, больше тужиться не было никакого смысла. Этот хмырь сразу собирался пристроить родственничка, но тянул время, чтобы вытрясти из нас лучшие идеи, не я ведь одна надеялась… После подобного можно было только уволиться. Или сначала врезать пощечину, а потом уволиться. Но я опустила голову и пыталась восстановить дыхание. Никуда я не уйду, проглочу обиду. Потому что каждый месяц надо платить за аренду, никто меня нигде не ждет, в начале января даже собеседования не проводят. Я посмотрела на елку, которую больше не украшал старый красный шар. Смотрела и смотрела, как будто надеялась, что он прямо на моих глазах там появится и утянет в сумасшествие.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?