Читать книгу "Лишний"

Леша хорошо ее слышал, но не отрывал взгляда от кривой форточки. Что-то было во всей этой конструкции не так. Конечно, само появление окна посреди стены – это уже «что-то не так», но эта форточка словно манила к себе.

– Не смотри, Леша, умоляю, – будто издалека донесся голос Ани. – Это чужой страх!

Глава 5. Чужой страх

Чужой страх. Леша очнулся. Только чей? Сам он уж точно не боялся ничего из увиденного. Он обернулся – Настя с Ильей суетились у двери. Наверное, прошло ни больше минуты, а ему показалось, что ни меньше получаса. И только Аня стояла рядом.

– Иди ко мне, – внезапно пропел за спиной знакомый приглушенный женский голос. – Иди же ко мне, Алешенька…

Тот самый леденящий кровь ужас, что частенько в последнее время не давал покоя и отнимал рассудок, в секунду пронзил Лешу так основательно, что горло его оцепенело, и он поперхнулся. Не в силах унять дрожь в теле, он сжал Анину ладонь в своей, словно потерять ее боялся. Или, что это он потеряется.

А потом у выхода раздались истерические рыдания Насти:

– Нет, нет! Не надо, ну, пожалуйста!

Оглянувшись, Леша замер – Илья зажимал девушке рот и все тащил ее в коридор. Но с Настей было не справиться. Она выворачивалась, брыкалась и кусалась, лупила парня по коленкам, била локтями под дых и при этом кричала. Взмокший Илья не отпустил Настю, а еще крепче скрутил. Плач ее мгновенно стих, и спустя минуту шаркающей возьми оба они скрылись из виду в соседней комнате.

Происходящее не поддавалось объяснению, и Леша вздрогнул, когда Аня, пятясь, потянула и его за собой к двери.

– Не смотри, – шептала она, бегая растерянным взглядом с лица Леши ему за плечо и обратно. – Только не смотри на нее, Леш.

– Иди ко мне, – протянул навязчивый мягкий голос. – Иди же, мальчик мой…

– А я и не хочу, – уронил Леша, так сильно сдавив ладонь девушки, что она ойкнула. – Я не…

Договорить он не успел, потому что, когда очередной мерзкий скрип резанул ухо, Аня резко шарахнулась назад, и Леша все-таки обернулся.

В таинственное окно по-прежнему лился хмурый свет, при этом форточку загородила странная тень. Которая, к немалому удивлению парня, не приглушая свет, не разбивая стекла, не круша раму, в считанные секунды проявилась внутри зала темной фигурой.

Леша задохнулся – на подоконнике стояла та самая проклятая дама в глухом черном платье. Лица ее было не разглядеть, как и всегда, однако плотно облегающая ткань вуали четко повторяла силуэт ее изящного тонкого носа и пухлых губ. Она плавно повела рукой и мягко склонила голову на бок, и мысли Леши, секунду назад бешено нагонявшие друг друга, замедлились, чувства притупились, испуг отступил, а сознание заволокло туманом.

Наверное, нужно сопротивляться… Или не нужно… Он уже не мог ни собраться, ни сосредоточиться. Да и зачем?.. В голове пусто, внутри невероятно спокойно. Так легко ему, кажется, никогда и не было, а хотелось именно этого. Он и не надеялся избавиться от стресса, нервоза и найти желанное равновесие с самим собой, а зря. Вот же оно все и сразу, только дотянись и коснись…

Женщина без лица, словно читая его мысли, грациозно поманила пальцем, тихо так, расслаблено, и Леша шагнул вперед. Ему хотелось этого, он стремился к ней. Пусть он хрипло дышал, лихорадочно подергиваясь, пусть сердце его рвалось наружу, круша грудную клетку изнутри и делая невыносимо больно, это его не останавливало. И только когда во рту нестерпимо пересохло и он облизнул губы, ему вдруг показалось, что на них лед. Не показалось – на губах действительно была наледь. Вместе с тем и ресницы его покрылись инеем и мешали нормально видеть. А пальцы рук мало того, что неконтролируемо тряслись, так еще и стремительно обрастали выпуклыми морозными узорами.

Осознав, наконец, что добровольно идет в руки к смерти, Леша, конечно, рванул к двери, но спастись не сумел. Ведь дама без лица тотчас настигла его, и одним точным ударом ладони между лопаток словно проморозила насквозь, лишив и дыхания, и зрения одновременно.

Но это было еще не все – ведь в ту же точку на спине, куда только что прицельно саданула проклятая тетка, будто вогнали раскаленный металлический штырь, и Леша жадно задышал. При этом он обессиленно опустился сначала на колени, по-прежнему почти ничего не видя. А после, обхватив руками горящий от боли живот, завалился на бок и принялся жалко сучить ногами, не в силах терпеть острую резь внутри себя. И только когда его голову за подбородок задрали вверх, в расплывающейся перед глазами реальности, он наконец различил неясные черты Ани. В ее руке светился и источал пар небольшой фонарик.

– Прости, Леша, так нужно, – успокаивала она парня, примеряясь ладонью с приборчиком еще и к его лбу. – Потерпи немного, сейчас оттаешь. Ты справишься.

И он справился. Да, сперва содрогнулся, ожидая полного испепеления себя живым неким дьявольским фонариком. Но когда вместо ожогов и волдырей пришло мягкое тепло, которое мгновенно проникло в него через переносицу и понеслось по всему телу, придавая хоть немного сил, справился и даже смог подняться. Ну, ладно, это, конечно, громко сказано – без Ани ничего бы он не смог. Ведь не успел он толком и в себя прийти, как именно Аня поставила его на ноги и потащила прочь из комнаты, прочь от странного окна.

– Только не оборачивайся, Леша! Я прошу тебя, только не смотри! – повторяла Аня, прорываясь к выходу. – Только не слушай!

Тепло, такое приятное и спокойное, теперь лилось в его ладонь. И он, разумеется, спешил за Аней, но то и дело спотыкался, зарывался мысками кроссовок в кучи битых кирпичей. Дважды падал, сдирая в кровь колени и руки. Глухо стонал, когда возился на полу, загребая ладонями хлам, когда не мог встать и идти дальше, когда выворачивало ледяной водой. Аня снова поднимала его – как у нее это получалось, не понимал, – и снова тянула за собой.

И трещины, эти проклятые трещины – их становилось больше на стенах. Они не отставали, быстро настигали и, угрожающе хрипя, готовились испещрить собой и Дефектов тоже.

А вот и проем без двери – добрались. Леша обессилено уперся в массивный косяк, но вскрикнул и отшатнулся в сторону – пальцы покрылись коркой льда. Когда же над ним послышался треск, на макушку посыпались щепки, сквозь сколы в досках просочились сизые пылевые облака, а остатки косяка расщепились, балки его рассохлись, перекосились и поползли вниз, Леша рванул к Ане и вытолкнул ее в коридор, но сам выскочить следом не успел.

– Нет! – бросилась было к нему Аня. – Леша…

Над собой он видел деревянные конструкции и пыль, что забивалась в глаза. Он сгорбился и закрыл голову руками. Сердце рвалось наружу, хрипя в горле: «Беги же, глупец, беги!» Но глупцу не ускользнуть из собственного тела – ведь свободы от себя просто не существует. Наверное, нужно бы закричать или покрепче выругаться, как делают другие, когда попадают в… смешно, он по-прежнему не знал, куда попал. Но он не выдавил из себя ни слова. Только знак вспомнил, что видел на раме – разорванный черный круг. А потом слепота и беззвучье поглотили его, – короткая слепота и такое же беззвучье, – и вышвырнули из себя так же легко, как втянули, и в ладони его впились занозы.

Леша все же выругался, и весьма крепко. Ну а как тут не выругаешься, когда ты уже простился жизнью… но жив. И не просто жив, а неестественно скорчившись, сидишь на подоконнике старого окна в тускло освещенном узком коридоре и хватаешь ртом воздух так отчаянно и жадно, будто умирающая рыба. Еще его знобило как в лихорадке, однако он не оставлял попыток сползти вниз и нащупать пол ватными ногами. Трещин ни на облупившихся стенах, ни на линялом потолке здесь не нашлось. Зато нашлись Илья и Настя – они ошарашенными застыли прямо напротив него. Девушка больше не рыдала. Трясущейся рукой она указывала на Лешу и все повторяла:

– Переход, Илья… Этот парень – Переход…

– Прыгайте, Илья! – возглас Ани за спинами ребят привел их в чувства.

Оказалось, что к ним от той двери, которая только что рухнула на Лешу, мчалась именно Аня. Доски косяка, взвалившись друг на друга, перекрыли вход в комнату с форточкой и обрушили часть стены, оголив искрящие электрические провода. Однако Леша был не под грудой обломков, а приходил в себя в дальнем конце коридора. Он бегло осмотрел себя, ощупал, ‒ крови нет, вроде цел. Только в пыли весь, наглотался ее, надышался, в опилках, щепках. Живой – он уткнулся носом в дрожащие ладони, часто дышал в них, тепло чувствовал и не верил, что все правда. Кричать хотел от безумия, что творилось вокруг, а сам молчал.

– Илья, прыгайте! – просила Аня. – Прыгайте же!

Она неслась, что было силы, а сеть тех самых приставучих трещин настигала ее по ободранным стенам, плинтусам, карнизам.

– А как же вы, Ань? – засомневался Илья, уже подсадив зареванную Настю на подоконник. Потом и сам запрыгнул, встал рядом с девушкой, приобнял ее за плечи. – Не успеете!

– Прыгайте, Илья! – стояла на своем Аня. – Мы следом!

Илья положил руку Насти на тот разорванный круг, что Леша не раз видел, сверху свою, и с силой вдавил обе их руки в раму – они вместе шагнули в никуда.

– Наша очередь! – запыхалась Аня, вскочила на подоконник и указала на место рядом с собой. – Давай же!

– Нет, – отказался Леша, отступая на шаг. – Я не хочу умирать, Ань…

– Леша, – просила она, сверля его уставшим взглядом. – Прыгай, Леша! Я прошу тебя. Я без тебя не уйду.

За спиной раздался скрежет, и он, ссутулившись, оглянулся. Оказалось, это косяк двери, заваливший выход из той странной комнаты, рассыпался в прах. С потолка полетели увесистые куски штукатурки. Бетонный пол вмиг постарел, обнажил гнилые доски и черную пропасть в щелях под ними.

– Иди ко мне, Алешенька, – вновь позвал бесчувственный голос. – Иди же…

Последние слова женщины без лица пропали среди очередной волны треска, и правая нога Леши провалилась в разлом в полу. Ухватившись за край подоконника, он рванул вверх. Тащил и тащил себя, скребя пальцами по доскам, забивая под ногти еще больше заноз, и выл от личного безумия. Только усилия его были бесполезны – соскальзывая, он глубже уходил в бездну.

Ну, теперь точно занавес, и на этот раз ему не спастись. И вот он страшно погибает, и не думая просить о спасении…

Просить… Ну почему он не может просто взять и попросить о помощи, когда она ему так нужно? Да что же не так с ним?.. Все не так! Весь он и есть одно огромное одержимое тревогами «не так»! И вот только тогда, вспыхнув злостью к самому себе слабому и безличному, он наконец закричал:

– Помоги мне, Аня, пожалуйста! Не бросай меня здесь!

Аня и не бросала. Она изо всех сил потащила его на себя за одежду, стоя на самом краю козырька – почти на улице.

Нет, Леша не сдался на этот раз. Он продолжал дергать застрявшую в досках ногу. А когда высвободился, вскочил на подоконник и уцепился за край рамы, однако потерял равновесие, пошатнулся и, размахивая другой рукой, случайно вытолкнул Аню наружу.

Ее испуганные глаза – это последнее, что видел он, прежде чем без раздумий бросился вперед, растерял остатки страха, забыл об осторожности, перехватил девушку за талию и втянул обратно. Но подошвы его кроссовок подвели – поехали вперед, он ударился спиной об откос, а потом они вместе с Аней соскользнули вниз.

Новая короткая слепота принесла с собой жесткий удар спиной о пол, а боль в пораненном еще утром плече так сильно отстрелила под лопатку, что Леша чуть изогнулся вверх на протяжном стоне, и только потом открыл глаза. Свет вмиг ослепил. Но минуту спустя зрение вернулось, и он увидел, что рядом замерла Аня. Она поджала ноги к груди и тихо всхлипывала. Он по-прежнему держал ее за талию, а сам корчился от прострела еще и в пояснице. Собравшись с силами, он придвинулся ближе, крепче обнял ее и притянул к себе. Аня прижалась к нему в ответ, уткнулась носом ему в грудь и разрыдалась.

– Говорил же я тебе, не зарекайся, Алешенька, а ты не поверил, – раздался над ним знакомый голос, а секунду спустя появился и его обладатель.

Первая мысль после увиденного поразила Лешу настолько, что он внутренне похолодел, выпуская из объятий Аню, – это же он сам, только старше, нет, старее. Он зажмурился, прячась в темноте от нового витка помешательства. Потом пригляделся внимательнее и словно ото сна очнулся – нет, это не он сам, это хуже, чем худшее из возможного. Над ним нависал самый что ни на есть истинный подвал жизни – тот самый Андрей Анатольевич.

Андрей за плечи уткнул Лешу в пол и пощелкал пальцами перед его глазами:

– Живой, Алешенька?

Леша замер, узнав в чисто выбритом, стильно подстриженном, а главное, трезвом человеке перед собой оборванца-дворника из своего двора. Да, похоже, Леша все же сошел с ума, а это – психушка. Хотя, какая теперь разница.

Ну а потом, не отрывая взгляда от Андрея, Леша тихо засмеялся. Дальше громче, и громче, еще громче и раскатистей, пока смех его не перешел в истерический хохот. И он уже не смог остановиться, да и не захотел.

– Главное, что живой, – улыбнувшись уголками губ, выдохнул Андрей.

– Я же говорил, что ты, парень, Дефект! – довольно хмыкнул Илья, появившись из ниоткуда таким же неотразимым денди, каким запомнился и до выхода в окно.

Он присел рядом с Лешей и протянул руку, чтобы помочь встать, тот ухватился и пусть и с трудом, но поднялся. Настя тоже была тут, она стояла на коленях рядом с Аней и помогала ей прийти в себя, отпаивая горячим чаем и кутая в пушистый плед.

– Дефекты они такие, – продолжил Илья. – Им веры нет. То вопят от испуга, то закатываются от смеха как сумасшедшие.

– Молодец, Неадекват, – срывающимся голосом подбодрила его и Настя. – Ты справился с чужим страхом. Значит, и свой однажды победишь. Что ж, Лешка, мы рады, что ты теперь с нами. Добро пожаловать в Порядок!

Глава 6. Не хочу помогать

Истерический хохот отступил полчаса назад, оставив головную боль и озноб. Смешно Леше больше не было – было пусто внутри. Он, насупившись, сидел на полу в уютной комнате обычной городской квартиры, упираясь затылком в стену. Ему, конечно, не мешало бы для начала согреться, только здесь даже обычного одеяла не нашлось. Так и приходил в себя без тепла, то и дело судорожно подергиваясь от накатывающего озноба, пока перед глазами не мелькнула белая кружка, источающая терпкий аромат свежезаваренного черного чая.

Зябко поведя плечами, Леша поднял голову – перед ним стояла Аня. Она то как раз уже согрелась. И даже переоделась в чистое: была в свободной черной толстовке на молнии с капюшоном и в черных узких брюках с манжетами. В одной руке держала кружку, другой поправляла волосы. Стройная и симпатичная, пожалуй, все. Слегка вздернутый аккуратный нос, светлое каре, тонкие, почти бесцветные брови и ресницы, бледная едва не прозрачная кожа. Встреть он ее в каком другом месте, прошел мимо и внимания бы не обратил – обычная, ничем не выделялась, не за что глазу зацепиться. И если он больше ее не увидит, то, скорее всего, забудет, как выглядела за неделю. Как все.

Да о чем это он, сам тоже особо выразительной внешностью не отличался. Темно-русые непослушные волосы, почти прямые пепельные брови, серые глаза, острый подбородок. Зато своим чуть выдающимся носом – именно чуть – перещеголял бы, пожалуй, всех здесь присутствующих. Хотя, нет, не всех, тут первенство несомненно принадлежало Андрею.

– Выпей чаю, Леша, – приветливо улыбнувшись, предложила Аня и протянула ему кружку. – Согреешься, и Запустенье отпустит. Вначале всегда так, а дальше привыкнешь.

– Ешь, Неадекват, – буркнула Настя, присаживаясь рядом и ставя тарелку с бутербродами прямо на пол.

Изящная, яркая и красивая Настя вмиг взбодрила Лешу одним своим присутствием – темные длинные волосы, глубокие карие, почти черные глаза, пушистые невесомые ресницы, тонкие черты лица, точеная фигура. Вот оно, то, что Леша уж точно бы не пропустил – девушка в истинном значении этого слова. Очаровательная, притягательная и манящая…

Да что с ним такое сегодня?! Какая разница, как они все выглядят?!

– Вход в Запустенье и выход из него требуют много сил, – продолжила Настя и смерила его оценивающим взглядом. – Не будет сил – не выберешься. Не выберешься – тебя поглотит Запустенье. Это холодно, страшно и больно. Это очень больно…

В темных глазах Насти блеснули слезы, она часто заморгала, не давая им вырваться наружу, и посмотрела на Аню, но та промолчала, вжавшись спиной в стену, и потупилась, словно чай рассматривала.

– Я туда больше не собираюсь, – хрипло отозвался Леша, нарушив повисшую в гостиной тишину. Он отхлебнул из кружки, но обжегся и дернулся назад. Больно ухнувшись затылком о стену, он обиженно выдохнул: – И привыкать не собираюсь. И слушать вас тоже больше не буду.

– Но… – взволнованно начала Аня.

Только Леша не дал ей договорить.

– Я уйти хочу, Ань, – заявил он. – Могу я уйти? Или нет?

– Можешь, – пожав плечами, ответила она. – Домой пойдешь?

– Куда домой? – процедил парень и резко встал. Мир вокруг мгновенно понесся по кругу, но Леша, крепко зажмурившись, устоял и тут же жестче высказался: – Нет моего дома больше! Понимаешь, Аня, его нет!

– Твой дом есть, – сдержанно заявил за его плечом Андрей.

Леша обернулся, сверля хмурым взглядом слишком необычного для себя соседа. Как ни странно, от привычного стиля бродяги в Андрее не осталось ничего. Образ оборванца-дворника неожиданно сменился странной идеальностью, которая теперь, вроде как и беспричинно, все же бесила парня. Шикарная выглаженная черная рубашка и брюки, лакированные туфли, модная кожаная сумка через плечо, в которой, при желании, уместишь ноутбук. Все новое. Хотя… черные кожаные перчатки остались прежними.

– Серьезно? – насупился Леша и тут же набросился на мнимого бродягу с обвинениями: – Мой дом уничтожен этой вашей… непонятно чем! Из-за вас…

– Хватит! – внезапно воскликнул Андрей и впечатал ладонью в косяк двери.

Настя, сидевшая на полу, вздрогнула, осторожно поставила кружку на поднос с нетронутыми бутербродами и замерла.

– Истерику прекратил немедленно! – распалился Андрей. – Твой дом в порядке! И из-за нас ничего не произошло. Это ты и только ты сам попадаешь в Запустенье. Мы здесь ни при чем. Ты сам себя отправляешь в…

– Вот, значит, как, – сердито пропыхтел парень. Он вплотную подошел к Андрею, чтобы уж наверняка убедить его своими доводами и настоял: – А тот факт, что я сам видел, как «это» расползалось и рушило мою квартиру изнутри, конечно же, не в счет, так?

– Это была весьма правдоподобная иллюзия, не больше. Ты стал участником, скажем так… нестандартного скачка в Запустенье, – отстранено объяснил Андрей. – И да, ты, видимо, и правда Переход.

– Что? – озадачился Леша.

– Скачок в Запустенье, – развел руками лже-дворник, наигранно тепло улыбнувшись. – Я точно не знаю как, но ты без всяких знаков попадаешь туда. Такого раньше я не встречал. Саша предполагает, что ты особое явление – Переход, и…

– …И достаточно на сегодня, – отмахнулся парень. – Я ухожу. И раз вы утверждаете, что мой дом цел, я немедленно возвращаюсь именно туда!

Круто развернувшись, он поставил кружку с недопитым чаем на махровый край ковра у ног Андрея и зашагал к прихожей.

– Подожди, Леша! Ты не можешь вот так взять и уйти, – запротестовала Аня. – Не можешь нас бросить.

Вскочив, она кинулась за ним, ухватила за запястье и потянула обратно.

– Могу, Аня, – процедил он и нервным рывком высвободился из рук девушки. – И уйду. И брошу. Как мне выйти отсюда?

– Может, хотя бы выслушаешь? – терпеливо предложил Андрей. – Тебя, Леша, все это тоже касается.

Скрестив руки на груди, сосед стоял у светлой стены и равнодушно глядел на Лешу. Похоже, на самом деле ему было все равно, останется одержимый парнишка с ними или нет. Хотя, если подумать, то чем он сам лучше? Аня просила помочь, пришла и спасла его там, где никто бы не смог, а он? А он всеми силами вырывался из чужих сложностей.

Однако, если бы не ее брат и необходимость срочно вытащить его из непонятно откуда с обязательным участием именно Леши, явилась бы Аня на помощь? Стала бы рисковать? Это еще вопрос.

– Как уйти? – настаивал он, отгоняя прочь сомнения в неправильности решения. – Выход где?

Андрей небрежно махнул рукой в сторону окна – на белой раме виднелся символ разорванного круга. И похоже Леша уже почти разобрался, как это работает. Он решительно шагнул вперед, и тут же услышал за спиной дрогнувший голос Ани:

– Значит, не поможешь, так?

– Чем я могу помочь, Аня? – еле сдерживая нетерпение, пропыхтел он и обернулся. – Я даже не понимаю, что со мной происходит, где я и с кем. Не знаю Сашу и…

Пришлось остановить себя и замолчать, что далось ему нелегко. Все потому, что Аня как-то уж совсем расстроилась, поджала губы, глаза ее вмиг стали воспаленными, и Леше показалась – она вот-вот разревется. Но нет, девчонка упрямо молчала и сильней впивалась пальцами в пузатую кружку.

– И самое главное, не хочу, – внезапно признался он. – Я не хочу, слышите, не хочу никому помогать.

– Но почему, Леша? – растерялась Аня. – Ты же не один будешь. Мы вместе…

– Пусть уходит, – неожиданно перебил ее Андрей и отвернулся к проему двери, ведущему в узкий коридор.

Он больше не смотрел на Лешу и не кривился фальшивой улыбкой. Принявшись увлеченно рассматривать собственные руки в кожаных перчатках, он словно сразу потерял интерес к происходящему вокруг. А пару секунд спустя все же одарил присутствующих равнодушным взглядом и добавил:

– Аня, покажи гостю как правильно выйти. Лучше проводи, чтобы не утянуло куда случайно.

– Но Саша тогда уже точно не выйдет, – тихо отозвалась Аня, глядя только на Андрея. Тот не откликнулся. И она повернулась к Леше. – Он умрет, понимаешь? Там же, где и ты только что заблудился! Ты хотел бы там остаться, покрыться слоем пыли и быть похороненным заживо среди гор мусора, грязи и холода? Ответь?

– Нет, не хотел бы, – нахмурился Леша.

Держаться из последних сил и не смотреть на Аню было нелегко, но пока возможно. А вот не размышлять ни о своей, ни о чужой смерти, да еще и в том жутком месте, не получалось совсем. Лешу озноб пробрал. Он потупился и ссутулился.

– Саша замерзнет и никогда не оттает, – продолжила она. – Никогда не вернется. А ты можешь помочь найти его, и…

– Ну, хватит! – не дал договорить ей Леша. – Остановись, Аня, пожалуйста. Спасибо, что не бросила и помогла мне выбраться из того проклятого места. Но на этом давай закроем тему.

Думать о том, поступает он правильно или нет, не хотелось. Да и где это самое его личное «правильно»? Нет, и не было никогда, не стремился, не пробовал, не хотел. Да и сейчас не хочет. Тогда, что его здесь держит? Ничего…

Нервы сдавали, Леша суетливо сжимал и разжимал пальцы в кулак, то и дело заламывая себе кисть левой руки. Суставы хрустели. Сам себя снова калечил, рвался на части и внутри, и снаружи. Самоповреждения, будь они не ладны, могли случиться в любую секунду. Да еще и при свидетелях, чего он допустить никак не мог.

– Прекрати уже давить на меня, будь добра! – не сдержался и все же вспылил он. – Все вы прекратите!

– Ух ты! У Дефекта вспышка гнева, – в дверях показался Илья.

Дружеское чаепитие на полу в пустой комнате он почему-то пропустил, а вот теперь явился. Черные волосы его оказались взъерошены и странно примяты с левой стороны, словно он только что встал с постели, а темные глаза горели таким азартом, что, казалось, обжигали. Еще он легко улыбался, что казалось Леше неуместным и глупым, особенно, если учесть, что один из его друзей – Саша – мог вот-вот погибнуть или уже был мертв.

– Да, Дефекты, они такие, – ухмыльнулся Илья. – Чуть что не так – истерика.

– Илья, замолчи уже, – фыркнула Настя, по-прежнему сидя у стены и глядя на него снизу вверх. – Ты утомил меня своей болтовней. И не только меня.

– Прости, малыш, покорно умолкаю. Так сказать, закрываю…

Но договорить местный денди не успел – Леша в пару шагов оказался рядом, ухватил его за ворот черной рубашки, толкнул в угол и прошипел:

– Ты, что, Илюшенька, специально это делаешь? Тебе прошлого раза с форточкой мало?

– Спокойно, мальчик, – прыснул красавчик и осклабился. Потом неспешно отодвинул парня в сторону, выскользнул из его рук и уточнил: – Здесь Порядок. Здесь не повторится.

– Что еще за порядок такой? Мы в квартире находимся, так? – запутался Леша. – Или нет?

– Ничего тебе в этой квартире странным не кажется? – вдруг оживился Андрей, обежав комнату взглядом. – Осмотрись внимательнее.

Глубоко вздохнув и успокоив свой внезапный порыв возмущения, Леша огляделся. Просторные апартаменты, стены в светлых бежевых тонах, многоуровневый потолок нежного голубоватого оттенка со встроенными точечными светильниками. Справа широкое окно в белом пластике, обрамленное темно-синими жалюзи. Напротив Леши балконный блок, в той же расцветке. Теплый пол, совсем новые плинтуса вдоль стен. Мебель здесь отсутствовала, за исключением пяти ярких синих кресел-мешков, что теснились дружной кучкой у окна. И все.

– Нет. Обычная новостройка, – отозвался он, отходя на пару шагов от Ильи. – Здесь ничего нет. Здесь вроде как пусто, но при этом вполне уютно. Идеальный порядок в пустоте, скажем так.

– В точку! – радостно воскликнул Илья, идиотски подпрыгнув на месте. – Уют – это и есть Порядок.

– Хорошо, – успокаиваясь, выдохнул Леша. – Допустим. Тогда, где мы были до этого?

– Запустенье, – мрачно отозвалась Настя.

Она поднялась, в пару легких шагов оказалась у окна и присела на край подоконника.

– Я не понимаю, – закрывшись ладонями, простонал Леша.

– Порядок, – на распев протянул Андрей. – Что есть Порядок, Алешенька?

– Не называйте меня так, – запротестовал он. – Я – Алексей.

– Верно! – воскликнул Илья и, просияв новой шикарной улыбкой, крутанулся на месте. – Алексей – это имя, а Алеша – судьба.

– Ты, Илюша, замолчи, будь добр, – щурясь, отпустил в его сторону Леша. ‒ У меня, знаешь ли, помешательство с детства. И совсем не тихое. Злить не советую.

– Без шума, мальчик, – гордо вскинув подбородок, хмыкнул Илья. – Все уедем.

– Ты уже, – фыркнул Леша. – По тебе видно, что ты давно уехал. Все вы здесь уехали.

– Порядок по сути своей – есть сгусток чистой созидательной энергии, – многозначительно подняв указательный палец вверх, произнес Андрей, чем мгновенно перетянул внимание всех присутствующих на себя. – Прародитель, так сказать, всего, что нас окружает хорошего, светлого, доброго. В Порядке, Леша, возникает мысль, мечта, идея и сама жизнь. Но Порядок существует только в балансе с Запустеньем. А вот Запустенье… Запустенью, как таковому, зачастую и делать ничего не приходиться. Люди сами его впускают, и незаметно для себя же достигают дна жизни. А потом погружают в Запустенье все, а порой и всех, кто их окружает. Ну а наш личный с ребятами Порядок перед тобой – эта потаенная квартира в обычном жилой многоэтажке – что-то вроде перевала между Запустеньем и обычным миром. Из Запустенья мы выходим именно сюда. И уже отсюда и только через символ на окне можно попасть и к себе домой.

– Ну вам ли, Андрей Анатольевич, не знать, что такое дно жизни, – издевательски поддел Леша, зацепившись в монологе Андрея за знакомое не понаслышке «дно». – Вы в этом деле профи.

– Я не профи. Я – исследователь, – наставнически объяснил Андрей.

– Чего именно? – рассмеялся Леша. – Нищеты и пьянства?

– Я изучаю Запустенье изнутри, – поучительно произнес Андрей. – Это позволяет разобраться с причинами его появления в жизни и влиянием на человека в целом.

– О, да вы философ! А так и не скажешь! – насмешливо восхитился парень. – Особенно, когда вы наклюкаетесь и во дворе валяетесь. Это и есть ваша научная работа, труды всей жизни, серьезно? Аплодирую стоя.

– Ты уйти хотел, – отрезал Андрей и кивнул в сторону балкона. – Выход всегда рядом. Окно. Только дотянись.

– Теперь не хочу, – пожал плечами Леша. Он встретился взглядом с Аней. Она буравила его холодным презрением и молчала, а он больше нет: – А расскажите тогда, Андрей Анатольевич, что такое Дефект?

– Кто, – поправил Андрей.

– Что значит «кто»? – не понял парень.

– Дефект Порядка – это особое состояние человека. А название для него придумал я, – добродушно улыбнувшись, удивил Андрей. – Нужно было дать некое понятие открытому мной неизвестному явлению.

– Что я здесь делаю?.. – на одном дыхании выпалил Леша.

Сдержаться от издевательского смешка далось Леше нелегко. Подумать только, Андрей придумал название неизвестно чему. Скорее всего в горячке очередного запоя. Или он и сегодня там, и глупца Лешу туда же тянет. Бежать бы глупцу от этой сомнительной компании, однако он остался.

– Я схожу с ума, – прыснул Леша. – Я уже сошел.

– Дефект Порядка возникает в минуту рождения самого безобидного, на первый взгляд, страха, – прояснил Андрей.

Леша в ответ шмыгнул носом и, устало, растер лоб. Все указывало на то, что присутствующие в комнате и в самом деле давно уехали – причем далеко и безвозвратно. Да, история их, надо сказать, получалось любопытная, но при этом невероятно запутанная.

– Что-то или кто-то доводит человека до приступа панического страха, который растет внутри него, развивается, становится хроническим, а потом снова и снова накрывает и поглощает его сознание. Возникает провал в созидании Порядка, возникает Дефект, – увлеченно продолжал свой рассказ Андрей. – Ты частенько паникуешь, и в такие минуты тебя поглощает страх – ты Дефект. Чего боишься именно ты, Леша? Страх же есть в твоем сознании? Просто признай это для начала.

– Хорошо, – согласился Леша. – Допустим. Я боюсь лестниц. Причина?

– Сложно сказать, – размышлял Андрей. – Что-то из детства или необязательно. Разочарование, предательство, смерть. Что-то страшное произошло именно на лестнице. Случилось то, чему ты стал свидетелем, либо участником, что и создало провал внутри тебя. И вот ты не находишь себе места и сначала медленно погружаешься в уныние. Уныние – первый признак Запустения.

– Но я ничего такого не помню, – засомневался Леша.

– Со временем вспомнишь, – уклончиво ответил Андрей.

– Но… – Леша на секунду осекся, потом прошел ближе к окну и сел на подоконник рядом с Настей. – Как же тогда я попадаю в это самое Запустенье? И почему именно я?

– Не знаю точно, – замялся Андрей. – Нужно вникать в суть проблемы. Это займет время. Если есть желание, то оставайся у нас ненадолго, и мы поможем тебе во всем разобраться. Или и в самом деле иди домой, возможно, что наедине с собой ты докопаешься до истины даже быстрее, после всего, что узнал сегодня. Но учти – это опасно, потому что ты не управляешь собственной вменяемостью. Ты не управляешь тревожностью. Пагубы чуют твой страх и приходят за тобой.