Читать книгу "Лишний"

– Пагубы – это кто? – тарабаня пальцами по пластику, поинтересовался Леша.

– Пагубы – это плотная субстанция из страха. Они питаются другими более слабыми страхами, – важно, но, наконец, без противной улыбочки, выдал молчавший все это время Илья. – Дефект – нескончаемое вместилище паники и тревог. Каждый убитый Дефект для этих существ источник силы и самой жизни. Ускоряя запустенье для выбранной жертвы, Пагубы доводят ее страхом до помешательства. Они без особых усилий проецируют любую твою фобию в реальность, и ты видишь наяву то, чего боишься больше всего. В эту минуту ты беззащитен, не способен сопротивляться, и вот Пагубы забирают твою жизнь, оставляя взамен лед и пыль. Выглядит такая смерть настолько жутко, что после увиденного человек, наблюдавший расправу со стороны, никогда не будет прежним. Если вообще сможет со всем этим дальше жить.

– Но при чем здесь я? – уронил Леша, снова заламывая себе руки. – И что мне со всем этим теперь делать? Мне не спастись, да?

– В общем-то, Дефект способен и даже обязан победить собственные страхи, в идеале используя все то же Запустенье, – буркнул Андрей, поправляя перчатки. – А Пагубы, если уж честно, появляются там не так и часто. Однако стоит учесть, что за последние два года они убили Дефектов больше, чем за предыдущие двадцать лет. Каждый из вас в опасности.

– Почему же? – задумчиво произнес Леша.

Как поступить? Как правильно, как не ошибиться? Помочь или нет? Хотя, что он теряет – ничего. Аня больше на него не смотрела и ни о чем не просила. Она сидела у стены, накинув на голову капюшон толстовки, –спрятала бледное лицо и светлые волосы, да и себя тоже, – отхлебывала давно остывший чай и молчала.

– Кто-то впускает их, – раздался рядом голос Андрея, и Леша вырвался из путаницы мыслей и вздрогнул. – Ненамеренно или намеренно – выяснить пока не удалось. Однако виновником этому без сомнения является кто-то из Дефектов.

– Я? – озадачился Леша.

– Нет, не ты точно, – покачал головой Андрей, глядя мимо него.

– Уже лучше, – с облегчением выдохнул он. – Хоть немного хорошего в этом вашем… Порядке. От меня что нужно?

– Помоги Сашу найти, а мы поможем тебе излечиться от страхов, – мгновенно оживился Андрей, изобразив подобие улыбки. Вышло не убедительно. – Вернее, это сделает Саша – он умеет подбирать нужный ключ к любой фобии. А сейчас, понимаешь, так вышло, что он застрял в Запустенье, и самостоятельно ему не выбраться. Можно, конечно, и Илью девчонками отправить на эти рискованные поиски. Но если все-таки и ты к нам присоединишься, то вероятность спасения Саши станет намного выше. Согласен?

– Какой-то бред, – пропыхтел Леша и взъерошил волосы.

На самом деле он уже принял решение, но при этом сомневался. Что ему терять, кроме собственных страхов? Нечего. Тогда, что же его останавливает? Страх. Замкнутый круг. Пришла пора выбираться из собственных страхов, или для него точно скоро настанет «занавес». Да, он поступит правильно, хотя бы раз в жизни выйдет из зоны собственного равнодушия и отчужденности и изменится. Ну, наверное…

– Ты ведь все чаще и чаще в последнее время о смерти думаешь, верно, Лешка? – невесело заключила Настя, осторожно погладив его по плечу.

– Верно, – устало выдохнул он и смерил девушку напряженным взглядом.

Отпираться дальше не имело смысла – размышления о скорой смерти действительно не давали ему покоя. Он не боялся ее, нет – он о ней неконтролируемо постоянно думал. Еще думал о собственной жизни и понимал, что все вокруг пустое. Ведь он почти не помнил себя в детстве, не представлял в будущем, да и в настоящем не находил места: и в самом деле он какой-то дефектный, не иначе.

– Так ты чувствуешь Запустенье, Лешка. Точно тебе говорю. Оно могильным холодом дышит тебе в спину, – предостерегла Настя и спрыгнула с подоконника. – Сопротивляйся.

– Как? – буркнул он.

И тут же встретился взглядом с Аней.

– Тебе нужна причина страха, – утвердил Андрей. – Тебе нужен Саша. Он нужен нам всем.

– Так что именно нужно делать-то? – внезапно решительно заявил Леша.

Как и следовало ожидать, Аня мгновенно оживилась. Вскочив на ноги, она в два шага оказалась рядом с Андреем и замерла рядом с ним, настороженно наблюдая за Лешей.

– Идти в Запустенье, найти Сашу и вернуть его в Порядок, – разложил по полочкам краткий план действий Андрей.

Звучало легко, словно пальцами щелкнуть, и все само собой разрешилось бы без усилий. Всего и требовалось идти, найти и вернуть. И нестрашно. Но что ждало в реальности или… где они там окажутся? И Андрей так и не произнес главного – нужно выжить в Запустенье, не остаться погребенными среди разрухи и мусора, выйти, вернуться.

– Я запутался, – пробормотал Леша. – Я окончательно спятил. Признаюсь, ребята, я – псих.

– Иногда Дефекты так заканчивают, – ухмыляясь, ввернул Илья. – В психушке. Бывали случаи…

– Илюшенька, замолчи уже! – перебил его Леша, недобро сощурившись. – Или я за себя не отвечаю.

– Покорно умолкаю, – закатив глаза и воздев руки к потолку, выдохнул Илья.

– Ты мне не нравишься, парень. И шутки твои не смешные, – процедил Леша. И тут же обернулся к Андрею. – Как думаете, сколько Саша еще продержится?

– Не знаю, – покачал головой он. – Без воды, думаю, сутки, не больше.

– А искать-то где менно? – нервно подернув плечами, продолжил Леша. Его то и дело потряхивало, словно приближался очередной приступ безумия, но пока он держался.

– Мы примерно знаем где, – неуверенно начала Аня. – Только идти нужно всем вместе, так безопаснее. Четверо войдем, пятеро выйдем. Должны… пятеро выйти.

Аня, грустно улыбнувшись, обвела взглядом Настю, Илью и Лешу, и сама встала рядышком.

– Четверо? Почему четверо? А вы, Андрей Анатольевич? – удивился Леша, испытывающе глядя на притихшего лже-дворника. – Вы с нами не пойдете?

– Нет, – признался он, скривившись, словно кусок лимона съел. – Я координатор. Я слежу из Порядка и…

– Понятно, – отмахнулся Леша, недослушав. – Вы отсиживаетесь за чужими спинами.

– Я контролирую изменения Запустенья извне, – обиженно пробубнил Андрей. – Замеряю его уровень, чтобы вас не поглотило. Если потребуется – я вмешаюсь, но это в самом крайнем случае. Нарушение баланса Порядка и Запустенья опасно. За это приходится слишком дорого платить, уж поверь мне.

Из небольшого кармана сбоку черной сумки Андрей достал странное устройство, похожее на фонарик на лямках, какое Леша видел на ладони Ани, и протянул именно Леше.

– «Теплый свет», – пояснил сосед. Он нажал на корпус, и оно замигало тусклым светом, источая пар. – Надень на руку. «Свет» помогает отбиваться от Пагуб – они тепла боятся. Оно помогает согреть того, кого от этих мерзких теток спасаешь и себя тоже. Главное, будь осторожнее, Леша, ни в коем случае не позволяй такой дамочке до тебя дотронуться, потому что тогда замерзнешь. Потом придется долго таять, а это больно и противно, если вообще живой останешься. Ну ты в курсе. Было, верно?

– Это когда водой тошнит? – брезгливо скривившись, прогнусил Леша. – Когда трясет как в припадке?

И те первые утренние водные процедуры, и вторые – в комнате с форточкой – до сих пор отзывались слабыми коликами в животе. А от мерзкого чувства, когда жижа льется и через нос, даже сейчас становилась не по себе.

– Да, Леша, – отозвался Андрей. – Правда, тебя только немного задело. Случалось, Дефекты больше недели к жизни возвращались или не возвращались вовсе. А теперь к делу. Время на исходе, и у Саши тоже. И потому, ребятушки, быстро наводим порядок в Порядке и собираемся в дорогу – мы едем в особняк.

– В смысле, едем? – озадачился Леша, оглянувшись на Аню.

Они с Настей как раз подбирали кружки, оставленные по углам после чаепития и на Лешу не смотрели.

– Вы сказали, в Запустенье нужно, так? – занервничал Леша. – Разве не через те самые знаки на рамах?

– Конечно, нет, – пожал плечами Андрей, широко и добродушно улыбнувшись. – Знаки нужны для выхода из Запустенья. Входить в него желательно из самого Запустенья, так сказать, изнутри процесса. И еще, важное, Леша – переоденься в новые черные вещи. Порядок не терпит разгильдяйства. Будь собран и дисциплинирован, Дефект. Будь идеален.

Глава 7. Я не смог тебя спасти

Эксперимент со стилем, как ни странно, удался. И хотя в черном костюме Леше было непривычно как-то уж слишком элегантно, зато удобно. Чего не мог сказать про странное устройство «Теплый свет», провозившись с которым битый час, он так и разобрался, как же его приладить к руке.

Зато Аня, похоже, разобралась в процессе прилаживания давно. И теперь Леше оставалось только недоверчиво поглядывать на то, как Аня прикрепляет именно «Свет», напоминающий небольшой фонарик, к его запястью. В то, что данный мелкий прибор, беспомощно мерцающий тусклыми бликами, поможет, когда окоченеешь, перестанешь дышать и встретишь саму смерть, верилось с трудом.

– Если будешь замерзать, – объясняла Аня, продолжая возиться с застежками фонарика. – Приложи его к груди. «Теплый свет» согреет и вернет сознание.

– Вот «это» может согреть? – небрежно усмехнувшись, бросил парень. – Сильно сомневаюсь. Максимум, что случится…

Но договорить он не успел. Аня прижала его «Свет» к его же запястью, и Лешу пронзила боль. Показалось, что в кисть воткнули раскаленный железный прут. Он подскочил, тотчас вырвался из рук обидчицы и выпалил:

– Что творишь, Аня?! Больно же!

– Больно, значит, жив, – наставнически буркнула Настя, которая как раз расположилась в удобном кресле-мешке в центре комнаты и теперь собирала длинные волосы в хвост на затылке. – Жив, значит, сопротивляйся.

– Вы все здесь чертовы безумцы, – раздраженно пропыхтел Леша, теперь растирая еще и поврежденное утром плечо, которое после разряда «Светом» – спасибо Ане, – вновь пробудилось и заныло.

– Стоит холод приложить, – тонко подловил его Илья.

Он, похоже, первым заметил возню нового приятеля, и, шутливо подбадривая, похлопал Лешу по спине.

– Нет, не стоит, – запротестовал Леша и уклонился от очередного шлепка назойливого денди. – Холод мне сегодня уже прикладывали. Думал, затоплю собственную квартиру и соседей снизу, когда водой тошнило.

– Не тошнило, а таял, – поправил Андрей. Сидя на лоскутном коврике у балконной двери, он что-то уже не меньше полчаса набирал на клавиатуре своего ноутбука и только теперь оживился: – Как ощущения?

– Непередаваемые, – процедил Леша. – Спазмы, боль, вода. Думал, что тону сам в себе.

Одернув рукава черной рубашки, он спрятал запястья под манжеты, чтоб Аня, то и дело поглядывавшая на его руки, уж точно больше не добралась до них.

– Это мелочи. Это ты еще даже не замерз. Пагуба тебя лишь слегка коснулась. От такого не умирают, – не глядя на парня, выдал Андрей, продолжая работать. – Горячий душ, горячий чай, теплая постель, и ты в порядке.

– Серьезно? – возмутился Леша, зябко поведя плечами. – Вот как? А потоп в моей комнате тогда что?

– Сколько ты таял, Леша? – уточнил Андрей и наконец удостоил его задумчивым взглядом. – Минут пять?

– Да что вы об этом знаете? – уперся он. Ведь лже-дворник его снова злил своим равнодушием и философским никому не нужным всезнанием. – Я, между прочим, часа два точно корчился на полу в самых уродских позах. Просто сесть и то не мог.

– А другие Дефекты от суток до недели не могут оттаять после встречи с Пагубой, – жестко произнес Андрей, глядя парню в глаза. – Кто-то не отходит и вовсе. Так что, ты отделался легким испугом.

– Легкой водой, так сказать, – сумничал за спиной Илья и хихикнул.

Дальше терпеть бредовые выходки шутника ни терпения, ни сил не осталось, и Леша развернулся и отпихнул его от себя.

– Ты достал уже юмориной своей! – рассердился Леша. – Это не смешно, Илюшенька, слышишь! Мне не смешно!

Еще и еще толкал он Илью назад, ухватив за плечи, а тот пятился и не оборачивался.

– Да хорош, Дефект, ершиться, – чуть покачиваясь от каждого толчка оппонента, кривился Илья. – Шуток не понимаешь?

Илья даже и не пытался сопротивляться. Казалось, обиды новичка его только сильнее веселили. Однако очередной жесткий выпад Леши оборвал его речь – весельчак не устоял, пошатнулся, и правая нога его поехала вперед. Он растерялся и запаниковал, хватаясь за ускользающее равновесие, но не получилось удержаться. Падая на спину, Илья изловчился одной рукой зацепиться за оконную раму, а другой за ушибленное плечо Леши.

Острая боль заставила его вскрикнуть и зажмуриться. А потом явилась очередная короткая слепота. Сопровождаемая далекими гулкими звуками, она до того внезапно сменилась затхлостью, что Леша поскользнулся, не поместившись на узком подоконнике, и свалился на бетонный пол. О том, как оказался на подоконнике, он и подумать не успел, потому что клубы пыли мгновенно взвились ввысь, захватив его в себя, и он закашлялся.

Когда наконец перевернулся на спину и чуть приподнялся на локтях, он еще надеялся увидеть ее – Аню с пузатой кружкой с чаем в руках. Однако, поднявшись на ноги и осмотревшись, понял, что надеждам его не суждено оправдаться.

Леша оказался вовсе не в Порядке, нет, а снова в непонятно где – заброшенный, обветшавший особняк, словно из прошлого века. Три этажа замшелых стен и потолков, скрипящих перекошенных окон, мотков черной паутины по углам и старинной мебели, заваленной останками кровли.

В потолке была огромная дыра, и в крыше тоже.

В центре помещения – гостиной, на первый взгляд, – обнаружилась когда-то величественная мраморная лестница. Время не пожалело ни ее ступени, отметив их сколами и трещинами, ни ограждения, которые проржавели так сильно, что, казалось, достаточно одного прикосновения, чтобы они рассыпались в металлический прах.

В правом углу, почерневшем от плесени, жалось винтажное кресло без сидушки. У противоположной стены – громоздкое пианино, давно рассохшееся и покрывшееся толстым слоем пыли, часть клавиш которого покоилась у подножия среди остатков пола, часть на положенном месте, но вверх ногами.

Вот оно – Запустенье. По-другому и не скажешь. Прямо в точку!

Ну а прямо перед Лешей сидел Илья, упираясь ладонями в куски битых кирпичей.

– Ты что наделал, Дефект? – зашипел он, враскорячку поднимаясь и озираясь по сторонам. – Ты нас прямиком в Запустенье отправил! Андрей Анатольевич еще не дал разрешения на вход! Он не установил связь с особняком! А если здесь Пагубы? Нам конец тогда, понимаешь?

– Серьезно? – взбудоражился и Леша. Это место его совсем не пугало, нет. Его все больше и больше раздражал именно Илья. – Это я виноват? Вот как! Или, возможно, не стоило за окно хвататься, Илюшенька?

– Не ори. Пагубы всегда рядом. Они услышат и придут, – сердито пропыхтел он, старательно отряхиваясь от пыли. Но тут же расплылся в шкодливой улыбке и хохотнул: – За тобой, Дефект.

– Это ты нас сюда притащил, шутник, – тише отозвался Леша, подошел ближе и легко ткнул Илью кулаком в грудь. – Ты ухватился за знак и утянул меня за собой, правильно я понимаю? Значит, Пагубы эти придут именно к тебе.

– Правильно, Алешенька, – недовольно скривился Илья, бросив бесполезную затею привести в порядок свой черный костюм. Похоже, победить пыль Запустенья было не так-то просто, она не смахивалась ни с одежды, ни с ладоней. – Но ты меня пихнул первым, я не устоял и…

Шутник не договорил и замер на месте, сосредоточенно глядя через плечо собеседника, потому что у дальнего окна зашуршали. Леша развернулся и прокрался к подножию видавшей виды лестницы. Шаг, другой, аккуратно передвигался, чтобы без скрипа и скрежета. Потом бегло дотронулся до перил и заглянул за угол. С облегчением выдохнув, он обернулся к Илье и вздрогнул, увидев того прямо перед собой. Оказалось, юморист так быстро и бесшумно перемещался, что Леша даже самых тихих шагов за спиной не услышал.

Поежившись от накатившей робости, Леша прошел дальше и наконец совсем близко увидел Настю, стоящую на подоконнике старого окна. Она упиралась пальцами в растрескавшуюся раму и осматривалась, а когда заметила Лешу, махнула ему. И он тут же поспешил к ней. Да и Илья не отставал, семенил рядом.

Стоило Леше подать Насте руку, как она, благодарно улыбнувшись, тотчас ловко соскочила ему в объятия, и так же ловко высвободилась, попутно грациозно поправляя чуть растрепавшийся темный хвост волос на затылке.

А потом он заметил над собой Аню и не справился с эмоциями: дернувшись от неожиданности в сторону, он не только резкой бледностью лица выдал свой нешуточный испуг, но и дрожью в руках. Ну не заметил он Аню, и все тут…

– Не такая уж я и страшная, чтобы от меня шарахаться, – упрекнула Аня, сверля его хмурым взглядом.

За спиной раздался смешок Ильи.

– Я этого и не говорил, – нарочито спокойно отозвался Леша, и потянулся к Ане, чтобы помочь спуститься с подоконника и ей. – Просто тут…

– Просто тут и слова не нужны, – буркнула она и соскочила на пол, и не подумав воспользоваться предложенной им помощью. – И так понятно. Твой взгляд, Леша, говорит намного красноречивее тебя.

– Ревнуешь, малыш? – прыснул Илья и приглушенно хихикнул. – Не ожидал.

– Раздражает, когда сквозь тебя смотрят, – равнодушно отозвалась Аня и посмотрела на Лешу так же. – Как будто рядом никто, пустое место. А я есть, между прочим. Я есть.

Аня отвернулась и, не произнеся больше ни слова, прошла мимо. Настя и Илья – следом. А Леша остался один – один посреди этого странного Запустенья в полнейшей неопределенности. Да, он хотел помочь новым знакомым, но влиться в их команду пока не получалось. Нет, он не понимал их: их шуток, разговоров и поступков, и даже не пытался понять. А еще он по-прежнему не мог разобраться, где находится и зачем он здесь, и значит, по–прежнему не понимал и себя. Противоречия, противоречия…

С самого утра день не сложился, и чем дальше, тем становилось только хуже и запутанней. Но он же добровольно согласился учувствовать в поисках Саши, верно? Верно. Тогда какой теперь смысл накручивать себя? Пусть Аня косится на него сколько хочет, он не отступит и поможет.

Расшвыряв и без того всклоченные, пропыленные после падения с подоконника волосы, он собрался уже окликнуть неприступную спутницу, чтобы и его подождала, но передумал, когда заметил на втором этаже яркий блик света.

Опасливо переступая куски кирпичей, он быстро добрался до лестницы и стал подниматься по ступеням. Он не боялся сейчас, нет, его манило к себе именно это зарево. Шел, а под ногами хрупало еще и крошево штукатурки, ржавые поручни поскрипывали и подрагивали от каждого прикосновения ладони.

Сверху же веяло приятной сыростью и прохладой, как от пруда или озера, и даже пахло так же – теплой застоявшейся водой.

Сразу вспомнился заболоченный водоем в зарослях высоченного камыша, куда они с папой давно-давно, будто в другой жизни, ездили на первую Лешину рыбалку. Где у кромки воды мокрый, темный песок. Он вниз затягивает, если детской ножкой наступить. Песок так просто не отпускает, чавкает, чмокает и слюнявит расстегнувшийся темно-синий сандалик, словно съесть хочет. И вот-вот непременно утащит обладателя сандалика в позеленевшую воду навсегда. Ага, как же, вон папа совсем рядом и вмиг спасет сына, если песок только посмеет напасть и…

Да глупости все это! Леша снова рассердился на себя за никчемные вспоминания и решительней двинулся вперед. Раздерганный и парящий изнутри токсичными обидами, он даже не заметил, как влетел на второй этаж и промчался сквозь темный коридор. Опомнился он, лишь когда оказался в разоренной комнате. Сначала он глубоко подышал, успокаиваясь и отгоняя прочь слезливые воспоминания об отце, а потом гордо вскинул подбородок и наконец огляделся.

Мебель в этом помещении отсутствовала, за исключением двух внушительных размеров квадратных зеркал, которые висели на полинялой стене. Отражения в зеркалах было не различить, они словно выцвели и больше походили на архивные фотографии в фамильных старомодных альбомах.

Но поразило его другое: блики света, которые поочередно падали то на пол, то скользили к лестнице, то отзывались на потолке, как ни странно, пробивались сюда совсем не с улицы сквозь дряхлое панорамное до потолка окно, а именно с мутных зеркал.

Чтобы разобраться, как из стекляшек без отражений может идти свет, Леша решился смахнуть с них влажную пыль. Но тут чья-то ладонь легко легла ему на плечо, и он, вздрогнув, обернулся ‒ Аня. Она стояла за ним, строгая и напряженная, приложив указательный палец к губам.

– Нельзя, Леша, – прошептала девушка. – Здесь ничего нельзя трогать. Здесь повсюду страх.

– Ну и что тут у вас, безумцы мои? – выпалил Илья, ввалившись в комнату и растолкав в стороны ребят.

Илья шагнул ближе к стене с зеркалами, вгляделся в одно из них и уперся плечом в засаленную раму, похоже, совершенно не беспокоясь о том, что вывозится в грязи еще и здесь. Вот дела, а строил то из себя лощеного пижона, не меньше. Хотя, что Илье терять-то после пылевых ванн Запустенья? Пятном больше, пятном меньше, шикарный костюм модника не спасти. Самого Илью отмыть бы. Леша издевательски хмыкнул у нового знакомого за спиной.

– Илья, ты же знаешь… – начала Аня.

– Без паники! Всего лишь зеркала, Ань. Бояться нечего, верно? – перебил ее Илья и, манерно поправив спутанную, утратившую ухоженность челку, обернулся к Насте. – Только тиной воняет, да, Наська?

Девушка в ответ пожала плечами. Когда же Илья зажал нос и свободной рукой размашисто протер сразу оба зеркала, то на поверхностях их мгновенно проступили непонятно откуда взявшиеся увесистые капли. Шутник тут же отступил назад, слабо толи пискнув, толи простонав, а с зеркал на пол ручьями потекла вода.

– Только не сейчас! – взмолилась Настя. – Илья, уходи оттуда!

Странно, Илья не шевелился. Он будто врос в бетон, не дышал, голова опущена. Его шикарная улыбка исчезла, неожиданно сменившись дрожащими губами и подбородком, а бессмысленный взгляд направился вниз.

– Прости, я не смог… – хрипло прошептал он. И вдруг вскинул голову и уткнулся обезумевшим взглядом в Лешу. – Я не смог тебя спасти…

Ссутулившись, еще секунду назад роскошный денди сейчас смотрел на собеседника широко распахнутыми глазами полными ужаса. Покачиваясь, словно в трансе, Илья тыкал в сторону Леши дрожащей рукой, а Леша не отрывался от его глаз. Вот же он – тот самый беспредельный ужас, от которого кровь в жилах стыла. Но что же случилось?

Ногам становилось беспричинно холодно и мокро, но Леша не понимал почему. И только когда услышал Аню, он очнулся.

– Беги, Леша! Беги!

Аня оказалась метрах в трех от него, а напротив простиралась мутная, неясно откуда взявшаяся посреди частного дома, источающая мерзкую вонь, водная гладь. Там, где стоял Илья и за ним, было сухо, а вот Леша уже почти по щиколотку увяз в жиже. Обшарпанные стены комнаты, как губка, впитывали ее, а потом, обнажая кирпичи, обваливались кусками, с шумом проваливаясь…в глубину!

Леша похолодел и завертел головой, не веря в то, что видел. По всему выходило, что помещение увеличилось в размере раза в два, а пол почти полностью затопило неиссякаемым потоком тухлого месива из… зеркал!

– Я… не смог… тебя спасти… – снова простонал Илья.

У Леши дыхание перехватило. Исподлобья глядя на погибающую в трясине кирпичную кладку, он уже точно знал, что именно творилось вокруг. Ну конечно, это же он – чужой страх!

– Леша, беги же! – закричала Аня.

Но он уже не смог ни обернуться к ней, ни ответить, ведь в следующую секунду Лешу, не успевшего даже вскрикнуть, рывком утянуло под воду с головой.

Воздух закончился сразу, и риск потерять сознание был велик. Но Леша все-таки выдержал, не растерялся, сумел крутануться в воде и изо всех сил дернулся вверх. Однако намокшая одежда и обувь предательски потянули его вниз.

Мутная вода спрятала дно, и определить, насколько тут глубоко оказалось невозможно. Да и зачем? На дно он точно не собирался. Потому совершив еще один мощный бросок вверх, он все же вынырнул и, пусть хрипя и кашляя, наконец вдохнул.

Но что-то невидимое и при этом невероятно сильное очередным яростным рывком снова утянуло его за ноги в толщу зловонного болота. И вот тут-то Леша запаниковал. Ведь сколько бы усилий он ни прилагал, чтобы вырваться из западни, все равно тонул, пугающе булькая. Он умел плавать и хорошо, но сегодня бесполезно барахтался в топи посреди полуразрушенной комнаты, теряя силы, и не понимал, почему никак не выберется.

Илья по-прежнему стоял у кромки гигантской лужи и голосил, обхватив голову:

– Прости! Я не смог! Я не смог тебя спасти!

Настя не оставляла попыток оттащить его к двери и с силой затыкала ему рот ладонью, но тщетно. Обезумевший шутник вырывался, кусался и, отшвыривая девчонку от себя, снова выл.

– Хватайся за меня, Леша! – звала Аня, стремясь дотянуться до Леши, стоя на коленях у края гиблого болота. – Только не сдавайся!

Уступать трясине он, конечно, не собирался. Но и трясина не отпускала пленника. Она густела, насыщалась гнилой жижей вперемешку с грязью. А он все сильнее вяз в ней, слабел, и смерть для него становилась просто вопросом времени. Но он не сосредотачивался на смерти, он рвался в жизнь, к Ане. Однако как ни старался ухватиться за ее ладони, те оставались для него недосягаемыми.

Стены, выступы, крючки, штыри – Леша цеплялся и за них, как за последнюю надежду снова жить, а сам только сильнее сдирал руки в кровь и вновь тонул.

И вот в очередной раз уйдя под воду вместе с внушительными кусками размякшей штукатурки, он понял, что больше не вынырнет. Он окончательно потерял ориентацию в пространстве, и, казалось, выхода на поверхность больше нет, ловушка захлопнулась. Организм его требовал воздуха, но воздуха тут не было. Его ноги сломало сильными судорогами, а грязной воды он нахлебался так изрядно, что теперь в груди адски пекло и…

…И внезапно обжигающая боль пронзила его между лопаток. После его резко крутанули на месте, зажали рот и нос, и он увидел перед собой под водой Аню и ее ладонь с «Теплым светом», рвущуюся ему под дых. Зажмурившись, он только и успел про себя поныть, что раз для него уготована очередная пытка, он, естественно, закричит. А потом захлебнется склизкой жижей, так и не найдя того самого Сашу…

Как вдруг уже знакомая короткая слепота на мгновение снова сделала его незрячим калекой, а потом они вместе с беззвучьем потащили его прочь из болота и бестактно вытолкали в суровый холод.

Ледяной воздух тут же со свистом ворвался в грудь, и Леша тяжело закашлялся, пытаясь освободить легкие от тухлой воды. Закружилась голова, и очертания предметов вокруг рассмотреть стало невозможно: они то двоились, а то и вовсе расплывались перед глазами, словно теряясь в тумане. И тогда он попытался опереться о стену, чтобы не свалиться без чувств, но, вдавив ладони в колючий снег, вскрикнул и тут же прозрел.

Насквозь мокрый, грязный, перепачканный кровью, сотрясаемой дрожью, он, поджав ноги под себя, сидел на скрипучем дощатом полу, на глазах обрастая ледяной коркой.

В то, что впереди искрился недоброй зимней сказкой длинный коридор, он сначала не поверил и заподозрил у себя очередные галлюцинации. Потому для верности помахал рукой перед лицом, словно муху отгоняя. А когда картинка не поменялась, не поплыла и даже не зарябила, как с ним частенько бывало, в реальности происходящего он больше не сомневался. К тому же чуть дальше по коридору, окутанному мохнатым инеем, мерещился свет. Наверное, комната с окном, а, значит, и спасительный выход.

Он не сразу сообразил, что только что тонул в трясине вместе с Аней, а теперь один снова в непонятно где. Когда же сообразил, растерянно позвал:

– Аня…

К счастью, Аня нашлась быстро – сидела слева от него у стены, прикрыв глаза. Позвать ее еще раз не получилось – голос совсем пропал. Негнущимися пальцами он попытался дотянуться до ее руки, но не вышло. И тогда ему пришлось изловчиться встать, но только на четвереньки, после чего он сумел и дотянуться до нее, и дотронуться. Она вздрогнула, словно ото сна очнувшись, и кивнула ему.

Смотреть на нее было жутко: практически белое лицо и губы, газа покраснели и слезились, руки в заметных царапинах, подрагивающий подбородок. Однако и насчет своего вида Леша иллюзий не питал: был уверен, что выглядит не лучше.

Но вот Аня, кажется, совсем пришла в себя, чуть улыбнулась и до того проворно подалась к нему, замахав руками и затараторив, что он еле успевал и за ее порывистыми движениями, и за такой же речью:

– Живой, Лешечка. Знала, что выберешься, ты же Переход. Знала, что вместе выберемся. Хотя, если честно, даже не думала об этом. Главное, что и ты живой, и я, и…

По бледным щекам ее побежали слезы, и она вдруг замолчала, рассеяно бегая взглядом по его лицу. Странно так: и улыбалась, и плакала одновременно, сплошное противоречие, а не девчонка. Слезы эти тут же замерзали, оставляя на почти прозрачной коже блестящие дорожки. Он придвинулся ближе, слабо улыбнулся ей в ответ, правда без слез, а после притянул ее к себе и обнял.

Пусть они оба мокрые, грязные, с заиндевевшими волосами и одеждой, но… живые. И нужно было живыми и оставаться, а значит, сопротивляться и срочно согреться.

– Почему ты здесь? – первым заговорил Леша. Его колотил озноб, голос то и дело срывался, да и просто он безумно устал, но обязательно хотел знать ответ.

– Вместе вошли, вместе вышли, – как-то совсем по-детски шмыгнув носом, решительно произнесла Аня, а потом так доверчиво ткнулась носом ему грудь, что он растерялся. – Никого не бросаем, Леша.

От Аниных касаний стало легче, поэтому он еще крепче обнял ее и тут услышал бряканье на запястье ‒ устройство «Теплый свет» ожило и теперь источало пар.

– Сопротивляйся, да? – попытался еще раз улыбнуться Леша, но не вышло.

Продолжая подрагивать, он повернул ладонь «Светом» вверх – вот сейчас он и согреется. И не только он один. Аня кивнула, отстраняясь от него и отодвигаясь чуть в сторону.

Однако, когда чудо-фонарик почти коснулся его солнечного сплетения, решительности у Леши поубавилось – так себе из него смельчак, конечно. Но и отступить уже не мог себе позволить – он просто обязан был со всем этим справиться. Потому он крепко зажмурился и поджал губы, чтобы только малодушно не орать от боли при такой храброй девчонке, как Аня.

Зато Ане храбрости было не занимать, и ее руки неожиданно бережно оплели его плечи со спины, скользнули по груди и замерли у самого сердца, будто хотели уберечь от неизбежного прострела.

– Только не бросай меня здесь одного, если что пойдет не так, – не открывая глаз выдохнул он. – Ладно, Ань?

– Не брошу, – шепнула Аня ему на ухо. – И ты тоже.

И это было последнее, что слышал Леша, прежде чем нелепый, на первый взгляд, и такой обжигающий при близком общении, «Теплый свет» впервые победил именно холод, затаившейся под черной рубашкой парня, а не его самого.