Текст книги "Валютный извозчик"
![](/books_files/covers/thumbs_240/valyutnyy-izvozchik-70545.jpg)
Автор книги: Олег Агранянц
Жанр: Шпионские детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Мы сочиняли телеграмму в Москву.
«По сведениям, полученным от жены представителя Аэрофлота Г. Скакуновой, она видела Пичугина за день до его отлета в компании двоих мужчин и одной женщины, предположительно французов. По сведениям, полученным Лоновым на основе личных контактов от советника посольства Кубы В.Родригеса, эти люди принадлежат к левацкой французской группировке марксистов-нонконформистов, и якобы именно они организовали, а также оплатили полет Пичугина и его жены во Францию.
О каких-либо других контактах Пичугина с членами этой группировки неизвестно. По словам того же В.Родригеса, члены группировки вылетели во Францию вместе с Пичугиными. Информация, полученная от кубинца, нуждается в проверке».
– Будем писать о Гоголе? – спросил резидент. – Не сочтут за идиотов?
– Могут. Но не писать нельзя. У меня какое-то чувство, будто именно этого Гоголя я и должен был везти в Женеву.
– Я тоже об этом подумал.
– Абсурд.
– Абсурд.
– Может, порода дерева какая-то особо ценная?
– Вряд ли. Обыкновенное серое дерево. Оно, конечно, дорогое, но не настолько.
– Наверное, оно трудно поддается обработке. И важно искусство мастера.
– Но не до такой степени, чтобы прятать статуэтку в женевском банке.
– Ты держал ее в руках?
– Держал. Маленькая, но тяжелая.
– Спасибо, Пичугин взял ее с собой, а то бы мне пришлось таскать. Постой… А не было там чего-то внутри? Какого-нибудь алмаза, например.
– Конечно, тайник мог быть. Иначе зачем он прятал статуэтку в сейфе? Но мы этого не знаем.
– Верно, не знаем, – согласился я. – Но про статуэтку писать надо.
– Про статуэтку надо. А вот про Гоголя… Давай напишем про статуэтку, но не упомянем Гоголя. А то подумают, что от африканской жары у меня мозг начал плавиться.
– А ты не сам придумал. Источник сообщил: «Гоголь», ты и написал «Гоголь». Сообщил бы: «Тургенев», написал бы «Тургенев». Хоть Миклухо-Маклай. Главное, правдивость передачи информации. Вот если бы сообщил «Карл Маркс», тут не до правдивости. Тут политическая близорукость. Про Гоголя написать надо.
– Думаешь, Гоголь неспроста? А может, просто Чичиков его любимый герой.
– Или кузнец Вакула. Пусть в Москве разбираются.
И резидент начал писать:
«За последние два месяца Пичугин дважды летал в Виндхук (Намибия). По словам Г. Скакуновой, жена Пичугина рассказывала ей, что во время первой поездки он заказал у местного мастера, специалиста по обработке особо ценных пород древесины, статуэтку из серого дерева, якобы писателя Гоголя. Из второй поездки он привез статуэтку и показывал ее сотрудникам посольства. После отъезда Пичугина статуэтка исчезла».
– Послу будешь показывать телеграмму?
– Нет. Мы упомянули источники.
– Ты когда к нему?
Резидент посмотрел на часы:
– Через двадцать минут. Будем сочинять общую посольскую депешу.
– Нашу пошлешь после беседы с послом?
– Пошлю сейчас. Если что новое узнаю, пошлю еще одну. Кашу маслом не испортишь. В моем положении чем больше телеграмм, тем лучше.
– Узнай у посла, кто дал разрешение на поездку Пичугина в Виндхук, это все-таки другая страна, и без разрешения лететь он не мог. Спроси, знает ли он что-нибудь про статуэтку. Но про Гоголя не говори. И про этих нонконформистов тоже.
Валерка подписал телеграмму, протянул мне. Я тоже расписался. Он вызвал шифровальщика:
– Вне очереди.
Шифровальщик взял телеграмму, вышел.
– Теперь так, – Валерка встал. – Я сейчас к послу. Сколько пробуду, не знаю. Потом домой и сразу за тобой машину. Обедаешь у меня.
– Договорились.
– Если посол про тебя спросит, пригласит принять участие в составлении депеши…
– Скажи, что я на выполнении оперативного поручения.
– Не в первый раз.
* * *
По дороге в гостиницу ко мне привязался здоровенный тип:
– Только для вас, месье.
Он раскрыл ладонь, и я увидел десяток камешков величиной с булавочную головку.
– Настоящие. Вы можете проверить, месье.
Я знал, как здесь проверяют алмазы. Царапают о стекло машины, настоящие оставляют узкую полоску.
– Настоящие бриллианты, месье.
Нешлифованные алмазы никого не интересуют. Хотя, говорили специалисты, попадались алмазы чистой воды, такие легко проверить: бросить в стакан с водой, и их не будет видно.
– Очень дешево, месье. Только для вас, месье.
Верзила плелся за мной до самой гостиницы и отстал только у входа. Я не торопясь поднялся на свой этаж. Принял душ.
Машина от резидента приехала около восьми.
Благие пожелания и благие намеренияВалерка встречал у двери.
– Наконец-то! – он весело потирал руки.
– Спросил у посла, кто давал разрешение Пичугину летать в Намибию?
– Спросил. Все очень просто. Там есть члены партии и нет парторганизации. Ездил собирать взносы.
– То есть у него есть разрешение на выезд в Намибию.
– А вот как раз и нет. Он сказал послу, что имеется личное указание заведующего загранвыездами ЦК. В иное время посол, конечно, отправил бы уточниловку, но теперь…
– А про статуэтку?
– И про статуэтку говорили. Пичугин рассказал послу, что в Виндхуке купил красивую статуэтку из серого дерева.
– И все?
– Все.
– А кузнец Вакула?
– Глухо.
– Телеграмму сочинили?
– А как же! Страниц на десять. Восемь страниц про то, какой плохой Пичугин. И две – какие мы нехорошие: проморгали. Без этого нельзя.
Появилась супруга резидента и с места в карьер:
– Как там в Москве? Когда вы от Горбачева избавитесь? Просто уже невмоготу.
Валерка попытался смягчить категоричное заявление супруги:
– Ну, что ты так…
Та не сдавалась:
– Неужели нет на него управы?!
Я счел за благо отделаться шуткой:
– Раньше, когда приезжал за границу, все спрашивали про погоду, а теперь про генсека. А ответ один и тот же: что будет, не знаю, не от меня зависит. Это только в голливудских фильмах мы с Валеркой все можем, а на самом деле, кто мы такие? Подневольные клерки.
– Верно, совершенно верно, – закивала супруга. – У моей подруги муж в ЦК работает, их дочка второй раз замуж вышла, так они ей вторую дачу построили. В Жуковке. А мы третий год разрешение на земельный участок получить не можем. А работает Валера… Забыла, когда в воскресенье за город ездили.
Она махнула рукой и отправилась на кухню, а Валера повел меня в гостиную, усадил в кресло, налил виски, посмотрел на часы:
– Надо позвонить в посольство, нет ли чего.
Он набрал номер посольства. Потом вздохнул:
– Идет.
Это означало, идет прием телеграммы.
– Циркулярка? – спросил я.
Циркулярные телеграммы, направляемые для всех резидентов во все страны, особых хлопот не доставляют. Их много, и касаются они в основном общих вопросов или содержат благие пожелания. Отвечать можно, не ударяя пальцем о палец: на общие вопросы общими ответами, на благие пожелания благими намерениями.
– Указиловка. Надо ехать. Посиди, я быстро сгоняю.
Супруга принесла клубнику со сливками и села в кресло.
– Вы, случаем, не рыбак?
– Нет.
– На прошлой неделе к нам приезжал один, из Союза обществ дружбы. На рыбалку попросился. Наши референты отвели его на реку. И выудил он такое чудовище, такое чудовище! С усами, дикого цвета, глазищи как граммофонные пластинки, и колючее, страх просто! Таких в этой Конго тьма-тьмущая. Он плевался весь день. И потом сказал, что никогда теперь вообще ни к какой реке не подойдет, ужас берет. Кофе хотите?
В это время зазвонил телефон. Она взяла трубку, послушала и протянула ее мне.
– Это Валера. Просит вас.
– Приезжай в посольство. Машину я выслал. Тут есть кое-что для тебя.
* * *
В посольстве меня ждали. Я поднялся на третий этаж в референтуру. Дежурный посмотрел в глазок и открыл дверь:
– Проходите. Вы ведь здесь не в первый раз?
– Не в первый.
Я прошел в общую комнату, узкую, с окном, закрытым изнутри решеткой и извне – ставнями, со столами для посольских – направо, с двумя кабинками для ГРУ и КГБ – налево. Безошибочно отодвинув занавеску кэгэбэвской кабинки, сел на скрипучий стул. Через несколько минут появился шифровальщик.
– Вам телеграмма.
Я ждал этой телеграммы. Неординарные события в Браззавиле требовали указаний начальства. По дороге в посольство я прикидывал, какие мудрые указания получу. Но то, что я прочел, предположить было невозможно.
Неожиданная телеграмма«Резиденту в Браззавиле. Для Лонова.
Возложенная на вас миссия по перевозке денег из Браззавиля в Женеву откладывается. Вам надлежит первым самолетом вылететь во Францию и в городе Онфлере встретиться с известным вам Типографом. Узнайте от него, как выйти на группу марксистов-нонконформистов. Ваша задача – получить увезенную Пичугиным статуэтку Гоголя. Для приобретения статуэтки можете пользоваться счетом «Банк Локаль де Женев». Связь по обычным каналам. Документы для пребывания во Франции у вас есть. Резидент получил указание оказать вам содействие».
Ф.Бобков.
Валерка ждал меня у себя в кабинете.
– Не ожидал?
– Не ожидал. Как обухом по голове. Когда самолет в Париж? Велено лететь первым.
– Через четыре часа.
– Обеспечишь?
– Сделаем. Чем еще помочь?
Сразу и не сообразишь. Перво-наперво надо решить, какой паспорт предъявлять на полицейском контроле: дипломатический или служебный, общегражданский. Как всегда я взял с собой оба паспорта. Сюда я прилетел как советник МИДа и, естественно, предъявлял дипломатический. В нем теперь значатся отметки об отлете из Москвы и прилете в Браззу. Но для поездки в Онфлер лучше воспользоваться общегражданским паспортом, на него меньше обращают внимания.
– Мне нужно в служебный паспорт проставить московскую отметку о вылете три дня назад и браззавильскую о прилете два дня назад.
– Нет ничего проще.
Валерка достал набор соответствующих печаток.
– Давай паспорт. Хочешь, я тебе поставлю прилет в Буэнос– Айрес?
Шутка.
– Что еще?
Сразу не соображу. Чековая книжка «Банк Локаль де Женев» при мне, французское водительское удостоверение тоже.
– Наличные не нужны?
– Выпиши тысячи две франков.
Валерка улыбнулся:
– Уже заготовил, пока тебя ждал. Три тысячи. Сойдет?
– Сойдет.
– Распишись.
Я расписался.
– Телеграмму о том, что я вылетел, пошлешь, когда вернешься из аэропорта.
– Сам писать не будешь? – удивился Валерка.
Вроде бы надо.
– Ладно. Давай тетрадку.
«Вылетаю в Париж для выполнения указаний. Связь по обычным каналам.
Лонов».
– Но ты все-таки пошли, когда я улечу.
– Теперь по маленькой?
– Можно и по большой. Мне бы только собрать портфель.
– А он уже едет в аэропорт. Я сразу, как тебе позвонил, послал своих молодцов к тебе в гостиницу. Велено оказывать содействие, вот мы и оказываем.
– Тогда наливай.
– Виски? Коньяк?
– Водки. Когда еще увидимся!
– Да прилетишь ты за своей валютой.
– Не знаю. Я теперь ничего не знаю.
Встреча в аэропортуАэропорт в Браззавиле в минутах двадцати от посольства.
– Ничего от нас больше не надо? – спросил в машине резидент.
– Какая погода в Париже?
– Хорошая. В Париже всегда хорошая.
Валерка показал на молодых конголезцев, расположившихся около фонарей с книгами в руках:
– Видишь, какой в Браззе ученый народ. Дома электричество дорого, вот и сидят здесь всю ночь, благо климат позволяет.
«Сейчас скажет, что по отношению ко всему населению число студентов в Конго больше, чем в Германии», – подумал я. Но он перешел на другую тему.
– Что будешь делать, если найдешь Гоголя?
– Не знаю. Сначала надо найти.
Резидентский «Пежо» подрулил к зданию Аэропорта. Галинин муж, аэрофлотовец Леша Скакунов, ходил кругами у входа:
– Регистрация уже кончается.
Он протянул мне билет:
– Уж не обессудь, только туристского класса.
Это лучше. Первый класс привлекает внимание.
Пройдя паспортный контроль, я сел на стул и стал ждать посадки.
Все ли я взял в резидентуре? Вроде бы все. О предстоящей поездке я не думал, будет время в полете. Просто закрыл глаза.
Около меня пара пожилых французов, муж и жена, кормили сандвичем смешную рыжую собачонку. Ел пес с таким остервенением, что я не удержался:
– Какой он у вас прожорливый!
– Мы Сократа не кормили три дня, ведь его взвешивают как ручную кладь, – объяснила дама. – За каждый килограмм пришлось бы платить. Ну и теперь он кинулся на еду.
– Он уже привык к этому, – добавил супруг. – Теперь как видит самолет, от радости прыгает.
– Говорят, скоро людей будут взвешивать, – продолжила беседу супруга. – Вы ничего не слышали?
Я пожал плечами.
Мимо нас важно проплыла очень полная дама. Моя собеседница и ее муж, оба очень худые, про таких французы говорят: «Могут пролезть между приклеенной к стене афишей и стеной», посмотрели сначала на нее, потом на меня. Мы, скорее всего, подумали об одном и том же и дружно засмеялись.
– Пойдем купим Сократу еще что-нибудь.
Они пошли к буфетной стойке. Радостный пес мчался впереди.
– Евгений…
Передо мной стояла Галина.
– Как ты сюда попала?
– Я жена представителя Аэрофлота.
– Спасибо, что приехала.
– Знаешь, зачем?
– Пожелать мне счастливого пути.
– И это тоже. А еще я сегодня вечером видела Рауля. Ничего нового он мне не сказал. Только то, что эту блонду, которая с Пичугиным разговаривала, зовут Лида.
– Русская? – удивился я.
– Нет, он говорит, не русская. Но зовут Лида. Ты теперь когда к нам?
– Не знаю.
– Не забывай. Я тебе еще пригожусь.
Я почему-то подумал, что в нашем ведомстве Галина продвинулась бы по службе быстрее, чем Боря Филин.
Глава третья
ОТ ПАРИЖА ДО ЛИВАНА
Агент 007Самолет приземлился в новом парижском аэропорту в Руасси.
Добрых полсотни метров от самолета до аэровокзала пришлось преодолевать пешком. Рядом со мной бежал пополневший, но по-прежнему резвый Сократ. Потом несколько залов по дощатым настилам и узкая лесенка вверх.
Зал полицейского контроля. Всего одна кабинка. И большая очередь. Как нельзя лучше. Меньше внимания. И отлучиться полицейский не сможет.
Подхожу к кабинке, показываю общегражданский паспорт. Никаких вопросов. Штамп – и паспорт у меня в руках.
Но я знаю, моя фамилия есть в большом списке, и компьютер моментально сообщит о моем прибытии. Но у меня нет багажа, и я успею выйти из аэропорта до того, как они среагируют. К такси идти не надо. Таксиста потом найдут. Брать машину напрокат не буду. Если брать ее, нужно предъявлять водительские права.
Поэтому я воспользуюсь метро. Новый аэропорт связан с Парижем пригородной линией, здесь это называется РЕР.
Станция метро оказалась совсем близко, всего лишь пройти по строящемуся залу до терминала. Две минуты ожидания – и я в вагоне. Народу много, люди едут на работу в Париж.
– Северный вокзал.
Вместе с толпой выхожу из вагона. Длинный переход на пятую ветку, три остановки и у Маркаде-Пуассонье переход на двенадцатую ветку. Еле втиснулся в вагон.
Рабочий, плохо одетый утренний Париж. Очень много иностранцев. Через восемь остановок выхожу у вокзала Сан Лазар.
Поезд в Довиль отходит через сорок минут. В автоматической кассе покупаю билет до Довиля. В зале ожидания сажусь в кресло. Рядом пожилой человек читает «Фигаро». Он перелистывает газету, потом обращается ко мне:
– Баба – премьер и еще шлюха. Как вы на это смотрите?
Он тычет мне в лицо портрет Эдит Крессон, на той неделе Миттеран назначил ее премьером.
– Я привык рассматривать женщин под другим углом.
– Углом? – переспрашивает сосед. – Это хорошо. Под углом. Это даже очень хорошо. Я расскажу своей жене. Под углом.
Потом показывает на поезд.
– Вы читали? Американцы покупают у нас вагоны! Наши поезда будут ходить в Техасе. Вот тут, в «Фигаро»…
Он протягивает мне газету.
– А я думал, они еще ездят на мустангах.
Мы оба засмеялись.
Потом я вскочил:
– Чуть было не опоздал.
И кинулся к поезду.
Пустой вагон, в это время из Парижа мало кто едет. Я устроился в кресле и задремал. Минут через десять появился контролер. Я хотел показать ему билет, но он махнул рукой: «Не надо».
В десять минут одиннадцатого я уже в Довиле. У вокзала ни одного такси. Я дошел до центральной площади. Около углового кафе одиноко маячил старенький «Ситроен» с эмблемой «Т».
– В Онфлер отвезете?
– Садитесь.
Серпантинная дорожка вдоль моря. Таксист, португалец, к счастью, плохо говорил по-французски, и мы молчали всю дорогу. Через сорок минут я в Онфлере. Десяток прилепленных друг к другу пяти-шестиэтажных домов, выходящих на туристский порт.
– Остановите около Променад ан мер.
Я расплатился. Таксист, лихо развернувшись, уехал. Я остался один на площади.
Одно из двух: или они меня упустили еще в аэропорту, или я им нужен, как тот Неуловимый Джо, который был неуловим, потому что его никто не ловил.
Город художественных салоновТипографа надо искать в одном из художественных салонов на центральных улицах. Чаще всего он обретается там. Даже если сейчас его там нет, личность он известная, где найти, подскажут.
Салон «Эстюэр», галерея Пьера Бюше, галерея «Дофин». Захожу в первый попавшийся. Салон Дюме. У входа висит картина в желтых тонах с синим квадратом в центре, однако внутри, на удивление, картины, близкие к реалистическому стилю: люди на улицах, мальчик с кувшином. И хотя подобная манера живописи не соответствует вкусам того, кого я ищу, я, тем не менее, решил поинтересоваться у сидевшей в углу не по-французски ярко накрашенной дамы, то ли менеджера, то ли хозяйки:
– Базиль не появлялся?
Дама рассматривала небольшой натюрморт с желтыми цветами. Ответила, не поднимая глаз:
– Сегодня не видела.
– Где его найти?
– Дома.
– И где его дом?
– В Сан Блуа.
– Это далеко?
– Близко, но найти трудно. У вас есть машина?
– Нет.
Дама вышла из темного угла, и теперь я смог ее лучше разглядеть. Большие неподвижные глаза, строгий темный костюм.
– Я вам попытаюсь помочь. У моей, скажем так, племянницы, машина. И если малышка сейчас ничего не делает – а это ее естественное состояние – она вас туда довезет. Это действительно рядом.
– Я ей заплачу.
– Это ее обрадует.
Племянница оказалась шустрой девицей невысокого роста. Короткое полупрозрачное сиреневое платьице плотно облегало удивительно ладную фигуру, огромные глаза странного бутылочного цвета занимали большую часть лица и делали его привлекательным, несмотря на то, что все остальное под стандарты конкурса красоты не подходило: особенно мясистые губы и курносый нос. Она сидела на веранде за мольбертом и, не торопясь, протирала лаком картину.
– Это наша Кики. Будущая художница. Но это будущее – не завтра.
Предложение прокатить меня в Сан Блуа привело будущую художницу в восторг:
– Машина тут, рядом.
Автомобиль непонятной марки очень давнего года изготовления стоял во дворе.
– Не новая, но никогда не подводила, – прокомментировала Кики.
– Бензина хватит?
– Заправимся.
Заправлялись при выезде из города. Кики пошла платить и вернулась с двумя порциями мороженого в конических вафельных стаканчиках.
– Теперь вперед.
Выскочив на загородное шоссе, французская «Антилопа-Гну» не сразу, но уверенно набрала приличную скорость. На одном из ухабов ее подбросило вверх, и я ударился головой о крышу.
– Когда конструировали твой агрегат, рессор, скорее всего, еще не изобрели.
Кики все было нипочем:
– Ничего страшного. Машина не новая.
– Спасибо, хоть часы нормальные, не солнечные.
Кики хотела обогнать кургузый грузовичок, потом передумала.
– Правильно сделала, что не обогнала. Это грузовик похоронной компании.
– Верите в приметы?
– Бережного бог бережет.
Мы петляли по извилистым пригородным дорогам, минут пять ждали у светофора и наконец оказались перед комплексом из пяти зданий.
Офис Типографа размещался в современном трехэтажном здании, специально построенном под конторы. По широкой лестнице поднялись на второй этаж. Кики шла впереди как человек, хорошо знающий дорогу:
– Здесь.
И уверенно открыла обитую искусственной кожей дверь.
Задание центраМужчина лет сорока пяти, в просторной цветной рубашке и джинсах, сидел за письменным столом и перебирал бумаги. Это и был Типограф, по паспорту Василий Георгиевич Топалов или, как он представлялся здесь, Базиль Топалофф. Увидав нас, он встал, поднял обе руки:
– Милости прошу. Милости прошу.
За три года, которые я его не видел, Топалов не изменился: то же загорелое лицо, та же привычка поднимать сразу обе руки, тот же легкий акцент, выдающий русского, не жившего в России, и тот же пробор в центре, как у лакеев из фильмов про прошлый век.
Родился он в Лондоне. Отец, бывший царский офицер, начал работать на советскую разведку еще в тридцатые годы. После войны ушел связник и отца перебросили сначала в другой город, потом решили вообще убрать подальше. Выбрали Францию.
Помогать отцу Базиль начал с детства, и, когда в середине пятидесятых отец умер, ему предложили продолжить дело, он согласился. Советской разведке Топалов пришелся ко двору. После десяти с лишним лет «поезжай туда, привези это» Москва перевела его на более спокойное место: снабдили документами, помогли купить на паях небольшую типографию. С детства он увлекался рисованием, в Онфлере стал завсегдатаем художественных салонов и, кроме всего прочего, посредником по продаже картин.
– Вас подождать? – спросила Кики.
– Погуляй на улице. Я скоро. Ты не торопишься?
Кики не торопилась и исчезла за дверью.
– Не желаете кофе? – Типограф был любезен и всем видом показывал, что спокоен и рад гостю.
– Пожалуй.
– Взгляните пока на мои произведения, – он показал на овальный стол в центре комнаты, где лежали пачки с визитными карточками.
Нет, он, пожалуй, изменился: похудел, черты лица стали грубее, взгляд какой-то нервный, глаза красные. Пьет, что ли?
Хозяин тем временем колдовал над кофеваркой. Начать деловую часть надо с пустяка, лучше всего со стандартного «есть ли к Центру вопросы».
– У вас есть к Центру вопросы?
– Есть.
Я насторожился.
– Я хочу свернуть дело. И уехать.
Ничего себе начало! Представляю, как обрадуются мои начальники!
– Куда?
– Куда-нибудь подальше. У меня есть южноафриканский паспорт.
Такой оборот был неожиданным и, хотя сам факт меня особо не волновал – пусть болит голова у начальства, я прокручивал, как это отразится на моем задании.
Я подошел к окну, посмотрел во двор.
– Тихо у вас здесь.
– Да, спокойно. Ну так как?
– Я проинформирую центр. Однако вы понимаете, что это ваше желание не освобождает вас от обязанности выполнять распоряжения центра.
– Да, да, конечно, – засуетился он. – У вас ко мне дело? Или так, проездом? Я всегда готов.
Трясутся руки, нервничает.
– Есть дело.
Он замер с кофейником в руках, всем видом показывая, что весь – внимание.
– Здесь можно говорить?
– Да, да, – заюлил он. – Но, если хотите, выйдем на улицу.
– Не надо. Дело не ахти какое секретное. Мне нужно срочно встретиться с кем-нибудь из марксистов-нонконформистов.
Он среагировал сразу:
– Увы, помочь не могу.
– Я не прошу украсть «Джоконду». Я прошу найти людей, которых вы знаете.
– Украсть «Джоконду» было бы проще. И безопаснее.
– Как раньше вы с ними связывались?
– Я никогда с ними не имел дела.
– Но вы знаете об их существовании?
– Я о них слышал.
– О ком конкретно?
– Только о Вальтере.
– Он такой умный?
– Он бандит.
– У вас хорошая компания. О ком еще?
– Он не входит в мою компанию.
– О ком еще?
– Всё. Больше никого не знаю.
– А если я вам не поверил?
– Вы как-то мне сказали, что, если я попытаюсь вас обмануть, мне не будет смысла ходить к гадалке по поводу даты моей смерти.
«А он еще комедию ломает!» – разозлился я.
– Послушайте. Вы знакомы с Вальтером, а я нет. Но хочу с ним познакомиться. И хочу не по собственной воле. Я догадываюсь, что это не тот человек, с которым приятно проводить время. Но у меня задание. Которое мы с вами… мы с вами должны выполнить.
– Да уж, проводить с ним время… Это мало приятно, – Топалов вертел в руках чашку, потом принялся расставлять чашки на подносе.
«Ну ладно, – решил я. – Посмотрим, как ты держишь удары ниже пояса».
– Хорошо. Вернемся к вашей просьбе. Вам придется перед поездкой «куда-нибудь подальше» заглянуть в Москву.
Удар пришелся в самую цель: меньше всего на свете агенты любят поездки в Москву.
Испугался он не на шутку:
– Но я…
– Погода в Москве сейчас отличная. Отдохнете. – Я постарался, чтобы это «отдохнете» выглядело как можно более зловещим.
– Я привык выполнять задания, но это…
– Это вы объясните в Москве.
– Но с точки зрения безопасности…
– Ничего страшного. Это раньше не любили приглашать, боялись засветить. А теперь нас так все любят, что, если ни разу у нас не был, уже подозрительно, не шпион ли. Значит, в Южную Африку собираетесь?
– Нет. Туда с южноафриканским паспортом не сунешься. Куда-нибудь в Латинскую Америку.
– Южная Америка – это хорошо! – я мечтательно вздохнул. – На всякий случай лет десять в Европу не стоит показываться.
– Что я здесь потерял!
– Соскучитесь. Ностальгия.
– Ностальгия – болезнь людей, у которых много свободного времени.
Он разлил в узкие прозрачные чашки крепкий на вид кофе, положил на край стола салфетки, поставил чашки на стол.
– Так когда я встречусь с Вальтером?
– Я не могу вам помочь.
– Хорошо, если не Вальтером, то с Лидой.
– Я такую не знаю.
Знает. И Вальтера знает, и Лиду. Если наши послали к нему, значит, он имеет к ним ходы. Или имел.
– Ну если вы не знаете Вальтера, то вам придется узнать. Иначе вам придется задержаться в Онфлере. Надеюсь, вы это понимаете.
– Понимаю. Но действительно нет возможностей… Хотя… Может быть, есть один путь… Маленький такой, просто тропочка.
– И что это за тропочка?
– В Довиле есть ливанский ресторан. Он так и называется «Ливан». Хозяин этого ресторана некто Рикошет. Он сможет вывести вас на людей, связанных с Вальтером.
– Понял. Я к нему завтра приду и скажу: «Рикошет, Рикошет, познакомь меня с Вальтером». Он обрадуется и кинется искать Вальтера.
– Нет, нет, – Типограф замахал руками. – Я постараюсь все устроить. Конечно, не гарантирую, но…
Я не очень верил, что этот Рикошет выведет меня на Вальтера, но предложение Типографа меня устраивало: я доложу начальству, что Типограф взялся за поиски Вальтера, а получится – не получится, это уже другая история.
– Думаю, план подходящий. Приступайте. Только не вздумайте смыться до разрешения центра.
– Нет, нет. Типографию надо продать. Предположим, покупатель у меня есть. Но нужно время на оформление. Можно доверить процесс адвокатам. Но это будет связано с потерями.
– Вы профессионал. Вы должны уметь быстро уезжать.
– Семейными фотографиями я не обзавелся.
– Берегитесь совершать необдуманные поступки. Иначе ваша фотография останется только у нас в вашем личном деле.
Пугливых людей надо пугать. Иначе они осмелеют. А у меня было такое чувство, что этот Базиль слиняет и без нашего разрешения. И ничего мы тут не поделаем. Время сейчас такое. Только вот откуда у него деньги… Сколько стоит типография, я знаю. Знаю, что прожить без нас он не сможет.
– Я свяжусь кое с кем. Потом вам позвоню. По какому номеру?
– Все будет наоборот. Вы мне напишете номер, по которому я вас найду.
Он снова засуетился:
– Хорошо, хорошо.
Написал цифры на листке, протянул мне:
– Когда вы позвоните?
– Когда сочту нужным. Но поторапливайтесь.
* * *
В машине я спросил Кики:
– Ты часто здесь бывала?
– Нет. Второй раз. На той неделе возила сюда Вальтера.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?