Текст книги "Отель"
![](/books_files/covers/thumbs_240/otel-12867.jpg)
Автор книги: Олег Андреев
Жанр: Триллеры, Боевики
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 9
Габриела так знала и любила свою собаку Дусю, что, казалось, могла угадать ее собачьи мысли. Более того, собачьи мысли казались ей куда более живыми и естественными, чем человеческие.
Сейчас, выйдя из самолета, Габриела как раз и смотрела на свою борзую Дусю – русские имена борзым было принято давать во всем мире, – смотрела, как та виляет хвостом и поводит красивыми глазами, как дышит учащенно и сладко, и словно бы видела, что действительно творится в голове у борзой, какие у нее мысли – полные щенячьей радости от встречи с любимой страной, которая для Дуси и ее хозяйки Габриель начиналась с запаха.
Этот запах… Какой-то странный, ни с чем не сравнимый запах. Он волнует, тревожит, заставляет нервно вертеть головой, оглядываясь по сторонам.
Вот уже второй раз Дуся прилетала в эту удивительную, непонятную, загадочную, сказочную, страну, где мужики, когда напивались, кормили ее пирожными и красной икрой, где так весело смотреть, как милиционер писает, спрятавшись за пивной ларек…
– Дуся, не торопись, не тяни. Руку оторвешь.
А какое здесь вкусное молоко. Прямо из-под коровы. Не выпаренное, выжатое, обезжиренное, из стерильных пластиковых пакетов, а густое, вкусное, парное, так дурманяще пахнущее душистыми травами и коровьими какашками…
– Стой тут, никуда не ходи. Я за багажом…
А как тут смешно ругаются матом по утрам. И еще дерутся. Габриела и Дуся впервые видели, как тут интересно дерутся. Бьют друг друга чем попало по голове, по спине, очень громко кричат, обливаются кровью, а потом сидят прямо на земле, плачут и целуются, размазывая по лицу сопли друг друга. И это тоже очень весело…
– Все, пошли. Не вертись под ногами, а то опять потеряешься, как в прошлый раз.
Быстрее бы уже, скорей бы… Дусю от волнения била нервная дрожь.
– Габриела! – громогласный мужской бас потряс таможенный терминал. – Габриеля, с приездом тебя, родная.
Дуся встрепенулась, возможно вспомнив, как в прошлый раз именно этот мужик пил прямо из горла водку, а потом сидел на полу и целовался с приятелем.
– Триша-а! – Габриела, побросав под ноги остальным пассажирам свои многочисленные сумки, сиганула на шею здоровенному бородатому мужику, от которого так волнующе приятно пахло перегаром, чесноком и еще чем-то непонятным. – Триша, а я немного волновалась, что вы опять опоздаете, как тогда.
– Да не-е, я в этот раз пораньше решил. – Бородатый аккуратно поставил Габриелу на пол и наконец заметил Дусю.
– Ох ты красавица, заматерела как. Ты посмотри, какая роскошная сука! – Схватив Дусю за шею, он смачно чмокнул ее прямо в нос.
И Дуся завизжала от восторга, подпрыгнула и принялась вылизывать его лицо, радостно виляя хвостом и лапами обнимая его за шею.
– Фу, Дуся, отрыщь! – Трифон еле смог ухватить ее за ошейник и снять со своей шеи. – Засиделась, бедная, в боксе? Ну чего, потопали?
– Потопали! – радостно ответила Габриела и, поймав собаку за поводок, потащила ее к выходу.
– Такси… Машину не нужно? Недорого возьму… – приставали по пути какие-то низенькие, невзрачные мужички, от которых тем не менее тоже очень вкусно пахло потом и бензином, но Трифон, прокладывая путь своей широкой грудью, монотонно басил каждый раз:
– Своя!… Своя!…
И так приятно было бежать за ним – Габриела элегантно, а Дуся трусцой, захватывая носом все новые и новые запахи, все новые и новые впечатления.
– Экипаж подан! – Трифон сначала стукнул ногой, а потом галантно распахнул перед Габриелой скрипучую дверцу старого желтого автомобиля, от которого пахло ржавчиной и пивом. А из машины с визгом выскочила маленькая женщина Зинка и повисла на шее у Габриелы, как только что Габриела висела на шее у Трифона. И они принялись с визгом целоваться. Вообще в этой стране все обожают целоваться. Визжать, целоваться, пить водку, бить друг друга по лицу, задорно ругаться матом и жаловаться на то, что нет денег. А еще тут никто никогда не работает. Забавно, и чего ж они тогда жалуются?..
По дороге из аэропорта Габриела узнала, что сезон открывается только послезавтра, но что завтра рано утром за ними приедут в гостиницу. Еще она узнала, что кобель Барон сдох – подрался с соседским ротвейлером и тот прокусил ему какую-то жилу. Правда, сам ротвейлер тоже издох. Потом Зинка и Трифон рассказали, что какого-то Игоря посадили за драку, кто-то на ком-то женился и через три месяца развелся, кто-то уехал жить в Израиль.
Тоже странно – из этой страны все почему-то едут в Израиль. Неужели в стране Израиль еще веселее, чем тут, думала Габриела. И Дуся, наверное, тоже.
Если в Англии, на родине Габриелы и Дуси, все одинаково пахло освежителем воздуха, даже корм, то здесь… Это как музыка, как симфония, как гимн. Гимн жизни!
И только в этом вылизанном, вычищенном, стерильном здании гимн жизни перестал греметь. И снова запахло освежителями, моющими средствами, мылом и прочими гадостями. Хотя нет, откуда-то издалека, из каких-то потаенных глубин, все же пробивалась еле слышная мелодийка из двух-трех оттенков лежалого мясца. Эту песенку не задушишь, не убьешь. Веселая все же страна – Раша.
– Габриела Макри, – Габриела небрежно бросила на сияющую стойку паспорт, – броня.
Тут же подскочил услужливый, предупредительный человек, от которого тоже пахло довольно невзрачно, схватил паспорт и, сияя лучезарной улыбкой, принялся заполнять документы, напевая что-то о том, как он лично и весь персонал рады приветствовать ее в этой лучшей гостинице под названием «Калифорния».
Дуся повела носом из стороны в сторону, вздохнула и, наверное, поняла, что лучше уж нюхать так приятно пахнущие давним потом брюки Трифона. А Габриела вдруг заметила, к своему крайнему удивлению, что этот здоровый, такой шумный, такой пахнущий и живой великан Трифон как-то сник, стушевался в этом стерильном здании.
– … Портье проводит вас в ваш номер! – завершил свою обязательную программу мужчина, ловко бросив подскочившему портье ключ и покосившись на Дусю. – Мы надеемся, что пребывание в нашей гостинице оставит у вас только приятные воспоминания, а также…
Но дальше слушать Дуся не стала. Зевнула широко, выказав тем самым полное презрение к этому живому манекену, и поплелась за портье, от которого хоть немного пахло выпитым вчера.
– Значит, в половине двенадцатого в холле! – громыхнул в спину Габриеле Трифон. – Едем на базар!
В лифте ничем интересным не пахло, в коридоре тоже. Только прошла какая-то босая женщина. Габриела пристально взглянула на Дусю, а та подтвердила ее догадку своим неспокойным поведением.
У женщины был такой вид, который нельзя спутать ни с чем, а еще, это уже уловила Дуся, – запах.
Люди называют это по-разному. Соитие, любовь, постель… У собак это называется вязкой, или случкой. Да, недавно у этой женщины была случка. Можно сколько угодно стоять под душем, лить на себя духи флаконами, но этот дивный запах перебить невозможно. Он будет литься из тела еще долго после того, как уляжется страсть.
– Вот это ваш номер. – Портье шоркнул пластиковым ключом по электронному замку и открыл дверь. – Вас ознакомить? Нет? Ну тогда приятного пребывания в нашем отеле.
Габриела сунула ему в руку бумажку, он раскланялся и удалился.
– Ну, Дуся, приехали. – Габриела скинула туфли, куртку и, снимая на ходу остальную одежду, пошла в душ.
Обследовать номер Дусе было скучно. Все пахло чистотой. Да, именно чистотой. У чистоты тоже есть свой запах. Запах чистого белья, проветренного помещения и этих вечных освежителей воздуха.
Повертевшись немного и выбрав себе место в углу, где из-под кровати хоть не так сильно пахло свежими цветами, Дуся улеглась на ковер, сунула нос себе под хвост и заснула. И уже засыпая, уже начав качаться на мягких волнах, подумала, что в этот раз обязательно поймает зайца. В прошлые приезды не удавалось, а в этот обязательно поймает. Подумав об этом, она непременно улыбнулась бы во сне, если бы только собаки умели улыбаться…
А Габриела, стоя под душем, подумала, что в этот раз будет на охоте серьезнее и просто заставит свою борзую изловить зайца. Впрочем, в свое намерение она не поверила. Она слишком любила животных.
Глава 10
Не успели утихнуть страсти после шумного отъезда рок-звезды, как в «Рамчуг-Рессовски» снова было шумно и бестолково. Нина уже четверть часа наблюдала суету и беспорядок в отделанном золотом и мрамором вестибюле. Опытному взгляду администратора всегда неприятно броуновское движение человеческих особей на вверенной ему территории. Такое хаотическое перемещение человеческого материала могло означать только одно – сбой в работе службы размещения. Это было непозволительно и должно пресекаться в кратчайшие сроки. Реноме одного из лучших отелей Москвы могло пострадать непоправимо, а причину всегда найдут. Она, Нина Малышева, станет тем козлом отпущения, и это приведет, в лучшем случае, к выговору. О худшем думать не хотелось.
Нину все знали как решительного и сообразительного человека, пятнадцать лет работы в системе что-то да значили. Она начинала с бельевой в гостинице «Москва». Минимальное образование. Только курсы. Языка почти не знала. Словарный запас английского сводился к самым необходимым выражениям и ненамного превосходил набор Эллочки-людоедки. Словом, ничто выше завпрачечной ей не светило. Но повстречался Ставцов, к тому времени окончивший техникум гостиничного хозяйства. Он-то Нину и подтолкнул. Сначала тоже техникум, потом курсы в Америке. Теперь она в «Рамчуге», а он в «Калифорнии», в конкурирующей фирме, и оба тщательно скрывали свою узаконенную связь. Руководству обоих отелей такой союз мог не понравиться. И все-таки он существовал. А раз существовал, можно было научиться извлекать из него выгоды. Иными словами, попадая в цейтнот, оба супруга выручали друг друга, сбывая невыгодных их фирме клиентов или поправляя дела супруга за счет своих собственных.
Между тем суета в вестибюле не только не шла на убыль, а, наоборот, нарастала. Группа из десяти взрослых и двух десятков детей с несметным количеством чемоданов занималась поисками документов, которыми их снабдили в США. Все они приехали по приглашению Московской общины адвентистов. Но ни представителя от москвичей, ни документов в наличии не было.
Две администраторши рангом пониже Нины пытались навести хоть какой-то порядок среди прибывших. Беда еще заключалась в том, что приехавшие были родом из маленького городка, глотали окончания слов и вообще изъяснялись на таком своеобразном диалекте, что молоденьким администраторшам едва ли была понятна хотя бы треть того, о чем они говорили.
– Вот на этих должны были привезти гарантии представители первого дивизиона, а на меня и дочерей, – старший адвентист прижал к себе трех девочек, – из второго дивизиона. Наш регент с девочками и мальчиками под опекой пастора Линка.
У администраторши голова шла кругом. Особенно сбивали с толку военизированные названия и специфика слов типа «пресвитер», «пастор», «старшины». В детях клокотала энергия. Они без конца перемещались по вестибюлю. Одним нравились пепельницы на высоких, анодированных под золото ножках, другим аквариум с экзотическими рыбками. Только один мальчик сидел в сторонке на чемодане и держал на коленях синюю папку.
Нина сразу определила этот островок спокойствия, встретившись взглядом с невинными голубыми глазами белокурого флегматика. Она погладила его по шелковистым волосам и тихо спросила, что в синей папке. Мальчик молча протянул ей папку. Нина подняла ее над головой и раздельно произнесла первую фразу:
– Дамы и господа, прошу внимания. Что это за папка? Если в ней документы, пусть старший из вас подойдет к крайнему столику, и мы спокойно все обсудим.
Шум улегся. От толпы отпочковался уже знакомый адвентист-папаша и подошел к Нине. Нина подозвала к себе сотрудника гостиницы и вполголоса приказала, чтобы детям принесли колу, жвачку, каких-нибудь конфет. Словом, заняли чем-то. Приказание было исполнено моментально. В наступившей тишине повисли звуки открываемых банок и шуршание оберток.
– Извините – дети, сами понимаете. Вообще-то они довольно тихие. Другая страна, новые впечатления. Они и в Дигрисе не часто бывают, а это большой город. Восемьдесят тысяч жителей, – извинился старший.
– Не делайте из ребенка кумира: когда он вырастет, то потребует много жертв, – вспомнила Нина изречение, которое заучила еще на курсах.
В период жениховства Ставцова она часто щеголяла этой фразой, и как-то само собой получилось, что они молча сошлись на истине: ребенок – хорошо, но в разумных пределах. И детей не завели.
– Что будем делать? – свистящим шепотом спросила младшая администраторша.
Документы были в порядке. Подписи. Печати. За прибывших ручалась Московская община адвентистов. Гарантии вполне солидные, так как Нина знала: церковники без оплаты не оставят. И все-таки клиенты они, мягко говоря, неважнецкие. В номера ничего не заказывают, питаться будут без изысков, а кое-кто из персонала станет их тихо ненавидеть. Попробуй полюби клиента, который вместо чаевых напутствует тебя ласковым божьим словом. С другой стороны, не в сезон это были весьма желательные клиенты. Суеты с ними мало, плата за проживание внесена, номера не простаивают, и персонал не расхолаживается.
Малышева сделала вид, что перед ней стоит неразрешимая проблема. Чиновники всех стран и всех народов умеют делать подобную мину. Можно подумать, они прямо с ней рождаются.
– Давайте мы с вами поступим вот как, – начала она, убрав хмурую тень с лица. – Я сейчас позвоню в одну фирму. Они уже принимали таких братьев и сестер. Возможно, у них есть контакт с гарантами. Да и вместе жить будет удобнее. По-моему, они уже вторую неделю в России. Осмотрелись. Так что лучшего варианта не найти.
Нина шла на риск. Откуда она могла знать, что у конкурентов тоже разместились адвентисты? К счастью, коллега была настолько обрадована избавлением от представителей религиозной общины, что не придала ее словам никакого значения. Проскочило.
Нина набрала номер Ставцова. Муж долго не подходил к телефону, и она уже решила бросить это занятие и разместить группу сама, как услышала голос Виктора:
– Извини, не узнал. Богатыми будем.
– Слушай и не перебивай. А вообще-то служащие твоего ранга должны меньше шляться по подразделениям, а больше думать головой. Тогда и богатым будешь.
– Да нет. Мы тут лоск наводим. Сегодня у нас большой бемц. Ожидаем основных акционеров. Все на нервах. Спасибо тебе за музыкантов. Не так страшен черт, как его малышка. У нас обошлось без претензий.
– Ну и отлично. Значит, так, у тебя там адвентисты вторую неделю сидят. Подкидываю еще пару десятков. Милые люди. А мы, сам знаешь, ждем конгрессмена. Неизвестно еще, сколько у него нахлебников в команде будет. Бери наших. Машину я им дам.
Ставцов, конечно, возьмет. Какому отелю не нужны постояльцы? Таблички «Извините, мест нет» хотя и хранятся в дальних уголках, но за последние десять лет так и не потребовались.
– Я тебя люблю.
– Взаимно, – ответила Нина, потому что рядом жадно слушала ее разговор младшая администраторша. На том и порешили.
– Ой, Ниночка, вы прямо маг и чародей, – улыбаясь, сказала младшая администраторша. – Только уж больно как-то разговаривали с ними…
Нина совершенно упустила из виду, что ее кто-то может услышать. Действительно, разговаривала она не так, как полагалось бы разговаривать с конкурирующей фирмой.
– Ничего. С мужиками так и надо… Это будет наш маленький профессиональный секрет. Ладно?
Глава 11
С 6 до 7 часов утра
«Отель построить – это вам не ишака купить», – часто, как припев, повторял переиначенную фразу Ильфа и Петрова Ставцов.
Спорить с этим было трудно. Чарли Пайпс, правда, никак не могла понять, почему русским эта фраза кажется смешной, а она ничего смешного в ней не находит. Она считала, что все это очень серьезно – построить отель мирового уровня на российской земле. И при чем здесь осел?
Надо ли говорить, сколько всяческих бумажек, бумаг, бумажищ и строгих документов пришлось ей согласовать, подписать, пробить, завизировать. Надо ли упоминать о неимоверном количестве взяток, которые были рассованы по разным карманам, столам и папкам.
Мудрые люди еще в Америке ее предупреждали: если делать все по закону – года четыре уйдет на формальности. Если не по закону – то от силы год.
Пайпс так быстро усвоила эту истину, что уложилась в четыре месяца. Когда подсчитала расходы, то сразу перестала обижаться на чиновников: она сэкономила огромную сумму. Ведь время – деньги, хотя в России, похоже, этого вовсе не понимали.
Но она не знала, что самое трудное только маячит в туманной дали.
Началось, собственно, со строительства. Проект был готов уже давно, к местности – а это почти самый центр Москвы – его привязали тоже довольно споро. Пайпс несколько раз по ночам приезжала, чтобы представить себе, как на этом пустыре, вместо вот этих убогих блочных домишек, появится современное здание с зеркальными окнами, сияющее огнями, какой садик будет разбит вокруг, какие газоны зазеленеют, как будут подкатывать к парадному подъезду сверкающие лимузины, как будут здесь жить люди и радоваться.
Она все-все продумала. Она спорила с отцом до хрипоты. Он говорил, что такой гостиницы нет даже в Штатах, что ей не вытянуть, но она картинно стучала кулачком в грудь и клялась, что гостиница ее мечты будет!
Само возведение здания она поручила новой российской строительной фирме. Боже, как они были счастливы! С каким энтузиазмом они взялись за дело. У Пайпс настроение улучшалось со дня на день. Дело шло быстро и весело, судя по платежным документам, которые она подписывала каждую неделю у себя в Америке. На месяц ей пришлось вернуться в Штаты, чтобы заключить контракты на поставку мебели, оборудования, ковров, обоев, сантехники и прочего. Конечно, она знала, что дешевле и проще все это было бы купить в России. Она видела на выставках чудные образцы. Но инвесторы поставили условие – вся начинка гостиницы должна быть куплена только в Америке.
А когда Чарли вернулась в Москву, она первым делом помчалась на стройку.
Еще издали вглядывалась, думая увидеть уже возведенные стены первого этажа, и увидела высокий забор, из-за которого торчали стрелы автокранов, копров и бетонные стены. У Чарли отлегло от сердца, почему-то в Америке ей казалось, что работа идет не так напряженно, как хотелось бы.
Работа действительно не была слишком напряженной. Честно говоря, вообще никакой работы не было. Бетонные стены, которые она приняла за первый этаж будущей гостиницы, оказались стенами тех самых убогих домишек. За месяц их даже не снесли.
Чарли минуты три стояла посреди того, что должно бы называться стройкой, открыв от изумления рот. Ей даже не у кого было спросить, что вообще здесь происходит, вернее, не происходит. На стройке не было ни одного рабочего. Вообще никого, даже сторожа, хотя она стучалась в вагончик и заглядывала в кабины машин, на бортах которых гордо красовались фирменные знаки строительной конторы.
Все добродушие Чарли слетело в один миг. И дальше она действовала в стиле американских боевиков. На вокзале, который был по соседству, она собрала бригаду из нескольких десятков мужчин, заплатила им из собственного кармана и приказала все машины, всю технику со строительной площадки отогнать в поселок под Москвой, где были дачи работников американского посольства.
Когда эта операция была закончена (на стройке так никто и не появился), Чарли вернулась к себе домой и позвонила в строительную фирму.
Как же там обрадовались ее приезду! Как же ее, оказывается, ждали!
– Я желала бы посмотреть стройку, – сказала Чарли.
– Ну это запросто, – ответили ей. – Сегодня у нас что? Пятница? Давайте во вторник и съездим туда.
– Почему во вторник? – Чарли не терпелось увидеть вытянутые лица этих жуликов. – Почему не сегодня?
– Так сегодня короткий день.
– А в понедельник?
– Нет, понедельник день тяжелый.
– Хорошо, – сказала Чарли и решила набраться терпения.
«Они позвонят еще сегодня, – подумала она, – хватятся своих машин и позвонят».
Но они не позвонили ни в пятницу, ни в субботу, ни в понедельник, ни во вторник.
Позвонила опять Чарли.
– Ну что, поедем на стройку? – со скрытым злорадством спросила она.
– Давайте в четверг, – спокойно ответили ей.
– Почему в четверг?
– А главный инженер у нас заболел.
– А директор?
– Директор в командировке.
– Я могу поехать сама.
– Нет. Не получится. Без пропуска вас не пустят. А пропуск может выписать только главный инженер.
– Значит, в четверг?
– Ага.
«Они ищут свои машины, – ехидно думала Пайпс. – Они на ушах стоят! Ничего, я подожду».
Нет, она оставалась наивной, эта американка. В четверг оказалось, что главный инженер так и не выздоровел, к тому же, вернувшись из командировки, заболел и директор.
Смотр строительных работ перенесли на вторник следующей недели.
И тут Чарли стала понимать, что разыгрывается какая-то пьеса абсурда. Никто не собирался показывать ей стройку, никто не искал машины, никто вообще не волновался.
Заволновались тогда, когда, придя к ней в пятницу с платежками, получили отказ.
– Пока не посмотрю стройку, платить не буду, – сказала Чарли.
В субботу к ней приехал и «тяжело больной» директор, и не менее «больной» главный инженер.
Нет, они не собирались везти ее на стройку. Они привезли документы, по которым выходило, что не только снесены пятиэтажки, не только отрыт котлован, не только возведены стены первого этажа, но уже и второй вот-вот будет готов.
– Отлично! – сказала Чарли. – Поедем посмотрим.
Тогда ей еще приходилось общаться через переводчика. Директор и инженер о чем-то переговорили и снова стали показывать ей документы.
Чарли еще раз внимательно изучила эту «липу» и сказала:
– Окей, я готова посмотреть.
Директор и инженер пожали плечами и поднялись. «Ну вот, ну сейчас, – не терпелось Чарли, – сейчас они во всем сознаются».
– Поехали, – сказали фирмачи.
Как уж Чарли злорадствовала в душе! Как любезна она была, когда садились в машину, когда ехали по улицам Москвы, даже когда попали в ужасную пробку. Все нервничали, а мисс Пайпс хоть бы хны.
Немного ее хорошее настроение уменьшилось, когда стали выруливать к строительному забору и Пайпс с удивлением увидела, что над забором снова торчат автокраны и копры.
«Нашли!»
Но каково же было ее состояние, когда машина въехала на стройку. Во-первых, Пайпс увидела, что техника работает, но совершенно другая, хотя на ее бортах все так же красовался фирменный знак конторы. А во-вторых, и это уже не поддавалось никакому объяснению, котлован был вырыт, сваи забиты, фундамент забетонирован и даже кое-где возведены стены.
Пайпс так долго не могла прийти в себя, что даже не стала спорить с директором и инженером по поводу объема проделанных работ.
«Что это за удивительная страна, – лихорадочно размышляла она, – они за неделю ухитрились сделать то, что не смогли сделать за полтора месяца. Неужели они умеют работать только в экстремальных ситуациях?»
Если бы она знала, что это было сделано не за неделю, а за три дня, она бы вообще лишилась дара речи.
Пайпс кое-как проверила качество работ, поняла, что удивлялась она все-таки зря, качество – если то, что сделано, можно было связать с этим горделивым словом, – оставляло желать много лучшего. Но Пайпс даже об этом не стала спорить с начальниками. Она просто сказала:
– Все, больше я с вами не работаю. Вы вернете мне выплаченные деньги, заплатите штраф, неустойку, и еще, я думаю, вами заинтересуется моя страховая компания.
Все это она произнесла как можно жестче, ей по-человечески хотелось отомстить.
В Америке такие слова вызвали бы у фирмачей инфаркт. Эти же вяло поспорили, что она не права, что если бы у них какой-то злодей еще два месяца назад не увел всю технику, они бы уже возвели гостиницу под крышу. Но валяться в ногах, упрашивать, молить они не стали.
Пайпс очень скоро поняла причину их спокойствия.
Никаких денег они возвращать не собирались, никакой неустойки платить – тем более. Через суд, как ей объяснили знающие люди, она если и вернет что-нибудь, то очень не скоро, а скорее всего – ни гроша не получит, так что может распрощаться с деньгами.
После этого Пайпс чуть было не бросила все, к чертовой матери.
Но как раз в этот момент к ней пришел один милый человек и сказал, что все устроит.
– Что – все? Вы вернете мне деньги?
– Это будет посложнее, но возможно. Я беру пятьдесят процентов.
Пайпс поняла, что это обыкновенный рэкетир.
– Нет, – сказала она. – Это слишком много.
– Тогда есть другой вариант, – сказал рэкетир. – Продолжать стройку.
– С этой конторой я не буду больше иметь никаких дел! – отрубила Пайпс.
– А зря. Они построили Макдоналдс на Тверской, небоскреб Газпрома. Вы видели эти здания?
– Да. Это что, правда они? Не похоже.
– За качество работ я беру всего пятнадцать процентов, – сказал рэкетир.
Пайпс задумалась.
– Мне надо посоветоваться.
В тот же день она связалась с менеджером Макдоналдса.
– Точно, – ответил он. – Это они нам строили.
– Скажите честно как американец американке: вам кто-нибудь помогал?
– Ну… если только немного.
– Немного – это сколько? Пятнадцать процентов?
– Двадцать, – нехотя сознался менеджер.
– А вы не знаете, как ваш помощник действовал?
– Да уж лучше бы я этого не знал.
– И все же?
– Да бил он их.
– Как это?
– Очень просто. Каждую неделю приходил на стройку и бил бригадира и прораба. А каждый месяц директора и главного инженера. Надо сказать – действовало безотказно.
Чарли думала недолго. Ей самой хотелось надавать пощечин всем этим разгильдяям.
Через полгода гостиница была построена.
Со всеми затратами она обошлась Пайпс вполовину дешевле, чем если бы ее строили американцы или хотя бы югославы.
Только за внутреннюю отделку соотечественники содрали с Чарли все сэкономленное. Но зато уж сделали на славу.
Комплекс включал в себя пять этажей. Первый, соответственно, гостиничные службы, охрана, рестораны, бары, магазины, пять саун, два бассейна, боулинг, огромные холлы и гардероб.
Остальные четыре – апартаменты. Всего их было в гостинице двести. По пятьдесят на каждом этаже. А еще на втором – кинотеатр, на третьем – конференц– и банкетный зал «Композиторский», на четвертом – «Поэтический», а на пятом – «Артистический». Эти залы, в свою очередь, делились на два, на четыре и на восемь специальными перегородками. То есть можно было заказать как весь зал, так и, скажем, одну восьмую или одну четвертую и так далее. Оборудованы они были по последнему слову техники. Тут даже можно было проводить международные симпозиумы, которые, кстати, и начали проводиться в гостинице в очень скором времени.
Надо ли говорить, что в гостинице действовали двадцать четыре пассажирских и десять технических лифтов. Что исправно работали свои прачечная и химчистка, что было семь кухонь, в каждой из которых свой шеф-повар. Чарли особенно гордилась тем, что у нее работали два француза и три итальянца. Дорогие кулинары, но они того стоили.
Но еще прежде, чем все это начало работать, двигаться, улыбаться, убирать, ухаживать, следить, мыть, готовить, поселять, покупать и продавать, надо было, чтобы кто-то эти глаголы заставил действовать, и действовать отлично.
Пайпс сама набирала работников. Всех семьсот девяносто девять.
Восьмисотым работником была она сама. Почему такая точная цифра? А очень просто. Гостиница поначалу ставила себе цель получить хотя бы четыре звездочки. А звездочки – это не только уровень обслуживания, это еще и количество обслуживающего персонала на каждого проживающего. Если проживает двести человек, а так и планировалось в «Калифорнии», то соответственно, умножив на четыре, получали восемьсот.
Отбор был строжайший. К этому времени у Пайпс уже работал Карченко, он каким-то только ему ведомым путем доставал подробнейшие досье на каждого серьезного претендента. Но если Пайпс и волновало прошлое ее сотрудников, то куда больше ее заботило их общее будущее.
Она сразу поняла, что специалистов гостиничного дела в этой стране нет. Ни одного. Всех их придется обучать, начиная с азов.
Но самое страшное, что открыла Чарли, в этой стране не было улыбающихся людей. А вот этому обучить будет потруднее. Поэтому она выбирала хотя бы немрачных, незлых и несердитых. И еще, конечно, миловидных. Да, такая жестокая работа – некрасивым, старым, калекам здесь места не было.
Ну высшее звено, конечно, пришлось отправить учиться в Германию. А с низшим и со средним занимались специалисты, вызванные из Штатов. Русские делали успехи. Вообще по натуре своей они оказались очень добрыми людьми. Скажем, далеко не все брали чаевые, стеснялись. И даже этому их приходилось учить. Ведь чаевые составляли часть заработка. В Америке с чаевых даже берут налог.
Да, эту школу сервиса Чарли долго будет вспоминать. Но в конце концов и она осталась позади.
Гостиницу открывали пышно, был московский мэр, даже кто-то из правительства, – вот уж Чарли не думала, что открытие гостиницы станет чуть ли не всероссийским событием. Все восхищались и поздравляли, а на следующий день начались будни. И начались они с того, что явилось десятка полтора инспекций, которые постановили – гостиница не соответствует никаким нормам, ее надо срочно закрывать.
И тут Чарли снова вспомнила своего знакомого рэкетира.
На этот раз он пришел не один. С ним был еще какой-то человек восточного типа. Условия, которые они поставили, Чарли принять никак не могла. Они требовали двадцать процентов акций в вечное пользование.
И самое страшное, что Чарли даже не надо было соглашаться. Рэкетир был предельно откровенен. Все эти комиссии в гостиницу послали именно они. Если она хочет, чтобы гостиницу никогда не открыли, пусть попробует без них. Нет, конечно, она может попытаться, вдруг у нее получится, но ведь бывает так, что гостиницы горят, взрываются, да и ее жизнь тоже не вечна.
Чарли бросилась за советом к американцам, кого черт дернул обосновать свое дело в России, и все они в один голос ей твердили: это еще по-божески. Тут она впервые услышала слово «крыша». И на следующей встрече с рэкетирами только спросила:
– А чья у меня будет «крыша»?
– Чеченская, – ответили ей.
И она осталась довольна. Все знакомые также в один голос пели: чеченская «крыша» самая надежная.
Гостиница теперь работала без перебоев, как часы. Комиссий не было. Чеченцы получили свои двадцать процентов. Но Пайпс давно решила, что она избавится от «крыши». Как? Она пока не знала. Но была уверена: этот светлый час обязательно настанет.
А год назад, когда застрелили Джимми Донсона, она поняла: чеченцы думают о том же – они ждут своего светлого часа. И вполне недвусмысленно предупредили ее.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?