Текст книги "МиГера. Задача – выжить"
![](/books_files/covers/thumbs_240/migera-zadacha-vyzhit-258904.jpg)
Автор книги: Олег Данильченко
Жанр: Космическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Глава 5
И опять возвращаемся к тренировке. Всё никак до неё родимой не доберёмся. Вечно память куда-то в сторону уводит. Короче, специальные люди Грола занимаются с пацанами общей физической подготовкой и так, по мелочи. Всего понемногу как бы. В том числе и драться учат. Однако там не столько натаскивают хороших бойцов, сколько проводят отбор, отсеивая лишних и неспособных.
И это логично. Да, нынче технологии шагнули далеко вперёд, и по достижении совершеннолетия можно установить нейросеть, а после развёртывания оной закачать любые базы знаний, очень быстро их освоив. В том числе и боевые навыки. Тем не менее лучшие спортсмены, к примеру, получаются из тех, кто занимался этим с юных лет. Сколько знаний в голову ни вложи вместе с готовыми базами, умнее от этого человек не становится.
Так и тут. Чем раньше начнёшь, тем лучше, а базы знаний лишними никогда не будут. Недаром же до сих пор существуют обычные школы, где детей до совершеннолетия обучают по старинке, чтобы мозги не протухли. Технологии технологиями, а ребёнок должен развиваться нормально. И в этом плане Грол соображает. Может, и не выйдет из большинства ребят супербойцов, но если парень нормально развит физически, разве ж это плохо? Тем более что и на помойке между группировками стычки нет-нет да и происходят. Не гонять же элитный отряд на каждую драку. Сами должны уметь справляться.
Я ж говорю, у Учителя планы большие. Какие, не скажу, но всяко не простые. Иначе зачем он себе армию готовит? Армию преданных лично ему бойцов. Потому что лучших, по слухам от того же Шныря, тренирует он сам. Собственно, видимо, именно такая деятельность обусловила его кличку Учитель. Ведь Грол – это не совсем кличка. Грол – от ГРигория ОЛеговича. Правда, Гролом его только за глаза называют, при личной же встрече – исключительно Учитель. Скорее всего, так повелось с самого начала, когда он только начинал своё восхождение из помойной ямы и искал себе помощников, которых сам обучал.
А на тренировку меня не пустили. Сказали: мол, нефиг клянче тут делать. Ещё и девка. Заодно поржали: дескать, тебе это не надо, и так страшная. Стоит только улыбнуться, как все враги разбегутся. Шнырь ещё подзатыльник от тренера получил – за опоздание.
Но я уже настроилась и отступать не собиралась. Зря, что ли, запоминала науку друга, где и как найти вентиляционные каналы. Поплутала немного, конечно, потому что тут ещё ни разу не лазила, но в итоге нашла путь и вот уже смотрю через вентиляционную решётку на то, что происходит в импровизированном спортивном зале. А там, блин, ничего интересного. Бегают по кругу пацаны, и всё. И вот ради этого ходить, чтобы получать ещё и подзатыльники? Дураки, что ли? Мало подзатыльников и пинков получаем на улице от взрослых?
Удивительно, но продолжала смотреть. А пацаны всё бегают. Некоторые уже еле-еле ноги волочат. Их подгоняют резкими окриками. Чуть позже бег начал перемежаться ходьбой на корточках, потом начали падать по команде и отжиматься, кувыркаться, раскачивать корпус то в одну, то в другую сторону, вперёд, назад, словно уклоняются от чего-то. Вот бедолаги. Чего-то мне уже неинтересно стало. Я-то думала, тут драться учат, а какой толк с бега?
Уже собиралась уходить. Нет, правда. Что за прикол? Бегать и так можно, только кому это надо? Или тут обучают убегать от противника? Не хочу бегать. Я хочу бить врага. Каждого, кто посмеет надо мной посмеяться, так наказать, чтобы даже думать о смехе потом боялся. Опять же, сегодня у меня отняли мои деньги. И я их отдала, потому что так было надо. Так было правильно. Я это не столько понимала, сколько интуитивно чувствовала. Но лучше бы я была сильной и умела хорошо драться. Тогда и деньги сохранились бы, и друга спасла. А тут «шляпа» какая-то происходит. Бегуны, блин!!!
Сижу в тесной трубе и пялюсь на это непотребство. Желание плюнуть и уйти всё сильнее. Но хорошо-таки, что сразу не ушла, потому что самое интересное началось немного погодя. Нет, в плане тренировок ничего не изменилось, толпа придурков как бегала, так и продолжала бегать. Просто случилось то, что в очередной раз круто изменило мою жизнь.
А именно – случился Грол. Вот что заставило его именно сегодня снова выйти в народ? Уверена, что он не специально так подгадывал. Кто мы такие – что я, что Шнырь? Одни из многих, кто трудится на его благосостояние и цели. Ну да, меня он знает, сам лично смотрел, когда угодила на свалку. И даже в один из своих выходов в народ как-то похвалил за продуктивную работу. Было такое, не спорю. Но в остальном-то кто мы? Да никто. Для него – никто.
А вот поди ж ты. Только успели накосячить, как он тут как тут. Провидец, что ли? Или кто-то из своих был на базарной площади и видел наш конфликт? Могло такое быть? Да почему ж нет? Вполне себе версия. Однако даже если так, не стал бы он спускаться из города к нам, чтобы лично наказать: не того полёта птицы. Дал бы распоряжение, и кто надо с нами разобрался бы успешно от его имени. А то и вообще без него обошлись бы. Смысл тревожить главного, отвлекать от нужных дел, дабы проучить двух нерадивых босяков? Бред полнейший.
И тем не менее вот он. Вернее, сначала в зал вошли двое в тёмно-синих новеньких комбинезонах. Что-то сказали старшему, исполняющему, видимо, обязанности тренера, потому что именно он покрикивал на пацанов во время бега. Тот пальцем указал на Шныря. Двое одинаковых парней схватили бедолагу и не церемонясь куда-то поволокли.
«Да что ж за день-то такой?» – мелькнула у меня мысль. Я, открыв изнутри решётку, не задумываясь, вывалилась из вентиляционной трубы. Высота была около трёх метров, но эти двое угрожали моему единственному другу. Думать некогда было. Я тогда мало думала – речь не про конкретно тот момент, а вообще. Там больше инстинкты работали, причём не самые лучшие. Я боялась. Боялась вновь остаться одна, если Шныря накажут. А как наказывает Грол, прекрасно знала.
– Оставьте его! Это я виновата!
Пусть лучше меня накажут. Мне терять неч…
– О, вот и вторая. Тебя-то нам и надо, – обрадовался один из синих.
– Во даёт, блоха мелкая, – восхитился тренер. – Я ж её прогнал, а она в вентиляцию просочилась.
Крепкой рукой меня ухватили за шкварник. Я брыкалась и лягалась. Почему-то вдруг такая злость взяла, такая ярость обуяла. Мне б хоть разок стукнуть обидчика. Дайте только шанс, и пущу в ход зубы. Однако ж, как и всегда, шанса мне не предоставили. Шнырь и сам покорно шёл, изредка подталкиваемый в спину, а меня несли почти на вытянутой руке, и как бы я ни извивалась, достать до супостата не получалось.
Конвоировали по коридорам, к слову, недолго, минут пятнадцать. И вот наконец поставили пред ясны очи Учителя. Хотя какие там очи? Тёмная пластина визора зловеще поблёскивала, ну и страшнючая рожа безобразно скалилась в улыбке. Или то была не улыбка?
Двое из ларца, успешно выполнив работу по доставке обвиняемых, встали возле дверей, по обе стороны.
– От они, соколики! – радушно так раскинул руки Грол. – От они, красавцы! Прямо гордость распирает.
Шнырь стоял и, похоже, даже дышал через раз. А мне плевать было. Ну убьёт, и что? Может, так даже лучше станет. Потому что я не хочу тут жить, на помойке этой, и сидеть каждый день с протянутой рукой. В приют тоже не хочу, но и здесь мне не место. Я это знаю, чувствую! Потому НЕ ХОЧУ и НЕ ЖЕЛАЮ!
– Меня наказывай, – говорю, зло глядя на нашего хозяина. – Шнырь ни при чём, это я виновата.
– Вот оно ка-а-ак?! И в чём заключается вина?
Молчу. Соплю в две дырки.
– Чего замолкла? Раз начала, договаривай.
– Не слушайте её, Учитель. Не виновата она, – встрял дружбан. – Это я на деньги играл…
Грол заржал в голос. Двое из ларца тоже хмыкали у своих дверей, сдерживаясь, чтобы не засмеяться. Им не положено, они на работе.
– Вот так вот. Ещё допрос не начал, а вы уже раскололись до самой жопы. Вообще-то я не знал, что вы нарушители моих приказов. Мне сказали, что была стычка с парнями Бирюка.
Молчим подавленно. До обоих дошло, что не по поводу нарушения дёрнули. Это ж надо так обгадиться на ровном месте. Ну вот кто за язык тянул? Может быть, и удалось бы отвертеться. Наврали б с три короба чего-нибудь. А теперь… А теперь всё. Отвечать придётся.
«Вот же дурища-а-а!» – мелькнула в голове мысль. Жаль, что запоздалая.
– Тогда понятно, чего от вас пацаны хотели. Выиграли, что ли?
Молчим.
– И много?
– Почти четыре сотни, – шепчет парень.
– Некисло так. – Рожа Учителя изображает удивление. – И как у тебя вышло обуть опытного каталу? Он же на пристенке собаку съел.
– Не я, – бурчит мой напарник, – она Зака сделала. Я-то как раз проигрался.
Учитель аж присвистнул и вперил в меня свою буркалину. Посверлил с минуту и вновь расплылся в улыбке.
– Видали, пацаны, какие самородки к нам на помойку выбрасывают? – Это он тем, что у дверей стоят, сказал. – Вот только что-то не верится.
– Да у неё биток летит словно намагниченный. Падает туда, куда она захочет, – вскинулся пацан, доказывая свою правоту.
– А мы сейчас проверим твои слова. Есть битки?
Шнырь кивнул и вытащил из кармана десяток кругляшей.
– Дай ей.
Круглые предметы, напоминающие своей формой древние монеты, перекочевали ко мне в ладошку. Я же стою и тупо лупаю глазами. Вот ни фига не понимаю. Мы что, сейчас на деньги играть станем? Тоже, нашли время!
Но Грол, как оказалось, совсем не про игру думал.
– Я называю предметы в этой комнате, а ты, – это он мне, – быстро их находишь и стараешься попасть битком. Задача ясна?
Неуверенно киваю.
– Пепельница!
Звяк.
– Стакан!
Дзынь.
Учитель с задумчивым видом берёт тот самый стакан со стола и удивлённо заглядывает в него. Потом вытряхивает кругляш на ладонь. Переводит взгляд на стакан, потом на меня и вдруг бросает его. В смысле стакан. Тот кувыркается в воздухе. Но вместе с броском снова звучит та же команда:
– Стакан!
Сложно было. Предмет-то кувыркается. Просто попасть внутрь неподвижного сосуда оказалось несложно. А тут как? Но команда дана. Думать, размышлять поздно. Потому что он летит по высокой дуге ко мне. Дзынь. Шлёп. Кругляк попадает в стакан, а его я ловлю уже рукой. Мало ли, он ведь, в смысле стакан, стеклянный. Разбиться может, если упадёт на пол. Ещё и за это предъявят потом.
Ставлю на стол. Биток внутри. Я справилась. Как? Да фиг его знает, если честно. Просто бросала. Считать, благодаря Шнырю, научилась, вот и считала обороты, благо он не сильно мельтешил. Я про стакан, а не про Шныря. Раз оборот, два оборот, бросок, три.
Тишина в комнате. Или это кабинет? Хрен знает, в общем. Учитель снова задумчиво меня разглядывает.
– Хм! Забавно. Кто бы мог подумать, – негромко так комментирует он свои мысли. Но я услышала.
– Хера се снайпер! – слышится от двери.
Грол встаёт и, неспешно вжикая протезами, направляется к нам. Вот подошёл и вдруг резко хватает Шныря за шкварник.
– Быстро, как на духу: зачем играл на деньги?! ОТВЕЧАТЬ! – вызверился он так, что я чуть не описалась от страха.
Но что интересно, страх испытала не за себя. Вернее, за себя, конечно, но подоплёка того страха была необычной. Да, испугалась. Но не за свою жизнь. С некоторых пор смерти не боюсь от слова совсем. Пару раз уже приходилось умирать. Это почти не больно. Раз – и свет померк. Но главное, смерть, она ведь избавляет от боли. Так что в этом плане, видимо, отбоялась давно.
Нет, испугалась совершенно иного – нового одиночества! Вот его страшилась пуще всего прочего. Ведь если Шныря сейчас грохнут за нарушение приказа, снова одной оставаться. Ну и ко всему прочему он ведь друг. За него боялась тоже. В общем, сложно объяснить клубок перекрученных в душе чувств и эмоций.
– Ка-ка-канф-ф-фет х-х-хотел! – блеет пацан, белый как мел от испуга.
– Плохо кормят, Шнырь?! – продолжается допрос, перемежаемый жёсткой тряской. Как голова не оторвалась у бедолаги, ума не приложу.
– Н-н-не с-с-себе. Е-е-ей х-х-хотел.
– Ей, говоришь?
Тряска прекратилась. Учитель смотрит на парней у двери.
– Врёт? Как думаете?
– Не похоже вроде, шеф. Ради малявки старался. Норм пацан.
– Норм, норм! Нормально говорить разучились?
– Виноват! – говоривший боец у двери (а это явно боец) вытянулся в струну.
– Черти! Норм, норм! Сам вижу, что норм. Но он нарушил запрет. Что прикажете делать? Сегодня одного простишь – он же норм! – а завтра остальные побегут нарушать. Наказание должно быть неотвратимым. Только так можно добиться идеальной дисциплины.
В ответ молчание. Что тут скажешь?
– Я виноват! – вскидывает голову Шнырь. – Она позже пришла. Вот и затащил её Зак в игру. Я отговаривал, но девка же. Откуда мозги?
– Глядите, какой защитник выискался! – зло кривится Учитель.
– Да что ты говоришь?!
Это уже я встряла: дурня ж спасать надо. Мне то что, грохнут, и поделом. Жить с такой харей давно невмоготу.
– Проигрался в ноль! – кричу я. – Кто б тебя тронул? Это из-за моего выигрыша Зак окрысился. По моей вине напал. Только драться я не умею…
К концу моего спича учитель уже не переставая смеялся скрипучим смехом, а двое у дверей утробно икали, еле сдерживаясь.
– А ты, значит, – отсмеявшись, спросили меня, – хотела бы научиться драться?
– Да. – Мой ответ однозначен. – Не хочу клянчей…
– Вот как?
– Да.
Я давно всё для себя решила, только пока не знала, как буду действовать. Но время ещё было. Не захотят эти связываться с уродливой девчонкой, найду другие способы. Никто не удержит. Во всяком случае, так я думала.
– Шеф! – заговорил вдруг боец у двери. – Можно слово?
– Что-то ты сегодня сильно разговорчив, Ден.
Голос Грола не предвещал ничего хорошего. Видимо, не любит он, когда подчинённые говорят, если не спрашивают. А этот и правда сказал уже слишком много, хотя должен был у двери болванчиком притворяться.
– Говори, – тем не менее дал разрешение главный.
– Спасибо, шеф. Малявка – боец, сразу же заметно. Тем более такой талант имеет. Грех в клянчах держать. Эти двое, – говоривший указал подбородком на нас, – друг за дружку готовы пострадать. Сложившаяся боевая двойка. Поднатаскать маленько, и смогут работать по мелочи. А когда подрастут, уже видно будет, стоят чего-то большего или нет.
– А с наказанием что делать, по-твоему? Понять и простить?
– Зачем же? Сами ж учите, что наказание должно быть неотвратимым.
– Ты по делу давай. Я и сам знаю, что говорю, напоминать не надо.
– Предлагаю отложить наказание. Не снять, а всего лишь отсрочить. Позже отработают, если справятся. А не оправдают надежд, так таких и не жалко. Примерно закопаем.
– Хм, отсрочить… – Учитель задумался на секунду. – Ладно, так и поступим. Но ты тоже сегодня накосячил изрядно, Ден. А значит, и для тебя наказание будет. Берёшь на личный пригляд этих гавриков. И закапывать в случае неудачи тоже самому придётся. Такое твоё наказание будет, личное. Усёк?
– Так точно!
– Вот и ладушки. Теперь вы двое. Я вас запомнил. И наказание ваше никуда не денется. Так что если жить хотите, придётся оправдать надежды. Если нет – понятно, чем кончится?
– Закопают, – хором выдали мы со Шнырём.
– Именно. И поручился за вас вот он. Так что за ваши косяки прилетит и ему. Это тоже понятно?
– Да!
– Не «да», а «так точно».
– Так точно! – Снова хором и в унисон.
– Хорошо, что понятливые. Ты, Шнырь, сегодня переселяешь её к себе. Тренироваться до отсева она будет вместе с вами, и жить тоже. На усиленное довольствие поставят, я распоряжусь. В твоих интересах, чтобы она быстро догнала группу. Значит, будешь помогать подружке в меру сил.
– Так точно, Учитель. – Шнырь, подражая бойцам у дверей, вытянулся.
– А ты… – Теперь он уставился своим визором на меня. Будто насквозь просветил. – Ты пока освобождаешься от основной работы. Посмотрим, что из тебя получится. Но долг твой снова увеличился.
– Так точно! – Я не могла скрыть радость. Наконец-то! Больше не будет опостылевшей работы попрошайкой.
– С сегодняшнего дня ты Цыпа.
– Почему Цыпа? – сам собой вырвался вопрос. С чего вдруг мне погоняло сменили? Интересно же.
– Считай, повышение. А почему… Есть такое древнее блюдо, называется «цыплёнок табака». По сути, жареная курица по специальному рецепту. А поскольку до курицы ты пока не дотягиваешь, будешь Цыпой.
Вот такое объяснение. И ржёт, гад. И что это было? Говорит, повышение, но больше похоже, что снова смеётся надо мной. Вот поэтому я и хочу уметь драться, чтобы такие юмористы давились собственным смехом. Я потерплю пока, мне не привыкать. Но когда-нибудь вобью этот смех ему в глотку. Смейся, Грол, смейся. Пока есть время, смейся. Но таймер уже начал обратный отсчёт.
– Но прежде чем уйдёте, – Учитель ещё не давал «звонка» к окончанию «урока», – Цыпа, лоб Дена!
Один из кругляшей, которые всё ещё лежат стопкой в левой ладони, врезается куда сказано.
– Ай! – Ден с круглыми от удивления глазами трёт свой лоб, на котором наливается краснотой синяк: кругляши-то тяжёленькие.
Его напарник, не проронивший пока ни слова, довольно лыбится.
– И второму!
– Ой! Кхе-кхе-кхе…
Первый кругляк заставил ойкнуть, второй же залетел прямо в рот, едва тот приоткрылся. Это я не из рвения угодить Гролу так поступила. Это своего рода наказание от меня лично. Это ведь он меня тащил, так бесцеремонно ухватив за воротник. И ещё месть за Дена, маленькая такая месть. Ден замолвил за нас слово. А в моём понимании такой поступок достоин уважения. Во всяком случае, в моих глазах достоин, чужое мнение меня мало интересует. Как, впрочем, и мнение обгорелой малявки мало заботит окружающих. Но это только пока. Моё время ещё придёт.
– Собери битки и сюда на стол, все.
Выполняю приказ и складываю злополучные кругляши на стол перед Гролом.
– Ха. Очень хорошо, Цыпа, – оценил мои усилия Учитель. – Отлично даже. Узнаю, что снова играть ходили, не прощу. А теперь марш отсюда и помните, о чём сегодня тут говорилось.
Я не очень поняла последнюю похвалу. Что конкретно он оценил? Мои броски или усилия по их сбору с пола? Тем не менее выяснять это и тем испытывать терпение начальства мы не стали. Мигом вывалились за дверь и помчались. Вернее, мчался Шнырь, я просто за ним поспешала. Аж запыхалась. Видимо, друг считал, что чем дальше от Грола, тем лучше. В чём-то он, наверное, был прав.
– Ху-у-ух! – тяжело вздыхает, опираясь руками о колени, напарник, отбежав на достаточно безопасное, по его мнению, расстояние. – Думал, всё, хана нам. Зачем ты в разговор лезла? Жить надоело?
– Жить с такой рожей? – отвечаю вопросом на вопрос.
– Дура. Вырастешь, заработаешь на медкапсулу, всё исправишь, – возражает он мне.
Ну что же, в логике ему не откажешь. Доктора что-то подобное в клинике говорили. Вот только…
– Считаешь, что, сидя клянчей, я смогу заработать на такое лечение?
Даже не имея ещё толком мозгов, я уже тогда поняла своим скудным умишком, что, если ничего не изменить в своей жизни, уродиной до конца жить придётся. А в таком разе в существовании даже смысла нет. До самой смерти прозябать копчёной клянчей? Терпеть ухмылки и издёвки? Нет уж! Не надо мне такого «счастья». Лучше сдохнуть тогда.
– Э-э-э-м-м… – не нашёлся с ответом Шнырь. Потом подумал немного и сказал с уверенностью: – Я бы помог.
– А зачем тебе это? – Мы тогда впервые с ним разговаривали на столь серьёзную тему. Да и я в первый раз так глубоко задумалась о наших с ним отношениях. – Зачем ты возишься со мной? Почему учил читать, писать, считать? Почему не посмеялся, как все остальные, не оттолкнул?
Это были уже почти взрослые мысли и вопросы. Но дети, если выживают на дне, взрослеют быстро. Им приходится.
Вот только не ответил мне тогда Шнырь. Буркнул:
– Это не важно. – Смутился, но продолжил: – Пошли, будем устраивать тебя на новое место.
Зря он так. Для меня это было очень важно. Очень-очень важно!!! Но я поняла, что добиться от него ответа сейчас, скорее всего, невозможно. Может быть, когда-нибудь сам расскажет. Я подожду, мне не привыкать. Ведь у клянчи один из наиважнейших навыков – именно ждать.
Ну, и пошли переселяться. Начальство дало приказ. А оно у нас, в смысле начальство, такое, что приказы нужно выполнять с низкого старта и в точности. Вот мы и выполнили. Там-то и делать особо ничего не надо было. Зайти в старую казарму, доложиться старшему клянч, что я больше не с ними. Забрать подушку, одеяло и простынь – вот и весь скарб, более личных вещей у меня не было. Вопросов ко мне не возникло. Видимо, старший предупреждение сверху уже получил.
На новом месте, правда, некоторые тёрки были. Тут немного иначе уклад жизни устроен. Видимо, от ранга человека зависит. Клянчи, к слову, это самый низший ранг. За ними, в сторону повышения естественно, идут работяги-добытчики. Это те, кто обеспечивает сытую жизнь всем остальным подразделениям на дне. Далее следуют пацаны, которые смогли как-то отличиться и попасть на общее обучение, до отсева. Выше них – старшие ученики. Эти уже работают… Я пока не знала, где они работают и кем, этого и Шнырь не знал. Ну и ладно, придёт время – узнаем. Над старшими учениками стоит личная гвардия Грола. Выше них только он сам. Такая вот иерархия.
Есть ещё одно подразделение, но оно как бы наособицу стоит и находится вне рангов. Это всевозможные технари. Те, кто поддерживает сносное техническое состояние коммуникаций, ремонтирует технику, которую находят на свалке, для последующей реализации на базаре. Тот же Сивый – он медик. Насколько хороший, не скажу, но с допотопной медицинской капсулой вроде бы управляется. Ну и так далее. Ну да, работают люди за еду. Но ведь могли бы и сдохнуть. Они ж не просто так пришли на свалку дна Марстауна, жизнь заставила. И раз работают на Грола, значит, это единственный выход.
Но не о том речь. Тёрки возникли с соседом по жилищу. Пацаны живут по двое, в маленьких комнатушечках, иначе не скажешь. Небольшая такая конура, своеобразный пенал. Вдоль одной стены – две узкие койки, одна над одной. Сразу за ними, между спинками коек и дальней стеной – небольшой узкий шкафчик, разделённый надвое. Так сказать, для вещей двух жильцов. Вот и всё убранство. Вторая стена ограничивала узость прохода: от кроватей до неё не более полуметра. Не разгуляешься, в общем.
Но Шнырь ведь не один в этой комнате жил. Был ещё Сява, или Сявка – кому как нравится. Это имя такое или тоже погоняло? Да мне, собственно, без разницы было.
Я так поняла, что когда Шныря забрали с тренировки, этот Сявка порадовался даже. Думал, видимо, что с соседом по комнате полный кирдык случился, обычно ведь после такого не возвращаются. Уже даже в чужой шкафчик свой нос сунул. За этим занятием, собственно, и был застукан, за что примерно получил в лоб от Шныря. Мой друг не стал разбираться, прямо с ходу залепил в бубен. Сявка в крик – и к старшему. Им оказался тот самый тренер. Но тренер этот был мужик – вернее, ещё парень, просто сильно постарше нас – вполне вменяемый. Когда вник в дело, ещё и добавил Сяве, щедро добавил. Да пинка прописал – для ускорения переселения.
Позже выяснилось, что жить Сява теперь будет с Воном. С виду имя вроде совсем ничего. Вернее, не имя, а кличка. Но так, по звучанию, чем-то даже китайским отдаёт. Китайским, но при этом нормальным. Однако это нормально, если не знать, от чего сокращение произошло. А произошло от Вонючки: уж больно этот Вон «благоухал».
Нет, тут с помывкой всё так же строго, как и у клянч. Даже строже. Впрочем, не то чтобы строже, просто чаще моются: тренировки ведь два раза в день, утром и вечером, значит, потеют чаще. Но бедняга Вон воняет всё равно. Тут дело не в том, что не моется, он делает это даже чаще всех остальных. Просто физиология такая. Ну не повезло ему. Таким вонючим родился, и вонять ему теперь до самой смерти. Так бывает.
Вот к нему Сяву и подселили. А это уже, считай, наказание: никто с Воном по доброй воле жить не желает. Хотя сам по себе этот Вон вполне нормальный пацан. Ещё бы не вонял, так цены б ему не было.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?