Текст книги "Охота на мамонта"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ohota-na-mamonta-115991.jpg)
Автор книги: Олег Ёлшин
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Но тогда, кем станет она – леденцом на палочке? – вдруг вспомнила она мерзкие слова Казановы. Но голос из глубины сознания продолжал ей шептать:
– Почему нет!? Какая тебе разница до какого-то спора? Стать такой же, как все. Не стоять на краю, посматривая в мутную реку, не видеть, как от тебя сбегает очередное ничтожество. Вот он, богатый, уверенный в себе человек. Почему – нет?
И она скептически вспомнила потного дикаря с копьем. А тут – реальный, настоящий, живой, богатый, а, значит, и сильный мужчина. О чем еще мечтать? Может быть, этого от нее и хотят? Это и есть тот шанс?
А Батончик все продолжал смотреть с восхищением и даже с нежностью. Он таял, как мороженое. Лея спокойно наблюдала за ним и, молча, одними глазами улыбалась. Совсем немного, но этого было достаточно. Кондитер был словно на привязи у этой улыбки. Оксана, тем временем, выпучив глаза, заворожено следила за человеком, который запал на ее подругу. Она была потрясена. А всего-то одна улыбка… Но Оксана всего не знала и понять секрет успеха подруги не могла.
Лея, вежливо отвечая на вопросы кондитера, продолжила с интересом рассматривать остальных. Сразу же, войдя сюда, она почувствовала, как все они отличаются от тех, за стенами этого дома, этого района Москвы. У них не было проблем, мысли их были простыми и предсказуемыми. Каждый из них имел в жизни главное – деньги! Много денег! А поэтому имели они все, и никаких проблем. Как они их заработали? А неважно – как! Почему-то запретила себе копаться в их прошлом. Заработали и все, тем более, все это было давно. Уже десяток лет прошло. Ей было легко с этими людьми. Легко и просто, правда, как-то скучно. А хозяин, по имени Артур, действительно снимал кино, и сегодня ждал Оксану, которую ему рекомендовали. Все мгновенно промелькнуло в ее голове, и она успокоилась. Вот только было в его взгляде что-то неуловимое, что-то стояло за душой этого человека, но что – она не понимала. Видимо, все дело в его фильмах. Да, разве поймешь этих творческих людей? Интересно было бы что-нибудь посмотреть из его работ. А после всего случившегося, ей требовалась передышка. Ей нужно было отвлечься, забыться, и не думать ни о чем. Не вспоминать!
Артур тем временем развернул большой экран, приглашая гостей оценить его последнюю работу. Все расселись, как в кинотеатре, он щелкнул пультом, и фильм начался. Оксана тоже с восторгом уставилась на экран. Там была красивая жизнь, красивые мужчины и женщины, красивые наряды. Шикарная яхта. Море… или океан. Снова люди. Кондитер, присев рядом, постоянно шептал ей на ушко какую-то сладкую ерунду, а Лея с удовольствием смотрела кино. Это занятие немного отвлекало, унося ее мысли далеко от говорящего города и его проблем. И она, наконец, расслабилась. Стало хорошо и спокойно.
История была простая – ревнивый муж преследовал красавицу-жену, устраивал сцены, но ничего не находил и прощал, и любил эту юную девочку, которая снова и снова ему изменяла, используя любую возможность. Но всегда возвращалась к нему – к немного обрюзгшему человеку, который был старше ее лет на двадцать или на тридцать. И снова клялась ему в любви. Это был «немножко» эротический фильм – действие происходило то на корабле, то в пабах и ресторанах, в гостиничных номерах. И режиссер использовал любой эпизод, чтобы дать возможность юной девушке сбежать от мужа и насладиться молодостью, красотой и жизнью. А тот снова ее искал, не находил и снова прощал. Но прощать было нечего – в своих «невинных» шалостях она была неуловима, и доказать он ничего не мог…
Батончик к этому времени уже громко трепетно дышал, держа Лею за руку. А та и не возражала, словно, не замечала. Лея смотрела кино. Но Оксана, увидев это, была потрясена. Ей никогда еще не удавалось увлечь мужика в этом районе с такой сумасшедшей скоростью, а ее подруге было все нипочем. Она для этого даже ничего не сделала! Но фильм продолжался.
…И тут одна обманутая жена решила за главного героя его сложный вопрос. Она предоставила ревнивцу пикантные фотографии с неопровержимыми уликами, и тот пришел в ярость. Он готов был растерзать главную героиню, уничтожить ее, стереть с лица земли. И вот большой корабль уносит их в бесконечность океана, снова любовь, и он уже готов прощать ей все. Он даже не в силах признаться в том, что знает о ее изменах. Действие стремительно развивается. Восхитительный закат на белой палубе, солнце играет лучами на их взволнованных лицах, снова шампанское, трогательные речи. Сегодня ее муж, этот богатый, сильный, уверенный в себе человек, выглядит совсем по-другому. Он что-то скрывает. Он полон желаний и сил, необузданной страсти. Девушка удивлена, почти влюблена! В своего мужа! Она никогда не видела его таким! Но он готовит сюрприз, и она чувствует это. И вот они в постели на большом диване верхней палубы. В который раз во время длинной киноленты эти двое занимаются любовью. Эти двое или не эти – не важно – главное любовь! Заходящее солнце нежно ласкает обнаженные тела, легкий ветерок шевелит на подушке ее длинные волосы. Размеренный плеск волн за бортом поет волнующую песню прибоя. И, наконец, финал. Красивый финал! Неожиданно он достает кинжал и вонзает любимой в грудь. Делает это остервенело, с исступлением и яростью. И крупным планом ее глаза. И его глаза. Кровь брызжет во все стороны, а она смотрит на него, бледнея. И он тоже смотрит. Он прощается с нею. Даже сейчас он продолжает ее любить… И она тоже… Но силы ее покидают…
Лея вздрогнула. То ли от боли, которую причинил ухажер, вцепившись ей в руку, то ли от чего-то еще – она пока не понимала. В этом фильме таилась какая-то загадка, тайна. Оглянулась на подругу – Оксана сидела, заворожено глядя на экран. Она была в восторге. Это был неплохой фильм, изумительно снятый, где не было безобразных сцен насилия, только красивая музыка и красивая любовь. И «немножко» эротики. А потом – неожиданный финал! Зрители начали аплодировать, а Лея снова вздрогнула. Что-то было не так. Она смотрела в лица людей, не понимая. И вдруг прозрела – последний эпизод, он был настоящий, не придуманный, и кровь была тоже настоящей. А девушка на палубе корабля умирала на самом деле. В этом фильме не важно было показать дикий разврат или оргии, но важно было снять настоящий финал, и он получился. А в глазах главной героини застыл подлинный ужас. Теперь Лея знала все – этому продюсеру нужны были актрисы лишь на одну роль. А в следующем фильме снова на одну. И так до бесконечности. Она опять уставилась на лица людей и вдруг заметила, что все они знают об этом, и дикий нечеловеческий восторг сиял в их глазах. И в глазах ее ухажера тоже. Видимо, Шоколадный Батончик любил не только сладкое, но иногда кое-что поострей и погорячей. А над головами зрителей зависло маленькое прозрачное облачко. Оно парило, как дымок от сигарет, и было бордово-черного цвета, цвета догорающих углей в ночи. Они обо всем знали, не догадывалась ни о чем только Оксана. Лея снова посмотрела в глаза шоколадному кавалеру, и ее передернуло.
Вдруг заметила еще одного человека – Казанову – дьявольского красавца, который появился неизвестно откуда и теперь сидел в этой просторной комнате, с удовольствием, исподволь поглядывая то на нее, то на Оксану.
– Что делать?
Она была в западне. Она должна была спасти глупую подругу, эту взбалмошную красавицу, которая рисковала жизнью, не догадываясь ни о чем. А люди начали постепенно разбредаться, наливать себе напитки, разговаривать. Оксана с Артуром отошли в сторону, что-то горячо обсуждая. Ей не нужно было их слышать – все было понятно и так. Сегодня будут пробы, съемки начнутся через неделю на далеких-далеких островах – красивые места, сказочные бухты, корабли и самолеты, переезды, перелеты, города. Красивая любовь, немного эротики и солидный гонорар. А потом известность, фотографии на обложках дорогих глянцевых журналов и совсем другая жизнь!
– Только она не вернется оттуда, – стучало в сознании Леи. – Она улетит навсегда, и жизнь ее будет красивой и яркой, как она того и хотела, только очень короткой. Ее нужно предупредить!!! И сделать это немедленно! Оксана должна узнать все прямо сейчас!!!
Вдруг почувствовала, что кто-то одернул ее за рукав и услышала:
– Пойдем-ка поговорим, красавица.
– Позвольте! – попытался вмешаться ее кавалер. Но Лея, строго посмотрев на него, четко произнесла:
– Я занята!
– Но…
– Занята, тебе же сказали, сегодня она занята, дружище. Дуэли не будет, извини, – засмеялся Казанова, и обескураженный Батончик остался один.
Они вышли на просторный балкон и какое-то время молчали. Глядя на этого человека, она не знала, о чем тот думает. Она снова не слышала его мыслей. А Казанова, отведя от нее взгляд и облокотившись о перила, смотрел куда-то вдаль. Потом мечтательно произнес, разведя руки:
– Какая красота! Умеют жить люди! В мои времена такие дворцы могли себе позволить немногие. Единицы! А тут! Посмотри – сколько их! Какая богатая страна!
– Зачем он все это говорит, как он здесь оказался? – думала она. Но тот, словно не замечая ее, продолжал:
– И люди все уважаемые. Вон тот дом принадлежит скромному милиционеру, трудяге, полковнику. Работает в серьезном подразделении. Приносит пользу родине. Да, детка? – засмеялся он.
– Что он здесь делает? – мучительно думала она.
– А этот построил себе один политик, по совместительству уважаемый бизнесмен, – весело продолжал Казанова. – А вон тот уважаемый директор школы. Дальше поместье гаишника. Такие, с палочкой ходят – знаешь? А в-о-о-о-н там одного уважаемого чиновника, а за ним, депутата, потом, врача. Вернее, не врача, а директора районной поликлиники. А вон там проживает уважаемый человек из спорткомитета… налоговый инспектор… чиновник средней руки… Потом человек – нефтяная вышка, за ним – человек-пропан, человек-бутан! Стихи можно сочинять! И все они хозяева жизни, твои хозяева!!!
– Чего он от нее хочет? – стучало в ее сознании.
– Да кто тебе поверит? – вдруг резко обернулся он и посмотрел на нее.
– Тебе! Ты кто такая? Никто! А это все уважаемые люди! И бизнес их уважаемый, и хозяин нашего дома тоже. Человек искусства, настоящего искусства! Подлинного! – и засмеялся. Его хохот дьявольским эхом разнесся в округе.
– Тебе даже твоя подружка не поверит, которая закрылась с ним в соседнем павильоне, где он сейчас раздевает ее и лапает. У него, так сказать, пробы, а свое дело он знает хорошо. Тебе не поверит никто, если ты решишься кому-то рассказать. Такое вообще мало кому может прийти в голову – это гениальный человек. Тем более, что друзья-соседи его всегда прикроют. Ну что – расскажешь все глупой девчонке?
– Конечно! – воскликнула она.
– А как же наше условие? Или ты будешь ей помогать? Соскучилась по нашей компании? Сломалась? На следующий же день! – и опять засмеялся. И тут Лея поняла все. Теперь она знала точно – это была его работа. Но деваться было некуда.
– Плевать я хотела на ваше условие. Так вашей носатой и передайте!
Уже бросилась в сторону комнаты, но рука красавчика ее остановила.
– Ты что, совсем дура? Зачем тебе это?
– Оставьте меня!
– Ты так легко играешь со своей жизнью? Ради кого? – и он с интересом на нее уставился. – Ты видела эту особу всего два раза в жизни! Она для тебя никто!
– Отпустите мою руку!
– Любой мужик готов упасть к твоим ногам, стоит тебе только захотеть. Ты это не поняла? Ты еще не поняла, какой подарок тебе достался от Него?
– Я сказала, отпустите меня!
– Все эти людишки в соседних домах будут твоими рабами. Будут в очереди стоять за твоей чертовой улыбкой… Извини… Не чертовой… Я хотел сказать… Короче, не важно, – и он горячо продолжил:
– А что делаешь ты? Какая-то Оксана! Да-а-а, Изольда Карловна была права, ты совсем идиотка! – и Казанова продолжил восторженно на нее смотреть. Он никогда не видел таких женщин и на мгновение о чем-то пожалел.
– Зачем тебе нужна эта девка? Такие Оксаны в эту минуту тысячами гибнут по всему миру в разных притонах от дурости своей. Они виноваты сами…
– Я ей помогу, – зло перебила Лея, вырываясь из его тщедушных объятий, желая уйти.
– Тогда, сделаем так, – внезапно сменил он тон, задумался и дружески произнес:
– Ты можешь ей не помогать и, так сказать, соблюсти статус-кво. Но, тем не менее, спасешь ее.
– Не поняла? – воскликнула Лея.
– Подумай! – и снова во взгляде этот дьявольский огонь.
Ужас сверкнул в ее красивых глазах, но собралась, взяла себя в руки и неожиданно дерзко улыбнулась. Ее собеседник отскочил, как от удара молнии. Он не выдерживал эту женщину. Он больше не мог видеть ее улыбку. А она, поняв это и смерив его взглядом, полным ненависти и презрения, спросила:
– И все это ради ничтожного спора?
Тот прищурил глаза и галантно произнес:
– Не нужно было, красавица, называть меня старым лысым козлом! – потом неожиданно взвизгнул:
– Меня нельзя так называть! Есть вещи, которые не прощают!
– И поэтому вы нашли способ, как сделать из меня шлюху. Решили повоевать со слабой женщиной! Настоящий мужчина! Мужик! И как тебя бабы любили – такого размазню? – неожиданно перейдя на «ты».
– А, знаешь? Ты и есть старый и лысый козел! К тому же – немощный!
Он залился густой краской, но сказать ничего не смог, только заворожено смотрел в эти сверкающие глаза. Таких он действительно никогда не видел. Больше она не раздумывала ни о чем.
– Я хотела задать вам один вопрос, – уверенно произнесла Лея, подходя к Артуру. Эти двое уже вышли из отдельного кабинета-павильона, закончив пробы, которые, судя по сияющему лицу Оксаны, прошли успешно, и в этот момент договаривались о следующей встрече. Артур оторвался от ее подруги, с удивлением посмотрев на Лею. Он смотрел на нее с сомнением, скептически, понимая, о чем та хочет его спросить. Все эти хорошенькие девушки, приходя сюда, задают один и тот же вопрос. А Оксана глядела, не понимая.
– Как сняться в моем фильме? – закончил он, опередив ее.
– Да! – коротко ответила она. От такой уверенности он на мгновение замолчал. Обычно эти «актрисы» разговаривают с ним другим тоном. Но все же ответил:
– Попробуйте позвонить мне через… месяц, когда мы вернемся со съемок. Посмотрим, поговорим, у нас большая текучка кадров, – сказав эту дикую фразу, он хотел отойти в сторону.
– Нет! – вдруг ответила она.
– Что, нет? – переспросил он.
– Мне нужна роль в этом фильме. Именно в этом! И через неделю я должна ехать на съемки! – спокойно произнесла она. Такой наглости он не ожидал и замолчал, а Оксана задохнулась. Такого с ней еще не было. Артур прищурился и криво усмехнулся, а Оксана заметила этот взгляд.
– Все нормально, все хорошо! – подумала она. – Ну, я тебе покажу, подруга! – мелькнуло в ее глазах. Артур уже собирался уйти. И вдруг Лея сделала невероятную вещь. В этот момент она ощущала странный, безумный прилив энергии. А яркое солнце освещало ее хрупкую фигуру. Оно было с ней, оно согревало, обжигая спину и все ее существо, придавая невероятные силы. И Лея почувствовала эту связь. Сейчас она была словно проводник, по ее жилам бежал ток невероятного напряжения. В этот момент она была способна на все! Лея взяла Артура за рукав, резко повернула к себе и громко произнесла: – Не думаю, что вы сумеете мне отказать, – и улыбнулась. Она ему улыбнулась! Эта улыбка сумасшедшим огнем блеснула в ее глазах и Артур оторопел. Он был ослеплен. Он замер, стоя, как истукан, глядя на эту необыкновенную женщину и ее невероятную улыбку. Это было потрясением! Сейчас его жизнь на мгновение остановилась, замерла, и он таял в удивительных, больших глазах этой женщины, уже тонул в них, растворяясь. Он был… счастлив!
Вдруг Оксана воскликнула:
– А ну-ка, отойдем в сторонку, подруга!
Но Артур почему-то, схватив ее за руку, остановил. По его лицу, как молния, пробежала гримаса невероятных страданий, словно его лишали чего-то главного, ценного, дорогого! Он пробормотал:
– Оксана,… давай в другой раз,… давай на следующий фильм.
Но Оксана гневно произнесла:
– Артур, ты мне обещал! Мы договорились! Это не по понятиям!
– По понятиям!? – внезапно заорал он. Сейчас Артур глядел прямо на нее, потеряв на мгновение Лею… и ее улыбку. – Ты мне будешь рассказывать о понятиях?! Истеричка, вон из моего дома! Если я сказал – нет! Значит, нет! Проваливай отсюда!
И для убедительности добавил еще несколько крепких слов. Оксана в долгу не осталась и выпалила целую тираду комплиментов на всем известном языка. А язык этот она знала хорошо. – Придурок! – воскликнула напоследок, сверкнув красивыми глазами. – Дебел! – и выскочила из комнаты. – Еще увидимся! – бросила на прощание Лее.
– Но, позвольте! – хотел было вмешаться в разговор Шоколадный Батончик и восстановить справедливость. Он первый сегодня обратил на нее внимание. Он должен быть первым!
– Я занята! – строго повторила Лея, глядя ему прямо в глаза. А люди в комнате с удивлением уставились на хозяина дома – давно они не видели его таким. В этот момент с балкона показалась высокая фигура Казановы. Он улыбнулся, громко произнеся:
– Хороший выбор, Артурчик! Молодец, дружище! Это будет шедевр! Особенно финал. За такую улыбку можно отдать все!
Артур снова восторженными глазами уставился на Лею.
– Пройди в ту комнату, детка, я скоро приду, – и добавил:
– Посмотрим, что ты умеешь. Сделаем несколько кадров.
Лея молча зашла в соседнее помещение, и дверь за ней закрылась. Она осталась совсем одна.
До этого мгновения все было понятно и просто, но теперь ей стало страшно. Еще минуту назад она знала, что нужно делать, но теперь растерялась. Она попала в западню, которую устроил ей это ничтожество Казанова и не находила места, от возбуждения широко раскрыв глаза, стояла и задыхалась. Осмотревшись, увидела небольшую киностудию, где по краям в ожидании замерли прожектора и камеры, а у дальней стены огромную кровать, которая была накрыта белоснежным покрывалом. Было светло и чисто. Чистота эта казалась стерильной, как в операционной. И тут перед ее взором промелькнули лица несчастных, которые заканчивали здесь свои жизни, ни о чем не догадываясь. В их глазах застыло выражение ужаса и боли, и бесконечного удивления, недоумения. И снова только боль, которая парализовала сознание и волю. А на белоснежном покрывале растекались ручейки крови. Это была не кровать, а место казни, место, где рождалось настоящее, истинное, как сказал Казанова, «подлинное искусство»! И у этих шедевров, разумеется, был свой зритель.
– Придет время, и гениальному режиссеру Артуру придется заглянуть в эти, искаженные ужасом, глаза, – вдруг подумала она. – Каждой из этих несчастных!.. Господи, ну почему она снова думает о ком-то еще, – мелькнуло в сознании, и она подошла к открытому окну.
Был высокий второй этаж.
– Можно попробовать перешагнуть через подоконник и спрыгнуть, сняв неудобные туфли на высоком каблуке. А вон и Оксана садится в свой автомобиль. Еще можно успеть, и она уедет вместе с ней, если не переломает ноги. А если…
И вдруг дикая мысль мелькнула в ее голове:
– Если сделать шаг. Всего лишь шаг, перенестись через подоконник, тогда… можно просто улететь. Как птица… Как самоубийца, – и представила себе этот полет вниз головой.
– Даже если бы такое было возможно! Никуда она не уедет, и Оксане ничего не сможет объяснить, да и не впустит ее обиженная подруга в свою машину.
Тут заметила еще одного человека. Или не человека. Это был Казанова. Он уверенно шагал к своему черному авто, заметив Оксану, кивнул ей, как старой знакомой, но та, зло на него посмотрев, тронулась с места. Казанова остался один, он медленно повернулся к окну, взглянул на Лею и невинно улыбнулся. Помахал рукой, послал воздушный поцелуй, сел в машину и умчался, словно его и не было вовсе. Ей стало противно, и она отвернулась, а в голову пришла мысль:
– То, что должно случиться – произойдет через неделю или месяц – не важно, когда. Но не раньше последнего съемочного дня. А, значит, время еще оставалось. Но то, что произойдет сейчас, когда войдет Артур, было для нее испытанием. «Сделаем пару кадров!» Кастинг. Пробы. А пробовать будут ее. Как десерт после сытного ужина. «Леденец на палочке» – снова вспомнила она. И как ей справиться с этим, было непонятно… Но многие женщины делают это. Сначала противно – потом привыкают. Даже входят во вкус. Им платят хорошие деньги, и они уже готовы бороться за любую возможность получить следующую роль или сняться в модном журнале. А не то же самое делают эти юные охотницы за богатыми мужиками? Здесь был как раз их район! А не об этом думала всего пару часов назад она сама, когда Батончик таял под ее взглядом? Использовать любой шанс показать свое красивое тело, подороже его продать… Тело… А душа? – вдруг подумала она. – Душа тут не причем. Душа отходит в сторонку, стыдливо прикрывая глаза, а здесь остается лишь тело – это его роль, его тяжелая физическая работа, как в тренажерном зале. Когда-нибудь ты его оставишь здесь, бросишь навсегда. Тогда и подумаешь о душе…
Снова посмотрела в большое окно. Занавеска развевалась на легком ветру. Там, дальше, на улице сновали машины, шли редкие прохожие, летали птицы, гомоня. И так не хотелось смотреть на дверь, откуда скоро должен был появиться он. Она не знала, как ей поступить, но перешагнуть через этот подоконник не могла. Не имела права. Однажды она уже сделала шаг с того моста. Знала только одно – придется терпеть. И делать это достоверно и хорошо… «Все это только игра!» – вспомнила она, мучительно подготавливая себя к предстоящим «пробам».
То, что она увидела в следующее мгновение, заставило ее содрогнуться от ужаса. Она ждала чего угодно, только не этого. Дверь открылась, и перед ней появился Артур, а за ним видна была высокая фигура еще одного человека. Или не человека вовсе. Это был огромный ленивец Ильюшенька, который, преодолев свою лень, зачем-то приехал сюда, и, очевидно, тоже от нее чего-то хотел. Чего – она хорошо помнила: «Покончить с собой». И теперь с содроганием на него смотрела:
– А ведь он прав. Стоит сняться в таком фильме, зная финал и погибнуть, это будет равносильно самоубийству! Сколько же их свалилось на ее голову?!!!
Почему-то подумала, что если сейчас ее будут насиловать, истязать – в присутствии этого человека она не выдержит.
– Но почему? Какая разница? Она не понимала себя. Почему так стыдится этого большого ленивца? Он никто! Голограмма! Миф!
Снова зачем-то посмотрела в спасительное окно.
– Нет, бежать нельзя, бежать поздно, если только головой вниз!.. А, может, он того и хочет? «Не так хлопотно!» – мелькнуло в памяти. И вдруг Ильюшенька произнес фразу на французском языке. Она замерла, оторопело глядя на него, а тот продолжал что-то говорить. Не что-то! Она прекрасно его понимала. Многие годы учила этот язык, потом, пока ее не выгнали, работала переводчицей, и теперь слышала эти слова:
– Все нормально, – говорил он, – успокойтесь, все будет хорошо!
Ильюшенька смотрел в глаза Артуру, но говорил эти слова для нее. Точно, для нее!
– Чертов, француз! – воскликнул Артур, – познакомься, это мой партнер. Только что прилетел, а переводчика взять забыл. Придурок! Придется ждать, пока приедет мой человек.
И тоже улыбнулся «французу».
– Бонжур, мадам, – произнес Ильюшенька, потом поправился: – О! Пардон! Бонжур, мадмуазель!.. Месье, Пьер! – представился он и подождал, пока она протянет ему руку. Лея пришла в себя, пожала его огромную лапу и произнесла несколько приветственных слов.
– Ты знаешь этот язык? – удивился Артур. Она кивнула, и он произнес:
– Чудненько! Вот и будешь переводить. Эти чертовы французы так любят себя, что даже не заморачиваются выучить английский. А может, просто придуриваются. Считают себя центром вселенной! Я ему говорю на чистом английском, а он, собака, все понимает, но молчит. И так они все… Это переводить не надо.
И снова любезно улыбнулся Пьеру.
– Он мне писал, что хотел познакомиться с моей новой героиней. А значит с тобой.
Тут Лея подумала, что ей еще рано, стремя голову, прыгать в окно и в ожидании замерла. Дальше разговор носил деловой характер.
Пьер играл роль человека, приехавшего в Москву, чтобы познакомиться с Артуром, купить несколько его фильмов, и теперь они обсуждали детали. Раньше они общались только по электронной почте и только через переводчика. Лея уже немного пришла в себя и аккуратно переводила. А умела она делать это хорошо. Иногда улыбалась, и эти двое таяли под ее взглядами. Заметив, что Пьер-Ильюшенька слишком внимательно на нее смотрит, стала терять нить переговоров. Теперь он зачем-то играл роль человека, который был восхищен ею, уже готов был платить за товар любые деньги. И все продолжал смотреть. Артур, заметив это, удивленно уставился на Лею, соображая. Потом запросил такую цену, что «француз» должен был отказаться, но тот равнодушно согласился:
– Дорогой, месье Артур. По рукам… Только мне нужна переводчица. Вашу девушку я возьму к себе на работу. По рукам?
Лея перевела эти слова, с надеждой посмотрев на Артура. Теперь она не сомневалась – этот Пьер, этот чертов «француз» был на ее стороне. Он пришел за ней!
В глазах Артура промелькнуло удивление и мучительное сожаление. В это мгновение он смотрел то на француза, то на эту странную девушку, которая появилась всего пару часов назад, но расставаться с ней он уже не хотел.
– Неужели он смог бы меня убить? – подумала Лея. – А в глазах этого человека застыло сомнение: – Неужели он сможет это сделать?
Но будущее было перед ней закрыто. Он снова начал мысленно считать деньги, которые были написаны на листе бумаги, лежащей перед ним. Сейчас Артура захлестнули противоречивые эмоции. Его мысли были перед глазами Леи, окрашиваясь в разные цвета. Целая гамма чувств, переживаний и красок маленьким облачком парила в воздухе над его головой. Сначала это был хорошо знакомый темно-рыжий, кирпичный оттенок, потом он превращался в кроваво-бордовый и снова в рыжий. Лея и Ильюшенька с облегчением переглянулись – тот выбрал деньги. Она робко ему улыбнулась, а облачко стало ослепительно серебряного цвета. (Артур заметил ее улыбку!)
– Нет! – тупо произнес он и замолчал. Ильюшенька с грустью уставился на стопку дисков с шедеврами Артура, отодвинув их в сторону. Но Артур продолжал молчать, глядя на Лею. Это был провал. Она понимала, что теперь ей не поможет никто. Значит придется бежать. Как? Куда? Через строй охранников? В окно?
– Я добавляю к оговоренной сумме еще 100 тысяч… ЕВРО, разумеется, – внезапно произнес ее спаситель. Лея молчала, а эти слова застряли у нее в горле.
– Что он несет?
– Он покупает меня у тебя за 100 тысяч! – спохватилась она, почему-то перейдя на ты. Глаза Артура загорелись, но снова серебряное облачко появилось над его головой. Он восторженно смотрел на Лею, а она на него, скромно потупив глаза. Так эти трое глядели друг на друга, переводя взгляды, потом Ильюшенька сдался:
– Хорошо, 150!
Она снова перевела, затаив дыхание. И вдруг Артур разумно и трезво произнес:
– Извини, дорогой. Но ты даже не видел ее топлесс. Как ты можешь говорить о деньгах?
Лея покраснела и перевела. Ильюшенька тоже покраснел и смутился. Он явно не знал, что сказать! А Артур, заметив его смущение, но поняв по-своему, продолжил:
– Ты не видел ее фигуры, ее ног. Она в длинном платье! Ты даже не можешь себе представить, что она вытворяет перед камерой! Какая она в постели!.. Переводи! Какого черта ты молчишь? – крикнул он. Лея покраснела, переведя эти дикие слова, и замерла, а Ильюшенька почему-то продолжал молчать.
– А ну-ка, детка, быстренько сними с себя все это, – и дернул ее за край одежды. Лея поневоле отшатнулась, а большой ленивец продолжал, краснея, молчать.
– Давай, давай, скидывай платье и лифчик. Остальное пока оставь. На сладкое! – все больше заводился Артурчик. Он подбежал к прожектору, включил его и направил на кровать. Потом схватил Лею за руку, протащил ее через всю комнату и бросил на покрывало. Он все больше входил во вкус. Все произошло мгновенно, и Лея не успела отреагировать. А в Артуре просыпался великий дар режиссера. Правда, облачко над ним теперь было устойчиво-коричневого цвета – сейчас он делал деньги.
– Давай же! – шепнул он ей, – я тебе отстегну за фото-сессию. – Не беспокойся, детка… А в кино сниму потом. Обязательно сниму. Не волнуйся!
– А хочешь, прямо сейчас на той постели…? – вдруг воскликнул он, глядя на Ильюшеньку. – Я парня позову, покажем ее в работе?… Переводи же!.. И раздевайся!.. Ну давай же!.. Хочешь двух парней позову. Как ты предпочитаешь? – продолжал фантазировать он, а глаза его горели. Потом подошел вплотную к девушке и протянул руки, чтобы ее раздеть. И тут Ильюшенька внезапно произнес:
– Я шлюх за такие деньги не покупаю!
Артур замер и посмотрел на Лею:
– Что он сказал?
Она перевела. А Ильюшенька снова повторил, уже глядя куда-то наверх, в потолок:
– Я шлюх не покупаю!.. Меня вообще не интересуют женщины, – изрек он, чем совершенно озадачил Лею. Артур задумался, замер, потом сообразил:
– А я и не продаю шлюху, за кого ты меня принимаешь? У меня не бордель, а уважаемая киностудия! Я продаю готовую, классную модельку. Актрису. Отличную актрису для эротического кино! Для любого кино! Ты ведь это имел ввиду?…
Лея снова перевела. А Ильюшенька все продолжал молчать. И тут в голове у Леи промелькнуло:
– Если бы он хотел помочь – давно бы уже сделал это. Но он молчит. Он почему-то молчит… А может, все это чудовищный розыгрыш. И этот Ильюшенька на стороне и Артура, и Казановы, и прочих из той комнаты. Да и могло ли быть иначе? – и в ужасе посмотрела в окно. А Артур тем временем, приняв какое-то решение, произнес:
– Так, давай тебя покажем в деле! – приоткрыв дверь, крикнул, чтобы ему кого-то позвали.
– Сейчас сюда придет один парень. Отличный актер! Кстати, закончил театральный, потом работал в стрип-клубе! Он тебе, малышка, понравится. Раздевайся. Впрочем, не надо, он все сделает сам.
Наконец после долгой паузы Ильюшенька заговорил. Говорил он громко, на французском языке, четко выговаривая слова. Делал это так, словно его должны были услышать где-то еще:
– Мне не нужны ваши актрисы, дорогой Артур… Переводите! – кивнул он ей, – и порно-модели не нужны… А эта девушка совсем на них не похожа!
Лея медленно, слово за словом переводила.
– И женщины меня не интересуют, месье Артур. Просто эта девушка…
Он замолчал, ожидая ее перевода.
– Мне…
Перевела и это.
– напоминает…
Все замерли, уставившись на Ильюшеньку. Тот долго молчал, мучительно соображая. Молчали и эти двое, с удивлением на него взирая – Артур с недоумением, а Лея с надеждой и одновременно с ужасом. Сейчас решалась ее судьба. И вдруг тот закончил:
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?