Текст книги "Революционер"
![](/books_files/covers/thumbs_240/revolyucioner-28979.jpg)
Автор книги: Олег Макушкин
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц) [доступный отрывок для чтения: 1 страниц]
Олег Макушкин
Революционер
Уличные огни расплывчатыми пятнами проглядывали сквозь тонкую пелену моросящего дождя. Лучи от фонарей словно цветная паутина оплетали сетчатку глаза вздумавшего взглянуть наверх, в ночное небо, человека. Двое полисменов, стоявших на углу улицы, наверх не смотрели. Их внимание было приковано к неподвижному телу, которое темнело бесформенной массой на блестевшей от дождя пешеходной дорожке.
Один из полисменов, постарше и погрузнее напарника, присел, провел сканером над телом. Разочарованно цокнул языком.
– Мертв уже с полчаса. Биотоки на нуле, реанимировать бесполезно.
– Во дела! – второй задумчиво пощипал усы. – Первый жмурик за два года, что мы с тобой работаем на этом участке. И в такую ночь!
– Да ночь-то как раз подходящая. Мерзкая погодка в самый раз для убийства.
– Ты считаешь, что это мокруха? Может, все-таки суицид?
– Взгляни сюда, – первый полисмен приподнял голову лежащего человека. – Ему повернули башку на двести семьдесят градусов. Ну не сам же он это сделал?
– Слушай, закрой ему глаза, а то мне что-то не по себе. Ты провел идентификацию?
– Да. Это гражданин Френкель А. А., президент компании “Ньюлайн Фармаколоджик”.
Усатый присвистнул.
– Финансовый мир встанет на уши, когда об этом Узнают репортеры. Неужели заказное убийство?
– Я не помешаю? – раздался со стороны насмешливый голос, и полисмены резко обернулись.
Фигура, стоявшая в нескольких шагах от них, почти растворялась в темноте. Был виден только светящийся контур, обрисованный светом фонарей, отраженным от скользящих по одежде ручейков влаги. Незнакомец, высокий и крепко сложенный, носил длинный черный плащ и старомодную шляпу, поля которой, с идущей по краю бисерной ниткой капель, скрывали лицо. Полисмены подобрались.
– Что вы тут делаете? – спросил тот, что постарше. – Вы видели что-нибудь?
– Позвольте, я проверю вас, – сказал второй и вытащил сканер. – Пожалуйста, вытяните руку для идентификации.
– Хотите знать, кто его убил? – глухим голосом произнес незнакомец.
Полисмены переглянулись. Старший вдруг поймал себя на мысли, что ему не хочется разговаривать с этим подозрительным человеком посреди улицы. Он покосился на стоявшую невдалеке патрульную машину.
– И кто это сделал? Вы видели, что здесь произошло? – спросил второй полисмен.
– Это сделал я, – ответил незнакомец.
Он держал руки в карманах плаща. Старший с некоторым опозданием схватил рукоятку парализатора. Ему пришлось дернуть дважды, прежде чем он сумел вытащить оружие из кобуры.
– Стой, не двигайся! – крикнул он, облизнув пересохшие губы. “Кто знает, что там у него в кармане?” – пронеслось в голове полицейского.
– Зря, – усмехнулся человек в плаще.
Казалось, он абсолютно спокоен. Но под кожаным плащом билось сильное сердце, прогоняя насыщенную адреналином кровь ко всем клеткам тела. С каждой секундой незнакомец “горел” все сильнее, чувствуя, как набухают и дрожат мышцы, требуя команды. Оставаться неподвижным становилось физически трудно.
Второй полисмен, держа наготове шоковую дубинку, опасливо начал приближаться к человеку в плаще.
– Зря, – повторил незнакомец.
Не вынимая рук из карманов, он слегка присел и прыгнул вверх и вперед. Старший из двоих полицейских только проводил ошеломленным взглядом взлетевшую метра на два фигуру. Первый полисмен, получив удар ногой в грудь, тоже оторвался от земли, на какое-то время завис, а затем шмякнулся на мокрую мостовую. Тонко звякнуло, разбившись, стекло сканера. Второй полисмен еще долгих полсекунды бессмысленно таращился на то место, где должен был стоять человек в плаще, прежде чем удар по затылку отключил сознание стража порядка. Так и не выстреливший парализатор выпал из разжавшейся руки.
– Ребята, если у вас там все в порядке, заканчивайте смену и давайте к нам, – донесся из машины голос диспетчера. – Билл отмечает годовщину, пончиков хватит на всех. Алло, ребята?
– Пончиков! – усмехнулся человек в плаще. – Это ж надо, пончиков!
Он обвел взглядом место схватки. Размытые завесой дождя огни фонарей отражались на мостовой масляными пятнами. Влажный воздух освежал горящие от гипервентиляции легкие, водяная взвесь ложилась на кожу прохладной вуалью. “Получилось!” – прошептал незнакомец и, засунув руки в карманы, быстро зашагал прочь.
* * *
Алексей Михайлов, 27 лет, холост. Менеджер младшего звена. Среднего роста, темные волосы, большие печальные глаза. В душе немножко поэт. Любит размышлять о смысле жизни. Нерешительный и безынициативный в житейских вопросах.
Когда говорить не о чем, говорят о погоде. Если бы я конструировал роботов, первым делом научил бы их говорить о погоде. Тогда они мало чем будут отличаться от людей. Еще добавить пару-тройку фраз о биржевых курсах, ценах на туристические путевки и сезонных распродажах, да пополнить лексикон словечками спортивных фанатов, и готово дело. Переодеть человеком и выпустить в толпу. Девяносто девять из ста представителей разумной органики не распознают кремниево-металлического имитатора.
Но я не создаю роботов. А жаль. Не избежать бы мне вручения премии за оригинальность конструкторской мысли.
– Хорошая погода, не правда ли?
– Да-да, превосходная. Спасибо градоначальнику – бдит, родной, тучи разгоняет над сердцем Родины. В каком-нибудь Южно-Сибирском квартале сейчас, наверное, дождь идет, а у нас в Центрально-Европейском – полный порядок.
– А вы слышали, “тугрик” опять поднимается в цене. Вклады в евровалюте скоро совсем обесценятся.
– Меня это не слишком волнует. Я все средства вложил в акции “Хеллроуд Экспресс”. Два с половиной процента годовых, между прочим.
– Выгодное вложение. Вовремя купили, да? Сейчас-то “Хеллроуд” сильно подорожал. Кстати, где планируете отдыхать в этом году?
– На Суматре. Говорят, там построили новый гостиничный комплекс, надо опробовать. А вы?
– Гаити, как и в прошлом сезоне. Моей жене там понравилось.
– Ну, до встречи.
– Всего хорошего.
Вот это я и имею в виду. Типовой разговор начальника департамента с заместителем гендиректора. В офисе, где я сижу, подобные разговоры приходится слышать чуть не каждые десять минут. Тут либо последние мозги выветрятся через ушные раковины, либо крыша поедет со скуки. Работа не спасает, потому что делать ее можно спинным мозгом с привлечением одного мизинца.
Сижу я на этой дурацкой работе только потому, что абсолютное большинство вакансий приходятся на сферу обслуживания, маркетинга и администрирования. Техников, контролирующих механизированные линии производства, инженеров, эти линии разрабатывающих, да ученых, придумывающих новые способы похудения – малая когорта, попасть в которую, пробившись сквозь барьеры тестов и экзаменов, куда как сложнее, чем влиться в легион менеджеров. А искусством в наше время занимаются только пенсионеры – ничего нового придумать уже невозможно, осталось только пережевывать старое.
Хорошо, что уже почти шесть. Можно смело встать, послать старшего менеджера в далекие дали и покинуть опостылевший офис. До завтрашнего дня.
На контрольном пункте стоит автомат. Рядом стоит полисмен, но мог бы не стоять – автомат все делает сам. Может, это и не человек вовсе, а просто манекен? Неподвижный, окаменевший, размыкающий губы только для дежурного: “Доброе утро, будьте здоровы”. Как знать, может, у нас в управлении уже половина сотрудников – замаскированные андроиды? Уж наверное, они работают лучше людей, потому что во время рабочего дня не отвлекаются на мысли о вечернем походе в пивнушку или стриптиз-бар.
Сегодня днем позвонил друг детства Саша Темин и сказал, что у нас будет встреча одноклассников, на которую обещали прийти несколько человек, в том числе Леля Синявская. Воспоминания, воспоминания. Неужели я снова увижу Лелю?
Ее я помню еще веснушчатой кнопочкой с косичками-рожками. В детстве она все порывалась зайти в туалет для мальчиков и мечтала о встрече с вампиром. Индустрия развлечений, клонируя бесконечные образы кровососов, почти обожествила лорда Дракулу, создав настоящий культ вампиризма. От неофитов не было отбоя. “Леша, давай попросим Юрку, чтобы он Нас инициировал”. – “А почему Юрку?” – “А мне кажется, что он вампир. У него в темноте глаза светятся”. – “Дурочка, это же у него светоотражающие линзы”. – “Тогда давай Димку. У него голос хриплый…”
Сейчас она вполне зрелая девушка – Сашка кинул мне по почте ее фотографию. Прямые коротко подстриженные волосы разобраны на отличающиеся длиной и цветом пряди. Под прической, переливающейся солидным бордовым и воздушным золотисто-рыжим цветами, спрятано аккуратное личико с большими детскими глазами и россыпью родинок на левой щеке. Пластической хирургией не балуется, тем более что сейчас, после того как улицы наводнили красавицы с одинаковыми лицами, вынуждая мужчин играть в десять отличий, появилась мода на отказ от пластики. Умные люди не выкидывают старые вещи, тем более собственное лицо.
Вообще-то, кроме прически, смотреть особо не на что. Готов спорить, что, если она вдруг решит перекрасить волосы, коллеги по работе ее не узнают. Наверняка покупает на черном рынке психотропные пилюли для контрабандного “Пситроника”. Это делают почти все, у кого есть деньги и желание прогнать скуку, навеянную очередной рабочей неделей. Правда, совершая этот, как им кажется, противозаконный акт, они не знают, что полиция контролирует все черные рынки и что спрос на легкие наркотики и галлюциногены заложен в правительственную экономическую программу.
Все дело в том, что общество не сжимает нас в объятьях, а держит на поводке. И немногие осмеливаются этот поводок натянуть до предела. Свобода – штука условная. Если человек полагает себя свободным – значит, так оно и есть. Если он хочет больше свободы – надо всего лишь чуть-чуть отпустить поводок. А для тех, кто слишком активен в поисках независимости, существуют электрическая дубинка, программа борьбы с преступностью и служба социального надзора, в которой работают большие мастера по искоренению преступных намерений.
Лелечка. Наверняка у нее нет детей – рождаемость в наше время сокращается прямо пропорционально продолжительности жизни. Наверняка она типичная девушка – в наш век стандартных судеб и характеров как-то теряется уникальная индивидуальность каждого из нас. А уникальна ли она? Вопрос, на который я не знаю ответа.
* * *
Прозрачная башня, сквозь стены которой видно перегородки внутри нее и лестницу, идущую по спирали вдоль стен, вкручивается штопором в небо, уступая окружающим ее подобным башням в росте, но не в желании тянуться вверх. Мегаполис напоминает густой лес – деревья-небоскребы высятся как корабельные сосны (которых не осталось ни одной на всей планете), а подлесок в виде переплетения автобанов обвивает основание огромных башен. Прозрачная, та, что ниже других – это школа.
К ней подходит специальная ветка пневморельса. Несколько раз в день живые ручейки устремляются внутрь башни, наполняют ее снизу вверх разноцветной играющей массой, на какое-то время успокаиваются, а потом выскальзывают обратно, чтобы разлиться по вагонам “железки”. Бесшумно исчезает вдали скоростной поезд, а вместо него к башне подлетает Другой, с новой порцией ребятни из другого района.
Обучение не прекращается двадцать четыре часа, чтобы не простаивало дорогостоящее псиактивное обучающее оборудование. Дешевле потратиться на транспорт, чем строить новые школы, к тому же число Учеников все время сокращается – рождаемость падает из года в год. Я думаю, когда-нибудь все придет к тому, что на Земле будет жить кучка бессмертных стариков, уставших от жизни и потерявших ее смысл, не Успев найти. Неужели это и будет вечная молодость, Которую обещали человеку хозяева рая?
…С педантичностью кассового аппарата, усмиряющего своенравную кредитную карточку, Александр Темин обзвонил всех бывших одноклассников, приглашая на школьный вечер. Из болота лени, равнодушия и зацикленности на собственных проблемах вынырнули, кроме меня и Лели, немногие, да и то лишь затем, чтобы похвастаться успехами или выставить напоказ неудачи. В середине вечера мы втроем оставили компанию и поднялись на крышу здания.
Темин пытался завязать разговор, стараясь навести нас на воспоминания о школьных годах, но получалось плохо. Хотя разговор не клеился, Леля периодически поглядывала на меня с любопытством. Мало-помалу я понял, что должен отделаться от Сашки. Когда все начали прощаться, я вызвался проводить Лелю, и мы оказались вдвоем на ночных улицах.
…Ночь сияет огнями небоскребов и вспышками рекламных экранов. Небо разрисовано надписями из светящегося газа, голограммы то возникают в воздухе, как огромные миражи, то снова исчезают. За всем этим мельтешением совсем не видно звезд – тех самых звезд, на которые испокон веку смотрят люди, оказавшись под ночным небом.
Теперь мы гуляем вдвоем с Лелей – совсем как в детстве.
– Я знаю, почему люди редко гуляют по ночам, – говорю я. – Потому что звезды спрятались под этой световой рекламой.
– Может быть, – соглашается Леля.
Черное трико, подчеркивающее почти идеальные линии тела, короткая курточка “под кожу”, сапожки. Мультицветная прическа колокольчиком, большие подкрашенные глаза, пухлые детские губы, родинки. Тысячу лет ее не видел. А ведь в школе мы были лучшими друзьями. В выпускном классе чуть было не влюбились друг в друга, но немного не повезло – из-за занятий не хватало времени на общение, а потом жизнь растащила нас в разные стороны. Один мой приятель говорил в шутку, что степень влюбленности определяется километражем совместных прогулок. Наш с Лелей показатель оказался недостаточным.
Смешно, но сейчас не так-то просто найти женщину, которая согласилась бы обременить себя семейными хлопотами и заботой о детях. Когда у всех все есть, зачем нужны дети? Вот я и не нашел до сегодняшнего дня. Может, с Лелей что-то получится? В конце концов, мы с ней были друзьями.
Хотя как может у нас что-то получиться? Я просто забыл о своем положении. Лекс-второй не позволит, чтобы со мной рядом кто-то был, ведь это поставит под угрозу наши планы. Правда, есть один вариант…
– Леля, помнишь, ты в детстве мечтала увидеть вампира?
– А, да, было дело, – кивает она.
– Одного могу показать.
Недоверчивый взгляд.
– Да ты чего, Лешка? Вампиров нет. Или ты ненастоящего имеешь в виду?
– Нет, самого что ни на есть настоящего. Ну, хочешь или нет? – настаиваю я.
Леля смотрит на меня как на человека, пытающегося продать ей сломанный пылесос по цене космического корабля.
– Лешка, я не верю. Ты ерунду какую-то говоришь… Конечно, хочу!
Так и знал. Леля остается Лелей.
– Только предупреждаю, Алексей, – Леля грозит мне пальцем. – Если ты хочешь затащить меня в постель, ничего у тебя не выйдет.
Выйдет или нет, это мы еще посмотрим. Все девчонки артачатся поначалу.
Мы идем по одному мне знакомому маршруту – маршруту, на котором почти нет камер слежения. Дойдя до тупика, я прошу Лелю подождать. Накидываю отражающий плащ, делающий меня невидимым Даже для ультравизионных приборов, и ввожу себе инъекцию. Глупость, конечно, мальчишество, но что поделать, если мне нравится Леля? Раз я не могу произвести на нее впечатление, то хоть таким способом попробую.
Раздраженно фыркает Лекс-второй, шипит сквозь зубы: “Фанфарон и дурак!” Заткнись, второй! Пока что я первый.
– Вот и я, – появляюсь из тупика, встаю перед Лелей, засунув руки в карманы плаща.
– Ну и что ты сделал? – насмешливо спрашивает она. – Клыки бутафорские нацепил?
– Нет, зачем? Клыков у меня нет. И кровь я не пью, это старомодно. И не летаю – опасно, учитывая, сколько развелось аэробайкеров. И ночного зрения у меня нет, если очки специальные не надевать.
– Тогда какой же ты вампир, в самом деле? – равнодушно пожимает плечами она.
– Смотри.
Я подпрыгиваю на месте и делаю сальто назад. Двойное. Потом сальто прогнувшись. Потом с короткой разбежки наскакиваю на стену и убегаю на пять шагов вверх – подошва ботинок у меня с вакуумными присосками, практически не проскальзывает. Оттуда, сверху, прыгаю через спину головой вниз. Леля с визгом шарахается в сторону, я же над самой землей завершаю кульбит и мягко опускаюсь на три точки опоры. Встаю, переводя дыхание и небрежно отряхивая пыль с ладоней.
По правде сказать, я ожидал, что Леля скажет что-нибудь вроде: “Спортивный гиперстимулятор, допинг, профессиональная акробатическая подготовка”, – и будет недалека от истины. Но, увидев ее округлившиеся глаза, я понимаю, что спектакль произвел впечатление. Бедная Леля! В детстве она так любила смотреть фильмы про вампиров…
– Вот это да, – шепчет опустошенно Леля. – Как же ты это… Я не понимаю…
– Я же говорил, – довольно усмехаюсь я. – Теперь веришь?
– Да, – медленно тянет Леля, потом глаза ее зажигаются азартом. – Слушай, Лешка, а я так смогу? Ты меня примешь в эту, вашу… организацию?
Что-то тревожное возникает внутри меня – наверное, это Лекс-второй навострил нос. Ему повсюду чудятся ловушки и шпионы. В любом случае никуда принять Лелю я не могу, если только к себе домой. Но любой обман она быстро раскусит.
– Извини. Это не я решаю.
– Я очень хочу, – просительно смотрит на меня Леля. – Я хочу быть как ты Кто может меня принять?
– Магистр Ордена, – я покачиваю головой. – Но даже если я устрою тебе встречу с ним, это вряд ли что-то даст. Видишь ли, мы – не клуб по интересам, не религиозная секта и не общество защиты летучих мышей.
– Я очень хочу вступить!
– Мы не принимаем кого попало. Нам нужны люди с определенным складом характера и обладающие необходимыми способностями.
– Я подойду, – говорит Леля. – Проверьте меня! Я многое умею. Я уверена, что я вам подойду!
– Хорошо, – сдаюсь я. – Устрою тебе встречу с Магистром.
В глубине души я немного побаиваюсь. Зачем я втягиваю Лелю в это дело? Ведь если она будет одной из нас, то рано или поздно станет собственностью Лекса – моего второго “эго”, которого я недолюбливаю и… боюсь.
* * *
Лекс, он же Лекс-второй, 27 лет, холост. Человек неопределенного рода занятий, возможно, ведет антиобщественную деятельность. Решительный, волевой, Целеустремленный. Убежден в правоте своих идей. Носит черный кожаный плащ и темные очки. Неразговорчив, замкнут, скрытен в проявлении эмоций.
Подходя к небоскребу, в котором находилась Штаб-квартира Магистра, Лекс запахнул воротник Плаща и сунул руки в карманы. Верхнюю половину его лица скрывали многофункциональные защитные очки, совмещенные с оптическим компьютером, вживленным в глазное дно. Помимо задач чисто практических, таких, как обработка информации, сканирование экранированных поверхностей и нейтрализация голографических декораций, по большей части рекламных, очки выполняли еще одну функцию, а именно – скрывали глаза Лекса. Не потому, что он боялся смотреть в глаза встречным людям, а потому, что люди не должны были видеть его глаз.
Лекс подошел к площадке лифта, мельком взглянул на свое отражение в зеркальной перегородке, вернее, на отражение того, что находилось у него за спиной – проверил, нет ли “следа”. Голосом скомандовал подъем. Прозрачная башня рванулась вниз, слились воедино многочисленные безликие этажи. Слегка покачнувшись в момент остановки, пневматический лифт вынес Лекса на девяносто шестой уровень.
Ступив на глянцевые плиты холла, Лекс-второй остановился на минуту. Его удивило отсутствие людей. На мгновение ему представилось, как из-за хрустальных колонн выскальзывают, двигаясь плавно и стремительно, боевики в черной одежде, как вскипает трещинами полупрозрачный пол и взлетают вверх фонтанами брызг выбитые пулями осколки стекла. Только на мгновение.
– Здравствуй, – кивнул ему широкоплечий мужчина, появившийся будто из-под земли. – Вытяни руку. Проверка.
Укол в палец крошечной иглы почти незаметен Несколько секунд требуются микросканеру, чтобы прочитать генетический шифр.
– Можешь идти. Магистр ждет, – широкоплечий пропустил его.
* * *
– Я убрал Френкеля, – говорит Лекс.
– Хорошо, – кивает Магистр. – Синдикат доволен и уже перевел деньги на наши счета. Я понимаю, тебе было нелегко на это пойти, но Френкель не только мешал Синдикату, он знал кое-что и о нашей организации, что могло поставить нас под удар. Надеюсь, ты не оставил следов?
Лекс, развалившись в кожаном кресле в помещении, служившем для членов Ордена местом отдыха, покачивает головой.
– Я знаю, ты педантичен даже в мелочах, когда речь идет о выполнении задания. Поздравляю с успехом. Но вот девушка, которую ты привел…
Магистр, седовласый человек с набрякшими веками и прорезанным морщинами лбом, задумчиво перебирает янтарные четки. Лекс молчит.
– Она достаточно искренне говорит о своих убеждениях, и она вполне нам подходит по образу мыслей. К тому же она бывшая спортсменка, с хорошей физической подготовкой. Но… – Он делает паузу. – Но я не склонен ей доверять. Мне кажется, что она что-то скрывает. Когда мы с ней беседовали по видеофону, у меня сложилось ощущение, что я наблюдаю актерскую игру. Хорошую актерскую игру.
Магистр смотрит на Лекса. Тот сохраняет невозмутимое выражение лица.
– Ты сможешь поручиться за нее? В обычное время мы бы не приняли ее без всесторонней проверки, но сейчас, когда нам нужны люди для выполнения нового задания, я готов сделать скидку на то, что она твоя знакомая. Если ты за нее поручишься.
Лекс какое-то время раздумывает, потом отрицательно качает головой.
– Вряд ли. Я ее почти не знаю. Лучше устройте ей проверку.
– Ты осторожный парень, Лекс, – улыбается Магистр – в любом случае ты и твоя подружка можете принять участие в вечеринке. Там собираются не только наши агенты, но и наемники, которые не знают о “ММ-79”. Смотрите там, не проболтайтесь!
Лекс пожимает плечами – как можно! Потом произносит:
– Насчет “ММ-79”. Вы уверены, что никому, кроме вас, не известны идентификационные коды?
– Никому. Их знаем только я и начальник лаборатории, который не покидает ее стен. Я предлагал тебе доступ, но ты отказался.
– В целях безопасности это неблагоразумно. Как полевой агент, я могу попасть в плен.
– Я тоже не застрахован. Поэтому я решил дать тебе это, – сказал Магистр, протягивая Лексу крохотное, размером с ноготь, устройство. – По правде говоря, я оттягивал этот момент, но… тебе я доверяю как сыну. Возьми.
– Это то, о чем мы говорили?
– Да. Последовательность активации – четырехзначный код. Год моего рождения. Постарайся не потерять.
– Ни в коем случае. – Лекс прикрепляет устройство к тыльной стороне ладони, и оно исчезает, сливаясь с цветом кожи.
– Кстати, давно хотел сказать: по-моему, ты увлекаешься атрибутикой.
Невозмутимо посмотрев в зеркало, Лекс улыбается. И улыбка разрушает холодную броню супермена в кожаном плаще и черных очках.
– Это маскировка, – серьезно отвечает он Магистру. – После “Матрицы-Х” половина нашего квартала так одевается. Это броско, но типично – обыватель концентрирует внимание на плаще и очках, упуская детали, отличающие меня от других.
– Пижон, – усмехается магистр. – Иди, гуляй с ребятами.
* * *
Тихон Шелестов, 27 лет, холост. Высокий, крепкого телосложения, серые глаза, русые волосы, нос лодочкой и угреватая кожа. Внешне крайне флегматичный человек, в душе революционер и идейный борец. Человеческую жизнь, свою в том числе, ценит мало.
Шелестов, которого товарищи называют Тихий Шелест, считается другом Лекса. Но мне он кажется странным и подозрительным типом. Даже не знаю, что в нем неправильного – то ли его абсолютная невозмутимость, сопряженная с мрачным чувством юмора, то ли временами проявляющаяся фанатичная приверженность делу Ордена. Так или иначе, его внутренний мир гораздо богаче, чем может показаться на первый взгляд. И не всякому добропорядочному человеку понравится знакомство с этим внутренним миром.
Шелест смотрит на людей с некоторым сочувствием и снисходительностью, отчасти объясняющимися несколькими годами работы в морге. Тот, кто видел многих своих знакомых на анатомическом столе, хорошо понимает, что все человеческие проблемы и переживания обращаются в ничто после остановки сердца. Чего будут стоить волнения клерка, боящегося опоздать на работу и получить выговор от начальства, когда он, перебегая улицу, попадет под машину? Особенно для водителя машины, который с ужасом будет смотреть на вмятину на новеньком кузове?
Шелестов знает людей изнутри и снаружи и не считает нужным скрывать свое пренебрежение большинством из них. Как ни странно, у этого циника еще водятся друзья, и я принадлежу к их числу.
До встречи с Шелестом у меня был друг по имени Клермон. Парень, которому всегда и всего было мало. Он постоянно втягивал меня в разного рода приключения. То мы ввязывались в уличную драку из-за какой-то посторонней девки и ночь проводили в полицейском управлении, подсчитывая синяки и ссадины, а утром, в ожидании первого поезда “железки”, ежились от холодного рассвета и соревновались, чтобы согреться, в перечислении марок вин.
То он зачитывался Камю и Сартром и начинал пичкать меня непонятной философией, а то бросал все книги в угол и заявлял, что надо часами смотреть на “Черный квадрат”, чтобы понять, в чем тайна бытия. То он забирался без страховки по стене небоскреба, а потом прыгал вниз с комочком шелка за спиной, и я сидел у его кровати, слушая, как он, весь в гипсе, расписывает, как это чудесно – почувствовать себя птицей. Да много чего было, и мне всегда при наших встречах становилось немного грустно оттого, что я не понимал, чего же он ищет, и немного страшно, потому что я боялся за него.
Он погиб во время драки, но не на улице, а в спортивном зале, где проходили тренировки в секции единоборств. Какой-то ублюдок, которого он вызвал на бой, сломал ему шею, но, несмотря на массу свидетелей, это было расценено как несчастный случай. Я заходил в этот зал – у меня сложилось впечатление, что там тренируются фанатики и психопаты, организовавшие какой-то бойцовский клуб.
Я поклялся привлечь к ответственности если не того человека, который убил Клермона, так хотя бы руководителя этого “клуба”. Но ничего не вышло, и мысль о том, что я недостаточно старался, предав тем самым память друга, отравляет мне жизнь до сих пор. И самое главное, что делает все воспоминания о Клермоне просто мучительными, – я не понимаю, зачем ему был нужен этот злосчастный поединок и во имя чего он погиб.
Я тяжело переживал его смерть, и именно тогда оформилась основная мысль, приведшая меня впоследствии в Орден. Если большинство людей, живя в современных квартирах и пользуясь всеми удобствами цивилизованной жизни, остаются жителями пещерного века – глупыми, недалекими, эгоистичными, а лучшие люди вроде Клермона не могут себя найти и бессмысленно погибают, – значит, со всем человечеством что-то не так. И кто-то должен все изменить. Уж не знаю, сам ли я пришел к этим идеям, или меня подтолкнул Шелест, с которым я как раз в то время познакомился. Теперь это уже неважно.
* * *
Когда уличная вечеринка, освещенная кострами, разожженными в железных бочках, пропитанная запахами бензина и сгоревших шин, украшенная потасовкой с какой-то местной бандой, разгульными песнями и несколькими ящиками пива, часть которого просто разбили о подходящие для этого головы, близилась к завершению, я пробрался к Шелесту, давно и прочно завладевшему вниманием Лели, и мы покинули место действия – пустырь в неблагополучном районе Центрально-Европейского квартала. Ушли по-английски.
– Я не понимаю, для чего понадобилось устраивать все это безобразие, – говорю я, шагая по рытвинам заброшенного пустыря.
– Для ребят разгрузка, – отвечает Шелест. – Им полезно почувствовать себя среди толпы и снять напряжение.
– Незамысловатый, я тебе скажу, способ разгрузки – выпивка и мордобой.
– Не хуже любого другого, – ухмыляется мой приятель. – Тем более освященный традицией.
– А что, тут все были ваши ребята? – спрашивает Леля.
– Наших, из Ордена, здесь было немного – человек пятнадцать, – отвечает Тихон. – Большинство остальных – это наемники, джентльмены удачи, которые нам помогают кое в чем, но в курс дела их обычно не посвящают.
– Глупый вопрос, наверное, но я все-таки спрошу, – говорит Леля. – Я так поняла, что вы все-таки не вампиры?
– Догадливая, – смеется Шелестов.
– Но тогда кто вы? И откуда такие возможности… необыкновенные?
– Мы – тайное общество, цели и задачи которого ты узнаешь, когда вступишь, – говорю я. – Тогда и ты получишь такие же возможности. Можешь, если хочешь, воображать себя вампиршей – если это не Пойдет во вред делу.
– А когда я вступлю? – спрашивает она.
– Это решит Магистр, – уклончиво отвечаю я.
Спустя полсотни шагов (все это время мы идем по каким-то буеракам почти в полной темноте – за пустырем тянется полоса территории, предназначенной для строительства новых зданий) Леля начинает беспокоиться.
– А куда это мы идем?
– В метро, – ухмыляется Шелест.
– Что это такое?
– Подземная линия сообщения, – объясняю я. – До того, как стали строить монорельсовые скоростные трассы на поверхности, люди пользовались подземкой. Но туннели было трудно ремонтировать, к тому же их переоборудование для нового типа транспорта оказалось слишком дорогим. Тогда подземные линии были заброшены, часть из них использовали под склады и для разных нужд, многие просто законсервировали. У нас на одной из станций что-то типа временной базы. Вообще-то там скапливаются низшие элементы общества, с которыми непросто найти общий язык.
– Вот оно как… – задумчиво произносит Леля. – Слушайте, мальчики, а где тут может быть туалет?
– А вон за той грудой щебня, – указывает Шелест.
Леля, уходя, боязливо оглядывается на нас.
– Если со мной там что-то случится, я вам крикну, – предупреждает она.
– Ну что, Шелест? Понравилась тебе девочка? – спрашиваю я.
– Да как тебе сказать… Я понимаю, почему шеф колеблется. В голове у нее какие-то игрушки, сказки про упырей и все такое. Мишура и обертки от конфет. Настоящих убеждений нет. Я лично не вижу ни протеста, ни неудовлетворенности жизнью, ни бегства от общества.
– Убеждения мы ей дадим, если она нам подойдет. Ты же сам говорил – человеческая душа как благодатная почва, в которой могут прорасти любые семена. Главное – это создать нужные условия. Да и потом, сколько можно комплектовать наши ряды маргиналами и отщепенцами? Неужели полноценные люди не могут разделять наших убеждений? Шелестов криво улыбается.
– Тебе прочесть проповедь? – вкрадчиво спрашивает он.
– Не надо, – отвечаю я с усмешкой. – Полноценные люди, составляющие основу современного общества, вообще не способны иметь самостоятельных убеждений. Их кредо – благополучие той серой массы, к которой они принадлежат. Их цели – навязанное обществом стремление к материальному достатку и личному счастью. Я правильно цитирую Тихона Шелестова?
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?