Текст книги "Бесхозная страна"
![](/books_files/covers/thumbs_240/beshoznaya-strana-145826.jpg)
Автор книги: Олег Волков
Жанр: Историческая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 5. Два послания
– За ответом чужеземец явится завтра утром на это же место.
Переводчик едва успел закончить последнюю фразу, как предводитель иноземцев самым грубым образом пихнул за пояс Буншана Изоба оба конверта и тут же развернулся на каблуках.
– Император Тогеш Лингау обязательно ознакомится с вашим посланием самым внимательным образом… – машинально произнёс Буншан Изоб.
Недалёкий переводчик-простолюдин тут же принялся лаять ответ на стирийском языке, только слушать его больше некому. Проклятый иноземец с ходу запрыгнул в лодку с гребцами и отвалил от берега.
Оцепенение и растерянность нехотя отпустили. Буншан Изоб глубоко задышал через нос. Злость и гнев разгораются в душе, словно огонь в плавильной печи. Наглое, за гранью приличия, поведение иноземца, словно мощные меха, раздувает ревущее пламя. Только поздно. Поздно выхватывать катану и рубить головы. Лодка с предводителем иноземцев отошла далеко от берега. Следом за ней к большим чёрным кораблям двинулись остальные лодки.
Спокойствие… Только спокойствие… Глубокий вдох… И ещё более глубокий выдох… «Если враг сбежал с поля боя, то не имеет смысла грозить ему вслед и размахивать тати». Строки из «Пути воина», словно магическое заклинание, помогли окончательно прийти в себя. Буншан Изоб вытащил из-за пояса оба серых конверта. На одном из них круглая сургучная печать ловко обмотана сине-белой ленточкой. По-своему даже красиво. Господи! Что за мысли.
За шесть лет в должности великого советника он привык, что все, все без исключения тассунарцы подчиняются ему беспрекословно. Буншан Изоб покосился на строй самураев в цветных доспехах предков. Единственный человек, который имеет над ним власть, это сам император Тогеш Лингау, небесный владыка. А сегодня, буквально только что, он, Буншан Изоб вновь недовольно засопел, пережил самое настоящее потрясение: ненавистный иноземец обошёлся с ним как строгий учитель с нерадивым учеником. Да за такое! Конверты в правой руке опасно изогнулись, от большой сургучной печати с треском отскочил маленький кусочек.
Да, внешне адмирал Кеяк учтив, почти вежлив. Однако внутри у него кипит и пенится желание подраться, вцепиться противнику в глотку и оторвать её вместе с головой. При этом иноземец дьявольски умён. На эту встречу адмирал Кеяк не нацепил на пояс даже самый маленький кинжальчик. Если у противника нет при себе оружия, значит, он не собирается нападать.
Буншан Изоб энергично тряхнул головой, шейные позвонки отозвались болью. Зато с глаз спало колдовское наваждение. Буншан Изоб тупо уставился на конверты в правой руке. И что, спрашивается, с ними делать? По крайней мере, не стоит тупо стоять на месте с протянутой рукой и глазеть на них, как тощий бродяга на золотой кобан.
– Держи, – Буншан Изоб вручил конверты переводчику-простолюдину. – Откроешь, прочитаешь и переведёшь.
Буншан Изоб нетерпеливо щёлкнул пальцами, один из самураев тут же подвёл ему коня.
– Да, – Буншан Изоб намотал поводья на ладони и глянул на переводчика сверху вниз, – следуй за мной. На сегодня переговоры закончены.
Как же так получилось? Буншан Изоб ткнул пятками коня в бок. Какой-то час назад он вместе с императором Тогешем Лингау стоял на вершине Дозорной башни, когда вновь загрохотали пушки проклятых иноземцев. Император заметил первым, как от огромных кораблей отделились лодки. На фоне чёрных бортов синие рубахи моряков заметны очень хорошо.
Вот уж никогда бы не подумал, что Тогеш Лингау умеет бояться. Иначе никак не объяснить поспешный и путаный приказ немедленно отправиться в порт и любой ценой предотвратить кровопролитие. Иноземцы ждали два дня. Грохот пушек и большой десант могут означать только одно: предводитель иноземцев решил силой прорваться во дворец.
Буншан Изоб за полчаса добрался до порта. Словно он не великий советник, а самый обычный курьер. И ради чего, спрашивается? Чтобы этот самый адмирал Кеяк не дал и рта раскрыть? Чтобы проклятый иноземец пихнул пару писем за пояс? Горечь пережитого унижения океанской волной поднялась со дна желудка. И это на глазах нескольких сотен самураев.
Руки запылали жаром. Захотелось, так захотелось дёрнуть поводья и развернуть коня обратно в порт. Чтобы! Чтобы! Чтобы ещё глупее и ещё унизительней стоять на берегу и орать в сторону чёрных кораблей самые грязные и похабные ругательства? Буншан Изоб печально вздохнул. «Если враг сбежал с поля боя, то не имеет смысла грозить ему вслед и размахивать тати». Что бы мы делали без мудрости «Пути воина».
Какой позор! От стыда жар ударил в лицо, Буншан Изоб низко наклонился. Правая рука сама потянулась к вакадзаси, чтобы одним махом покончить с позором. Всё это время император оставался на вершине Дозорной башни и всё, всё, буквально всё видел собственными глазами через подзорную трубу.
– Витус, – Буншан Изоб с трудом распрямил спину, – от предводителя иноземцев я получил два письма. Одно из них от императора Стирии, второе от самого предводителя.
– Да, я видел, – император кивнул в ответ. – Где они?
– Я отдал их переводчику, чтобы он перевёл их как следует.
– Мудрое решение, уважаемый, – в голосе Тогеша Лингау ни малейшего намёка на недовольство или раздражение. – Я видел, как вас встретил предводитель иноземцев.
Буншан Изоб замер на месте. Внутренности покрылись изморозью. Господи, как же хочется выхватить вакадзаси, дабы больше не мучиться от позора.
– Великий советник, – продолжил император, – вы и в самом деле великий человек. Вы вели себя самым достойным образом. Несмотря ни на что, вы сумели сдержать гнев и не дать опозорить в вашем лице меня и Тассунару.
Буншан Изоб тихо выдохнул. Скромная похвала императора целительным бальзамом пролилась на израненную гордость.
– Я сделал всё, что было в моих силах, Ваше Величество, – Буншан Изоб низко поклонился.
– Через час соберите большой совет, – приказал Тогеш Лингау.
– Будет исполнено, Ваше Величество.
Через час с четвертью император Тогеш Лингау торжественно и достойно вошёл в зал большого совета, во второй по величине зал во Внутреннем дворце после тронного. Чёрные квадратные столбы подпирают высокую крышу. Через распахнутые люки великолепная Гепола освещает просторное помещение лучше всяких свечей и фонарей. Пол вдоль стен застелен чистыми татами.
Многочисленные придворные самураи в знак приветствия дружно подняли катаны чёрными рукоятками вверх. Обнажать меч в личных покоях императора категорически запрещено. Виновный будет немедленно приговорён к сэппуку. Тогеш Лингау, десятый император Тассунары, кивнул в ответ.
Специально для большого совета император надел простые чёрные штаны рядового самурая и хлопковое кимоно под накидку без рукавов с накрахмаленными плечами. Более чем прозрачный намёк подчинённым о важности предстоящего совета. Медленно и неторопливо император присел на небольшое возвышение у южной стены. Через специальный люк в потолке полуденная Гепола словно окутала его золотистым сиянием. Длинная катана в простых чёрных ножнах легла рядом по правую руку на белоснежный мат.
Следом за императором остальные придворные опустились на пол. Как и полагается великому советнику, Буншан Изоб присел на квадратный татами по правую руку от императора. С этого места отлично видны как придворные самураи, так и сам император.
– Можно начинать, – Тогеш Лингау махнул рукой.
На свободный пятачок перед императором тут же выскочил переводчик-простолюдин в чистом хлопковом кимоно и бухнулся на колени в низком поклоне.
– Послание императора Стирии, – переводчик развернул лист рисовой бумаги. – Приветствую вас, мой друг, уважаемый император великой Тассунарской империи, – переводчик немного на распев принялся читать послание. – Разрешите предложить вам руку дружбы.
Всё в тех же витиеватых и притворно вежливых выражениях император Стирии предлагает заключить договор о дружбе и взаимовыгодной торговле. Как и любой иноземец, витус Технар верещит о прогрессе, о радости общения и свободе торговли. В конце письма император Стирии разошёлся не на шутку в стремление убедить Тогеша Лингау и прочих тассунарцев в собственной искренности и открытости.
– Второе письмо от адмирала Кеяка, – переводчик развернул второй лист рисовой бумаги, – адмирала военно-морского флота Стирии и специального посланника императора Стирии.
«Уважаемый император Тассунары, – переводчик ткнулся носом в исписанный листок, – от имени моего императора предлагаю вам как можно быстрее и в кратчайший срок заключить договор о дружбе и торговле между нашими великими державами».
Письмо предводителя иноземцев отличается гораздо более прямолинейным и напористым характером. В вежливых словах и выражениях адмирала Кеяка сквозит плохо скрытая угроза. В конце письма предводитель иноземцев едва ли не открытым текстом заявил: либо Тассунара и Стирия будут дружить и торговать, либо враждовать и воевать. Третьего варианта не будет.
– Это всё, – переводчик низко поклонился.
Письма императора Стирии и адмирала Кеяка, а так же листы с их переводами простолюдин-переводчик положил перед Буншаном Изобом и поспешил удалиться. Придворные самураи прекрасно расслышали послание императора Стирии. Хотя и так было ясно, что именно тот собирается предложить. Настало время для прений.
– Уважаемые члены Большого совета, – император обвёл самураев пристальным взглядом, – кто выступит первым?
Ну, конечно же. Кто же ещё? Буншан Изоб загнал обратно в грудь тяжкий вздох сожаления. Первым, с плохо скрытой поспешностью, рукояткой вверх поднял катану Блюл Пшенот, сёгун, военачальник личной армии императора.
– Я предлагаю дать иноземцам решительный отпор, – густым голосом проповедника загрохотал Блюл Пшенот. – Тем, кто забыл, я напомню: самурай всегда готов к войне. Война является целью жизни самурая. Каждый самурай всегда, в любой момент, в любом месте должен быть готов сложить голову за императора и Тассунару.
Многие, чересчур многие придворные самураи одобрительно зашумели. Буншан Изоб отвёл глаза. Едва сёгун умолк, как катану рукояткой вверх поднял Ивлат Ачиан, даймё домена Кирдан. Император кивнул в знак позволения.
– Дабы пресечь на корню пересуды и непонимание, – звонко, словно глашатай на площади, заговорил Ивлат Ачиан, – я заранее заявляю и напоминаю, что я целиком и полностью поддерживаю мудрые заветы наших предков. Я прекрасно понимаю и осознаю, какие блага приносит Тассунаре самоизоляция от внешнего мира. Благодаря заветам нашим мудрых предков наша великая страна защищена от дурных влияний извне. Но!
Последнее слово Ивлат Ачиан резко выкрикнул, словно долбанул кувалдой по пустой бочке из-под сакэ.
– Проклятые иноземцы не оставят нас в покое!
Недовольного гудения не последовало. Участники Большого совета сидят тихо и смотрят на Ивлата Ачиана кто с пониманием, кто с немым осуждением.
– Тем, кто забыл, я напомню: – голос даймё домена Кирдан зазвенел натянутой струной, – всего два года назад благородные гунсарцы на том берегу моря Окмара все как один поднялись против проклятых фатрийцев, которые заполонили страну ядовитым опиумом, разорили и довели до нищеты многих благородных. И чем всё это закончилось?
Вопрос риторический, Буншан Изоб понурил голову. Восстание гунсарцев ничем хорошим не закончилось. Гунсар утратил последние черты самостоятельности и окончательно превратился в презренную полуколонию Фатрии. Иноземцы свергли мудрого правителя, который восстал против опиума, и посадили на его трон свою марионетку.
– А теперь самое главное: в армии Гунсара было больше двух сотен тысяч отличных воинов, благородных, хорошо обученных и вооружённых. Армию фатрийцев нельзя было назвать армией. Так, всего двенадцать тысяч воинов. Зато! – даймё Ивлат Ачиан резко возвысил голос. – У фатрийцев было много больших кораблей с большими пушками! Гунсарцев разгромили наголову.
Простолюдин с палкой не сможет противостоять самураю с тати (боевым мечом). Если мы выступим против стирийцев, то самураями с тати будут именно они, а нам выпадет незавидная роль простолюдинов с палками. В случае войны у нас нет и быть не может никаких шансов.
Придворные самураи неодобрительно загудели. Наиболее буйные забрякали мечами о деревянный пол.
– Мы не гунсарцы! – Блюл Пшенот вскипел от гнева. – Мы сильны духом как никогда!
Недовольство придворных тут же сменилось одобрительным рёвом.
– Ни сильный дух, ни доспехи предков не защитят нас от пуль и ядер проклятых иноземцев! – выкрикнул Ивлат Ачиан. – Как бы ни было горько, как бы ни было унизительно, однако нам придётся подписать договор со стирийцами!
Последние слова даймё домена Кирдан потонули в рёве негодования и дробном стуке десятков катан о деревянный пол.
– Тихо, – произнёс император, шум в зале большого совета тут же смолк. – Витус Ачиан, вам есть, что ещё сказать?
За плечами императора не одна сотня весьма эмоциональных больших советов. Правитель Тассунары прекрасно знает, как справиться с придворными самураями, горячими и скорыми.
– Да, Ваше Величество, – Ивлат Ачиан низко поклонился императору.
– Продолжайте. МЫ! – Тогеш Лингау резко повысил голос, – внимательно слушаем вас.
Вмешательство императора восстановило тишину и порядок в зале для советов.
– Да, нам придётся подписать договор со стирийцами. Но мы не просто пустим их в Тассунару. Нет. Мы начнём как можно быстрее перенимать у проклятых иноземцев всё самое лучше, всё самое сильное. Со временем мы обязательно научимся строить такие же большие корабли, отливать такие же большие пушки и делать такие же меткие ружья, как у них. Тогда и только тогда мы сумеем вышвырнуть проклятых иноземцев вон из нашей страны. Тогда и только тогда Тассунара не падёт на колени под наркотическим дурманом и не разделит горькую судьбу Рюкуна и Гунсара.
Упоминание о незавидной судьбе Гунсара и, в особенности, Рюкуна, двух стран по другую сторону моря Окмара, немного охладило горячие головы. Пусть Тассунару хранит благословленная самоизоляция, однако дурные новости из Большого мира доходят до тех, у кого хватает смелости услышать их и мудрости понять их. Былой боевой настрой на лицах придворных самураев сменился на мучительную задумчивость.
Сёгун Блюл Пшенот, военачальник личной армии императора, выразил всеобщий настрой самураев. Однако Ивлат Ачиан, даймё домена Кирдан, вынес на яркий свет Геполы самый потаённый страх придворных. Однако, несмотря ни на что, большинство придворных готово ввязаться в бесполезную и смертельно опасную драку. Буншан Изоб поднял катану рукояткой вверх.
– Великий советник желает высказаться, – Тогеш Лингау повернул голову. – Очень хорошо. Мы слушаем вас.
Буншан Изоб опустил катану. Он целый час репетировал собственное выступление, однако неуверенность в самый неподходящий момент нахлынула вновь.
– Уважаемые, – Буншан Изоб с трудом вытолкнул из горла первое слово. – Я, как и уважаемый Ивлат Ачиан, всегда выступал, выступаю и будут выступать до последней возможности за блаженную самоизоляцию нашей страны. К сожалению, проклятые иноземцы не оставили нам выбора. Тассунара не вынесет бремени войны.
Самая главная фраза, наконец, произнесена. Буншан Изоб перевёл дух.
– Казна испытывает хронический недобор налогов. Домены Тассунары за редким, очень редким исключением в долгах как в шелках, – слова легко и свободно полились из горла, Буншан Изоб выпрямил спину и расправил плечи. – Даже мне, великому советнику, приходится всё чаще и чаще от имени императора брать взаймы у нандинских менял. И только благодаря тому, что заёмщиком выступает сам император, они не смеют ни отказать, ни потребовать вовремя вернуть долги.
– Тогда хватит с ними церемониться, – Блюл Пшенот резко поднял катану рукояткой вверх. – Нужно отобрать у наглых ростовщиков всё их золото. Да на такие деньги можно будет не только наполнить казну, но и с успехом разгромить проклятых иноземцев.
Придворные самураи одобрительно загудели. Буншан Изоб тут же сдулся и осунулся, былой душевный подъём выплеснулся из него, как вода из разбитой кружки. На плечи мельничными жерновами навалились вселенская тоска и печаль. Самураи, чьё главное предназначение война, редко разбираются в торговле и хозяйственных делах. По этой же причине лишь считанные домены могут свести доходы с расходами.
– Над законами торговли, обращения денег и хозяйства только Великий Создатель имеет власть, – Буншан Изоб глянул недалёкому сёгуну прямо в глаза.
Император Тогеш Лингау недовольно поморщился. Буншан Изоб дёрнулся всем телом, страх острой иглой ткнул прямо в сердце. Но молчать нельзя. На карту поставлено слишком многое.
– Да, вы правы, – сквозь силу, словно признаваясь в тайном пороке, продолжил Буншан Изоб, – если тряхнуть нандинских купцов и менял, то казна разом получит тысячи и тысячи золотых кобанов. Рассчитываться с долгами не придётся вообще. Да, деньги на войну с проклятыми иноземцами тут же найдутся.
Блюл Пшенот недовольно нахмурился. Сёгун прекрасно понимает, сердцем чует, что сейчас прозвучит что-то крайне неприятное в его адрес. Только вряд ли у него хватить ума догадаться, что именно.
– А что будет дальше, уважаемый? Вы об этом подумали? – Буншан Изоб словно плюнул в лицо Блюла Пшенота.
Сёгун недовольно засопел, однако так и не нашёл, что ответить. Следом испуганно притихли остальные сторонники войны с иноземцами.
– А потом менялы разбегутся, – нарочито спокойно продолжил Буншан Изоб. – В прямом смысле закопают свои деньги и в переносном залягут на дно. С налогами сейчас и так не очень. Если разорить менял, то буде ещё хуже. Ладно бы дело было только в них.
Вслед за менялами пострадают прочие торговцы, которые не смогут больше свободно обменивать одни деньги на другие, деньги на рис и обратно. Не будет менял, некому будет дать взаймы в трудную минуту. Многие торговцы разорятся и перестанут платить налоги. Налогоплательщиков и налогов станет ещё меньше. Зато кого точно станет больше, так это нищих с протянутой рукой, попрошаек и бродяг на каждой улице и на каждом перекрёстке.
Шайки голодных оборванцев начнут нападать на путников и крестьян. В стране вспыхнет самый настоящий голод. То, что на днях произошло в Нандине, покажется весёлым карнавалом в Праздник урожая.
Но даже такие колоссальные жертвы будут совершенно напрасными. Уважаемый Блюл Пшенот, не надейтесь: иноземцы не высадятся на берег, вам так и не выпадет возможность сойтись с ними в честном бою в чистом поле. Нет. Стирийцы останутся на своих чёрных кораблях и начнут методично расстреливать из своих огромных пушек город за городом, деревню за деревней. В первую очередь они обратят в руины Нандин и императорский дворец. А потом примутся за прочие города и деревни, которые только попадутся у них на пути. Если вам и придётся с кем воевать, так это не с иноземцами, а с простыми тассунарцами, которых голод и лишения подымут на бунт.
Буншан Изоб сглотнул и покосился на императора, от эмоциональной речи пересохло во рту. Теперь настало время высказаться самому Тогешу Лингау, наследному правителю Тассунарской империи.
Император погрузился в задумчивость, вместе с ним в нервную тишину погрузился огромный зал для советов. Тогешу Лингау четыре месяца назад исполнилось пятьдесят три года. Император уже не в том возрасте, когда круто меняют жизнь и легко отправляются на ратные подвиги. Да и здоровье правителя уже не то. Ещё десять лет назад он проводил много времени с женой и наложницами, а сейчас всё чаще и больше предпочитает сакэ, мандзю (пирожки из сахара и рисовой муки с фасолевой начинкой) и философские рассуждения в садовой беседке с видом на клумбу с пионами.
Но вот император поднял голову и заговорил тихим уверенным голосом:
– Меня радует, что мои подданные понимают важность блюсти законы предков, блага самоизоляции Тассунары и питают ненависть к иноземцам. К великому прискорбию, я должен отметить, что уважаемый Ивлат Ачиан и уважаемый Буншан Изоб правы – в данный момент у Тассунары нет сил для войны с проклятыми иноземцами. Но и заключать позорный договор о так называемой дружбе очень и очень не хочется. Так может, уважаемые, нам удастся найти другое решение?
Как скучно жить, Буншан Изоб даже не пошевелился. За шесть лет у него было предостаточно возможностей досконально изучить характер и образ мыслей императора. Реакция Тогеша Лингау предсказуема, как предсказуема реакция голодного нищего при виде миски полной варёного риса. Теперь обсуждение пойдёт по второму кругу, потом по третьему, четвёртому, пятому и так далее, пока не высохнет Бескрайний океан, а звёзды не упадут с небесной тверди на землю.
Блюл Пшенот вновь поднял катану рукояткой вверх:
– Тогда я предлагаю одолеть проклятых иноземцев хитростью, раз на честный бой они так и не выйдут.
Скучно, скучно жить, Буншан Изоб закрыл глаза. Сквозь губы просочился тихий выдох. Руки мысленно брякнулись на пол и рассыпались от бессилия на тысячи острых осколков. И второе предложение сёгуна всё так же ожидаемо. Блюл Пшенот мыслит как полководец на поле боя: вот враг, его нужно победить и никаких сусликов.
А вот чего уважаемый Блюл Пшенот никак не может понять, так это то, что враг находится не в Нандинском заливе, а на другом конце Бескрайнего океана. Силой или хитростью, мытьём или катаньем, чёрные корабли стирийцев в заливе уничтожить можно. Только взамен приплывут другие в ещё большем количестве с ещё более злыми и наглыми адмиралами.
***
Морской порт рядом совсем. Лёгкий ветерок разносит между домами запах соли и гниющих водорослей. Конь словно понимает дурное настроение всадника и осторожно, можно даже сказать, с опаской, перебирает копытами. Да и как не быть в дурном настроении, Буншан Изоб поднял глаза на гладь Нандинского залива, когда ему предстоит очень неприятная миссия.
В том месте, где проклятые иноземцы сошли на берег, две сотни самураев в полном боевом облачение круглые сутки несут караул. В ближайших пакгаузах расстелены матрасы-футоны, разложены очаги и поставлены большие бочки для сбора нечистот.
Буншан Изоб тяжело и грузно спрыгнул с коня на прибрежный песок. В ступни через кожаные сандалии с золотым тиснением стрельнула боль. Слуга в сером кимоно тут же подхватил коня под уздцы.
Вчера на Большом совете, после бесконечных разговоров ни о чём, Буншану Изобу удалось убедить императора не тянуть с ответом, а самим вызвать проклятых иноземцев на переговоры. И вот, едва Гепола поднялась над восточный горизонтом и согрела грешную землю яркими лучами, он здесь, на берегу залива. Только надевать боевые доспехи предков, страшную маску демона и скакать перед адмиралом Кеяком учёной обезьянкой Буншан Изоб не стал. Бесполезно. Скромное кимоно, тёмно-зелёный шёлк без каких-либо узоров и вышивок, подойдёт лучше всего.
Утро. Прекрасное свежее утро. Лёгкий бриз со стороны Нандинского залива с запахом соли омывает лицо. Как прекрасен залив, когда даже самые трудолюбивые рыбаки ещё не вышли на промысел, а неповоротливые джонки с прямоугольными парусами ещё не двинулись вдоль побережья к другим городам и деревням большой островной империи. Нандинский залив был бы великолепен, если бы… Если бы не четыре чёрные туши со спущенными парусами на его зеркальной глади.
Четыре иноземных боевых корабля подобны четырём злобным демонам, что всю ночь охотились за душами простых смертных, а теперь лениво колышутся на воде. В этих четырёх кораблях, так называемых фрегатах, словно сконцентрировалось всё зло, всё самое плохое и тлетворное, что только есть на других берегах моря Окмара и Бескрайнего океана. Только глядя на туши морских громадин не умом, а сердцем понимаешь мудрость великого Мемгара Лингау, который так предусмотрительно, так мудро завешал потомкам на веки вечные не пускать на родные острова проклятых иноземцев.
Грусть горькой тяжёлой волной растеклась по телу. Чего второй император Тассунары не знал, не мог предвидеть, так это силу, которую обретут проклятые иноземцы спустя две с половиной сотни лет.
Ладно, хватит грустить. Охи и вздохи не помогут. Неприятное дело лучше всего закончить как можно быстрее. Буншан Изоб махнул рукой, тут же на берегу бабахнула маленькая пушка, сигнал вызова на переговоры.
Специально для этого случая сигнальную пушку привезли из маленькой крепости на берегу залива. Буншан Изоб печально улыбнулся, как же она точно олицетворяет собой Тассунару. Бронзовый ствол покрыт великолепным орнаментом из мечей, стрел и щитов. И, словно старая краска, толстый, толстый слой патины. Деревянный лафет еле держит тяжёлый ствол. Левый борт пересекает глубокая трещина. То тут, то там видны дырочки от жука-точильщика. Тонкая, гораздо более новая дощечка не даёт древнему лафету окончательно развалиться.
Холостой выстрел: дыму много, шуму много, а толку мало. Было бы ничуть не лучше, если бы затолкать в ствол чугунный шарик весом в килограмм. Что для большого чёрного корабля крошечное ядро? Что для быка палочка для еды. В ответ проклятые иноземцы могут запросто изрыть берег огромными чугунными ядрами по десять кило каждое.
Слуги на скорую руку возвели на берегу красный навес от дождя и жгучих лучей Геполы. На матерчатой крыше вышит золотой дракон с распахнутой пастью. Буншан Изоб медленно опустился на низенькую табуретку под навесом. Возможно, придётся ждать. А может, и нет. Иноземцы грубы, невоспитанны и торопливы. Вряд ли адмирал Кеяк будет долго выбирать кимоно для встречи. Хотя, с другой стороны, он вполне может потянуть время, чтобы хоть немного отыграться за долгое ожидание на внутреннем рейде Нандинского залива.
К счастью, а может, к сожалению, долго ждать не пришлось. Сизый дымок из ствола маленькой сигнальной пушки не успел развеяться, как с чёрного корабля спустили большую лодку. Моряки в синих рубахах и белых штанах с ловкостью диких обезьян соскользнули по верёвочной лестнице. Буншан Изоб поморщился, словно от зубной боли. Вместо благородных мечей и копий иноземные моряки погрузили в большую лодку две связки ружей с длинными чёрными стволами. Последним медленно и важно спустился невысокий крепыш адмирал Кеяк.
А где остальные? Буншан Изоб чуть-чуть совсем приподнялся на низенькой табуретке и тут же расслабленно бухнулся на неё обратно. Где ещё большие лодки? Вчера их было целых пять штук. Дурной знак. Адмирал Кеяк очень любит демонстрировать силу и собственное превосходство. Если вокруг него больше нет лодок с матросами и ружьями, значит, он задумал какую-нибудь подлость.
Как и в прошлый раз, коренастый адмирал одет в плотную синюю рубашку, а за ним семенит тощий простолюдин с трусливой рожей подхалима в чёрных штанах и в почти точно такой же тёмно-зелёной рубахе со множеством пуговиц. Буншан Изоб вышел из-под навеса. Хуже, чем встречать проклятого иноземца сидя, может быть только подъём на ноги, когда тот вступит под своды красного навеса.
Адмирал Кеяк ловко спрыгнул с носа большой лодки на берег. Даже на расстоянии видно, как на его овальном лице играет широкая улыбка. А глаза, глаза предводителя иноземцев блестят как у нищего разбойника при виде сундука с золотыми кобанами. Тощий тип, Буншан Изоб невольно улыбнулся, опять едва не свалился в воду. В последний момент спутник адмирала едва-едва успел вскочить на ноги и поднять вокруг себя тучу брызг.
Адмирал Кеяк остановился в двух шагах. Прежде, чем предводитель иноземцев успел набрать полную грудь воздуха, Буншан Изоб заговорил первым:
– От имени Тогеша Лингау, десятого императора Тассунарской империи, рад видеть вас в бодром расположении духа и в полном здравии.
Получилось! Переводчик загавкал на стирийском. Маленькая дипломатическая победа, приятный отыгрыш за вчерашнее унижение.
– Император Тогеш Лингау внимательно ознакомился с посланием вашего императора Технара и с вашим личным. Император Тассунары прекрасно понимает и осознаёт важность договора о дружбе и приветствует возможные выгоды взаимной торговли. Однако! – Буншан Изоб резко поднял правую руку. – Заключение договора является, несомненно, делом необычайной сложности и требует продуманного и взвешенного решения.
Адмирал Кеяк внимательно выслушал переводчика и гавкнул в ответ.
– Вы нуждаетесь время на раздумья? – тут же перевёл простолюдин.
Сработает или нет? Буншан Изоб незаметно сжал пальцы щепотью, чтоб не дрожали от волнения. Лоб сам по себе стал чуть влажным, хотя великолепная Гепола ещё не начала поливать землю зноем. Или откажет? Время на раздумья проклятый иноземец может воспринять как очередную проволочку и вспылить. Тогда будет лучше остаться на берегу и погибнуть самым первым под пушечными ядрами.
– Я согласен, – через переводчика ответил адмирал Кеяк. – На раздумья у вас ровно год. Однако через год я вернусь за окончательным ответом. В ваших же интересах сделать так, чтобы ответ был только положительным.
Буншан Изоб с вежливой улыбкой склонил голову. Уж слишком легко и быстро адмирал Кеяк согласился ждать, да ещё целый год. Смутное предчувствие чего-то нехорошего превратилось в звон пожарного колокола.
– Чтобы вам было легче думать и проще принять правильное решение, – адмирал Кеяк самодовольно улыбнулся, – на прощанье я покажу вам мощь военно-морского флота Стирии во всей красе.
Внешне Буншан Изоб изобразил вежливую заинтересованность, хотя на самом деле внутренности покрылись толстым слоем льда.
– Там, – адмирал Кеяк махнул рукой в сторону северного берега Нандинского залива, – находится рыбацкая деревня. Она послужит отличной мишенью для показа нашей мощи. Завтра утром пушки моих кораблей разнесут её к морским бесам. Местные жители, если им только дороги их задницы, пусть убираются вон. Всего вам хорошего.
Адмирал Кеяк резко поклонился. Тощий тип с трусливой рожей в плотной зелёной рубашке преданной собачкой засеменил следом за адмиралом к большой лодке.
Это! Это! Это было так резко и неожиданно! Буншан Изоб молча замер с угодливой миной на лице. В самый нужный момент не нашлось ни слов, ни возражений протеста. Да и поздно кричать «постой!», когда предводитель иноземцев уже забрался в большую лодку и отчалил от берега.
– Всего вам наилучшего, – запоздалые слова вежливого прощания сами собой сорвались с губ, растерянный переводчик-простолюдин машинально прогавкал их на фатрийском.
В самый последний момент предводитель иноземцев вновь ловко взял верх. Просто, без словесных выкрутасов дал прямо в лоб и оставил последнее слово за собой. Буншан Изоб щёлкнул пальцами, слуга тут же подвёл коня. Императору очень не понравится мишень для демонстрации мощи иноземцев. Святая обязанность каждого правителя оберегать и защищать своих подданных, в том числе их дома и прочее имущество.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?