Текст книги "Дело пропавшей балерины"
![](/books_files/covers/thumbs_240/delo-propavshey-baleriny-213400.jpg)
Автор книги: Олександр Красовицький
Жанр: Исторические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Я точно не знаю.
– Она же должна была вас хотя бы предупредить.
Мира смутилась, потом сказала:
– Кажется, это должны были быть военные. Офицеры.
– Вы кого-либо из них знаете?
– Один из… почитателей Вериного таланта – штабс-капитан Сергей Назимов.
– Вы видели его в «Семадени», когда разговаривали с официантом?
– Да. Я зашла всего на минутку, быстро огляделась, выслушала официанта и хотела уходить. Назимов остановил меня, спросил о Вере, сказал, что она не пришла. Я ответила ему, что ищу ее.
– Вы рассказали в театре об исчезновении сестры?
Мира опустила глаза.
– Да. Госпожа Нижинская, кажется, удивилась и немного рассердилась. Остальные… Думаю, им безразлично. А кое-кто, возможно, и обрадовался…
Он сочувственно посмотрел на девушку.
Сквер вновь заполнили курсистки в шляпках. Наверное, окончилась лекция. Мира сидела на скамье, осторожно теребя пальчиками застежку ридикюля. Тарас Адамович глубоко вдохнул. Хороший сквер, плеск воды успокаивает. Курсистки, легкомысленные, как мотыльки, щебечут о чем-то друг дружке, сплетничают. Некоторые – совсем юные, с книгами в руках. Есть и другие – в длинных узких юбках, с высокими прическами и в пенсне. Вероятно, уже стали ассистентками профессоров либо готовятся к роли строгих гувернанток.
А здесь, рядом с ним на скамье сидит девушка в шляпке и все мысли ее не об учительской карьере, лекциях или поклонниках.
– Мира, – обратился он к ней, – я попробую найти вашу сестру. Конечно, мне было бы проще это сделать, если бы я все еще служил в полиции. Но, как частное лицо… я сделаю все возможное.
Она ответила неожиданно:
– Я… Я могу вам помочь? Хоть чем-то?
Сначала хотел ответить категорическим отказом. Потом подумал и сказал:
– Разве что в качестве секретаря. Расследование… требует аккуратности.
Мира с готовностью кивнула.
– Вам пора возвращаться. Не думаю, что ваш профессор простит вам прогул еще одной лекции.
Мира улыбнулась:
– Это сейчас волнует меня меньше всего.
– И все-таки. Вам стоит вернуться.
Она посмотрела ему в глаза и сказала:
– Благодарю.
Грациозно поднялась, взяла ридикюль.
– Когда я могу приступить к работе?
– Что?
– В качестве секретаря, – серьезно сказала она.
Он тоже поднялся, взял шляпу.
– Вам придется совмещать это с курсами, – он посмотрел на нее, в голове мелькнула мысль о том, что участие девушки в этом деле – излишне. Личные дела лучше не расследовать – будут ослеплять эмоции. Когда-то он уже совершил подобную ошибку. Хотя случилось это очень давно. Этой курсисточки тогда еще и на свете не было. Сколько ей? Двадцать один. А уже сполна хлебнула ужаса войны – отец погиб. Теперь сестра исчезла. Он отмахнулся от мыслей, сказал вслух:
– Думаю, мы можем встречаться после полудня. Когда вы будете располагать свободным временем.
– Благодарю. Я начну завтра, – с готовностью пообещала девушка.
– Договорились. Буду вас ждать.
Тарас Адамович слегка кивнул ей на прощание. Уже собираясь уходить, она улыбнулась, привычным движением переместила ридикюль на cгиб локтя, чуть наклонила и снова подняла голову в шляпке.
– Мира! – послышалось вдруг совсем рядом.
Светлая блузка, строгая юбка. Незнакомая девушка крепко сжимала в руках книгу. Вся ее осанка была как-то слишком напряжена, что создавало странный контраст с меланхолично-расслабленной позой Миры. Томашевич удивленно взглянула на девушку. Тарас Адамович вежливо улыбнулся. Он не начинал диалог, ожидал объяснений. В конце концов, эта незнакомка сама вмешалась в их разговор, следовательно, и прерывать неудобные паузы – тоже ей.
– Прошу прощения, – спокойно и с вызовом сказала она, ни к кому не обращаясь, и повторила: – Мира! Профессор Лобода просил передать, что он ожидает тебя в библиотеке.
– Да, спасибо, я уже иду… До встречи, Тарас Адамович, – молвила Мира и ушла.
– До встречи, – ответил он.
Незнакомка, кажется, уходить не собиралась. Тарас Адамович поднял чемоданчик, положил в него записную книжку, оглянулся на девушку, все еще стоявшую рядом. Мира Томашевич уже скрылась за дверью здания с Минервой.
– Вы из полиции? – не слишком вежливо спросила незнакомка.
– Нет, – без лишних объяснений ответил он.
– Вы похожи на следователя.
– Возможно.
– Разыскиваете ее сестру?
Он внимательно посмотрел на курсистку. Ведь она – тоже курсистка? Иначе зачем ей говорить о лекциях? Широкое лицо. Слишком высокий лоб, маленькие глаза. Не очень приятные черты. Или же просто показались такими, когда девушка вмешалась в чужой разговор?
– Вы что-то знаете об исчезновении ее сестры? – спокойно спросил Тарас Адамович.
– Нет. Знаю одно – если ее сестру не найдут до октября, вряд ли Томашевич сможет заплатить за учебу.
Он надел шляпу.
– Меня это не касается.
– Отчего же? Тогда она не сможет заплатить и вам. В этом городе, кажется, зарабатывают только балерины, – последнюю фразу она произнесла насмешливо.
– Вы отлично проинформированы, – вежливо ответил на ее замечание Тарас Адамович.
– Благодарю, – холодно молвила курсистка, – но после того, как Томашевич обратилась в полицию, здесь все знают о том, что ее сестра исчезла.
– Вы это не одобряете? – поинтересовался он.
– Курсы нынче работают только благодаря сверхусилиям профессоров и курсисток. Скандальные истории нам ни к чему.
– Сверхусилиям? – удивленно переспросил бывший следователь, хотя и не был уверен, что хочет услышать объяснение.
Девушка ответила:
– В городе далеко не все с пониманием относятся к желанию женщин получать образование. Тем более – юридическое. Думаю, Мира умело воспользовалась талантом сестры. Кто знает, может, той это просто поднадоело.
– Кто знает, – чуть кивнул следователь Галушко. В последний раз посмотрел на здание со скульптурой Минервы и зашагал к остановке, где уже вскоре должен был приветливо звякнуть трамвай номер 13.
IV
Сицилианская защита
![](i_014.jpg)
В этот раз чистить лук он решил сам. Без лишней суеты и спешки. Осторожно снимал шелуху цвета молодого янтаря, складывал в корзину. Соседка просила не выбрасывать – собиралась красить лен. Резкий запах расползался по двору, раздражал глаза. Почувствовал жжение.
Однако не обращал внимания на неудобства, ведь и чистить лук, и потом окунать его в большую миску с водой было для Тараса Адамовича в радость. Нынче надо все сделать аккуратно и не спеша, потому что с первого раза луковый конфитюр не поддался. То ли мысли его были не о варенье, то ли его маленькие помощники слишком суетились. Кто его знает.
Поэтому, тщательно вымыв руки, он заслуженно вознаградил себя приготовлением любимого напитка.
Смолол кофе, насыпал в джезву, поставил в песок. Подумал, что первую чашечку выпьет сейчас, а вторую – когда конфитюр уже будет готов. Мосье Лефевр, приславший ему рецепт, заметил, что ему больше всего нравится конфитюр с сыром бри на поджаренном хлебце.
Кстати, его партнер неплохо разыгрывал сицилианскую защиту и уже построил из своих черных пешек дракона. Необходимо как можно быстрее открыть вертикаль для ладьи. Он как раз собирался это сделать, а также отписать французу, каким на вкус получился конфитюр. Конечно, отсылать письмо придется сначала в Швецию. И уже оттуда легкая рука господина Лиама Нильсона, неизменного участника их шахматной триады с самого начала войны, направит послание Тараса Адамовича Галушко во Францию. И мосье Лефевру теперь придется отправлять корреспонденцию в таком же порядке. На это он не устает сетовать, каждый раз посвящая данной ситуации несколько строк в очередном своем письме к киевскому приятелю.
В столь длинный путь стоит отправлять описание и выверенного хода, и безукоризненного конфитюра. Приготовить именно такой помешала банальная причина – перебор с сахаром. По всей вероятности, это маленькие сорванцы решили добавить побольше. Лук должен был карамелизироваться, стать сладким, с ноткой горьковатости – тогда он идеально сочетается с сыром.
Если же добавить слишком много сахара, конфитюр превратится в смолу древних деревьев, когда-то упавшую в холодные объятия праматерей всех рек. Большую миску застывшего янтаря – вот что он получил вместо нежнейшего лукового варенья. Кстати сказать, мальчишки не огорчились: накололи себе янтарных сладостей и разбежались кто куда. Тарас Адамович махнул рукой и решил отложить попытку на завтра.
Нынче же наслаждался тишиной и спокойной работой. Размеренное течение мыслей, аккуратные кубики лука, рассыпающиеся из-под ножа. Он заблаговременно приготовил яблочный уксус – нужна одна столовая ложка, не больше, сахар – главное не переусердствовать с ним в этот раз. И без меда тоже не обойтись, выбрал липовый. Мед с собственной пасеки ему обычно поставляет Сильвестр Григорьевич. Вспомнив старого друга, вздохнул. Так и не ответил ему, а надо бы написать.
Поставил большую миску на огонь, нагрел с маслом, добавил нарезанный лук, отхлебнул кофе. Теперь – только помешивать. Лук должен обрести прозрачность, как вуаль хрупкой барышни. Нужно время.
Калитка обиженно скрипнула от слишком сильного удара, каркнула ворона и, взмахнув крыльями, грузно взлетела с ветки. Тарас Адамович поставил чашечку с недопитым кофе на стол. Пусть даже это адский трехголовый Цербер сорвался с цепи и влетел в его двор, прежде он все-таки карамелизует лук, а уж потом даст ему себя сожрать. Посмотрел в миску, где в масле шипел и таял лук. Еще рановато. Сахар можно добавить чуточку позже. И уже потом – постоянно помешивать.
Услышал шаги на дорожке – кажется, Цербер решил проверить, есть ли кто дома. Шаги приближались, лук становился все прозрачней. Тарас Адамович понял, что незваный гость остановился у веранды. Осторожно добавил уксус, затем – немного сахара, опять помешал.
– Добрый день! – услышал громкое приветствие. Цербер оказался воспитанным.
– Здравствуйте! – сказал в ответ – Чувствуйте себя как дома, я сейчас закончу и выйду к вам.
Для того чтобы завершить священнодействие с конфитюром, ему нужно было еще полчаса, однако незнакомец не предупредил о своем визите, так пусть пеняет на себя. Подсыпал еще сахару, помешал и – подобрел. Уменьшил огонь, еще раз помешал, вытер руки о безукоризненно выутюженное полотенце и пошел на веранду.
Полуденное солнце не жалело своих теплых лучей ни для сада Тараса Адамовича, ни для веранды, где в любимом кресле-качалке хозяина удобно устроился нежданный визитер.
Элегантный, но какой-то растрепанный господин с тонкими чертами лица нежился на солнце, прикрыв глаза от удовольствия. Серый костюм, расстегнутая в чуть смятом воротнике белая рубашка, яркие желтые перчатки, небрежно брошенные на стол. Хозяин подвинул их подносом, на котором стоял молочник, сахарница и еще одна чашечка, чтобы подставить ее поближе к гостю. Тот резко открыл глаза, вздрогнул, будто сбросил остатки сна, сменил позу из расслабленной на напряженную и вмиг утратил львиную долю своей элегантности. Теперь перед Тарасом Адамовичем сидел удивленный растрепанный чудак. С виду – ровесник парня из антропометрического кабинета.
– Прошу, – сказал хозяин.
– Благодарю, – едва промолвил гость.
– Кофе в джезве. Или вы отдаете предпочтение чаю?
Гость удивленно посмотрел на джезву.
– Нет, кофе – божественный напиток.
– Несомненно, – улыбнулся Тарас Адамович. – Я закончу кое-какие дела и вернусь к вам через полчаса, – сказал безапелляционно, прежде чем гость успел представиться. И добавил, указывая на противоположный край стола: – Там есть несколько газет, надеюсь, вы не будете скучать.
– Не стоит беспокоиться обо мне, – улыбнулся гость, возвращая себе шарм элегантной легкомысленности.
Тарас Адамович не беспокоился. Вернулся к уже прозрачному луку, добавил сахару. Снова помешал. Лук постепенно становился золотистого цвета. Только бы не промахнуться с сахаром в этот раз! Кажется, расчеты точны. Остается только добавить немного меда и помешивать, ожидая финала. Когда масса приобрела яркий янтарный цвет, но все еще осталась мягкой, Тарас Адамович облегченно вздохнул. Привычным движением поставил на огонь сковородку. Чтобы сполна насладиться конфитюром, нужна гренка, лучше – в кляре. Нарезал сыр, водрузил его на горячие ломтики поджаренного хлеба, сверху – конфитюр. Залил кипятком травяной чай, добавил мяты. С заварником в одной руке и тарелкой – в другой вернулся на веранду.
Декорации не изменились. Газеты лежали на своем месте, гость находился в кресле-качалке. Разве что чашка со следами кофе свидетельствовала о том, что странный господин, имени которого он пока не знал, совершал в его отсутствие какие-то движения. Тарас Адамович поставил на стол заварник с тарелкой и вернулся за чайником и чашками. Гость медленно открыл глаза. Тарас Адамович поставил на стол чашки, наполнил их ароматным напитком.
– Нужно ваше мнение, – обратился он к гостю.
– По какому вопросу? – не понял тот.
– Попробуйте, – пододвинул к нему тарелку хозяин.
Гость недоверчиво посмотрел на него.
– А что это? – переспросил.
– Попробуйте. И скажете мне свое впечатление, – не отставал Тарас Адамович.
У гостя не было выбора, поэтому он обреченно взял в руки хлеб и откусил кусочек. Удивленно поднял брови, пододвинул к себе чашку с чаем и уже с большим энтузиазмом съел весь кусок.
– Что скажете?
– Это что-то невероятное!
– D’accord![4]4
D’accord! – согласен! (фр.).
[Закрыть] – ответил хозяин, представляя лицо мосье Лефевра, которому он будет описывать вкус конфитюра.
Налив и себе чая, откусил кусочек хлеба с конфитюром. С сыром и вправду сочетается замечательно. И с сахаром угадал. Лук нежно сладкий, сыр чуть-чуть расплавился на теплом хлебце. Идеальный вариант завтрака. Вспомнил о своем госте, взглянул на него.
– Что ж, теперь можем перейти к делу.
Тот аппетитно уписывал за обе щеки очередной бутерброд, откинувшись на спинку кресла-качалки. Вид у него опять был изысканно-элегантный, как у Париса в Спарте.
– К делу? – эхом переспросил он у Тараса Адамовича. И сразу же, будто проснувшись, снова превратился в растрепанного чудака: – Тарас Адамович! Вы должны мне помочь!
Начало не слишком вдохновляло. Бывший следователь отодвинул чашку, ожидая объяснений.
– Я… Ой, я ведь не представился, – спохватился он. – Олег Ираклиевич Щербак.
Он встал, картинно склонив голову, и несколько прядей упало ему на лоб. Тарас Адамович тоже поднялся, кивнул в знак приветствия, протянул руку:
– Мое имя вы знаете, не вижу смысла его повторять. Прошу, садитесь.
– Благодарю.
Гость вернулся в кресло, Тарас Адамович сел на стул. Что же принесло этого Олега Ираклиевича в его пенаты?
– Я… понимаете, Тарас Адамович. Я вчера видел вас в сквере… возле Высших женских курсов. Вы говорили с Мирой Томашевич.
Тарас Адамович слушал, не перебивая, гость сменил позу, откинул волосы со лба, схватился за ворот, на секунду замер в неестественной, какой-то скособоченной позе и продолжил:
– Вы говорили с Мирой о ее сестре, не так ли?
Тарас Адамович внимательно изучал его лицо. Аккуратно выбрит, прямой тонкий нос, взъерошенные пряди волос. Кто этот странный тип? Зачем он сюда явился?
– Я… вероятно, мне следует объяснить. Понимаете, я знаю. Я все знаю! – громко повторил он, умолкнув на полуслове.
Тарас Адамович терпеливо ждал. Наконец гость продолжил:
– Я знаю, что Вера Томашевич исчезла. И Мирослава… Наверное, потому она говорила с вами, вы же – следователь Галушко?
– Бывший следователь.
– Неважно! Ведь Мира просила вас о помощи? И, не дожидаясь ответа, сказал: – Понимаете… это я, я виноват в исчезновении Веры! – и уронил голову на руки.
– Почему вы так думаете? – спросил хозяин дома.
– Я давно знаю Веру Томашевич. С момента ее переезда в Киев. Я – художник, работаю в собственной мастерской, а иногда – над декорациями в городском театре. Я видел Веру на сцене, она прекрасна. Вы должны, должны найти ее!
Тарас Адамович глотнул чаю. Еще раз посмотрел на своего собеседника, спросил:
– Почему вы считаете, что виновны в исчезновении девушки?
– Я пригласил ее встретиться в Шато де Флер у розария. Она должна была прийти туда после выступления в Интимном театре. Однако… Я не дождался ее. А потом, на следующий день я узнал, что Вера исчезла, – он поднял на следователя печальные серые глаза.
– В котором часу была назначена встреча?
– В девять.
Выступление в Интимном театре – в семь вечера. От Интимного, расположенного на Крещатике, 43, до городского парка развлечений Шато де Флер – с полчаса ходьбы быстрым шагом. Интересно, как быстро ходят балерины? Девушка могла опоздать.
– Я прождал ее до полуночи.
Тарас Адамович удивленно вскинул брови.
– Она не появилась. Что вы делали дальше?
– Утром я был в театре, хотел встретить ее, спросить, что случилось, – объяснил художник. – Понимаете, я подумал, что она… Что она просто забыла, или же ее пригласил кто-то другой.
Тарас Адамович потер подбородок, еще раз взглянул на своего собеседника.
– Что вам сказали в театре?
– Что Вера не явилась на репетицию.
– Это вас смутило?
Художник грустно посмотрел куда-то мимо хозяина дома. Едва слышно прошептал:
– Смутило? Нет, вовсе нет, скорее огорчило. Понимаете, я тогда не думал, что Вера исчезла. Я подумал, что она просто не пришла. Нашла себе компанию поинтересней. И… пропустила репетицию.
Эту мысль в полиции горячо бы поддержали. Однако сейчас они были не в полиции.
– Что было дальше?
Собеседник Тараса Адамовича прикрыл глаза.
– Я пытался не думать о ней. Выбросить из головы.
– Получилось?
– Не очень. В театре начали распространяться слухи. Мира приходила к Брониславе, спрашивала о Вере. Бронислава – жена балетмейстера, Бронислава Нижинская, – объяснил он и продолжил: – В театре говорили, что Вера исчезла, поехала за город с офицерами. Но сестра ее искала, следовательно… Следовательно, могло что-то случиться.
Галушко не перебивал.
– Я… понимаете, я даже хотел, чтобы что-то случилось. Сейчас я ненавижу себя за это, но тогда, тогда я хотел, чтобы было какое-то другое объяснение тому, что она не пришла в тот вечер в Шато де Флер. Теперь я боюсь, боюсь того, что что-то могло случиться по пути в парк. И боюсь того, что она вообще не собиралась встречаться со мной.
Он задумчиво умолк. Потом молвил:
– Балерины говорили, что сестра Веры обращалась в полицию. Вера не вернулась, поползли слухи о том, что Нижинская поставит на ее партии дублерш.
– Как отреагировали на исчезновение Веры в театре?
– Обрадовались. Там ведь тот еще серпентарий.
Тарас Адамович отставил чашку.
– У вас есть какие-то предположения, куда могла исчезнуть Вера?
– Я не знаю, – он пожал плечами. – Раньше она никогда не исчезала.
– То есть это с ней случилось впервые?
– Да.
– А что касается офицеров. Вы с кем-либо из них знакомы? Видели вместе с Верой?
– Нет. И не хотел бы видеть. Думаю, балерины больше расскажут о них. Или Мирослава.
– Вы хорошо знаете сестру Веры?
– Виделись пару раз.
Теперь калитка скрипнула чуть слышно, будто извиняясь, что отвлекает собеседников. Олег Ираклиевич Щербак повернул голову в направлении дорожки, ведущей к веранде. Мирослава Томашевич, как и обещала, пришла к Тарасу Адамовичу, когда полуденное солнце зависло над домом, утопавшим в тени яблоневого сада. Замерла у калитки, увидев гостя. Потом решительно направилась к веранде, остановилась у ступеней. Мужчины поднялись.
– Добрый день, господин Галушко. О, – перевела взгляд на его собеседника, – господин Щербак! Не ожидала вас здесь встретить.
– И я вас, но я рад нашей встрече, – ответил художник, опять превратившись в Париса.
– Мира, прошу вас присоединиться к нашему разговору, – пригласил хозяин. – Мы пробовали луковый конфитюр, а еще мой гость рассказал кое-что о том вечере, когда исчезла ваша сестра.
Мира удивленно посмотрела на художника:
– О, а я не знала, что… что вы что-то знаете…
Она села напротив Щербака.
– Расскажите мне. Когда вы видели Веру?
– Скорее, когда не видел, – грустно молвил художник. – Она должна была выступать в Интимном, я пригласил ее встретиться в Шато де Флер.
– Она мне не говорила, – удивилась Вера.
Шарм элегантности вмиг улетучился, черты лица художника стали резкими:
– А она вам всегда говорит, с кем и когда собирается встречаться?
Мира перехватила взгляд Галушко и дрожащим голосом сказала Щербаку:
– Простите, просто… В тот вечер Вера приглашала меня на встречу. Мы… Должны были пойти вдвоем в «Семадени». Там… ее ждали.
Мира зарделась. Щербак смотрел на свои лежащие на столе руки с длинными тонкими пальцами.
– Ждали, – эхом повторил он, а потом переспросил. – Назимов?
– Я… не уверена. Но, да, возможно, Назимов.
Галушко с интересом наблюдал за собеседниками. Пожалел, что не прихватил записную книжку. Художник начал с защиты – обвинял себя в исчезновении девушки, но надеялся, что это не так. Теперь перешел в наступление – обвинял соперника. Идеальная сицилианская защита, воинственная по своей природе. Интересно, сможет ли мосье Лефевр так быстро перейти от защиты к атаке?
– Выходит, в тот вечер вы не видели ее? – спросила Мира.
– Мы договорились о встрече накануне, в театре, – грустно ответил гость Тараса Адамовича. – А вы когда видели ее в последний раз?
– Когда она танцевала, – тихо ответила Мира.
– Вы поможете ее найти? – отвлек Тараса Адамовича от размышлений Щербак.
Хозяин дома ответил обстоятельно:
– Я попробую разобраться в этом деле. Как частное лицо. Возможно, смогу найти ответы на интересующие вас вопросы. В то же время у меня есть определенные обязательства и работа, от которой я не собираюсь отвлекаться.
– Но ведь…
– Пропала девушка. Я понимаю. Вы уже помогли нам, господин Щербак. Позднее мы вернемся к разговору с вами, если вы не возражаете. Возможно, у меня возникнут дополнительные вопросы либо же всплывут новые детали.
– Я буду помогать вам во всем! – пылко пообещал художник.
– Мы будем благодарны.
– Мы? – удивленно спросил художник.
– Да, барышня Томашевич любезно согласилась помогать мне в этом деле в качестве секретаря. Расследование требует аккуратности.
Мира улыбнулась. Щербак нахмурился.
– Что же, – сказал он, – вы также всегда можете рассчитывать на мою помощь.
– Благодарю вас, – кивнул Тарас Адамович.
– Благодарю, – эхом повторила Мира.
Ворона на дереве каркнула, как будто тоже желая поблагодарить.
Тарас Адамович перевел взгляд с дерева на своего гостя:
– Кстати, Олег Ираклиевич, кто вам дал мой адрес?
Гость смутился, покраснел. Пауза затянулась. Мира уже открыла рот, дабы нарушить неловкую тишину вопросом, когда гость Тараса Адамовича заговорил снова:
– Я… я хотел подойти к вам еще тогда, в парке. Познакомиться, спросить, могу ли чем-то помочь. Понимаете… – он старательно подбирал слова. – Но к вам подошла какая-то девушка, вы разговаривали, и я… решил не вмешиваться. Когда вы закончили разговор, поплелся за вами. Я не следил, вовсе нет. И не прятался, надеялся, что вы оглянетесь и спросите, почему я иду за вами. Я бы все рассказал.
– И так вы дошли до моего дома?
– Я сел в трамвай вслед за вами. Думал доехать до вашей остановки, выйти и познакомиться.
– Но не вышли.
– Понимаете, я переволновался, не спал всю ночь. Я… я уснул в трамвае.
Мира внимательно слушала, подняв брови вверх.
– Проснулся, когда вас уже не было на месте. Я вскочил, бросился к окну. Мне повезло – увидел вас, шедшего по улице. Я поехал дальше в проклятом трамвае. Решил – это знак судьбы. Возможно, мне не стоило приходить к вам. Сегодня… Я снова не спал, подумал, что попробую найти ваш дом. Если… если удастся, то это…
– Знак судьбы, – улыбнулся хозяин.
– Приехал на ту же остановку, пошел туда, куда вы шли вчера. Встретил на улице парнишку, сказал, что где-то здесь должен быть дом следователя, он мне и показал.
Тарас Адамович мысленно вздохнул. Надо будет провести беседу с маленькими любителями варенья. Раздавать его адрес незнакомцам – не самая лучшая затея.
– И последний вопрос, господин Щербак, – после минутной паузы сказал хозяин.
– Да? – с готовностью спросил гость.
– Не могли бы вы сопроводить нас с барышней Томашевич завтра в театр? Вы же работаете в Оперном?
– Да… Да, конечно, буду очень рад. Вы хотите поговорить с балеринами?
– Да, это было бы нелишне.
Мира грустно качнула головой.
– Услышите много сплетен.
– Возможно. Но ведь это тоже информация.
Мира кивнула. Щербак наклонил голову и, подхватив шляпу, поднялся.
– Что ж, Тарас Адамович, благодарю, что выслушали меня. Встретимся завтра у театра? В котором часу?
– А в котором часу начинаются репетиции? Какое время лучше выбрать?
– Если встретимся около двенадцати, можно будет поговорить с девушками за чашкой кофе.
Галушко кивнул. Олег Ираклиевич Щербак попрощался и направился к калитке, после того, как она скрипнула, Тарас Адамович произнес:
– Мира, я сказал, что мы пойдем в театр вместе, но вам лучше пойти на лекции, – он оторвал руку от поверхности стола, чтобы упредить возражения девушки.
– Вы не поможете мне в театре, скорее помешаете, потому что балерины могут не сказать всей правды, если увидят нас вместе.
Мира склонила голову в знак согласия.
– Однако вы будете чрезвычайно полезны для дела во второй половине дня, когда мы будем конспектировать мои размышления и наблюдения. И вот именно об этом я хочу с вами поговорить.
– Я… слушаю вас.
– Бумага и ручка у вас с собой?
– Да, разумеется.
– Тогда возьмите их и пишите то, что я продиктую.
Девушка послушно достала письменные принадлежности.
– «1916 год, 7 сентября. Мы, нижеподписавшиеся Галушко Тарас Адамович и Томашевич Мирослава…»
– Феликсовна…
Тарас Адамович кивнул. Девушка писала быстро. Он скосил взгляд. Почерк аккуратный. Продиктовал дальше:
– «…заключили настоящий договор в следующем:
1) Томашевич М. Ф. поступила на службу к Галушко Т. А. в качестве секретаря сроком с 7 сентября 1916 года на полгода.
2) К обязанностям Томашевич М. Ф. относится:
а) оформление протоколов по делу исчезновения балерины Томашевич Веры Феликсовны;
б) составление деловых бумаг.
3) Галушко Т. А. обязан за вышеозначенную работу Томашевич М. Ф. заплатить 120 рублей и выдать 60 рублей при подписании договора, и 60 рублей по окончании указанного срока».
– Что? – изумленно подняла на него глаза Мира.
– Дальше только дата и наши подписи. Сроки условные, я не знаю, сколько времени понадобится нам на поиски вашей сестры. А на то, чтобы арестовать злоумышленника или злоумышленников, предать их суду – и в самом деле может потребоваться несколько месяцев.
– Но… вы не можете. Я не просила о службе. Вы же будете искать мою сестру, это я должна была бы вам платить!
Тарас Адамович пожал плечами.
– Но вы не предлагали мне работу следователя. Вы просили о помощи. Я же предлагаю вам работу, значит, должен платить. В конце концов, Мира, я буду отбирать ваше время, которое вы могли бы потратить на частные уроки.
Девушка опустила глаза.
– Я сейчас не в том положении, чтобы отказываться от такого предложения. Оно весьма щедрое, – тихо молвила она.
– Обычная процедура обмена времени на деньги. Поверьте, за время никогда не доплачивают. Но вы еще слишком юны, чтобы понять это.
Он отставил чашку и поднялся.
– Если мы утрясли все формальности, я познакомлю вас с Эстер. Оставлю вас на полчасика: привыкнуть друг к дружке – этого времени мне хватит, чтобы решить вопрос с драконом мосье Лефевра.
– С… драконом?
– Не обращайте внимания, я о шахматной партии: мой партнер собрался напугать меня сицилианской защитой, – он махнул рукой. – Не обращайте внимания…
Мира медленно поднялась, сжимая в руках сумочку.
– Вы хотели познакомить меня с… Эстер.
– Ах, да, – хозяин открыл перед гостьей дверь, пропуская ее вперед. Она медленно прошла мимо него и переступила порог дома.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?