Текст книги "Танец с жизнью. Трактат о простых вещах"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tanec-s-zhiznyu-traktat-o-prostyh-veschah-61999.jpg)
Автор книги: Олеся Градова
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Танец Надежды
– Ты должна отключить голову. Пока ты думаешь, как выполнять движения, ты не танцуешь. Отдайся музыке, подчинись ей, наполни вибрацией каждую клетку тела. – Азали не просит, а требует, видя мою сегодняшнюю погруженность в себя. – Взмах, поворот, голову выше, к небу! Ты все время смотришь вниз, как будто боишься оступиться. Поверь в себя. Забудь, что ты стоишь на земле, как птица оторвись. Лети, поймай поток ветра!
Музыка замирает, потом опять учащается барабанный пульс.
– Медленнее. Плети, как кружево, танец, петля к петле, маленькие, большие стежки. Кружись. Быстрее, еще быстрее! Так закручивается спираль жизни, и ты уже не можешь остановиться. Иди навстречу мечте, верь и надейся, и не бойся ничего. Откройся своему чувству. Пусть смывает потоком все, что может ему помешать.
Азали подходит ко мне, касаясь спины между лопатками.
Почувствуй – они здесь, твои крылья, расправь их и взлетай! Я вижу в ней птицу, вижу ангела, который спустился ко мне на землю, чтобы рассказать о том, что есть надежда… Я опускаюсь на колени, благодарно складывая руки. Спасибо, Господи, что ты даешь силы дышать, любить, танцевать…
Самиздат
Утром я поехала в больницу – уже четвертую неделю мне через день ставили капельницы. Восстановительная терапия после воспаления легких, которое я перенесла зимой на ногах. Командировки, митинги в Красноярске, каждую неделю куда-нибудь летели маленькие двухрядные «боинги» со мной на борту.
Нижний отдел, почти половина легких, атрофирована, а я продолжаю курить по две пачки в день. Врачи обещают помочь, но я по-прежнему задыхаюсь, при глубоком вздохе резкая боль. Хотя предварительный диагноз «астма» сняли, что уже вызывает оптимизм.
Как оказалось, отсутствие половины легких мне не мешало жить, просто привыкаешь дышать в полсилы, чтобы не было больно. За полгода я привыкла набирать воздух в легкие небольшими порциями, как будто так и было всю жизнь. Но периодически, когда простужаюсь, начинаются хрипы в верхнем отделе, и вообще перестаю «синтезировать кислород». В общем, я заплатила приличную сумму за убийственный курс антибиотиков вкупе с капельницами, и как все, что стоит больших денег – такова была моя уверенность, – они должны были помочь.
Сестра ставит мне катетер в вену – потому что сначала закачивают озон в физрастворе, а потом делают лазерное облучение крови. Модная терапевтическая процедура, поднимающая иммунный статус организма. Чтобы не колоть вену дважды, ставят более толстую иглу и прикручивают ее пластырем к руке на уровне локтя. К этим «операциям» я уже привыкла, только врачи улыбаются – уже иголку вставить некуда, вены быстро приходят в негодность от постоянных проколов.
– Доктор, а я жить буду? – мрачно шучу я.
– А смысл? – как в анекдоте, отвечает мой человек в белом халате. – Будешь, будешь, мы и не таких на ноги ставим. Голова не кружится?
– Немного.
– Потерпи, осталось еще две капельницы.
Меня начинало вгонять в сомнение – целый курс дорогущей терапии, а никаких изменений. При вдохе режет в груди. Но они все время говорят про какой-то «накапливающийся эффект» – то есть после одной процедуры ничего не почувствуешь. Нужно сделать курс, прежде чем станет заметно действие препаратов. Не исключено, что коммерческая клиника таким образом зарабатывает неплохие деньги. Типа курс закончен, пациент получил выписку и идет домой, ждать того самого «накапливающегося эффекта».
Мне затянули эластичным бинтом руку, я расправила рукав блузки и надела пиджак. Сегодня у меня конференция по информационной безопасности, надо успеть. Я засунула в прорезь автомата для кофе четыре монетки и нажала на кнопку с изображением «самый большой и крепкий». Бурно, как стиральная машина, аппарат что-то провернул у себя внутри, выплюнул бумажный стакан, высыпал сахар и наполнил его бурой жидкостью. Потом задумался и зачем-то выплюнул и деньги. Те самые четыре пятирублевые монеты, которые я скормила ему пару минут назад.
«Вектор удачи поменялся!» – это мой личный слоган для тех случаев, когда внезапно какая-нибудь сложная ситуация разрешалась или мне неожиданно везло.
Уборщица посмотрела на меня подозрительно, впрочем, я уже начала привыкать, что люди как-то странно «обнюхивают» меня, как будто я сделана из другого материала или прилетела с другой планеты. Наверное, раньше я бы воровато вытащила из ящичка для сдачи монеты и поспешила спрятать добычу, но тут я сделала вид, что так я поступаю всегда. Хорошо, что на дворе двадцать первый век, а то из-за доноса этой великодушной женщины со шваброй меня могли бы сжечь на костре по приговору святой инквизиции.
Я успела на второй доклад конференции. Думаю, первый был такой же скучный – говорили о конфиденциальной информации и способах ее сохранности. Нельзя пользоваться флэшками, отправлять мэйлы, выносить из офиса документы и печатать их на «общественном» принтере. Всюду могут быть враги. В общем, только так я, не страдая манией преследования, и обращалась с конфиденциальными бумагами. Более того, нередко оставляла их в ресторане по итогам деловых переговоров с клиентом. Возвращаясь через добрых пару часов, пыталась понять по глумливым лицам официантов, успели ли они сделать копии и отправить их в какие-нибудь правоохранительные органы или продать конкурентам за баснословные комиссионные.
Во время фуршета столкнулась с Брусникиным. Он явно ко мне потеплел и норовил затронуть личные темы.
– Ну как, вы встречались?
– Да. Мне он показался интересным.
– Неужели? – Вроде как удивился.
– Да, у нас много общих тем, мы поедем с ним в следующем году в Непал, и в целом я очень благодарна вам за весьма ценное знакомство.
Он как-то озадачился и готовил новые аргументы.
– А ты знаешь, что он черный маг?
– Ну… начала догадываться, – хотя к таким категоричным выводам я еще не приходила. – Он это серьезно?
– Не думаю, просто очень увлекающийся человек. Пока он чем-то увлекается, это серьезно. А так – у него все достаточно поверхностно.
Брусникин был человеком по-настоящему умным, то есть обладал энциклопедическими познаниями, эрудицией и высоким IQ. Для него поверхностным и казались любые знания, поскольку сам он изучал любой вопрос досконально и, как выпускник философского факультета МГУ, обладал серьезным багажом разного рода полезных сведений. Я с ним частенько консультировалась, несмотря на то, что он смотрел на меня свысока. Я не гордая, когда мне нужно решение, я готова задействовать любой ресурс, даже великолепный мозг Вадима Брусникина…
Вернувшись в офис, я быстро расправилась с нападавшими в электронный ящик письмами, сделала несколько звонков, раздала поручения и назначила сроки. Все было в соответствии с «таймингом». Как обычно.
Открыла Яндекс и набрала в поисковой строке ключевые слова «Черная магия». Объявления, сайты магических салонов. «Приворот 100 %, Заговор на удачу… Вы чувствуете, что Вы перестали управлять своей судьбой, удача отвернулась от Вас, Вы потеряли любовь и надежду. Мы поможем Вам…» Весь этот мусор заполнял Интернет, а значит, мысли, души людей, которые уже ни во что не верят, кроме как в какую-то сомнительную помощь извне.
Я искала другое. Изменила запрос. «Черный маг, страх, манипуляция». И практически сразу нашлось то, что нужно. Точнее, я не совсем понимала, что ищу, и какой-то конечной цели не преследовала. Просто мне надо было изучить предмет.
Признаюсь, я ничего не знала и никогда не хотела знать про магов. Более того, я даже не представляла, что они бывают черными, белыми или то, что они вообще существуют. Но это моя привычка – сталкиваясь с неизвестным мне понятием или явлением, обращаться к Всемирному разуму и искать в Интернете ответы. Мой вопрос, который я еще не сформулировала для себя, но он уже начинал вибрировать где-то на уровне подсознания, – ПОЧЕМУ Я БОЮСЬ?
Это был немного странный документ, датированный 1980 годом, – инструкция по технике безопасности при общении с магами, «Блеск и Нищета магов», так называемый самиздат. Инструкция содержала довольно профессиональную лексику, и это подтверждало, что ее автор не относился к «мракобесам», которые пишут и говорят о магии, а скорее создавал некий реферат на заданную тему.
Я распечатала «Инструкцию». Положила в прозрачный файл и спрятала в стол. Будет время, надо ознакомиться подробнее. Семь часов. Мне пора ехать на тренировку к Азали. Сегодня я не увижусь с Дамиром. После занятий надо обсудить новый, доработанный мною сценарий суфийской вечеринки и отобрать притчи для игры со зрителем. Мы решили, чтобы развлечь гостей, их нужно заставить читать «по ролям» суфийские притчи от Ошо.
15 минут
Было почти двенадцать, когда я поняла, что сегодня он еще не звонил. Я набрала эсэмэску:
«Как ты? Я соскучилась по твоему голосу».
Мгновенно пришел ответ:
«А я соскучился по твоей хитрой улыбке».
«Почему хитрой?»
«А ты себя видишь в зеркале?»
Я посмотрела в зеркальце, в моих глазах прыгали чертики, которые появлялись, когда я была рядом с Дамиром. Он сидит в своем Митино, а в моих глазах те же самые маленькие бесенята, которые, похоже, обосновались всерьез и надолго. А я удивляюсь, почему окружающие люди, да и сам Брусникин, принюхиваются ко мне и замеряют радиацию вокруг меня?
«Это ты хитрый. Тебе удается всегда говорить то, чего хочет услышать женщина».
– Кому ты пишешь? – спросила Инга. – Своему принцу?
– Ага, своему Черному Принцу…
– А почему Черному?
– Потому что у него восхитительные карие глаза, как у Киану Ривза. – Я вскинула ресницы, испытывая и транслируя удовольствие от воспоминаний о нем.
Инга вздохнула, и мне был хорошо знаком этот тихий вздох – ведь всем хочется сгорать от любви, но не всем даруется такой шанс. И я снова посмотрела в зеркальце – не спрятались ли мои чертики?
Мужчины за соседним столиком развернулись в мою сторону, излучая сексуальный интерес. Я знала эту реакцию – когда женщина достает пудреницу, это оказывает натурально магическое действие. «Эта женщина думает о том, как она выглядит, а значит, о мужчинах, а значит, не откажется от флирта, а где флирт, там и секс» – так расшифровывают они данный жест. И начинают приходить в броуновское движение.
«Я хочу увидеть тебя, хотя бы на 15 минут. Можно я приеду к тебе на Сокол?»
«Мой Принц, я буду там через 45 минут». – Мне надо было еще закрыть счет и тему нашего обсуждения: «Я и Киану Ривз»…
«Я буду там через 40».
Я летела на скорости свыше ста двадцати километров в час. Меня не останавливали гаишники. Я хотела видеть его. Я хотела целоваться с ним. Я думала об этом, и у меня кружилась голова.
Он стоял возле метро. С букетом роз. Бросился ко мне навстречу, я спрятала лицо у него на груди. Подожди, я еще должна привыкнуть к тебе. Сколько подождать? Минут десять. Или пять. Я…
Мы целовались долго, стрелки на часах на портике станции метро миновали несколько пятиминутных отрезков. Голова кружилась.
– Я всегда держу свое слово. Пятнадцать минут…
За эти пятнадцать минут я пыталась ответить на волнующие меня вопросы: почему я схожу с ума, сколько еще смогу держать его на расстоянии? А также – насколько он соответствует моим представлениям об идеальном партнере, то есть незаметными прикосновениями пыталась сделать «замер» определенных параметров его сексуальности. Но точных данных получить так и не смогла. Я опять стала убеждать себя, что размер это не самое главное, если мы так хорошо понимаем друг друга. Просто не хотелось бы разочаровываться…
Он сел в такси, которое дожидалось его на остановке, и уехал в ночь. Все-таки он ненормальный. Но эта ненормальность была такой милой и так синхронизировалась с моей ненормальностью, что я опять почувствовала тепло в груди. Это только поцелуй, а я вся дрожу, что будет, если мы окажемся еще ближе? А я готова к этому? Я должна сделать это лишь в тот момент, когда пойму, что больше нет ничего, что могло бы меня остановить. А сейчас меня останавливали два нерешенных вопроса:
1) Зачем я ему нужна?
2) Что будет со мной, когда этого не будет?
Почему я боюсь довериться мужчинам, почему напор, с которым Дамир добивается меня, скорее пугает, чем радует? Да, есть «опыт прежних жизней», которых у кошки – девять. А у меня? Похоже, не так много осталось в запасе. Все мои любовные истории заканчивались странно – я привыкла говорить про этих мужчин «ОНИ ИСЧЕЗЛИ». Это означало, что в какой-то момент мне просто переставали звонить. Вроде еще вчера замечательный секс, море нежности, и вдруг просто НИКТО НЕ ЗВОНИТ…
Телефон не подает признаков жизни день или два. В своем бешеном ритме жизни я даже не всегда замечала, что уже несколько дней нет звонка. Иногда набирала номер, но он не отвечал. Потом ждала еще какое-то время. Новая попытка позвонить. «Абонент в сети не зарегистрирован».
Абонент в сети не зарегистрирован… Нет, конечно, они не меняли номера. Со мной говорила Пустота, и эта леденящая субстанция заполняла мою душу. С каждым новым мертвым номером телефонной книге и моей памяти. Номер, на который не позвонишь и который никогда не трансформируется в любимое имя на экране мобильника. Наконец я приходила к осознанию ситуации – это КОНЕЦ. Но я пыталась заново жить. У кошки девять жизней, говорила я себе…
После каждой такой истории садилась за ноутбук и писала рассказ. Так я и научилась превращать жизнь в текст.
Всякий раз после такого «исчезновения» во мне словно что-то умирало. Атрофировался кусочек души. Это сродни физическому недугу – мне трудно дышать половиной легких, но это не смертельно, просто отныне ты будешь сдерживать себя, потому что глубокий вдох приносит боль.
Я продолжала жить, как животное с отрубленной лапой. Уже не болит, но чего-то не хватает, бегать неудобно, и окружающие смотрят с жалостью – неполноценная особь. Затем учишься перемещаться на трех здоровых конечностях, и однажды приходит момент, когда ты опять завиляешь хвостом. Рыжим хвостом в полоску…
«Но зачем, – думала я, – вспоминать о прошлом и тащить неудачные модели в будущее? Каждая новая встреча – это шанс все изменить, начать с чистого листа, так ведь учил Ошо и его поклонница Азали? Об этом, черт побери, было написано на открытке-флаере, которую протянул мне Ян: «И ключ в твоих руках!»
«Дамир, моя учительница говорила мне: «Отдайся потоку, иначе никогда не достигнешь большой воды», – бросила я эсэмэску на его номер.
«А ты хорошо плаваешь? Если нет, я протяну тебе руку и мы доплывем до океана…»
Вот и ответ. Мы вместе… держась за руки… почти как в «Титанике», хотя это опять неудачная реминисценция…
Я зашла в свой блог. Мне не о чем было писать – я создаю свои маленькие произведения только в состоянии душевного «раздрызга», я уже говорила о терапевтическом воздействии творчества на мою израненную душу. Скорее всего, эта работа заполняла вдруг образовавшуюся пустоту, а иногда помогала разобраться, пережить ситуацию и сделать выводы на будущее. Нет, вру, сделать выводы никогда не получалось, я опять и опять наступала на старые грабли.
Я перелистала содержание блога. Наткнулась на довольно старый рассказ, который пару лет назад стал победителем в интернет-конкурсе рассказов про любовь.
Рыжая в полоску
Из блога Олеси Градовой «Диагноз: Любовь»
Неприрученное животное. Большая дикая кошка. Ей хотелось подойти к человеку, но она могла позволить только одно – приближаться ему, а сама застыла в позе, оставляющей возможность для маневра. Она смотрела на него немигающим взором, как будто миллисекундное закрытие пронзительно-зеленых глаз предоставит ему возможность совершить неконтролируемую смену диспозиции: где он будет ближе, чем может позволить ее чувство сохранности.
Ей хотелось, чтобы он подошел, ей хотелось сделать маленький шаг навстречу, чтобы ускорить сокращение расстояния. Но прежний опыт и какой-то генетический страх перед охотниками парализовали ее тело.
– Не бойся, я не причиню тебе зла, ты можешь верить.
– Ты способен сделать больно, как и другие.
– Ты права, способен, мы часто делаем это против собственной воли, но ты в безопасности.
– У меня есть условие.
– Впервые в жизни кошка выдвигает условия. Даже немного забавно. Я готов.
– Я хочу, чтобы ты меня любил.
– О боже, как я могу полюбить тебя, если ты не человек? Я могу привязаться к тебе, я могу ласкать тебя, поить молоком, но разве этого будет достаточно?
– Нет, я хочу, чтобы ты думал только обо мне, чтобы тебе ни с кем не было так хорошо, как со мной, чтобы единственное, чего ты хотел от жизни, – это смотреть в мои глаза.
– Это очень странное условие, я не уверен, что смогу. В моей жизни, очень давно были чувства, схожие с теми, о которых ты говоришь. Похоже, нам выдают в начале жизни некий неприкосновенный запас любви, но мы его тратим, слишком рано и слишком быстро – тогда, когда еще не знаем, что он является истощимым и невосполняемым ресурсом.
Ее желание подойти ближе, уткнуться в колени большой головой, оказалось сильнее, чем стремление подписать пакт о ненападении, – или просто же она решила, что мы договорились, если я не произнес окончательного «нет».
Она была голодна – это был тактильный голод, когда каждое прикосновение отдается в теле судорогой долгожданного счастья. Ее шкура оказалась в нескольких местах поранена, но шрамы, возможно от укусов собратьев или охоты в непролазных буреломных лесах, давно зажили… Она свернулась возле моих ног кольцом, тело было напряжено, как капкан, она явно не хотела, чтобы я уходил.
Тихое мурлыканье убаюкивало меня, как джазовый квартет во время светской презентации. Я вспоминал о тех днях, когда еще не был один, и вот также рядом со мной лежала любимая женщина, мягкая и доверчивая, как кошка. Ощущение бесконечности счастья, полное нежелание куда-то двигаться, созерцательность собственного внутреннего пространства и причудливых поверхностей ее тела… Так я нарушил первый пункт договора, потому что начал думать о другой.
Далее я нарушил второй пункт, потому что до меня донесся запах печеного на углях мяса и голоса моих друзей, приступивших к водке на бруньках – кульминации сегодняшнего вечера. Меня звали. Возвращался ритм обычной мужской жизни, наполненной охотой за дичью, за деньгами и за женщинами.
– Вот это зверюга! – Один из моих соплеменников обнаружил меня на опушке рядом с большой дикой кошкой. – Не двигайся! – Он щелкнул затвором охотничьей двустволки.
– Эй, не стреляй! – крикнул я и вдруг почувствовал, как пушистое кольцо у моих ног окаменело, а шкура окрасилась бурой кровью.
– Это же зверь-оборотень, ты не представляешь… Скажи спасибо, что я спас тебя… Как ты мог так близко ее подпустить? И где твое ружье? – Он подбежал к зверю и стал осматривать жертву. – Шкура порченая, жаль, но голова обалденная, забираю, если ты не против!
Я последний раз взглянул в ее зеленые глаза, обращенные куда-то в небо, как будто там, в выцветшей сини, было что-то удивительно красивое, и пошел в ту сторону, откуда доносился дымный запах шашлыка.
Так я нарушил третий пункт договора. Потому что остекленевший и чужой взгляд некогда обращенных с такой нежностью на меня глаз вызывал чувство безнадежной жалости, но не любви.
– Черт, вы не представляете, это же случается раз в жизни – встретить кошку-оборотня, а еще и подстрелить ее! – Товарищ гордо и победоносно бросил рыжую в полосках тушу возле костра. – Только не пугай меня, что она говорила с тобой человеческим голосом! А то знаешь, всякое народ рассказывает, бывает, что она охотников с ума сводит, а они потом жить не могут, а если покусает – так в крови остается «дикий яд», после чего человек становится «полузверем».
– Да ладно байки травить, не фига она не разговаривала, – пытался соврать я. – Мне вообще показалось, что она ручная, из цирка, знаешь, как медведей дрессированных выпускают на охоту для губернаторов, чтобы порадовать вери импортант пёрсонз…
– Вот потому и оборотень, что смотрит своими глазами и гипнотизирует. Ты же абсолютно нереальный был, когда я тебя нашел. Есть ее мясо нельзя, вредное, можно только на чучело пустить.
Господи, как же далеко может зайти человек в желании сохранить свидетельства своих невероятных подвигов. Показывать кичливо трофеи и рассказывать охотничьи байки на манер легендарного Барона из Боденвердера.
– Слушай, а она тебя точно не покусала… не пьешь, не ешь, – заволновались друзья.
– Это он от шока, не может поверить, что живой остался.
Пластиковый стаканчик наполнился правильной жидкостью, и воспоминания минувшего дня постепенно уходили на задний план. Голова стала мутной, несмотря на качественный напиток, в висках прощупывался пульс. Угли меняли накал, как будто костер переключили в температурный режим «минимум», и кто-то тронул струны гитары, вспоминая лейтмотив из «Юноны» и «Авось». Я не видел этой рок-оперы, или как нынче говорят, «мюзикл», и не понимаю, почему он в таком надрыве говорит своей любимой: «Ты меня никогда не забудешь, ты меня никогда не увидишь…»
Какие такие обстоятельства, кроме смерти, могут разлучить сердца? Разве есть такая сила, которая может преодолеть гравитацию двух тел, словно Создателем заточенных друг под друга до полного совпадения по резьбе и по группе крови? Зачем исполнять страдательные песни, если можно бросить все и просто быть рядом? Не расставаться. Не уезжать, не трястись в прокуренном вагоне, не «полуплакать, полуспать»… Не расставаться…
Дикая кошка, ты понимаешь, что наделала? Я же никогда не думал, что можно «не расставаться», просто хранить то, что есть, как реликвию Эрмитажа, как найденную при раскопках золотую монету. А не навешивать инвентарный номер и сдавать в пыльный архив, увлекаясь какими-то новыми безделушками.
– Ты куда?
– Отойду, надо справить нужду.
– Да ладно, иди за палатку, все свои… Эй, а ружье зачем берешь?
– А вдруг еще кто нападет… – Я прикидывал, как далеко надо уйти, чтобы они не услышали выстрела.
– Не валяй дурака, писай здесь, и иди спать, а то на уток надо рано подниматься.
Подниматься на уток… А если у меня болит голова, а желудок хочет выпрыгнуть наружу через горло? Паленая все-таки водка на бруньках оказалась. Я залез в палатку, вытряхнув оттуда пару жужжащих кровососов, и рухнул между спящими товарищами. Первый раз на охоте, и такая фигня, а говорят – хорошее мужское дело…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?