Читать книгу "Академия контролируемой магии"

Глава 5

– Девушки, может, уладим все мирным путем? – Поднятые в примирительном жесте руки и легкую улыбку они ожидаемо приняли за слабость и страх и довольно переглянулись, явно предвкушая веселье. Естественно, веселье для них, обученных и могущественных.

Наивные.

Пользуясь заминкой, я повернула серебряное кольцо на среднем пальце внутрь камнем, активируя накопитель.

– Я не совсем понимаю, какие у вас могут быть ко мне претензии…

Всегда даю возможность одуматься, я же не совсем безжалостная. Вон даже Корсу пожалела… попыталась, по крайней мере.

– Из-за тебя, жалкой секретутки, Рик остался без пары на бал! И теперь не может пригласить никого другого! – взвизгнула та, что стояла правее.

То есть вот эти три не самые умные представительницы своего факультета решили отомстить за кумира? Серьезно?

Интересно, как к этому произволу отнесся бы сам Шалинберг? Хотя какая разница, если девицы разом достали жезлы, встав в боевые стойки, а у меня еще последнее плетение не готово.

– А при чем тут я? – Вздернула одну бровь. – Или в академическом уставе прописано, что нужно соглашаться на предложение первого встречного?

– Да ты должна быть благодарна, что такой, как он, вообще обратил на тебя внимание! – снова истерично взвизгнула правая.

А как она прошла тест на устойчивость при поступлении к боевикам? С таким-то визгом. Или это учеба среди парней довела девушку до психоза? Но шутки закончились – ее слова не разошлись с делом, и в мою сторону уже мчалось ярко-красное атакующее заклинание.

Резко уходя вправо, я успела рассмотреть его структуру.

Хм, то есть бросаться условно запрещенными у них в порядке вещей? Потому что вот эта прелесть должна была меня если не убить, то покалечить точно. И спрашивается, где у девицы логика? Зимний бал через две недели и, даже если бы я согласилась на приглашение Рика, лекари не смогли бы так быстро поставить меня на ноги. Так что их кумир все равно остался бы без пары.

Хотя Шалинберг мог выкинуть все это, только чтобы отвертеться от претензий таких вот визгливых. И даже мне не удалось бы его в этом обвинить.

На самом деле у них имелись все причины для уверенности в себе, но я давно разучились биться честно, особенно с превосходящим меня противником. А три боевика против одной маленькой меня – это однозначно превосходящий противник.

Пользуясь тем, что две другие девицы среагировали с опозданием, я отпустила собственные плетения, опустошив сразу четверть резерва. Своего четверть, но меня страховал накопитель, и, если придется продолжать, этих ждет сюрприз.

Не пришлось – все три агрессивно настроенные истерички разом схватились за животы. Удобное заклинание, оно заставит их забыть о моем существовании дня на три. А то, что все это время боевички проведут, не вылезая из уборной, станет гарантом, что жаловаться они не станут. Как же, ведь их, таких умных и магически одаренных, сделала простая канцелярская крыса!

Равнодушно переступив через жезлы, брошенные девицами, я продолжила путь к себе и шаргхову праву.

Утро началось с пар, которые я любила настолько, что не могла с ними расстаться, каждую сессию сдавая раза так с четвертого, доводя сухонького профессора Поберга до нервного тика. Ну не давалось мне магическое право! Вообще никак. И если на первых двух курсах, когда его вел Арек, сам не намного старше нас, все шло еще не так плохо, то стоило ему уйти, и начались мои мучения. Мои и профессора Поберга. И магическое право стало для меня шаргховым темным лесом.

В аудитории не оказалось ничего необычного, кроме прищуренных взглядов однокурсниц – переживания за бедного, несчастного и брошенного боевика творили чудеса. С одними вчера уже сотворили, и я не прочь повторить урок для особо влюбчивых.

И не то чтобы у меня плохой характер, просто по пути в аудиторию до меня случайно донесся отрывок разговора двух третьекурсниц. У которых Шалинберг теперь страдающий якобы влюбленный, а не циничный бабник, меняющий пассий чаще, чем накопители. Которые, кстати, боевикам выдавали раз в четыре дня.

До начала занятия оставалась пара минут, и, подперев голову рукой, я задумчиво рисовала схемы в тетради, прервавшись, только когда в аудиторию вошел профессор. И то только потому, что приветствовать его полагалось стоя. Дождавшись кивка, мы сели, но начать лекцию не получилось – перед профессором лег алый вестник.

– Гхм, – удивленно откашлялся Поберг.

То, что игнорировать ректорского вестника чревато, было понятно и профессору, и нам. Поэтому он потянулся за яркой птичкой, в его руках развернувшейся идеально-гладким сероватым листом. Все знали, что ректорский был красным, проректорский – желтым, преподавательские – синими, а студенческие халявные записки, по привычке называемые вестниками из-за одного и того же используемого заклинания, и вовсе были разноцветными.

В зависимости от износа бумаги, на которой они писались.

– Лиерра Грасс, – Поберг поднял глаза поверх листка, – вас вызывает ректор.

– Меня?

Посещать кабинет ректора мне не приходилось еще ни разу и, честно говоря, я не планировала появляться там вовсе, но грозно сдвинутые брови профессора придали ускорения. Спешно сбросив вещи в сумку, я вышла под удивленными взглядами остальных.

И мне бы испугаться, но ничего запрещенного, кроме вылазки в библиотеку, я не делала. Сомневаюсь, что ректор Оллэйстар передумал и решил наказать меня задним числом. Но для чего тогда меня вызывают? Что такого важного могло произойти? Может, Присли подавился желчью и умер?

Крамольная мысль заставила сердце замереть на несколько мгновений и выбросить глупости из головы. Не с моим везением такое счастье.

– Можно? – Секретаря на месте не оказалось, и, постучав, я заглянула в святая святых академии.

– Проходите, лиерра Грасс, – разрешил ректор Оллэйстар, и я послушно прошла, остановившись за два шага до его стола.

Массивная мебель, стеллажи с книгами, стеллажи с артефактами и дверь по правую сторону от меня, вот только гораздо больше обстановки впечатляла куратор Гронберг. Впервые на моей памяти по-настоящему злая Гронберг, сжавшая тонкие губы так, словно их не было вовсе.

Искрящийся, напряженный, едва не грозовой ореол вокруг нее прямо указывал на ее принадлежность к боевикам. Удивительное открытие; с другой стороны, кто бы еще мог держать в порядке женское общежитие?..

Вот только скрипнувших при моем появлении челюстей я не ожидала.

И такой взбешенной не видела ее даже тогда, когда на третьем курсе Линда решила отомстить Гронберг за выговор. Справедливый выговор, правда, Линду это не волновало, и, подделав отпечаток магии, она забралась в комнаты куратора. Мало того что при этом Линда повредила все охранки, так еще и оставила протухшие яйца шаргха, хотя они и свежие у неуловимого грызуна-переростка воняют так, что хоть выносите.

И все бы ничего, но эти самые яйца она оставила под заклинанием невидимости, и еще неделю куратор не могла понять, что сдохло в ее спальне.

Да, Линда была одной из самых талантливых студенток нашего потока, но за эту выходку ее отчислили. Не посмотрев ни на приближенного к императору папу, ни на успехи в учебе.

Вот и у меня уверенности в своей непогрешимости резко поубавилось, хотя яйца я точно не подкладывала. Не из-за трех же истеричных девиц меня вызвали! Серьезно, боевики регулярно устраивают и массовые потасовки, и дуэли, но никто при этом даже не чешется.

– Лиерра Грасс. – Из собственных мыслей меня вырвал строгий голос ректора.

Вот только я не поняла, когда успела осознать себя виновной и опустить голову, изучая затейливый узор ректорского ковра. Выпрямившись, я вскинула голову и уверенно посмотрела прямо на Оллэйстара, но почему-то увидела его таким, каким встретила ночью в библиотеке, – казавшимся безобидным, в рубашке с закатанными рукавами и ясным взглядом зеленых глаз.

И вот вопрос, какое мне, собственно, дело до глаз ректора?

– Что вы делали вчера с одиннадцати часов вечера до трех часов ночи?

– Спала, ректор Оллэйстар. – Идиотский ответ на идиотский вопрос.

– Вы правда рассчитывали, что она сама признается?! – обрушилась на меня куратор, заставив нервно отступить на шаг. – Это точно она! Больше некому! Я же показывала вам…

Но один брошенный ректором взгляд – и куратор замолкла на полуслове. Впечатляюще.

– Лиерра Грасс, а есть кто-нибудь, – ректор Оллэйстар даже не поморщился, – кто может подтвердить, что это время вы провели у себя?

Какого шаргха?!

– Да как вы смеете! – Академия далека от благородных пансионов, и к последнему курсу студентки могли обзавестись не только женихом или мужем, но и детьми, но чтобы я?! – Вы…

– Лиерра Грасс, – холодный тон и такой же взгляд заставили заткнуться, но обиженная гордость от этого никуда не делась, – я задал этот вопрос не для того, чтобы вникать в подробности вашей личной жизни. Можете быть спокойны, имя свидетеля в любом случае останется тайной, но оно же может сильно облегчить жизнь и вам, и нам.