Текст книги "Рассказы"

– Ну что ж, сейчас приготовим что-нибудь вкусненькое и подкрепим свой желудок, – проворковала Елена.

– Вернее сказать, подкрепим Женькин желудок, – буркнул Андрей и пошел в свою комнату, так и не отведав ароматную булку.

Пожав хрупкими плечами, Женя бросилась за братом.

* * *

Утром Анюта встала, как обычно, очень рано, привела себя в порядок. Оделась, как всегда, элегантно и просто. Сегодня её лучшая подруга, единственная подруга, выходит замуж. Нюта радовалась за Маню и напевала себе под нос незатейливую мелодию. Она, Анна Константиновна Никольская, сегодня будет подружкой невесты. Переполнявшие её эмоции стремились выплеснуться наружу, но девушка даже один на один с собой не давала волю им. Она уложила волосы цвета горячего шоколада в виде короны на голове и, подмигнув своему отражению, начала разглядывать себя в зеркале.

Ничего сверхъестественного, она всегда себя считала лишь отражением своей мамы, блёклым отражением. Рост выше, чем у мамы, но всё же маленький, глаза такие же большие, с густыми ресницами, вот только карие, а не сапфировые. Тонкие брови и правильный прямой нос. Губы тоньше, но такие же яркие, словно спелая вишня.

– Мама всегда говорила, что я взяла самое лучшее от отца и неё, – вздохнула Анна – но я думаю, что взяла только то что смогла взять. Жалко, что я не видела папу – образ отца в её памяти сохранился лишь по рассказам матушки, да и то скорее всего она представляла его совершенно по-другому.

Ещё немного постояв возле зеркала, Нюта повернулась на каблуках и отправилась к подруге.

* * *

Разволновавшись, Мария крутила в руках свой свадебный венок. Мысли её витали далеко, в её недалеком прошлом, она снова и снова взвешивала все «за» и «против». Её мысли прервал Владимир.

– Какая ты красивая, Маша, просто сказочная принцесса, – он подошёл к сестре и обнял её, – Юрка заново в тебя влюбится.

– Не говори мне о принцессах, – отмахнулась Маня и смешно надула губки.

– Почему? – искренне удивился брат, усевшись в близстоящее кресло.

– Ну, – заколебавшись, Маша посмотрела на него, – они все капризные и плаксы, – вымолвила она и вдруг расплакалась.

– Ну, ну, – подскочив Володя обнял за плечи сестру и стал шептать успокаивающие слова.

– Я боюсь, – вдруг сказала Маша и разрыдалась еще пуще.

– Боишься? – немного отстранив Марусю, брат посмотрел на её заплаканное лицо – Чего? – недоумевал он.

– Понимаешь, – запнувшись, Мария собралась с силами и залпом выпалила: – Я боюсь потерять его, я боюсь семейной жизни, и я боюсь себя.

– Ты его не потеряешь, – улыбаясь, сказал Володя и снова обнял маленькую рёву. – А семейная жизнь не так уж страшна, как ты её себе представляешь. А вот себя бояться вовсе не стоит.

Маша, отодвинувшись от брата, утёрла слёзы тыльной стороной ладони и посмотрела на себя в зеркало.

– Господи Иисусе, – вскрикнула она, – кто ж теперь меня такую страшную возьмёт?

Расхохотавшись еще больше, Владимир снова обнял свою сестру, поцеловал её в щеку и, выходя из комнаты, прошептал:

– Запомни, нет никого краше тебя для Юрки, заплакана ты или нет. – дверь закрыла тихо, словно боясь спугнуть невесту.

Оставшись, Маша еще раз посмотрела на себя в зеркало и, обращаясь к своему отражению, промолвила:

– Ты сегодня королева торжества, стоит ли так убиваться? Нет! Нужно быть весёлой, смелой и самой красивой… – слёзы так и просились снова пролиться, но девушка сдерживалась как могла.

– Кто это сегодня самый красивый? – оборвала подругу Аня. Подойдя к Марии, она обняла её – Ты самая красивая всегда, запомни это! Во всяком случае, для меня и Юрки, а другие пусть катятся к чертям.

Анюта взяла гребень, распустила косу своей подруги и начала её расчёсывать. Причёска невесты, незатейливая, но красивая, была аккуратно уложена под белоснежным венком. Теперь в зеркало смотрела не заплаканная девчонка, а красивая молодая женщина, готовящаяся к вступлению в семейную жизнь.

* * *

День выдался на славу, шум гостей, поздравления и всевозможные подарки были ничем иным, как символом всеобщей любви к молодой паре. Анюта тихо сидела в углу комнаты и рассматривала гостей. К ней, «ведьмовской дочке», никто не спешил подходить, да и смотреть в её сторону тоже никто не собирался. Грусть и одиночество, как всегда, оставались её верными подругами. Да и что она могла ожидать от людей, у которых суеверный страх был выше логики.

– Привет, красавица!

От неожиданного приветствия Нюта вздрогнула и наступила на ногу подошедшего к ней Володи.

– Ой, – промямлила она, – извините, я такая неуклюжая. – От смущения лицо покрылось красными пятнами, и Нюта опустила голову. – Я не хотела… – запинаясь, она попробовала сказать еще хоть слово, но почему-то не смогла.

– Ничего страшного, – Володя взял её за руку, – я и сам бываю очень неуклюжим. – Подбадривая девушку, он сел рядышком. – Я обратил внимание, что к тебе никто не подходит. Почему? Ведь ты такая красавица.

– Я… – запнувшись, Нюта подняла глаза на рядом сидящего красавца и выпалила на одном дыхании: – Меня считают ведьмой, так же, как и мою маму, но это не так.

– Конечно, не так, – Владимир обнял девушку за плечи и бережно погладил по голове. – Ведьмы все страшные и горбатые, а ещё, – подбирая правильные слова, он продолжал гладить Нюту, – у них скрюченные пальцы, и они летают на метле.

Расхохотавшись, Аня утёрла выступившие от веселья слёзы. Ей было легко с этим красивым сильным мужчиной, он вселял в неё уверенность и делал её значимой. Вечер для Нюты и Володи прошёл совсем незаметно.

– Мне нужно идти, – тихо произнесла Аня. – Уже так поздно, и мама будет волноваться.

Владимир встал, предложил опереться на его руку, и они пошли ещё раз поздравить новобрачных.

* * *

– Каждый следующий день для Анюты проходил лучше предыдущих. С каждым днём она всё хорошела и хорошела, встречи с Володей делали её самой счастливой. Каждый день они проводили вместе, он помогал по хозяйству, баловал Нюту и всячески стремился угодить Анастасии Андреевне. И ровно через месяц мой брат женился на вашей бабушке Анне. – Баба Маша не упускала ни одного слова, рассказывая о своей любимой подруге. Сидя за столом, она смотрела на детей и внуков своей Нюты. – Через год появилась Лена, – Мария Вениаминовна посмотрела на Елену Владимировну. – Извините, что я так по-свойски вас называю, но вы ведь для меня своего рода племянница, правда двоюродная, но всё же племянница.

– А что было дальше? – как всегда, бесцеремонно встряла Женька. – Вы видели, как росла мама?

Лена одёрнула дочь, а баба Маша заулыбалась такой нетерпеливости.

– К сожалению, Анастасия Андреевна умерла через полгода после рождения вашей мамы, и Нюта с Володей уехали в город, а ещё через полгода пришло письмо от Анюты, что Володя попал в автокатастрофу, а она уезжает ещё дальше, чтобы не бередить раны воспоминаниями. – По щеке тихо проскользнула слеза, и баба Маша улыбнулась. – Я больше никогда не слышала о вашей бабушке, но этот дом был для меня хорошим воспоминанием о той дружбе. Я старалась сохранить его в том виде, в котором он остался после отъезда Нюты.

– Мама никогда не рассказывала о своей жизни, – положив руку на плечо Марии Вениаминовны, прошептала Лена. – Она вышла замуж второй раз, когда мне было семь лет, своего родного отца я никогда не знала, но очень хорошо запомнила отчима. Это был страшный человек.

* * *

– Я жрать хочу!.. – пьяный рёв сотрясал маленькую квартирку. Васёк, как его называли друзья, плюхнулся на диван в сапогах и ветровке. Анна Константиновна, Нюточка, по-быстрому собрала на стол и пригласила мужа, её дочь Лена, как обычно, спряталась в свою комнату и забилась под кровать.

– Что это? – Возмущённо прорычал Васёк. – Я что, свинья – есть эти помои? – он швырнул тарелку в Анну. Стул опрокинулся от его резкого движения, и Нюта поняла, что ей опять придётся терпеть его побои.

В который раз муж избивал беззащитную женщину. Он не знал, какая ненависть растёт в сердцах его жены и её дочери, он не знал, что совсем скоро он пожалеет о своих пьяных выходках, а пока он вымещал свою злобу и несостоятельность на этих беззащитных созданиях.

Анна Константиновна приходила на работу, тщательно скрывая ссадины и синяки, благо работа в лаборатории была своего рода укрытием от постороннего взора. Она не боялась за свою жизнь, она переживала за свою дочь. Что будет с её четырнадцатилетней девочкой? Её Леночка уже не ребёнок, и это отчётливо бросается в глаза. Муж-изверг мог воспользоваться ей в отсутствии жены. Сколько раз мать наказывала, чтобы её дочь оставалась в школе подольше, стараясь не попадаться раньше времени на глаза.

* * *

– Как вспомню, голова кругом идёт, – Елена закрыла глаза руками и хорошенько тряхнула головой, как бы прогоняя наваждение прошлых лет. – Мне было тогда чуть больше пятнадцати… – Слёзы непроизвольно соскальзывали по щекам. – Мама сильно заболела и уже не первый день находилась дома. Ей нужно было лежать, но она упрямо старалась услужить этому… – передернувшись от отвращения, Лена процедила сквозь зубы: – этому дьяволу. Но каждый день повторялось одно и то же, день изо дня она оставалась с синяками и ссадинами. Мне было жаль маму, но что могла поделать я, девчонка? Порой свою злость он срывал и на мне, тогда мама закрывала меня своим и так истерзанным телом.

* * *

– Что, опять защищаешь свою вертихвостку? – рычал Васёк. – Да она заслужила большего, чем просто пощёчина, её убить мало. Вон какая дура вымахала, а толку от неё? Хоть бы за пивом сбегала, так нет, будет прятаться за мамкину юбку, – сплюнув на пол недокуренный окурок, он развернулся и что есть сил ударил Анну по лицу.

Не выдержав удара, Нюта упала на пол и зашлась кашлем. Из горла вырвался хриплый гортанный крик, когда Васёк пнул её с силой ногой и мать осталась лежать неподвижно на полу. Испугавшись, Лена подбежала к матери и начала трясти её изо всех сил, но Анна Константиновна не подавала признаков жизни. Ярость, гнев, злоба, скопившиеся за эти несколько лет, выплеснулись наружу.

Лена наступала на своего отчима с кулаками, уже не переживая за свою жизнь: её мать, её драгоценность умирала на полу, так какое ей дело до своей жалкой жизни, если не будет ЕЁ? Ухмыляясь, Васёк ждал, что же такого может сделать эта смазливая дурочка, а дурочка тем временем схватила со стола сковороду и что есть сил ударила противника по голове. Обмякшее тело повалилось на пол недалеко от её матери, девочка вскрикнула, придя в себя от шока, и побежала за соседями.

Через сорок минут приехала скорая и милиция. Анну Константиновну отвезли в больницу, а всё ещё не очухавшегося Васька забрали в каталажку. Соседи подтвердили, что девочка защищала себя и свою умирающую мать.

Васёк очнулся и посмотрел кругом: где он? Он не помнил ничего, что с ним произошло за последний день. Перед его глазами, как из тумана, выплыл силуэт мужчины. Наконец, придя в себя окончательно, он увидел перед собой милиционера.

– А, очнулся? – лениво произнёс полковник. – Ну тогда подпиши вот это, – он протянул ему лист бумаги. – И даже не пытайся увильнуть, – пригрозив, полковник отвернулся, – иначе мы повесим на тебя не только смерть твоей жены, а еще, пожалуй, пару-тройку преднамеренных убийств.

Челюсть Васька медленно поплыла на пол, мысли путались, неужели он убил свою жену, но, когда он тщательно пытался всё вспомнить, его голова только заныла от перенапряжения. Взяв авторучку, он размашисто поставил свою подпись, не прочитав документ. Голова ударами стала напоминать, что кто-то по ней очень хорошо проехался. Последнее, что вспомнил Васёк, это сковорода, которая летела прямо на него.

Через несколько дней прошли скромные похороны Плутова Василия Ивановича, на которых присутствовали только Анна Константиновна и Леночка. Всё же сковорода сделала своё дело, частые головные боли и резкие перепады давления привели Васька к инсульту и скоропостижной смерти.

* * *

Елена долго молчала. Даже неугомонная Женька была шокирована рассказом, она никогда не слышала о первом и втором муже своей бабушки, ей всегда казалось, что у бабушки был только один муж – её дедушка Коля.

– Мама вышла в третий раз замуж, – прервала тишину Лена стряхивая с себя, как морок, воспоминания об ужасах детства. – Николай Васильевич оказался хорошим человеком, очень любил маму, меня, – улыбнувшись, она добавила: – и моих детей. Мама всё ещё жива и обещала приехать сюда, как только освободится от своих обязанностей, – продолжая разговор, она поёжилась от легкого ветерка, который залетел в открытое окно. – Она ухаживает за своей парализованной свекровью, передавала вам самые наилучшие пожелания.

– Вот и хорошо, – подбодрила Мария Вениаминовна Елену, – а теперь я оставлю вас и пойду домой. – Повернувшись ещё раз к своим новым родственникам, баба Маша улыбнулась. – Завтра не забудьте прийти к нам в гости, мы будем ждать. – И вышла.

Тишину разорвал крик Женьки, все оглянулись и с удивлением уставились на виновницу постоянной болтовни, взбалмошности и суетливости.

– Что случилось? – недовольно спросила мать. – Ты кричишь, как маленькая девочка, у которой отобрали куклу.

Насупившись, Женька отвернулась, но тут же резко развернулась и разжала кулачок. На ладони красовался маленький резной ключик.

– Мама, я вчера вечером обнаружила дверцу в шкафу, а ещё вот этот ключик. – Замявшись, она добавила: – Только этот ключик к той дверце не подходит, я проверяла, наверное, он от шкатулки. – неуверенно прошептала девочка.

Дмитрий принёс шкатулку и попытался её открыть, но ключ, казалось, вовсе и не хотел подходить к какой-либо вещи. Тогда Лена, улыбнувшись, повела всех в комнату, в которой никто ещё не бывал.

Комната была довольно просторной и светлой, в ней находились два окна выходивших в сад, стоял большой письменный стол с встроенными шкафчиками, на столе красовались чернильница и лампа для освещения. По обе стороны от стола стояли стеллажи с книгами.

– Вот это библиотека! – удивился Дмитрий, присвистнув.

– Книги, скорее всего, ещё довоенные, – подхватила Лена, – поэтому сами по себе представляют большую ценность. – Затем, улыбнувшись самой обворожительной улыбкой, добавила: – Милые мои, да мы с вами просто сказочно богаты.

– Мама, а интересно, что всё-таки в этих встроенных шкафчиках? – полюбопытствовала Женька, она снова пришла в свой ритм жизни и начала суетиться и ёрзать от нетерпения.

– Может, попытаемся их открыть? – подхватил брат.

– Я думаю, этим займётся ваш папа, – серьёзно произнесла теперешняя хозяйка домика с разноцветной крышей.

Дмитрий, недолго думая, подошёл к столу и подёргал ящики – они не поддались. Тогда он достал маленький резной ключик, и через несколько секунд верхний ящик открылся. Чертежи и рукописи были перевязаны разноцветными ленточками. Другой ящик содержал в себе семейный фотоальбом. Третий скрывал в себе какую-то странную книгу с серебряной закладкой в виде резного, замысловатого зверька. Закладкой была заложена страница книги, поэтому Лена открыла книгу, а закладку взяла в руки.

– Может быть, вот это ключ к шкатулке? – всё ещё до конца не уверенная, она взяла шкатулку и приложила к ней серебряную закладку, фигурки шкатулки совпали с резьбой закладки, и крышка медленно поднялась под замысловатые звуки какой-то неизвестной мелодии.

Открылся обзор внутренностям шкатулки. В ней лежала линейка, тоже из серебра, на которой были квадратики-пробелы, но они располагались в хаотичном порядке. Дмитрий вытащил линейку и стал её рассматривать.

– Чёрти что, – слегка раздражённо произнёс он, – что за мистика? В такой ценной шкатулке – всего на всего серебряная линейка. Ерунда, да и только. – Он хотел отбросить линейку, но дочь выхватила драгоценный предмет.

– Во-первых, папа, это ерунда из серебра, – со злостью в голосе и возмущением на лице процедила Женька, – а во-вторых, она не просто так лежала, она лежала на листке бумаги, на котором написано что-то. И, похоже, эта самая линейка – к расшифровке написанного. Но так как ты её вытащил раньше, чем я смогла запомнить, как она лежит, то нам придётся заново разгадывать эту тайну, – с негодованием закончила дочь.

С неловкостью отец отошёл в сторону, как бы давая понять окружающим, что он больше не вмешивается в это дело. Он отчасти злился на свою дочь: «Разве она, маленькая девочка может поучать его?» А Женька принялась вставлять линейку обратно. Окружающие слышали только её возгласы: «Не то, не так…». Но в конце концов линейка подошла и открыла для любопытной Женьки несколько строчек.

– Слушайте – закричала возбуждённо Женька.

Лежит книга правды в моём кабинете,

Книга о тайне подвала ответит.

Третья глава и страница сто пять

Тайну поможет открыть и понять.

В тусклый подвал со свечою спустись,

И к роду вернётся богатая жизнь. – Закончив прочтение написанного, Женька подняла глаза на окружающих и сказала: – Всё, больше ничего не написано. – Она вынула линейку из шкатулки и посмотрела на рядом лежащую книгу, в которой они нашли закладку-ключ. – Может, в этой книге разгадка? – непроизвольно Женька положила линейку на сто пятой странице. Вначале получалась какая-то неразбериха, но, повертев линейку, Женька нашла правильный угол и приготовилась читать дальше.

В комнате, где дети спали,

Мы богатства закопали.

Сделав в комнате подвал,

Тайником подвал тот стал.

Там хранятся жемчуга,

Золотая радуга,

Серебро и бриллианты,

Бисером расшиты банты.

В том подвале ларь стоит,

Камни он в себе таит:

Изумруды и топазы,

Лабрадоры и алмазы.

И других камней гора,

Но дорогу вам туда

Преграждает шкафа дверь.

Как открыть её теперь?

Надо встать по леву руку,

Протянуть её вперёд.

И, нащупав в стенке лунку,

Рука лунку повернёт.

Только сделается то

От дитяти твоего.

Кто в мои слова проник,

Тот откроет мой тайник.

– Что-то всё слишком просто, – проворчал Дмитрий, всё ещё недовольный, что самая младшая в их семье сумела разгадать всё то, до чего он не додумался.

– Почему? – спросила Лена. – никто ведь до нас не догадался, как открыть шкатулку.

– Папочка, я тебя люблю, но ты, как всегда, не веришь в удивительные вещи, – протяжно, нараспев произнесла Женька, невинно посмотрев на отца щенячьими глазками. – Лучше пойдём и проверим, – хитро улыбнулась она всем стоящим вокруг неё.

Согласившись с Женькиными доводами, все отправились в детскую комнату. В шкафу за висевшим синим платьем, все увидели потайную дверь.

– Что это? – удивлённо спросил Андрей.

– Дверь, – спокойно констатировала сестра.

– Я вижу, что это дверь, – слегка раздражённо сгримасничал брат, – но куда эта дверь?

– Я думаю, мы скоро это узнаем, – мягко ответила Лена. – Ведь мы ради этого сюда и пришли.

Но никто не решался открыть потайную дверцу. Тишина начинала давить на окружающих своей зловещей тишиной.

– Господи, – вдруг прервала молчание неугомонная Женька, – какие вы всё-таки трусы! – Она сняла синее платье, шагнула в шкаф и, чуть-чуть помедлив, протянула руку вперёд. Нащупав незаметное углубление, нажала на него из-за всех сил и отпрянула. Дверь со страшным скрипом начала открываться прямо на неё. Зрелище было завораживающее – обычная дверь вдруг превратилась в живую стену. Медленный поворот двери закончился, когда дверца достигла середины шкафа. Получалось, что шкаф разделился на две равные половинки, открывая неосвещённое пространство. Завороженные таким открытием, все стояли в немом молчании – всё произошло слишком неожиданно. Никто не сомневался, что все эти тайны – сплошная ерунда, но оказалось, что всё ещё только начинается и чудеса их ждут впереди.

Первая пришла в себя Женька, как всегда, самая неугомонная, она и в этот раз переключила внимание присутствующих на свои мысли.

– Ну что, пойдём? Или вы, как всегда, всего боитесь? – засмеялась она. Переминаясь с ноги на ногу, мужчины замялись с ответом, тогда Женька повернулась к матери. – Пойдём, мама, пусть наше сильное поколение ждёт нашего грандиозного открытия здесь.

– Стой, – вдруг остановила её мать, – не глупи! – нерешительность матери ещё больше подстегнула Женьку отправиться на подвиги, и она двинулась вглубь проёма. – А вдруг там склеп, – не останавливалась Лена, – или что-то в этом роде?

– Мама, – очень серьёзно проговорила непокорная дочь, оборачиваясь к матери, – ваша трусость не позволит выяснить, что там находится. Поэтому возьми фонарик и пошли со мной, – немного помолчав, она добавила: – Или я отправляюсь туда одна. – И зашагала вглубь темноты. Мать, схватив фонарик, последовала за своей отважной дочерью.

За потайной дверцей оказались ступеньки, которые вели куда-то вниз. Лена взяла за руку дочь, и они вместе начали спуск в темноту. Ступеньки вели коридором в комнату, которая находилась под полом кабинета, в котором остались их мужчины. Войдя в комнату, они застыли от удивления. Комната-подвал была довольно просторной, и свет фонарика поглощался темнотой, но то, что увидели мать и дочь, даже при маленьком блике света, поразило их своей красотой. Подвал был не сырым, мрачным помещением, а сухой, красиво отделанной комнатой, в которой можно было жить.

– Та-ак, – протяжно произнесла мать, – нужно позвать мужчин, чтобы они принесли свечи или ещё что-нибудь. Нужно осветить комнату.

– Я сейчас сбегаю, – поднимаясь наверх, вымолвила Женька.

Через некоторое время к Лене присоединились её муж Дмитрий, сын Андрей и всё та же неугомонная Женька. Комната, озарившаяся светом, засияла блеском своего убранства. На стенах висели гобелены, несколько дорогих костюмов, украшенных по старинке шитьём и небольшими камешками. На полу лежало несколько самотканых ковров. Здесь же стоял небольшой сундук, вокруг которого непринужденно расположились четыре красивые фарфоровые куклы. Очарованная семья не верила своим глазам. Конечно, от прошедшего времени ковры потеряли свои сочные краски, а костюмы могли рассыпаться, но красота этих вещей притягивала к себе, заставляя всех склониться в трепетном поклоне перед творением человеческих рук. Дмитрий подошёл к сундуку и открыл его. Три отдела были заполнены разными предметами: первый был наполнен какими-то драгоценными или полудрагоценными камнями, второй содержал в себе монеты того времени, а в третьем лежал большой медальон, украшенный замысловатыми узорами.

– Да, – пробормотал Дмитрий ошарашенный увиденным, – я не знал, что твои предки были настолько богаты…

– Я тоже, – эхом отозвалась жена, её глаза казались большими блюдцами, а рот сам собой приоткрылся в немом восхищении.

– Ну что ж, мы теперь богаты, – подхватила Женька и запрыгала на одной ножке хлопая в ладоши.

– Очень богаты! – подчеркнул Андрей, брат не обратил внимание на ликование сестры и не одёрнул её.

– Да, но… – замешкалась Лена.

– Что но, дорогая? – спросил её муж. – Дети правы, мы теперь сказочно богаты.

– Да, конечно, просто я не могу всё ещё прийти в себя. – Лена не верила своим глазам, конечно, небольшая кучка камней и такая же кучка монет не говорила, что они стали миллионерами, но это были не просто богатства – это было доказательство, что её бабка была богатой, независимой женщиной, и выдали её замуж за Никольского не из-за денег.

На следующий день все собрались в гости к Марии Вениаминовне. Стараясь не вспоминать о подвале с богатствами, они суетились, подбирая себе наряды. Вчерашнее открытие поразило и удивило одновременно. Решение было принято старшим поколением: кое-что отдать в музей, а кое-что оставить себе, как подтверждение их состоятельности. Медальон оказался с портретом Анастасии Никольской, красивой молодой девушки, которую выдали замуж за человека вдвое старше её: грусть в глазах и печальная улыбка сквозили болью от необходимости полного подчинения своей безумной матери.

Что же ждёт впереди её внуков и правнуков? Как их встретят новые родственники? Никто об этом не знал, да и знать не мог. Что им известно? Только то, что они – родственники, дети Марии Вениаминовны. Надежда на то, что они похожи на бабу Маню, вселяла уверенность перед непредвиденной встречей. Да и что произойдёт, если они друг другу не понравятся? Через несколько дней они уезжают, уезжают ещё на год, а это – долгий срок.

Время подошло, и семья из домика с разноцветной крышей отправилась в гости. Дверь открыла Мария Вениаминовна. В длинном розовом платье, в вязанном жилете такого же цвета и розовых тапочках. Во всём розовом она была прекрасна, эта пожилая красивая женщина.

Пригласив гостей, она провела их по дому. Дом был небольшой: три небольших комнаты, кухня и маленькая прихожая. Но уют, созданный этой очаровательной родственницей, делал дом больше и светлее. Во всём доме не было ничего лишнего, всё было аккуратно расставлено, комнаты сияли чистотой, казалось, что здесь живут только женщины.

В столовой расположилась семья Марии Вениаминовны. Её муж Юрий – пожилой седовласый мужчина с весёлыми морщинками вокруг глаз. Он поприветствовал новых родственников обезоруживающей улыбкой и лёгким кивком головы. Их сын Владимир – молодой кареглазый красавец, напоминавший больше привлекательную женщину, нежели мужчину, поклонился в знак приветствия. Его жена Карина – черноволосая, черноглазая цыганка – поприветствовала гостей обворожительной улыбкой.

– Рядом с ними их дети, – продолжала представлять Мария Вениаминовна. – Кирилл, – она указала на мальчика семи лет, – и Маритан.

Девочка трёх лет с любопытством рассматривала незнакомцев, потом неожиданно соскочила с табурета и бросилась к Женьке.

– Тётя, – закричала она, – тётя!.. – Дёргая за рукав, она шепнула Женьке: – вы мне нравитесь. Поиграйте со мной.

Женька доверительно наклонилась к девочке и взяла её на руки.

– Давай чуть-чуть подождём с играми, – прошептала в ответ Женька. Девочка насупилась, но всё же ещё крепче прижалась к своей избраннице.

– Далее, – продолжала баба Маня представление своей семьи. – Моя дочь Анюта, она старшая. – Женщина с мужскими чертами лица и плотно сжатыми губами сдержанно кивнула головой.

«Да, – подумала Лена, – поменять бы местами сестру и брата», – но вслух произнесла только слова приветствия.

– А рядом, – всё так же спокойно представляла баба Маня, – её муж Станислав. – Мужчина, которого представили, повернул лениво голову и с отсутствующим видом скривился в подобии приветствия.

В заключение Мария Вениаминовна представила семью домика с разноцветной крышей и пригласила всех к столу.

– Мы, в некотором роде, все родственники, – говорила баба Маша, отпивая из кружки чай, – правда, далёкие, но родственники. И мне бы очень хотелось, чтобы мы все подружились.

Наступила неловкая тишина. Что-то мешало продолжать начатый разговор, и Анна Юрьевна решила помочь матери.

– Извините за нескромный вопрос, но в какой сфере вы работаете? – поинтересовалась она.

– «Замудрёно», – подумала Лена, а вслух произнесла с таким же пафосом: – В области культуры и истории мировой художественной литературы, а точнее, – Лена старалась побороть в себе возникшую неприязнь к этой семейной паре, – я – педагог в институте.

– А вы? – повернувшись к Дмитрию, спросил Станислав с безразличием на лице.

– Я? – от неожиданности Дима проглотил все слова. На выручку пришла жена:

– Он – административный деятель.

Разговор был натянутый, никто не хотел переходить на бытовые темы, поэтому Станислав опять протаранил Дмитрия вопросом:

– Может, выскажете свою точку зрения на современное искусство? – улыбнувшись какой-то измученной улыбкой, он вперился в своего собеседника, ожидая ответа.

– Пожалуйста, – уже совершенно спокойно ответил Дмитрий – «Да, вот это вопросы», – подумал он и продолжил: – Искусство – есть известная работа мысли, – процитировал он Выгодского, – хотя… – выдержав многозначительную паузу, продолжил: – есть область искусства, которая оказывается совершенно исключённой из теории, объясняющей искусство как работу мысли…

Лена перестала слушать мужа. «Опять он говорит своими расплывчатыми, скользкими фразами, – подумала она, – как на лекции». Тема разговора практически никого не заинтересовала. Скучающие родственники мирно пили чай, совершенно не слушая тот бред, которым перебрасывались Станислав и его собеседник. Воспоминания увели Елену в прошлое, в её восемнадцать лет.

* * *

Переезд в другой район города, в другой дом, в другую квартиру ознаменовал начало новой жизни Анны Константиновны и Леночки. Общительность матери привела к знакомству с соседкой Ириной Викторовной, женщиной веселой и несколько бесшабашной в своих неожиданных поступках. Тёте Ире понравилась Леночка и в тайне от своих соседей она задумала женить своего сына Диму, который в это время служил в армии, на красивой, доброй, миролюбивой девочке. Время мчалось быстрее ветра, и своё восемнадцатилетние Лена встречала в маленьком, семейном кругу: мама, тётя Ира и она, Лена.

Звонок, раздавшийся в квартире Анны Константиновны, напугал и озадачил собравшихся. Кто там? Родственник? Но родственников у них не имелось… Друзья? Но все друзья в этот момент находились рядом…

Звонок повторился настойчивой трелью… Лена подошла к двери.

– Кто там? – тихонько спросила она.

– Извините, – незнакомый мужской голос звучал тихо, но настойчиво. – Ирина Викторовна, из квартиры напротив, у вас?

– Да, – прошелестела в ответ Лена и отворила дверь. На пороге стоял молодой красивый парень. Лена пригласила его войти в комнату.

– Ирина Викторовна… – запинаясь, проговорила она, – это к вам.

Тётя Ира посмотрела в сторону Лены и увидела своего сына.

– Димочка, – вскрикнула она, – когда ты приехал?

– Мама, – замявшись, прошептал сын. – Я только что… но, может, лучше дома поговорим. – Он повернулся к красивой девушке, открывшей ему дверь: – Извините ещё раз, но мне придётся забрать у вас мою маму.

– Ой, сынок, – всплеснула руками тётя Ира, – я же не представила тебе моих друзей. – И представляя по очереди Лену и Анну, Ирина Викторовна делала ударение на то, что это очень добрые, порядочные и хорошие люди.

Краснея, Лена опустила глаза, смущаясь такой похвале. Парень, стоявший рядом, рассматривал её с ног до головы, даже не смущаясь. Потом улыбнулся, протянул руку и тихо проговорил:

– Мне очень приятно, что у мамы такие красивые друзья, – подчёркивая слово красивые, он удержал Еленину руку в своей руке чуть дольше, чем это было нужно.

– Спасибо, – ещё больше смущаясь, пролепетала в ответ Лена.

Знакомство с Дмитрием произошло так неожиданно, что перевернуло в душе девушки всё вверх дном. С этого момента началась новая, радостная жизнь, которая продолжалась до сегодняшнего дня.

* * *

Мария Вениаминовна прервала разговор вопросом:

– Что вы собираетесь делать с домиком?

– Я думаю, мы будем приезжать сюда на летние каникулы, – ответила Лена, улыбнувшись такому повороту событий. Неклеющийся разговор утомил, и она уже подумывала о том, чтобы вернуться к себе домой и нормально посидеть за столом только со своей семьёй.