Текст книги "Больше, чем любовь"

– Hi, it s me, Marko. How r u? Do u wanna meet up tonight?

– Oh, hi babe, I» m busy. I’ve been thinking about you, though. Bye.

Fuck, это чем же она таким занята, что не хочет не то что встретиться, а даже разговор продолжать. Наверно, трахает юнца какого-нибудь, красавчика. И Марко критически осмотрел себя в зеркало. Нет, он был хорош, конечно, но, понятно, ему не 20 лет, и вообще, командировки, беспорядочный секс, рестораны и ночная жизнь накладывают отпечаток даже на самом породистом и ухоженном итальянском лице.

«Ха. Может, она хочет чего-то интересненького, может, к ней с другом подъехать да оттрахать ее на пару, сейчас спросим, как ей такой расклад понравится, если к ней два итальянских мачо заедут».

– Hi, Christy. Would u like my buddie and me to come over? We can have fun together, he is very attractive. You’ll definitely like him.

«Вот что он мне предлагает, итальянец паршивый, я сейчас ему отвечу, милому, отвечу гаду».

– Baby, it’s very nice to know that u care about my sexual needs, but I’m waiting for young gentleman, beautiful one, whom I’m gonna fuck brains out tonight and u can enjoy your friend on your own.

«Вот тварь поганая, – думал, чертыхаясь про себя, Марко. А ну кто там у меня в записной книжке давно не трахнутый, сейчас оргию устроим. Пошла ты со своим юнцом. Мы тут так оттянемся, что о тебе даже думать не захочется». Марко созвонился со своими друзьями, и они решили провести эту ночь в ночных клубах со всеми вытекающими последствиями, прихватывая по пути все новых и новых девушек, пока все в полном алкогольном экстазе не оказались в чьей-то огромной квартире и каждый, думая, что хорошо бы потрахаться, засыпал на чьем-то плече под сладкие звуки итальянской музыки, разливающиеся по телу алкоголь, наркотики и негу.

На следующее утро Марко не помнил уже, где он был и с кем. Наскоро собравшись, он выскочил из злополучной квартиры и помчался сначала к себе домой принять душ, а потом в офис. При всем беспорядочном образе жизни, работа всегда была у него на первом плане, и там все было четко. Это телку можно продинамить, кое-как трахнуть в тубзике или лифте, а с партнерами так нельзя. Иначе они тебе так вставят, что мало не покажется, сам сосать будешь.

Утром, проглядывая вацап, он с удивлением обнаружил фотосообщение от Кристи, где она в полном обмундировании: в чулках, корсете и на шпильках обнималась с широкоплечим арийцем, снимая все это на телефон.

«Вот тварь, не захотела, чтоб я с другом приехал. Или это она мне мстит так за такое предложение. Да за такую фотку ее мало изнасиловать, ее повесить как ведьму надо. А ведь она и есть ведьма. Волосы и глаза черные, как посмотрит, так сразу будто и душу, и член видит. Сука. Нет, я с ней разберусь однозначно. Еще никто так просто от меня не отделывался. Арийца она трахала, занята была…» Марко был в бешенстве, понимая, что его вчерашнее предложение приехать с другом было явно лишним, и то, что он получил злополучную фотку, было просто пощечиной ему как хаму. Вот так, он итальянский хам, которого хлещут по щекам фотками голых арийцев.

С этими мыслями он зашел к себе в офис: надо выпить кофе, расслабиться, позвонить по делам. «Да, предоплата 50%, все отлично, проект готов, сегодня вылетаю, все под контролем. Да, конечно», – говорил он в трубку, а сам думал, что под контролем он может держать только свой проект да секретарш в лифте. Ему было неприятно от собственной ревности. Беспомощной ревности к этой суке. Что ее кто-то трахает, и не в лифте, а на постели, и она так прекрасна в этом нижнем белье, которое так хочется снять ему, Марко, а он вынужден лишь лицезреть это сейчас на фото с немцем или хрен знает с кем. Ну чем он хуже? Может, ей подарок или цветы послать какие-то. Хотя нет, какие цветы после таких выпадов. «Вот приеду из командировки, позвоню и без разрешения просто трахну ее в ее же коридоре, распластаю сучку по стенке, чтоб стонала так, чтоб соседи слышали». На этой позитивной ноте Марко сел в машину и поехал в аэропорт.

В это же время на этом пресловутом сайте отчаянно рыскал в поисках интимного счастья некто, чье имя вызвало бы трепет у четверти, а может, и половины женского населения. Этот джентльмен, не зная уже, как себя потешить, и не имея возможности просто знакомиться с женщинами на улице, так как всегда вынужден был ходить в сопровождении охраны, дабы поклонницы не разорвали на куски его бренное, истраханное во всех странах и борделях мира, пропитанное всеми пороками, алкоголем и наркотиками тело, открыв для себя новую лазейку, был очень счастлив. Его счастье омрачало только то, что ему пришлось поставить на сайте самую что ни на есть уродскую фотографию какого-то старика, чтоб к нему никто не мог докопаться, но благодаря этому он приобретал неоспоримое преимущество самому знакомиться по всему миру. Конечно, мало кто отвечал такому старцу, но находились любительницы погорячее, и когда он их затаскивал в скайп одному ему ведомым способом морально-аморального обольщения, отбоя больше не было. Узнав, что за фотографией старца скрывается один из самых желанных мужчин мира, дамы визжали от восторга и демонстрировали все свои прелести. Здесь отдыхали все реалити-шоу вместе взятые. К тому же, раз воспользовавшись откровенной благосклонностью какой-нибудь девицы, можно было с легкостью удалить ее из контактов. Вот он прогресс и преимущество скайпа перед всеми остальными видами связи.

Наткнувшись на фото дамы в шляпе и бикини, он сразу поставил сердечко, потом рожицу, потом еще что-то, написал, что он это не он на фото и вообще надо срочно увидеться в скайпе.

Кристи безучастно посмотрела на эту рожицу, сердечко, на фото патлатого старца, который почему-то написал, что он это не он, и пошла загорать, напрочь выбросив его из головы. «Еще чего, какие-то патлатые сумасшедшие извращенцы атакуют. В скайп им срочно хочется. А по морде им не хочется?» – подумала Кристи и уже погрузилась в чтение книжки, которую захватила с собой на пляж. На ней был купальник золотого цвета, который Кристи купила где-то за границей. Там он смотрелся органично, но здесь, в России это было явным перебором, и она радовалась, что он слегка выцвел на солнце и, вообще, что она лежит не на слишком видном месте, никто не пристает и можно уткнуться в книжку. Почитав немного, Кристи решила прикрыть глаза и немного расслабиться, понежив на солнце свою шелковую кожу. Когда она проснулась, был уже вечер, болела голова, видимо, солнце все-таки было неслабым, она как в тумане доехала до дома, включила музыку и опять обнаружила рожицу и призыв к скайпу от человека со странными фотографиями. У Кристи от проведенного на солнце дня сильно кружилась голова и вообще было как-то не по себе. Сама не отдавая себе отчет, она написала свой скайп, и уже через минуту ей звонил незнакомец, который напоминал кого-то, кого она часто видела на экране. Она никогда не была его поклонницей, и, вообще, ее всегда смешило, когда девчонки влюблялись в звезд и сохли по ним. А его рожу она вообще ненавидела, считала его похожим на крысенка и поэтому ни один фильм с его участием никогда не смотрела. Поэтому, увидев это лицо, Кристи просто захлопнула скайп и пошла делать себе охлаждающий коктейль. Через некоторое время она опять открыла комп и обнаружила кучу сообщений от этой звезды с крысиной рожицей. Она написала ему, что пьет коктейль и он может присоединиться к ней, если хочет. На самом деле ей было все равно, кто к ней присоединится в данный момент: звезда с крысиной рожицей, итальянский плейбой или просто незнакомец, с которым можно поболтать и хорошо провести время.

Звезда по имени Роберт был в полном распоряжении Кристи, он рассказывал ей смешные истории, веселил ее, делал комплименты, в общем, из крысенка превратился в ее глазах в очень даже интересного джентльмена. Не случайно по нему сохнет добрая половина человечества, что-то было в этом отпрыске рабоче-крестьянского класса, чудом взобравшемся на олимп славы. Что-то, помимо секса. Ведь сколько кругом этих супермоделей мужского рода, суперменов, так сказать, а этот даже фигурой обладал совсем обычной, а возможно, даже посредственной. Но вот мозги у него были явно не посредственные. А как он умел соблазнять, как говорить комплименты. Даже Кристи, привыкшая к восхищению в свой адрес, не могла не наслаждаться мастерством этого обольстителя. Они болтали о погоде, сексе, золотых трусах и лифчике Кристи, от которых захотелось срочно избавиться, рассказывали друг другу приличные и неприличные анекдоты. Им было хорошо, прикольно, сладко, как старым друзьям и любовникам, при этом присутствовала новизна, любопытство и все, что с этим связано, хотелось близости и секса, и они сделали это, насколько возможно слиться с человеком в виртуальном пространстве. Кристи никогда раньше не пробовала виртуальной близости, но Роберт был так корректен, так элегантен и так соблазнителен, что нельзя было не поддаться. Они лежали рядом, или почти рядом, их отделял океан, разные судьбы, любовники, разное все. Но им было хорошо и весело. Роберт с удивлением обнаружил, что он утолил не просто мужское любопытство, но что эта девушка стала значить для него что-то больше, чем просто легкое знакомство на сайте. Что-то было в ней легкое и глубокое одновременно. Сладкое и горькое. Нежное, жесткое, горячее, холодное… Она не была одной из его многомиллионных поклонниц, визжавших повсюду, она была человеком, которому он просто понравился… Да, он давно забыл это чувство – нравиться просто за то, что он умен, начитан, обаятелен. Он привык, что его обожают и хотят трахать просто потому, что он звезда. И он был приятно удивлен себе в том числе. Может быть, еще не все потеряно даже для такого прожженного олимпийского бога, как он, может, и его могут полюбить просто за то, что он неплохой, в общем-то, мужчина.

А в это время Кристи переписывалась с молодым французом лет 28. Он был восхитительно хорош собой, невинен, насколько может быть невинен французский мужчина в 28 лет, робок и сексуален. Его темные волосы и классический профиль в сочетании с идеальной фигурой модели, хотя он занимался какой-то скромной инженерной деятельностью, сразу настроили Кристи на романтически-деловой лад, и она спросила, когда он собирается посетить ее город. Ральф, так звали француза, не ожидал такой быстрой реакции. Да, ему говорили, что он привлекателен, но он часто воспринимал это как шутку, так как не был уверен в своем мужском опыте. Секс с такой же неопытной подружкой, как и он, продолжавшийся в течение нескольких лет, пара встреч с ровесницами не открыли в нем ничего нового как в мужчине, поэтому он оценивал себя достаточно скромно и был крайне удивлен и польщен вниманием к своей особе со стороны столь привлекательной дамы. «Да… – размышлял он, – может быть, я действительно ничего». Эта женщина однозначно хороша в постели, и грех не использовать такую возможность хотя бы ради сексуального опыта, который срочно необходимо было приобретать. Все его ровесники хвастались своими похождениями, безумными романами, некоторые даже участвовали в оргиях. Ральфу же нечего было рассказать, поэтому он прослыл внимательным и благодарным слушателем, перед которым всегда можно было хвастануть даже тем, чего не было. Ральф все принимал за чистую монету, с жадностью слушая веселые рассказы своих друзей.

Не то чтоб Кристи нужен был этот Ральф, но доля невинности и чистоты восприятия, которые явно присутствовали в этом молодом человеке, ей были нужны как таблетка, как противоядие искушенности всех ее остальных любовников. Их извращенный сексуальными фантазиями ум порой очень тяготил Кристи, и хотелось простого, искреннего секса, не обремененного багажом многочисленных любовниц, опытов неудачных и удачных союзов, энергетик других женщин, которые мужчина несет за собой как чемодан или, в лучшем случае, как шлейф. А если он параллельно находится еще в каких-либо отношениях, то это так очевидно и так бьет по энергетике, что нужно иметь некую непрошибаемость, чтоб с ними общаться. Это другая сторона их опыта, неординарности их натуры, их привлекательности. Ведь если мужчина закрывает себя как мужчина в пользу работы или какой-либо одной женщины, он теряет себя как творец, как художник, как artist и вообще творческий человек. Кристи уже давно поняла, что ее привлекают люди с творческой составляющей. А это особый контингент, который берет от жизни все: секс, эмоции, драйв, они нужны им как вода, как воздух, иначе эти мужчины не могут существовать и начинают заклинивать, как механизмы, работающие на солнечных батарейках, которые забыли вовремя зарядить.

Нет, это не было плохо, они были ягодами одной поляны, с такими мужчинами. Но, несмотря на казалось бы немоногамный образ жизни, Кристи всегда хотелось большего, чем просто сексуальное влечение. Очевидно, что любовь может возникнуть практически на голом месте: какой-то мужской благородный поступок, его блестящее выступление на каком-то важном форуме, его искрометный ум. Но если дальше не происходило некой химической реакции, то это чувство так и оставалось на уровне профессионально-человеческого восхищения. Было очевидно, что химия есть необходимая составляющая того волшебного эликсира любви, загадку которого веками пытается постичь человечество. При этом животным этой химии достаточно для создания пар, союзов, обзаведения потомством. Человеку, в принципе, тоже может быть достаточно этого. Но если отношения не поднимаются выше секса или остаются на уровне быта, то Кристи сразу уходила от этого. Она не знала, как именно должны взрасти отношения из семечки химической реакции соития. Но было очевидно, что как цветы тянутся к солнцу, произрастая из земли, этой темной, порой грязной основы плодородия, так и отношения, зародившиеся из безумного секса, должны, как цветы, тянуться в небо.

А Роберт в это время скучал у своего бассейна, наблюдая лесбийские забавы своей подружки, которая дразнила его всеми частями тела и зазывно на него поглядывыла, полизывая какую-то брюнетку на шезлонге. Вот предел мечтаний любого мужчины, думал Роберт. Женщины, алкоголь, деньги, наркотики, секс в любом количестве и с любым количеством женских особей. Его тяготили предыдущие серьезные отношения именно в силу требования от него моногамности. Здесь же ввиду бисексуальности, а точнее лесбопристрастия его подружки, которая прикидывалась би ради пребывания с богом Олимпа, не было никаких сцен ревности. Напротив, Эмма активно предлагала ему участвовать в их лесбооргиях, приводила своих знакомых девиц, которыми можно было пользоваться, в общем, Роберт получил все, что хотел. Единственным условием было то, что он не заводит себе женщин, которых не одобрила бы Эмма и в сексе с которыми она бы не участвовала. Но это условие было вполне приемлемо с учетом количества поставляемых подружек и круговорота их заменяемости. О любви он уже давно перестал думать. Ведь что такое любовь – комок в душе и горле, разливающаяся по телу сладкая нега или струя спермы, испускаемая направо-налево. С годами Роберт перестал думать категориями души и сердца либо старался о них не думать. Если женщина была хорошей любовницей, а тем более разрешающей ему пользоваться своими подружками, этого было уже более чем достаточно. Во всяком случае, никто не выносил мозг сценами ревности, никто не проверял его телефон и скайп, а если и проверял, то Эмма опытным взглядом мужчины, то есть активной лесби, оценивала привлекательность той или иной особи женского пола и выносила свой вердикт, брать ее к ним в постель или не брать. Все это вполне устраивало развращенный за время пребывания на Олимпе мозг Роберта. Он часто сидел в Интернете на сайтах знакомств, на онлайн-сайтах, где за 5 долларов в минуту перед ним раздевались и делали все, что он хотел, женщины со всего мира: черные, белые, немки, англичанки, француженки. Все они были на все готовы ради этих грошей, и Роберт получал удовольствие рабовладельца этими куклами, дешевками по онлайн-вызову, которых он соблазнял, развращал, наблюдал и оценивал своим опытным взглядом ценителя прекрасного, а потом так же беспощадно бросал. Нет, он им не открывался, эти девушки не знали, кто он. И в этом тоже было своеобразное удовольствие – ощущать себя простым смертным, каким-то безвестным Джоном или Питером, который после работы может позволить себе потратить пару десятков долларов, чтоб посмотреть красивое женское тело, ублажить себя на расстоянии и заснуть до следующего рабочего дня. Это было интересно, почувствовать себя не кумиром миллионов, а на время очутиться просто потребителем виртуслуг. Но, видимо, ему тоже хотелось большего. Когда он ухаживал за Эммой, было очевидно, что она к нему безразлична, и ему пришлось привести все доводы, начиная от материальных и заканчивая профессиональными, чтоб эта лесбиянка согласилась с ним быть на ее условиях. Она его не любила. В этом была ее сила, ее власть над ним и безвластие одновременно. Сила и слабость. Потому что Роберту очень хотелось чувства… Он вспоминал, как сладко это ощущение взаимности не только секса, но любви, аромата этого цветка, который вдыхают двое и не могут надышаться. Здесь дышал только он один, и от этого задыхался и он, и этот цветок. Как хочется уткнуться головой в чьи-то волосы, ощутить их аромат, положить руку на грудь женщины и ощутить биение ее сердца. Все это он мог себе позволить с Эммой, но чувствовал лишь страстное безразличие. Почему страстное? Потому что она страстно полюбила его деньги, его статус и его возможности. Потому что она все это использовала на полную катушку, чтоб засветиться перед камерами, показать себя во всей красе. Потому что она поддразнивала его, дабы поддерживать интерес пресыщенного бога, придумывая все новые и новые извращения. Ей было все равно, что он ее любит, она понимала, что такой шанс ей выпадает один раз в жизни, и, забив на свой открытый интерес к женщинам, она его обнимала, целовала, выполняла все его прихоти. Особенно нежна она была с ним на публике. Поэтому Роберт очень любил эти публичные выходы. Когда свет софитов мерк, он понимал, что остается один на один со своим неразделенным чувством, которое уже не было тем искристым бокалом шампанского, каким было вначале. Он не мог понять, почему, будучи обожаемым миллионами женщин, он так безразличен этой лесбиянке, и горечь этого открытия подкатывала комом к его горлу.

План Эммы был прост. Она хотела женить на себе этого несчастного Роберта, споить его и взять опекунство. Конечно, было бы здорово, если бы он сам спился, но Роберт столько раз завязывал, что подсадить его опять на алкоголь и наркотики не составляло большого труда. Она часто отсутствовала дома, потом приходила, устраивала истерики, которые перемежались с любовными ласками, оргиями, запоями, затем начиналось опять все сначала. Роберт перестал уже понимать, где он и что с ним происходит, что выводит Эмму из себя, почему она то накидывается на него со скандалами, то с любовью. И чтобы как-то разгрузить мозг, он погрузился в алкоголь, скайп, вечеринки со старыми друзьями, которые, как обычно, заканчивались выпивкой и наркотиками. Через два года общения с Эммой бывший секс-символ стал превращаться в обрюзгшего стареющего алкоголика. Нет, в нем была еще искра и талант, которые нравились женщинам. Но каким женщинам? Тем, с которыми он общался, уже, видимо, было все равно. Они развлекались друг с другом, изредка делая ему одолжения, беря его в оргии как участника. Девочки с сайта интим-услуг не знали, кто он. Конечно, его манера общения их завораживала, но в том мире было важно заработать деньги, к тому же работницы секс-индустрии были не сильно образованны и малоинтересны ему как люди, поэтому он называл их куклами, справлял свою нужду и искал дальше. Дальше были сайты знакомств. Пару раз он открылся неким девицам, кто он, но после этого испытал на себе такой натиск их звонков, сообщений и возгласов, что решил быстро завязать эти знакомства, а если честно, просто удалял их и блокировал. Оставалась эта русская… непонятная… бесстрашная и страстная умная женщина. Что у нее за жизнь такая, что она все знает? Она вывернула его мозг и душу наизнанку, продемонстрировав ему его отчасти убогое существование, и бросила ему их обратно. Она красива, но не кукольной красотой, а иной какой-то. Смесь Клеопатры с Фридой Кало. Плод однополой любви времен и континентов. Да, реальность действительно относительна. Роберт выпил виски и пошел смотреть на закат. Солнце всегда стареет красиво и уходит красиво, чтобы на следующий день опять вернуться.

А в это время уже немолодой французский аристократ пил водку в своих шикарных апартаментах на Елисейских полях. Он начал пить еще в русском ресторане, куда часто захаживал, потом зашел в магазин, купил еще водки и продолжил уже дома. Он уже давно вел такой образ жизни. С тех пор как он продал свои акции в большой корпорации и жил на банковские проценты, жизнь была не заполнена и превращалась в черную дыру, бездну, поглощающую с каждым днем его все больше и больше. Да, жизнь его, можно сказать, удалась. Семья была более чем обеспечена, известна и окружена почетом и уважением в определенных кругах, жена все время то ли работала, то ли путешествовала, дети тоже. В общем, Эдуард был предоставлен сам себе. И он нашел себе развлечение. Сначала он обошел всех врачей, которые поставили ему модный диагноз – депрессию, выписали кучу лекарств и сказали с периодичностью раз или два в неделю навещать их для постоянного наблюдения, дабы не было ухудшений. Теперь он не был бесполезной особью. У него официально была вполне аристократическая болезнь, с которой он усиленно боролся с помощью алкоголя, таблеток и инстаграма. Он завел себе страницу, куда помещал фото самых красивых женщин мира. В свои 60 лет он был тонким ценителем женской красоты. Всю жизнь видя их на подиумах, в журналах, общаясь вживую с легендами своего времени, он четко разбирался в тонкостях женской привлекательности. Его страница была популярна, он изыскивал редкие кадры, которые достались ему от друзей или из собственных архивов, иногда он брал известные источники, но коллажи были так сочны и продуманны, что действительно нельзя было не обратить внимание на автора. У него была возможность встречаться с разными женщинами, но Эдуард настолько боялся жены, что на корню пресекал даже вероятность романа с кем-либо. В свои 60 лет он неплохо выглядел. Одетый с иголочки, ухоженный, объехавший весь свет и знакомый со всем светом, он был интересен еще и как мужчина, и как собеседник, но был одинок, как брошенная собака, хозяин которой может всегда вернуться, чтоб дать пня и сунуть кость. Именно так себя чувствовал Эдуард, несмотря на шикарные апартаменты, дома по всему миру и гардероб от кутюр. Он чувствовал себя беспомощной собакой, посаженной врачами на транквилизаторы, находящийся под неусыпным взором жены, которая контролировала его даже с другого конца света, контролировала его всегда и всюду. Поэтому он с удовольствием погружался в мир прекрасных фотографий. Мир ног, бедер, бюстов, платьев, глаз, рук, губ прекрасных женщин. Они были так близки ему, так доступны. Он любовался ими как своими собственными. Искренне. Как может любоваться заключенный рисунком цветка, не имея возможности дотронуться до живого растения.

Кристи часто заходила на его страницу и тоже любовалась этими дивами прошлого и настоящего. Один раз она даже оставила восхищенный комментарий, который, видимо, и привлек внимание Эдуарда. На странице Кристи он с удивлением для себя обнаружил не бытовые фото, коими пестрит инстаграм, и не выдернутые фото знаменитостей, а полноценную страницу художника, который творит, думает, вкладывает в свое творчество душу, мозг и тело. Он стал с интересом наблюдать за страницей Кристи, каждый раз отмечая ее новые фото. Когда он увидел последнюю фотосессию, то не мог не написать ей длинный комментарий и выложил практически весь ее фотосет на своей странице. Кристи была крайне удивлена. Конечно, она считала себя красивой женщиной, но оказаться в компании Софи Лорен, Катрин Денев, Мерлин Монро и других звезд было более чем приятно. К ее удивлению, люди ставили лайки ее фото не меньше, чем звездным. Это стало настоящим открытием для Кристи. И она, вдохновленная, взялась за новые фотосеты, что-то переснимая заново, используя другие ракурсы, другие фильтры. Она фотографировала себя, так как любила себя как модель и понимала, что именно она сможет раскрыть замысел того или иного фотосета как никто другой.

Началась своеобразная переписка. Вся страница Эдуарда была в фото Кристи. Черно-белые, цветные, снятые на телефон. Везде была она и подпись j’adore. Эдуард влюбился. Это было очевидно. Для знакомых, подписчиков, жены, детей, семьи. Влюбился, как мальчики влюбляются в фото прекрасных женщин, которых никогда не встречали. В отличие от звезд, которых раньше он размещал на своих фото, с которыми дружил, встречался или просто был знаком, с Кристи он даже не виделся. И это было странно и раздражительно. Для всех. Особенно для жены. Она срочно позвонила врачам Эдуарда, чтоб те вызвали его для полного осмотра, в том числе психического. Дело в том, что часть акций одной компании все еще принадлежала Эдуарду, и кто его знает, как он мог ими распорядиться, если средь бела дня размещает фото, причем не в единственном экземпляре, а во всем великом множестве, какой-то Кристи, которую и в глаза никто не видел, а тем более не слышал. Да ладно бы размещал, так еще и подписывается, что влюблен, восхищен. Вот на старости лет совсем рехнулся. Он так и акции свои ей отпишет, потом ищи-свищи и его, и эту Кристи вместе с акциями.

«Нет, надо это прекращать», – думала Стефания, властная женщина лет 55, в железных рукавицах державшая Эдуарда последние лет тридцать. Да, она любила шпильки, роскошную одежду, поездки, деньги и женщин. Свою любовь к женщинам она тщательно скрывала, но иногда просачивалась какая-то информация, которую мгновенно гасили или, наоборот, разжигали, но уже под другим углом: то ли съемки в кино, то ли новые фотосессии. Все фаворитки были при деле, при этом все знали, что Стефания имеет семью и тщательно блюдет свой моральный облик, поэтому никто не пикал и все были довольны. Недовольной сейчас была только Стефания. Как же так, тридцать лет сидел под каблуком, а теперь опозорил практически на весь мир, ладно, постил бы фотографии всех известных баб, кто их не видел, а то испортил страницу какой-то русской девицей… Да кто она такая, чтоб на нее он вообще посмотрел? Нет, конечно, посмотреть на нее можно, дама с талантом и мозгами, да и внешностью тоже не обделена, но что она делает на странице моего мужа? «Нет, это я не потерплю», – говорила себе Стефания, резко поворачивая на светофоре. Она водила, как лихой мужчина. Вообще, мужской менталитет был ей близок, поэтому она всегда была боссом, начальником, руководителем. Ей нравилось властвовать и власть. И она не собиралась ее отдавать и лишать кого-то своего неусыпного контроля. Эдуард все это знал. Он уже давно не любил Стефанию. Он ее просто боялся. Боялся, как пес, как слабый в паре мужчина, который, возможно, должен был родиться женщиной. Нет, он не был геем, его привлекала только женская плоть, но он был так мягок, податлив и так подавлен Стефанией, что уже покорился своей участи и ничего не ждал от жизни…

Единственная радость – Кристи. Нет, это не новое модельное лицо, это просто лицо, тело, плоть, которую ему никогда не суждено увидеть вживую, прикоснуться к ней, эти вены на ее руках, пульсирующие от движения его сердца. Если бы она могла ответить на его чувство или хотя бы заинтересоваться им, он ни на что бы не претендовал, только бы видеть ее, общаться с ней, ощущать ее мягкую энергетику…

Его размышления были жестко прерваны звонком от Стефании, которая потребовала, чтоб он стер все фото этой Кристи и вообще перестал вести инстаграм, дабы не позориться. Еще он пригрозила отправить его на обследование в больницу, и там-то ему уж точно не поздоровится. Закончила она, как обычно, зверски-ласково, сказав, что приедет на выходные и проведет с ним чудесный уикенд. Это означало уикенд полного контроля над его звонками, походы в ненужные гости или рестораны. Эдуард не любил толпу, ему было приятно находиться в собственной компании. Нет, возможно, он с удовольствием посещал бы разные мероприятия. Но без Стефании. Эта слишком властная женщина лишала его воли, а следовательно, и удовольствия от жизни, от походов в жизнь, в люди. Он весь сжимался в ее присутствии, даже выражение глаз и осанка становились какими-то болезненными, как у раба, скованного цепями… Он принял очередную таблетку антидепрессантов, запил их водкой и лег в постель, надеясь, что придет сон и он будет парить в своих снах, свободный и спокойный.

А в это время в полной эрегированной готовности просыпался в своей съемной у какого-то преподавателя квартире молодой датчанин, приехавший пополнять свой интеллект российскими изысканиями в области международной политики, кросскультурного взаимодействия, истории народов и других дисциплин, которые в России любят преподавать всем, кто платит за это деньги. Датчанину было 27 лет, девушки у него не было, поэтому ему пришлось обреченно последовать в душ для выполнения в одиночку некой, по сути, сексуально-гигиенической процедуры. Сегодня опять было назначено несколько пар лекций, которые он, с исполнительностью хорошего студента, исправно посещал и конспектировал. Все это было отлично, безусловно пополняло его датский багаж знаний, но ему хотелось большего от этой поездки. Да, знания – это круто, но со знаниями еще как-то можно разобраться с помощью учителей, друзей, книг и интернета, а с сексом все сложнее. Секс, конечно, тоже можно найти в интернете, на сайтах, но сколько можно дрочить в одиночку. Генри хотелось настоящего секса. Причем такого, от которого земля из-под ног уходит. Поэтому он каждый раз вглядывался в толпу студенток, стараясь заприметить возможную «жертву», но пока жертвой ощущал себя он. А именно жертвой полного отсутствия интереса к своей персоне со стороны женского пола. Он даже подумал, что если так будет продолжаться, не переметнуться ли ему к гомосексуалистам, все лучше, чем в одиночку коротать дни и ночи. Нет, у него, конечно, были девушки. Две. С одной он целовался, а с другой даже были постельные сцены, но назвать себя опытным самцом Генри, к сожалению, не мог. Собственно, он не знал даже, как подойти к девушке. Он был слишком мягок и застенчив, а женщины в своей общей массе любят, чтоб их завоевывали. Никто не обращал внимания на тихого, неброско одетого молодого человека, которого просто переполняли эмоции. Он готов был отдаться на растерзание любой суке, только чтоб почувствовать себя востребованным как мужчина, ощутить тепло женского тела. Нет, он не хотел к гомосексуалистам. Отчаянно не хотел. Ну почему он не обладает телом какого-нибудь спортсмена, не может поиграть мускулами и вынужден грустно наблюдать чужой флирт, чужую страсть и заигрывания. Генри становилось горько от этого, и он старался не смотреть на то, как кокетничают девушки с другими парнями с его курса. Молодой датчанин не был уродом, он был очень привлекательным и харизматичным молодым человеком, но покров скромности, как покрывало девственницы, окутывал его, и девушки его возраста его просто не замечали. Да, для них он был человеком-невидимкой, никем, безликим юношей в зеленой куртке.