Читать книгу "Моя сводная Тыковка"

Глава 7. Ответный удар

Второй день в универе начинается с настоящего чуда. Нет, к нам не нагрянул Дед Мороз и даже не прилетел волшебник, хотя и первому и второму мы бы удивились гораздо меньше.

В раздевалке, куда мы пришли перед физрой, у меня и подруг одновременно пиликают телефоны. Переглянувшись, мы смеёмся, и я комментирую:

– Надо же, какое совпадение!

– Лол, тебе поклонник пишет? – интересуется Даша.

– А тебя наверняка зовут в очередной компьютерный клуб, – парирует та.

– Глазам не верю, – открыв сообщение, шепчу я.

В раздевалку влетает Вера. Наша сокурсница сияет от радости. Бросает спортивную сумку на лавочку и садится следом, выдохнув в эйфории:

– Девчонки, видели? Стипуха пришла!

– Да быть не может, – отвечает кто-то с той стороны ряда ящиков. – Ой… Точняк!

– Слуш, может, в стране переворот и пора просить политического убежища? – смеётся Вера и смотрит на Лолу. – Если мы всей группой в твой аул приедем, нас примут?

Даша едва заметно морщится и готовится выдать речь, обвинив сокурсниц в снобизме, расизме и чёрт знает ещё в чём, но Лола опережает. После того как нашу привлекательную подругу объявили второй красавицей университета, только ленивые не кидали камни в её огород, указывая на выдуманные недостатки. И одним из них, как казалось завистницам, было происхождение.

Лола же улыбается сытой акулой и, ехидно прищурившись, ласково отвечает:

– С распростёртыми объятиями! Уверена, моя мама за месяц каждую пристроит замуж. Кроме тебя, Вер. Сожалею, но наши мужчины любят, когда есть, за что подержаться!

– Только Тыкву с собой не берите, – слышу насмешливый голос Королёвой. – А то спровоцируете начало боевых действий.

В раздевалке воцаряется мёртвая тишина. Лола бледнеет от ярости, Дашка вскакивает и решительно идёт ко второму проходу ящиков, явно намереваясь поговорить с Лизой по душам, но я её удерживаю, схватив за руку. И громко говорю:

– Кстати, о тыквах. В этом году вечеринка в честь Хеллоуина будет проведена в первом общежитии. Помните, что без предварительной записи вас не пустят на праздник?

Вера тут же подскакивает ко мне и складывает ладони, глядя на меня умоляющими глазами.

– Тань, запиши меня, пожалуйста!

– И меня, и меня, и нас, – слышится отовсюду.

Даже Елизавета выплывает в сопровождении свиты, желая записаться как можно скорее, ведь число участников ограничено. Это вынужденная мера, поскольку в первой общаге зал небольшой и весь универ там не поместится.

Я на миг прикрываю глаза, мысленно желая Марату счастья… где-нибудь подальше от меня. Насладившись своей маленькой, но весьма чувствительной (и в этом моему врагу вскоре придётся убедиться лично) местью, спокойно сообщаю:

– Не могу.

– Уже нет мест?! – испуганно вскрикивает Вера.

– Почему ты раньше молчала? – зло шипит Королёва. – Нарочно, чтобы мы не попали?

– А у меня есть для этого повод? – мягко уточняю, глядя в её бледное от ярости (и чувства вины) лицо. О да. Конечно, она знает, что я имею право злиться. Лиза высокомерна и заносчива, но не глупа. Добавляю спокойно: – Даже если так, у меня не было намерения огорчить тебя таким образом. Просто…

Выдерживаю паузу, ощущая себя ведущей актрисой театра, ведь все взгляды направлены на меня, и многие даже затаили дыхание. Завершаю с лёгкой долей иронии:

– Я же не староста! – Поворачиваюсь к своим подругам и добавляю: – Но вас я записать успела, потому что помню ваши номера по памяти.

Открыла шкафчик, невозмутимо снимая и складывая свою одежду.

– А кто же нас запишет? – растерянно лепечет одна из подружек Королёвой. – Марат? Он ведь теперь староста?

– Ага, запишет, – кривится Вера. – Через полгода, когда ещё раз явится в университет.

– Что же нам делать? – Студенты только сейчас начали задумываться о том, с чем придётся столкнуться, если старостой станет всеобщий кумир. – Может, пожаловаться декану?

О, сладостная музыка для моих ушей! Впервые в жизни я натягиваю ненавистную спортивную форму с удовольствием. Кто-то будет жаловаться преподавателям, кто-то попытается достучаться до Ахматгариева.

Вечеринка на Хеллоуин давно стала самым желанным праздником среди студентов, ведь это маскарад. Никто не хочет пропустить веселье, поэтому Марата будут атаковать со всех сторон, и спрятаться чемпиону не удастся даже в другом городе.

«Он же хотел быть старостой? – ехидно улыбаюсь. – Пусть отдувается! И это только начало».

Пиликает телефон, и я смотрю в общий чат старост. Лола заглядывает через моё плечо.

– Ты ещё не вышла?

– Хотела, но пока осталась, – тихо отвечаю ей.

– Жалко Марата? – выгибает бровь Даша.

– Непонятно, что происходит, – открываю сообщение о зачислении стипендии и показываю им. – Я получила доплату, как и обещала Царёва.

– Может, Ахматгариев передумал? – предполагает Лола. – Включил мозг и осознал, что был неправ?

– Подойду к декану после физры и всё узнаю.

Убираю телефон, закрываю ящик и иду к выходу.

– Ты как? – догоняет меня Даша. – Справишься?

– Две пары физической подготовки? – вздыхаю я и передёргиваю плечами. – Переживу как-нибудь. Майгуров знает о моей ситуации и не станет сильно гонять.

– Владимир Сергеевич никогда не забудет, что ему пришлось пережить на первом курсе, – невесело смеётся Лола.

Но на поле наш ждал вовсе не преподаватель по физической подготовке.

– Марат?! – восторженно шептались девушки. – Неужели он будет вести урок? Как? Он же студент… Да какая разница! Это ведь Ахматгариев!

У меня сердце сжалось и ледяным камушком упало в желудок.

Глава 8. Нокдаун

Марат стоит расслабленно, на его красивом лице бесконечная скука, а в руках всё тот же планшет, который чемпион листал в кабинете декана. Интересно, это всё, что он принёс в универ? Записывать лекции без клавиатуры сложно…

Вот только вряд ли Марат будет ходить на них! Не понимаю, как его на урок по физической подготовке занесло и почему ведёт себя как преподаватель. Но тут появляется Майгуров, который улыбается так широко, что становится похож на известного марвеловского злодея.

– Вам несказанно повезло! – вкрадчиво говорит он. – Наш дорогой чемпион согласился провести сегодняшний урок. Уверен, что сегодня вы научитесь чему-то новому.

– Марат будет учить нас драться? – кокетливо уточняет Королёва и стреляет в чемпиона глазками. – Тогда нам действительно повезло! Красивым девушкам часто приходится себя защищать. Но хватит ли сил?

– Из Лизы выйдет великолепная актриса, – ехидно шепчет Даша. – Притворяется слабой так, что даже я поверила бы, не будь свидетелем распродажи в брендовом магазине. Королёва тогда одержала столько побед, что даже Марату не снилось.

Я же кусаю губы и мысленно перебираю в уме все возможные причины сбежать и не получить «неуд». Сказаться больной? Ногу подвернула? Месячные начались? А всё потому, что Марат, заметив меня, больше не отводит взгляда, от которого у меня мурашки по всему телу.

Не к добру это.

– Для начала, – едва не мурлычет он, – я покажу вам свою разминку. Она несложная, но отлично подготавливает тело для серьёзных нагрузок.

И его ухмылка превращается в звериный оскал, а у меня уже заранее подгибаются колени.

– И с чего же ты начинаешь свою разминку? – довольно уточняет Майгуров.

– Бегаю. – Марат прищуривается, припечатывая: – Десять километров.

– Что?! – возмущаются студенты. – На это же целая пара уйдёт!

– А у кого-то и две, – посмеивается Королёва, перехватывая взгляд Марата, направленный на меня. Не сомневаюсь, она уверена, что это месть Ахматгариева. – Может, объявим небольшой конкурс? Кто из девушек первым пройдёт дистанцию?

Марат наконец отводит от меня взгляд и устремляет его на сокурсницу. Выглядит несколько озадаченным.

– Что ты имеешь в виду?

– Девушкам сложнее, – театрально вздыхает она и кокетливо улыбается. – Но чувство соперничества и лакомый приз придадут нам сил.

– Лакомый? – усмехается Марат, прекрасно понимая намёк, ведь Лиза смотрит на него, как на пирожное. – Хорошо, будет вам приз. Слышал, что вы устраиваете вечеринку в честь Хеллоуина? Раньше у меня не было времени, но сейчас хочу повеселиться… А победительница забега будет меня сопровождать.

Некоторые девочки визжат от восторга, и Лола закатывает глаза. Я же вздыхаю, принимая окончательное решение. Придётся опозориться, сказав Марату, что у меня месячные. На болезнь не сослаться – чувствую себя великолепно. Даже насморка нет!

Делаю шаг, как Марат вдруг добавляет:

– Но это не всё. Кто из девушек прибежит последней или вовсе откажется от разминки…

Замираю на полушаге. Он серьёзно?! Ахматгариев продолжает:

– Та понесёт наказание.

Мои сокурсницы заинтересованно шепчутся, и чемпион, глядя прямо на меня, добавляет ледяных ноток в голос:

– Поверьте, оно вам не понравится.

Поджимаю губы – неужели он догадался, что я собираюсь сбежать? И пусть! Наказание так наказание. Хуже, чем есть, трудно себе представить. Упрямо делаю ещё шаг, и у Марата приподнимаются уголки губ, добавляя лицу хищное выражение.

– Не говоря о неуде за урок, – заканчивает чемпион и подходит ко мне сам. – Татьяна Ковка? У тебя ко мне какой-то вопрос? Или хочешь получить освобождение? Дай угадаю… Сошлёшься на месячные?

Дёргает уголком губ, а у меня леденеет в груди. Хочется отступить, но воспоминания о происшествии на первом курсе мелькают позорными картинками, и я решаюсь на попытку договориться с чудовищем, получившим власть и с удовольствием её демонстрирующим.

– Тебе не кажется, что заставлять простых студентов проходить разминку мастера спорта жестоко? – тихо спрашиваю я.

– Жестоко? – Он выгибает бровь и чуть наклоняется ко мне, обдавая умопомрачительным ароматом морской соли и шалфея. – Не прибедняйся. Я видел, как ты хороша в метании тыкв! Не мастер спорта, но…

И тут меня будто волной с головой накрывает.

Боже, что у него за парфюм?! Дыхание учащается, хочется нюхать ещё и ещё, а лучше уткнуться в широкую грудь Марата и полностью раствориться в этом обалденном запахе. С трудом одёргиваю себя, выуживая из каких-то радужных грёз, и понимаю, что от меня ждут ответа. Не только Ахматгариев, все вокруг молча и пристально смотрят.

– Э… – Паникую, так как не услышала ни слова, а потом натужно улыбаюсь и с лёгким отчаянием продолжаю: – Считаю, что каждый должен тренироваться, исходя из подготовки и индивидуальных особенностей.

Перевожу дыхание. Что бы ни сказал Марат, уверена, я выкрутилась и при этом продолжила стоять на своём.

– Согласен, – неожиданно кивает Ахматгариев и насмешливо смотрит на меня. – У нас примерно два часа. За это время я продемонстрирую свою полную тренировку.

Он перечисляет всё, что будет делать, и девочки повизгивают от восторга, а парни тушуются, явно завидуя чемпиону. Бег, прыжки, отжимания… Какие два часа? Да на всё это и полдня мало!

– Выложусь в полную силу, – серьёзно обещает Марат.

Я же радуюсь, что внезапное безумие не ухудшило моего положения. Стараюсь не думать, почему на меня так подействовал запах Ахматгариева. Не до того сейчас! А тот продолжает:

– Но если не уложишься за это время, то получишь два неуда, по двойке за каждый урок. Не говоря о наказании, о котором я уже упоминал.

– Что? – настораживаюсь. – Куда не уложусь?

– В кроватку, – хихикает один из парней, но под суровым взглядом Лолы съёживается. – Я хотел сказать, что Тыква в неё не влезет…

– Помолчи лучше, – зло шипит подруга и подходит ко мне. Встаёт рядом и смотрит на Марата. – Таня справится. Не сомневайся! Что сложного в том, чтобы пробежать десять километров за два часа?

Холодею, понимая, что странное наваждение, накрывшее от одуряющего запаха мужского парфюма, сыграло со мной злую шутку. Я хотела избежать пробежки, но только что практически обязалась сделать это, если Ахматгариев покажет свою полную тренировку. Как так вышло?!

Стою, прощаясь с остатками репутации.

– Ахматгариев же тебя провоцировал! – шипит Даша. – Мстит за тыкву. А ты так просто поддалась. С ума сошла?

– Ага, – несчастно тяну я. – Лучше и не скажешь!

– Что, если снова в обморок упадёшь? – подруга прижимает ладонь ко лбу. – В прошлый раз тебя парни в медпункт вшестером несли, после того как Майгуров не удержал.

Щёки заливаются жаром. Хуже дня в моей жизни не было. Я легко пробежала первые два километра, а потом в глазах резко потемнело. Очнулась от боли в затылке – преподаватель, не выдержав ноши, уронил меня на землю. К тому же сам не смог разогнуться. В итоге мальчики нашего курса несли нас обоих. Меня вшестером, а его втроём. Через весь университет! И это было так унизительно, что даже сейчас вспоминать стыдно.

Владимир Сергеевич, после того как вышел с больничного, больше никогда не требовал от меня большего, чем игра в волейбол.

– Отступать не стану! – говорю уверенно и размахиваю руками, разминаясь. – Да я каждый день преодолеваю расстояние в два раза больше!

– На велике, – тихо говорит Лола.

– Я справлюсь! – убеждаю её, хотя сама не уверена. Но злость разливается по венам жидким азотом и не даёт отступить. – Неудами он тут разбрасывается… Эй, чемпион!

Марат оборачивается, а я решительно выпаливаю:

– Если я пробегу десять километров раньше, чем ты закончишь всё, что заявил, то два неуда и наказание получаешь ты!

Ахматгариев прищуривается, и я скрещиваю руки на груди.

– Что? Испугался?

Он идёт ко мне и протягивает ладонь.

– Идёт.

Жму его руку, а сама собираюсь с силами. Я доползу до финиша, даже если у меня лопнут брюки! И уложусь в нужное время, потому что уже знаю, чего потребую от Ахматгариева. Мне во что бы то ни стало нужно победить.

Глава 9. Нокаут

По свистку Марата начинаю бег, и меня тут же обгоняют и парни, и девушки. Лишь верные подруги остаются рядом, показывая взглядами, что не бросят меня ни при каких обстоятельствах, и я улыбаюсь, мысленно посылая Лоле и Дашке лучики любви.

Ведь мне жутко неловко! Я крупная, и этого не скрыть ни мешковатыми одеждами, ни утяжками. И каждое резкое движение лишь подчёркивает мои объёмы. Грудь прыгает, и кажется, что все вокруг смотрят на это. Наверное, что-то сломалось в моей самооценке в тот день, когда я упала в обморок и меня несли шестеро парней… Шестеро!

Думала, что забыла тот неприятный инцидент, но сейчас все задавленные чувства снова обрушиваются на меня, будто это было вчера, и все помнят мой позор. Стыд и желание стать невидимой преследуют меня по сей день! Как неприятно…

– Да брось, – будто прочитав мои мысли, шепчет Лола. – Никто не пялится на твои прыгающие мячики, поверь! Все смотрят на Марата. Если вынырнешь из своих мыслей и обратишь внимание на окружающих, то сама увидишь.

Я бросаю быстрый взгляд на Марата, который бежит по дорожке со скоростью укушенного страуса, и у меня вырывается нервный смешок.

– Как супергерой какой-то!

– Или весь мир, кроме него, в замедленном воспроизведении, – поддакивает Даша. – Теперь и я верю, что десять километров для него лишь часть ежедневной разминки.

Сокурсники действительно смотрят лишь на Марата, парни пытаются догнать чемпиона, но быстро выдыхаются и снижают темп. А самые отчаянные выжимают из себя всё возможное, и…

– Ванька упал! – ахает Лола. – Ногу подвернул? Больно, наверное…

– Вот идиот, – ворчит Даша. – Решил потягаться с чемпионом? Позёр!

Кто поумнее, снижает темп и больше не пытается угнаться за чемпионом, но большинство парней падение Ивана – бессменного лидера по физподготовке – только подзадоривает. Поддавшись азарту, многие ускоряются, выжимая из себя всё возможное. И, разумеется, это заканчивается очередным падением. Кто-то сходит с дистанции и останавливается, опираясь на колени и тяжело дыша.

Мне до одури завидно, что они могут себе это позволить!

Я проклинаю Марата раз сто, но сдаваться не собираюсь. Даже если дыхание рвёт грудь, а тело наливается свинцовой тяжестью. Даже если пот льётся ручьями, я заставляю себя передвигать ноги и считать круги. Сосредотачиваюсь только на счёте.

Раз-два, раз-два.

Вдох-выдох, вдох-выдох.

Форма промокает от пота так, что ткань прилипает к спине, и мне даже страшно представить, как это смотрится со стороны. К счастью, на меня никто не смотрит. Все любуются Маратом, а тот сосредоточенно отжимается. И краем глаза я замечаю, как рельефно очерчиваются трицепсы и бицепсы.

Он не человек, а поджарый хищник!

А я тюлень, который пытается от него убежать… Да хотя бы откатиться!

Раз-два, раз-два.

Вдох-выдох, вдох-выдох.

– Лиза, сколько мы пробежали? – стонет Вера, которая нас обгоняет.

– Ты не считала?! – возмущается Королёва.

– Я любовалась Маратом, – оправдывается та.

– Да плевать. – Елизавета останавливается и вытирает лоб. – Никто не считает. Скажем, что всё уже. Смотри, Марат пошёл на брусья! Какой же он сильный!

Я же продолжаю бег, хотя народ на дорожке стремительно редеет. Девочкам понравилась мысль Королёвой, и они тихонько, одна за другой, сходят с дистанции и толпятся в той части площадки, где тренируется Марат.

– Устроил представление! – злюсь я. – Вот кто настоящий позёр!

Раз-два, раз-два.

Вдох-выдох, вдох-выдох.

– Тань, ты в порядке? – волнуется Лола. – У тебя лицо стало красное, как помидор. Будто удар вот-вот хватит…

– Бегите вперёд, – прошу их, ведь девочки замедляются из-за меня. А ещё им очень хочется посмотреть, что происходит там, скрытое спинами сокурсников. – Со мной всё хорошо.

– Правда? – недоверчиво прищуривается Даша.

– Осталось всего два километра, – выдавливаю улыбку. – Я в норме. Действительно! А вы сейчас обе от любопытства скончаетесь. Бегите!

Девочки переглядываются, и Лола виновато тянет:

– Ну если так, то… Зови, если что.

Ускоряются, чтобы закончить задание и успеть посмотреть, как Марат боксирует с грушей. Я же мечтаю рухнуть на дорожку, отползти в сторону и прикинуться трупом, но упрямо передвигаю ноги.

Раз-два, раз-два.

Вдох-выдох, вдох-выдох.

Я на дорожке одна и кажется, что соревнуемся лишь мы с Маратом. Кто быстрее доберётся до финиша? Мне остаются последние метры, а сколько ещё нужно сделать чемпиону? Пробегаю мимо толпы, замечая, как собран Ахматгариев. Будто вокруг нет толпы, и он тренируется один. И это так привлекательно, что сердце пропускает удар, и я едва не сбиваюсь с шага.

Сохранив равновесие, прикусываю нижнюю губу до боли.

Не сдамся!

Но тело считает иначе. У меня ноют внутренние части бёдер – кажется, натёрла до крови. Передвигаю ноги исключительно за счёт упрямства. Силы на исходе, а в груди растекается неприятное чувство от приближающегося поражения…

И тут перед глазами появляется надпись «Финиш», отпечатанная грязно-белым на дорожке.

Замедляюсь, едва дыша.

Я сделала это? Я смогла?!

Поворачиваюсь к толпе и смеюсь, видя, что Ахматгариев ещё боксирует.

Я победила? Выкуси, чемпион! Неуды тебе и наказание…

Конечно, потребую, чтобы Марат отказался от должности старосты. Ему ничего не останется, как подчиниться. Спор есть спор. И никакого снисхождения!

– Таня! – слышу крик Лолы. Подруга яростно машет. – Это старый финиш. Ещё двадцать метров!

– Что? – В груди ёкает.

– Беги, Таня! – орут подруги. – Беги!

Но Марат останавливается, вытирает взмокший лоб, смотрит на меня с широкой улыбкой победителя, и ноги прирастают к земле. Он закончил? А мне ещё двадцать метров? А-а-а!

Но мне всё равно нужно закончить дистанцию, и я с трудом, будто толкаю локомотив, начинаю бежать. Эти двадцать метров даются мне сложнее, чем девять тысяч девятьсот восемьдесят до этого.

Практически доплетаюсь до чёткой надписи, которую зачем-то решили сместить этим летом, и перед глазами темнеет.

О нет! Только не снова!

Пытаюсь справиться с дурнотой, но не получается. Пошатнувшись, падаю, слыша крики:

– Таня!

Вокруг становится людно, но сильный властный голос требует:

– Посторонитесь. Ей нечем дышать.

Меня поднимают, и я с трудом приоткрываю глаза. Шестеро? Позорище!..

Но нет, я на руках одного парня.

Марата!

Глава 10. Тайм-аут

Он несёт меня, глядя только вперёд. Думая, что я без сознания и ничего не слышу, цедит жестокие слова:

– Блин, сползает… Скользкая!

Сжимаюсь, мечтая выпасть из его объятий и одновременно остаться в них навечно. Как же удивительно от Марата пахнет! Может, это феромоны? У меня реально башку сносит, даже несмотря на то, что он говорит.

– И ведь бежала, пока не рухнула… Тыква чокнутая!

Доносит меня до медпункта, где кладёт на кушетку и, тяжело дыша, покачивается. Завидев Ахматгариева, медсестра роняет недоеденный пирожок и бежит к молодому человеку.

– Вам плохо?

– Ей помогите, – хрипло выдыхает Марат. – Ковка упала в обморок!

– Она притворяется, – беспечно отмахивается медсестра и, заискивающе улыбаясь, протягивает Ахматгариеву неполную бутылку. – Выпейте.

Но Марат игнорирует воду и смотрит на меня, жаля взглядом.

– Притворяется?

В его голосе появляются рычащие нотки, и я резко сажусь на кушетке. Протягиваю руку и отбираю у медсестры бутылку, осушаю её несколькими глотками и хрипло говорю:

– Спасибо, мне уже лучше. Я… пожалуй, пойду.

– Ковка! – вспылил Марат, и я вздрагиваю от его окрика. – Ты совсем поехавшая?

– Нет же! – возмущаюсь я и набираю в грудь воздуха, чтобы объяснить недоразумение.

Но мне не дают и шанса высказаться.

– У тебя два неуда, – обрывает Ахматгариев и стремительно уходит.

– Стой! – вскакиваю, но тут в медпункт вваливаются взволнованные сокурсники, и я невольно отступаю. – Эй… Вы чего?

Кажется, что девушки меня сейчас раздерут на чехлы для сотовых, да и парни присоединятся. Вперёд вылезает Лола и, подняв руки, требует:

– А ну, освободили помещение!

Но мою подругу никто не слушает. Меня обступают и начинают дёргать за руки, а кто-то и за волосы. От вопросов, летящих со всех сторон, я на миг теряюсь.

– Он тебя не уронил? Марат тебя досюда донёс? Без передышки? Ты нарочно упала?

– Ага, – разозлившись, огрызаюсь я. – Специально взмокла, как слон после купания, и решила прокатиться на Марате, чтобы навеки запомнил запах моего пота!