Читать книгу "Добрым словом и пистолетом"

ГЛАВА 4. Первый подозреваемый

«Чтобы вытащить человека из болота, порой нужно ступить туда самому».

Джон Ллойд

Джен настояла, чтобы они завезли доктора Вольфа домой. Викарий вначале отказывался, но затем сдался, заметив, что и впрямь непрезентабелен для прогулок по городу.

– Что тебе нужно, чтобы повторить опыт? – потребовал старший инспектор, затормозив перед скромным домом в Челси.

Доктор Вольф, уже почти выбравшийся из автомобиля в серый полдень, ненадолго задумался.

– Принять душ и переодеться, – последовал прозаичный ответ. – Затем наведаться к Яну. Домработница меня хорошо знает, а я постараюсь найти в его кабинете всё необходимое.

– Профессор Зборовский хранил дома реагенты? – удивилась Джен.

– Не в открытом доступе, – коротко отозвался доктор Вольф. – Но я знаю, где искать. Для изготовления сыворотки потребуется около суток, – снова обратился к Джону Константин. – Пришлёшь Хосе с кровью Эвелин ко мне домой. Завтра утром.

– Я бы совсем пропал без тебя, Вольф, – тихо отозвался Джон.

Викарий оправил изгвазданный в грязи плащ и невозмутимо кивнул.

– Я знаю.

Джен проводила невысокую фигуру доктора Вольфа взглядом и улыбнулась.

– Вы с ним очень близки, Джонни?

Джон убедился, что викарий скрылся за тяжёлой входной дверью, и лишь затем вновь завёл мотор.

– Константин – мой лучший друг, – откликнулся Джон, отследив глазами вспыхнувший в окне свет. Джен проследила за взглядом и улыбнулась: брат перестраховывался. – Знаешь это чувство, Дженни? Когда встречаешь человека и понимаешь, что вы словно… давно знаете друг друга.

– Знаю, – согласилась Джен, пока брат выворачивал на главную улицу. – Доктор Вольф произвёл на меня прекрасное впечатление. Ты притягиваешь хороших людей, Джон.

– Мне просто везёт, – нахмурился старший инспектор. – Я не заслуживаю того, как относятся ко мне люди. Я ведь знаю, я… очень изменился в Ирландии. И я вижу, как ты смотришь на меня, Дженни. Словно узнаёшь и не узнаёшь одновременно… И мне нечего сказать в своё оправдание.

Джен покачала головой и грустно улыбнулась.

– Верно, ты совершал многое из того, чего не хотел бы, Джонни.

Старший инспектор резко затормозил, когда констебль на улице засвистел, останавливая движение. Их ряд встал, пропуская машины и экипажи на перекрёстке.

– Ты… всегда меня понимала, Джена, – негромко, не глядя на сестру, проговорил инспектор Ллойд. – И никогда не осуждала. А ведь ты даже не знаешь…

Джен не могла бы повлиять на сильного менталиста, каким являлся брат, но могла сделать одну вещь. Она положила ладонь на холодные пальцы Джона, судорожно сжавшие руль, и мягко погладила. И не отняла руки, когда брат жадно накрыл её ладонь своей, словно ища поддержки.

– Я начал пить в Ирландии.

Джен ожидала чего угодно, но только не таких признаний. Джон, её совершенный брат, который ни разу не выкурил ни одной сигары, не пригубил даже глотка коньяку… выступавший за здоровую нацию, за чистую кровь…

Выпивка?

– Это почти клише, Джон, – через силу рассмеялась Джен, сжимая пальцы брата. – Попав в Ирландию, сам не замечаешь, как кровь превращается в виски.

Джон усмехнулся и немного расслабился.

– К счастью, я лишь ступил на кривую дорожку, но не пошёл по ней. Я просто стал захаживать в один паб… Там мы и познакомились с Константином. Я защитил его от пьяной компании, а он зашил мне потом бровь и обработал разбитые костяшки. А затем оказалось, что Вольф – наш новый магэксперт. И он испытывал ту же нелюбовь к подавлению ирландского бунта, что и я. Вот только с выпивкой у него всё оказалось гораздо хуже. Тогда я и понял, что недаром пришёл в тот бар. Чтобы вытащить человека из болота, порой нужно ступить туда самому…

Констебль на улице засвистел, махнув палкой, и Джон отпустил её руку, чтобы переключить передачу. Служебный «Ситроен» недовольно булькнул, отправляясь по разбитой мостовой, а Джон тяжело вздохнул.

– Я всегда мечтал о большой семье. Я ведь помню, какой счастливой ты сделала мою жизнь, Дженни. До тебя я жил один в огромном доме, где ни отцу, ни прислуге не было до меня никакого дела. Я до сих пор вижу кошмары, где брожу по пустому особняку в одиночестве… Ты – первый луч света в моей жизни! Вольф стал вторым. Это непередаваемое чувство – когда ты кому-то нужен. Когда можешь помочь. Константин стал мне… почти братом. Я об одном жалел – что не мог вас познакомить раньше. Я был уверен, что вы сразу сблизитесь! А потом я встретил Эвелин, и… Господи, Дженни, я был счастливейшим человеком, возвращаясь в Лондон с любимой женой! Зная, что еду к тебе и к лучшему другу, который неплохо здесь устроился и, по его словам, готовился к мирной и спокойной жизни. Как я предвкушал наши совместные вечера… И видит небо, как же я ненавижу того, кто разрушил эти ожидания! Я устал, Дженни, я правда устал от войны. И почему я думал, что здесь она меня не коснётся?..

Джен легко погладила напряжённое плечо брата, прижалась к нему щекой, прикрывая глаза. Боль… столько боли и усталости…

Джон изменился, но причиной, скорее, стала фантомная боль от пережитых увечий. Молодой лорд Ллойд оторвал от себя в Ирландии кусок души, не иначе, поступаясь собственными принципами. И та всё ещё кровоточила.

– А как доктор Вольф стал викарием? – спросила она, чтобы отвлечь Джона от мрачных мыслей. – Судмагэкспертиза – увлекательная профессия. Неужели ему мало?

– Любую пагубную привычку следует чем-то компенсировать, – невесело усмехнулся Джон. – Вольф говорит, это его поводок.

Джен фыркнула, усаживаясь на сидении ровно.

– Доктор Вольф – интересный человек.

– Вот видишь, – обрадовался старший инспектор. – Вы уже подружились.

Джон завёз её домой, пообещав вернуться к вечеру. Брат и в самом деле не терял времени даром и собирался впихнуть в один день и совещание с детективом Адамом Кёстером, и разрешение на пробы крови, и даже беседу с первым подозреваемым.

Вынужденный отпуск старший инспектор ожидаемо игнорировал.

– Не лучшее время наносить визиты профессору Присли, – неуверенно подсказала Джен. – После обеда он может быть где угодно. Я сказалась больной, Джон, так что профессор сразу увидит, что я солгала.

– Пусть только попробует тебя уволить, – успокоил старший инспектор. – Зато ты сразу скажешь, если Присли лжёт. Я обернусь так быстро, как только смогу, Дженни. Переоденусь и сразу в управление. А оттуда – обратно к тебе.

Джен только головой покачала, глядя, как «Ситроен» Джона срывается с места. Такими темпами порывистый брат угробит служебный автомобиль в предполагаемый отпуск – вместе с собой, разумеется. Впрочем, это меньшее из преступлений, на которые, как оказалось, Джон собирался пойти ради жены.

Бывшей убийцы, в вину которой брат категорически не верил.

Джен и сама не сказала бы, как относится к Эвелин после откровений Джона. Бывших убийц не бывает, но ослеплённый любовью брат упорно закрывал на это глаза. Джон, если уж на то пошло, всегда дурно разбирался в женщинах.

В назначенный час Джен честно ждала брата у порога и откровенно гордилась тем, как быстро привела себя в порядок. Она заново уложила каштановые локоны, подобрала свежее платье и даже нанесла лёгкий макияж. Плащ отмыть от грязи не удалось, так что Джен достала дорогое нежно-зелёное пальто с богатой отделкой, которое надевала лишь раз. Целое состояние и бездумная трата денег, по её мнению.

Но влюблённые мужчины часто безрассудны. И денег на обновки тоже не жалеют.

– Прекрасно выглядишь, сестрёнка, – вымучено улыбнулся Джон, останавливая автомобиль у ступеней. – Не думай, что я до сих пор ничего не замечаю.

– Ого, – удивилась Джен, спускаясь к брату. – Ты изменился больше, чем я думала, Джонни! Раньше ты бы заметил перемены, только если бы я побрилась налысо.

Старший инспектор даже не оправдывался, только усмехнулся и быстро поцеловал сестру в щёку.

– Что-то случилось? – тихо спросила Джен. Её буквально окутало злостью и растерянностью брата. И это казалось тем контрастнее, чем спокойнее выглядел сам Джон. Обманчивая невозмутимость могла бы провести кого угодно, только не мага-менталиста.

– Газетчики уже раструбили, – дёрнул щекой старший инспектор, выворачивая из переулка. – Как же, скоро выборы! Надо непременно привязать дело Эвелин к лорду Энтони Ллойду! Снова псы Равена, соперника отца на выборах, стараются. Я бы поручил допрос старого интригана Адаму, но боюсь, с политиком класса Рэймонда Равена справится лишь не менее искусный менталист. И это не я.

– Джонни, – возмутилась Джен, всплеснув руками. – Я тоже не самый сильный менталист в семье! Я лишь считываю и влияю на эмоции людей, могу убедить что-либо сделать, но допросить? Выдавить правду? Даже не возьмусь.

– А я и не о тебе, Дженни, – грустно усмехнулся инспектор Ллойд. Тяжело вздохнул. – Я о нашем отце.

Джен постаралась не сильно удивляться, но удивилась всё равно. Отношения с лордом Энтони, с тех пор как Джен поступила в медицинскую школу, стали ещё прохладнее, а с сыном лорд Ллойд не общался уже несколько лет: ведь Джон так и не бросил военного дела и не стал политиком. А своевольная женитьба на Эвелин О’Рид, девушке не их круга и с крайне сомнительным прошлым, и вовсе перечеркнула всякие шансы на примирение. А тут ещё и суд над новобрачной…

– Собираюсь заехать к нему завтра, – продолжал брат. И добавил совсем уж неожиданное, – я виноват перед ним.

Старший инспектор уголовного розыска, лорд Джон Ллойд, вероятно, был виноват перед многими. Но именно разногласия с отцом, похоже, не давали ему спать.

– Думаешь, выслушает? – вежливо уточнила Джен.

– Ну, я же тоже менталист, – улыбнулся брат задорно и почти по-мальчишески. – Заставлю!

Джен только головой покачала, глядя в окно. Мелькали знакомые пейзажи пригорода, где располагалась частная психиатрическая клиника профессора Присли. «Вилла» считалась лучшей лечебницей не только в Лондоне, но и далеко за пределами страны. Сюда приезжали подлечить нервы богатые дамы, свозили помешавшихся родственников состоятельные люди, зная, что здесь им обеспечат уход, заботу и почти курортные условия.

Джен также знала, что профессор собирал разный контингент. Богатые клиенты действительно получали лучшие условия, в то время как больные попроще принимали то лечение, которое профессор считал оптимальным. Впрочем, в сравнении с методами других психиатрических клиник, его подход Джен назвала бы гуманным.

– По телефону ответили, что профессор будет на месте до семи вечера, – мельком глянув на часы, обронил Джон. – Проклятье! Кажется, не успеваем. На случай, если я даром нарушаю скоростной режим – где он живёт, Дженни?

– В клинике, – помедлив, отозвалась Джен. – Он оборудовал апартаменты в мансарде и покидает лечебницу только на выходных. У него дом в Стэтфорде.

– Удобно, – заметил Джон. – Раньше я тоже часто ночевал на работе. Только апартаментов никто не предоставлял. Но диванчик в приемной вполне удобный, если подтянуть колени к подбородку.

Джен фыркнула, нервно растирая ладони. Джона она любила, но потерять тёплое место ассистента профессора тоже не хотелось. Оставалось лишь надеяться, что ей удастся повлиять на Уильяма Присли без вреда для собственной карьеры.

– Профессор уже поднялся к себе, – шёпотом сообщила Милли. Старшая медсестра с интересом поглядывала на Джона, но с вопросами не спешила. Наверняка набросится, как только они с Джен останутся вдвоём. – Велел не беспокоить.

– Нам очень нужно, Милли, – так же тихо попросила Джен, мягко касаясь её руки. – Дело срочное.

Милли колебалась, невольно поддаваясь ментальной магии Джен, которая явно шла вразрез с указаниями профессора.

– Не стану тебя подставлять, – понимающе кивнула Джен. – Мы сами проверим. Если профессор ещё не отдыхает, там и поговорим. А если… то мы придём завтра.

– Но Джен…

– Ссылайтесь на меня, – вмешался Джон. – Скажете, что я ворвался, волоча за собой мисс Эвергрин, и пролетел мимо, не сбавляя скорости. У меня дурная репутация в городе, мисс Милли. Вам поверят.

И улыбнулся.

Джон менялся разительно, когда улыбался. Словно луч солнца прорезал серое лондонское небо, отбрасывая зеркальные блики от весенних луж. Брат обыкновенно воздерживался от улыбок на публике – находил собственный смех дурацким. Джен так не считала. Смех у Джона был тихим, серебристым, очень похожим на её собственный. Вот только, по мнению Джона, то, что подходило молодым девушкам, не шло старшим инспекторам.

– Ни за что не поверю дурным сплетням, – растаяла Милли. – Джен так мало о вас рассказывала, и теперь я вижу, почему! Прятала от влюбчивых молоденьких медсестричек!

– Милли, – вспыхнув, укоризненно прервала Джен. – Мы пойдём, пока не слишком поздно. Мне и без того влетит.

– Влетит, непременно влетит, – донеслось им в спину сокрушённое. – Уволит как пить дать! Грустно тут будет без тебя, Дженни…

Джен благодарно прижалась к Джону, когда брат на миг привлёк её к себе, быстро целуя в висок. Старший брат никогда не давал её в обиду. Даже с отцом чаще ссорился из-за неё. Лорд Энтони считал, что Джон ведёт себя как щенок, которому подарили новую резиновую косточку. И что девчонку с улицы, которую он «из благородной глупости» признал, следовало бы не защищать, а воспитывать получше.

Что бы это ни значило.

– Я же велел не беспокоить! – рявкнули из-за двери, когда Джен тихо постучала.

– Профессор, это я, – негромко позвала Джен. – Я с братом, старшим инспектором Ллойдом. Нам очень нужна ваша помощь. Это займёт всего пару минут, обещаю.

Возня за дверью стала более шумной, а звуки граммофона мигом смолкли. Спустя целую минуту дверь отворилась.

– Я прошу прощения, профессор, – мягко проговорила Джен. – Но дело срочное. Я не могла отказать брату.

Джон одобрительно пожал её пальцы, прежде чем протянуть руку Присли.

– Старший инспектор Ллойд. Спасибо, что отворили, профессор.

Профессор Уильям Присли окинул инспектора внимательным взглядом от кончиков туфель до самой макушки, прежде чем одобрительно хмыкнуть:

– А, молодой наследник Энтони. Как я уже говорил мисс Эвергрин, первая попытка оказалась неудачной, зато на второй раз лорду Ллойду повезло. Спрашивать, кто вас пустил в столь поздний час, не стану. Если бы вас не пустила старшая медсестра, вы бы полезли в окно, а? И сестру с собой потащили бы, в качестве живого щита. Проходите.

Джон вспыхнул, так что светлая кожа покрылась неровным румянцем. Настала очередь Джен успокаивающе пожимать пальцы брату.

Профессор так и не оделся подобающим образом, накинув лишь халат поверх расстёгнутой рубашки. И пахло от него не привычным безвкусным одеколоном, а крепким виски. В небольшой приёмной оказалось тесно, но уютно: идеальное место для учёного, которому только бы скоротать вечер и отдохнуть перед новым днём.

– Присаживайтесь, – разрешил Присли, первым откидываясь в огромном кресле. То жалобно скрипнуло, но мужественно выстояло. Профессор был крупным мужчиной, почти на голову выше Джона и шире раза в два. При этом Джен никогда не считала его толстым – Уильям Присли, по её мнению, был в прекрасной форме для своих лет. – Слушаю вас, мистер Ллойд.

– Я сразу к делу, профессор, – присаживаясь на край дивана, заговорил Джон. – Речь пойдёт о закрытой летней конференции профессора Яна Зборовского. Вы присутствовали там в качестве гостя.

Присли переменился в лице: упоминание о признанном гении столетия каждый раз вызывало у профессора изжогу.

– С какой поры старшие инспектора интересуются наукой?

– Восполняю пробелы в образовании, профессор, – не меняясь в лице, отозвался Джон. – Вы помните, что именно презентовал Зборовский?

– Несусветную чушь, как всегда, – не церемонился профессор. – Сыворотку магической крови. По утверждению Яна, она способна заменить динамит или холодильник – на выбор. Ценнейшее изобретение, судя по всему. Не думаю, что вас интересуют детали, мистер Ллойд.

– Зборовский демонстрировал шприц с реактивом, – не среагировал на явную враждебность Джон. – Вы помните, куда он убрал его после презентации?

– Я ему не секретарь, – нахмурился Присли. – На что вы намекаете, юный Ллойд?

– Шприц пропал, – тут же отозвался Джон. – И я хочу узнать, не угодил ли он к вам. Случайно.

Джен едва слышно перевела дыхание. Брат, кажется, слишком резко повёл разговор, но иногда такой прямой приём срабатывал. Вот и Присли буквально вспыхнул, покрывшись багровыми пятнами. Никак, виски поспособствовал.

Ну или малая толика ментальной магии, усилившая эмоции.

Где эмоции – там и развязанный язык.

– В своё время Энтони Ллойд доставил мне массу неприятностей, – процедил Уильям Присли. – Но я забыл их все, когда ко мне пришла мисс Эвергрин. Я утешал себя тем, что Джен не носит фамильное имя Ллойдов, иначе даже выдающиеся способности потомственной менталистки меня бы не впечатлили. Но вы – сын своего отца, мистер Ллойд! Въедливый, высокомерный мерзавец… Разве что лицом посмазливее…

– То есть, у вас был мотив насолить лорду Ллойду?

Профессор уставился на Джона так, словно готовился прожечь дыру. Затем повернул голову в сторону смежной двери и гаркнул:

– Невил!

Та несмело приоткрылась, и наружу осторожно высунулась всклокоченная голова секретаря.

– Да, профессор?

– Погуляй, пока гости не уберутся, – коротко велел Присли, отбивая пальцами нервную дробь по подлокотнику.

Джен старалась не смотреть на молодого коллегу, неловко пробиравшегося вдоль стенки к выходу. За смежной дверью оказалась спальня, а Невил Хэтч был в расстёгнутой рубашке и слишком растрёпанным, чтобы оставались вопросы. О тайной связи начальника и коллеги она была в курсе – Невил находил в ней благодарного слушателя. Знала Джен и о том, что молодой Хэтч согласился на предложение профессора от безысходности. Не так легко найти подходящего партнёра для запретных отношений, даже в большом городе.

Джон проводил секретаря несколько ошарашенным взглядом.

– Не задавайте мне вопросов, и я не спрошу, почему вы вломились ко мне без ордера и даже не при исполнении, – нисколько не стушевался профессор, когда за Невилом закрылась дверь. – Отвечая на первый вопрос: да, я бы хотел, чтобы Энтони разбил паралич и он оказался бы у меня в клинике в качестве пациента, а ещё лучше – на Хайгейтском кладбище. Но зачем мне садить на электрический стул его невестку? Я бы предпочёл исследовать, а не убивать. Да-да, я читаю скандальные новости, – многозначительно кивнул Присли на сложенную на подлокотнике газету. – И причём здесь демонстрационный шприц Яна Зборовского?

– Шприц у вас? – среагировал Джон вопросом на вопрос.

Присли нахмурился, в упор разглядывая старшего инспектора.

– Только из уважения к Джен, мистер Ллойд, я не говорю, куда вам пойти… с подобными вопросами. Мне не нужны бредовые идеи Яна! Я привык обходиться собственными мозгами. И мои изобретения ничуть не хуже сомнительных разработок Зборовского! Джен ассистирует мне и подтвердит – все мои труды оригинальны, я ни у кого не ворую. Да и научные направления у нас с Яном разнятся. Я работаю над усилением возможностей человеческого мозга, будь то мозг мага или обычного человека. Ян ищет сферы применения того, что и так в наличии. Дилетант…

Джен коснулась туфелькой ноги брата – оговоренный знак. Уильям Присли не лгал.

– Как долго вы пробыли на конференции? – не сдавался Джон. – Кого помните из гостей?

– Молодой человек, список гостей наверняка где-нибудь у Зборовского, обратитесь к нему, – отмахнулся Присли. – Я выслушал основную часть, пообщался с коллегами и отбыл: других дел хватало.

– Когда вы уходили из зала, шприц был на месте?

– Шприц лежал под стеклом на кафедре, – пожал широкими плечами профессор, беря стакан виски со столика. – Но в зале оставалось пару человек, когда я уходил. Вы знаете, что такое научное сообщество, мистер Ллойд? Впрочем, откуда… Так вот, на конференциях главное – демонстрация не идеи, но собственного величия. Пустить пыль в глаза, завуалированно оскорбить коллег в искусном диалоге…

– То есть, шприц остался без присмотра? – нахмурился Джон.

– Вполне в духе Зборовского, – лениво подтвердил профессор Присли, отхлёбывая виски. – Рассеянный болван.

– Вы ненавидите всех успешных людей, профессор? – усмехнулся старший инспектор, откидываясь на спинку дивана.

Джен услышала тихий выдох: брат держался безукоризненно, но, как она ощущала, устал неимоверно. Тяжёлый день сказывался, а они до сих пор не слишком продвинулись. Единственную подсказку дал доктор Вольф, но ни орудия убийства, ни подозреваемых… даже мотива – они не нашли.

– Ян Зборовский – выскочка и переселенец, – не замедлил с ответом профессор. – И, разумеется, сильный менталист. Если бы не магия, мыл бы пробирки в лаборатории! Но парень родился с врождённой мутацией мозга и вовсю этим пользуется!

– Вы ненавидите менталистов, – осенило старшего инспектора. – Что же они вам сделали, профессор?

– Вот в этом я отчитываться не обязан, мистер Ллойд, – отрезал Присли. – Каждый человек предвзят. Почему я не могу ненавидеть самовлюблённых выскочек, чей успех – залог крови, а не честного труда?

– Любой талант можно похоронить, и не всякий труд честен, – медленно проговорил Джон. – Но вы ведь наняли потомственную менталистку, профессор. Значит, презрение распространяется не на всех?

– Джен – настоящий бриллиант, – неожиданно тепло улыбнулся профессор, обменявшись с ассистенткой взглядами. – И я ей доверяю. А вам, юный Ллойд – нет. Поэтому, если вы закончили, попрошу на выход. У меня были другие планы на вечер.

К облегчению Джен, брат сдержался от едкого комментария. Молча поднявшись, Джон так же молча склонил голову, прощаясь с её начальником.

– Благодарю за уделённое время, профессор. Прошу прощения, что… прервали.

– Увидимся в понедельник, Дженни? – проигнорировал инспектора Присли. – Ты, как погляжу, уже здорова?

Джен смущённо улыбнулась, быстро кивнула и молча вышла из приемной вслед за братом. В коридоре, растирая замёрзшие плечи, ожидал секретарь.

– Прости, Невил, – через силу улыбнулась Джен. – Что заставили ждать. Не думала, что ты внутри.

– Старый мерзавец, – шёпотом пожаловался Хэтч. – Зачем было меня выгонять?

– Всё равно подслушивал? – понимающе усмехнулась Джен.

– А то! – гордо выпрямился худощавый секретарь. – И я так скажу, Джена: темнит он!

Джон, обходивший Хэтча по дуге, внезапно замер и резко обернулся.

– Уточните, мистер Хэтч, – попросил старший инспектор, шагая к секретарю.

Невил скользнул по нему заинтересованным взглядом, но быстро опомнился.

– Любые подробности для брата драгоценной Джен, – почти торжественно прошептал он. – Многого не скажу, но то, что Присли о многом умалчивает – это точно. Пару недель назад приходил к нам посетитель… из этих, из бешеных итальяшек. Ну, знаете, – сделал страшные глаза Невил, – мафиози эти. У него ещё шрам на лбу. Зуб даю, что из мафиози! У нормальных людей такой злобной морды не бывает.

– Невил, не думаю, что это имеет отношение…

– Опознать сможете? – перебил сестру Джон.

Хэтч с готовностью кивнул. А потом испугался.

– Я только не хочу… ну, проблем, понимаете? Джена, я только ради тебя и твоего шикар… брата. Вдруг поможет в расследовании? Хотя к делу может и не относиться…

– Ступай уже, – вздохнула Джен. – Пока Уильям не занервничал.

Хэтч кивнул, бросил последний восхищённый взгляд на старшего инспектора и юркнул обратно в приёмную.

Весь путь обратно через «Виллу», а затем и к припаркованному у входа автомобилю они проделали в обоюдном молчании.

– Одно мы знаем точно, – едва захлопнув дверцу, поделилась мыслями Джен. – Это не он. Профессор даже не в курсе, что доктора Яна похитили. А шприц мог взять кто угодно, его не охраняли. Проверять всех присутствующих – на такое у уголовного розыска людей не хватит. Что с тобой, Джон? – насторожилась Джен. – Ты встревожен, я же чувствую.

Брат завёл мотор и выехал на шоссе прежде, чем откликнуться.

– Этот парень, Хэтч… Упомянул итальянцев…

Джен только вздохнула. Джона всегда раздражали итальянские переселенцы, взявшиеся за передел власти в чужой для них стране. Смуглые и шустрые выходцы из жарких стран потеснили даже ирландцев, а уж те территорию никому не сдавали. Пока стычки местных банд оставались на улицах Вестминстера и Камдена, элитаров-менталистов и полицию их склоки волновали мало. Зато когда вовремя не остановленная «тихая экспансия» итальянцев перешла в приличные районы и обросла легальными бизнесами, купленными бумагами, большими деньгами и продажными полицейскими, оставалось только разгребать авгиевы конюшни и хвататься за головы.

– Что ты, Джон? – вздохнула Джен. – Неужели и впрямь рассматриваешь это всерьёз? Невил просто хотел тебе понравиться, привлечь внимание. Я рассказывала о тебе, он всегда интересовался. Сам посуди: ну причём здесь итальянцы?

– Брат Эвелин, Виктор О’Рид, – медленно отозвался Джон, – устроил скандал, когда мы поженились. Сказал, что уж лучше бы она выбрала скользкого итальяшку, который сделал ей предложение. Виктор вёл с ним дела, а Эвелин… не та женщина, которую можно проглядеть. Между ними завязался интерес, но, по словам Эвелин, до серьёзных отношений дело не дошло. Я ей верю, но это… мотив.

– Согласна, – тихо признала Джен. – Так ты думаешь?..

– Я ничего не думаю, Джена, – признался старший инспектор. – Но пока Адам выбивает пробы крови у Эвелин, Вольф готовит демонстрацию нового изобретения Зборовского, а люди из управления ищут пропавшего профессора… Почему бы не отработать альтернативную версию?

Джен медленно кивнула.

– Как его зовут? Бывшего жениха Эвелин?

– Джанфранко Медичи, – помолчав, отозвался Джон. – И он сейчас живёт в Лондоне. Так же, как главы ещё нескольких преступных кланов – не могут поделить чужую столицу. Наведаемся к нему сегодня же.

Джен с сомнением выглянула в непроглядную темень лондонского шоссе. Время наступило позднее и явно не для визитов.

– Одна хорошая новость всё же есть, – вдруг вспомнил Джон. – Я могу не переживать о том, что к тебе пристают на работе!

Джен фыркнула и рассмеялась.

– Невил – хороший парень, – мягко проговорила она. – Не его вина, что он не может найти пару и потому соглашается на… посредственные отношения.

Джон поперхнулся невнятным словцом, но сдержанно кивнул.

– Мистер Хэтч и впрямь выглядит безобидно. Но профессор? Вот так, не смущаясь? Не опасаясь ни общественного мнения, ни уголовной ответственности? С собственным сотрудником? Это же недопустимо, Джена! Ведь он – мозгоправ, отчего не вылечится?

Джен грустно вздохнула. Такие, как Джон, самые сложные пациенты. Перемены, как и широта взглядов, не в их стиле. Чудо, что с братом случилось прозрение в Ирландии! В этом профессор Присли оказался прав: Джон был сыном своего отца. Лорд Энтони тоже придерживался консервативных взглядов.

– Профессор считает, что все мы больны, потому что здоровые люди скучны по умолчанию. И что больного поймёт только больной, поэтому мы – лучшие доктора для наших пациентов, – рассмеялась Джен.

– Интересная мысль, – признал Джон. – Главное, чтобы и у тебя не сломался мозг в подобном окружении, сестрёнка. Что тебя держит в «Вилле»? Могла бы найти местечко поприятнее…

Джен удивилась.

– Кто возьмёт девушку на должность научного сотрудника, Джон? Только человек, уже раз поправший общественные нормы и готовый сделать это снова. Профессор Присли добр ко мне и ценит мою работу. В университете самое лучшее, что я смогла бы выбить – должность секретаря или стенографистки!

Старший инспектор тяжело вздохнул.

– Вот и Вольф говорит, что здоровых людей не бывает, есть необследованные… Вольф! – вдруг вспомнил Джон, резко заворачивая в ближайший переулок. Джен откинуло на грудь к брату, потом швырнуло обратно к дверце. – Я же хотел к нему заехать!

– Зачем? – удивилась Джен, отлипая от двери и поправляя съехавшие очки. – Ведь с ним уже договорились?

– Вольф позвонил в управление, как только я туда приехал. Сказал, что у него для меня плохие новости, и чтобы я непременно заехал. Даже не знаю, насколько плохими должны быть новости, чтобы Константин не сообщил мне по телефону? Он деликатностью, как ты заметила, не страдает.

– Поздно уже, Джонни, – пожаловалась Джен, ёжась в пальто. – Может, завезёшь меня домой, а сам поедешь к доктору Вольфу?

– Тут недалеко, – не сломался безжалостный брат, притормаживая у телефонного автомата. – Погоди, я только позвоню Адаму и уточню, удалось ли взять разрешение на пробы крови. А потом позвоню Вольфу и сообщу, что мы едем. Чтобы не встречал в нижнем белье, с него станется…

Джен проследила, как Джон выскакивает наружу, забираясь в телефонную будку. Брат набирал номер несколько раз, слушая оператора, а она любовалась им из салона. Лондонские улицы в такой час казались вымершими – всё же не центр – и фонари горели не везде. Будь Джен впечатлительнее, уже бы нервничала, оглядываясь по сторонам – но рядом с Джоном она всегда чувствовала себя в безопасности. Никакой бандит не совладает с вооружённым менталистом-телекинетиком. Если, конечно, бандита не десять человек.