Читать книгу "Добрым словом и пистолетом"

– Они считают её виновной, Джен, – глухо простонал в ладони брат. – Суд назначен лишь с целью определить меру наказания. Прокурор намерен довести дело до… они хотят… Высшая мера, Джен… Применение магии стихий против человека – это высшая мера…

Джен помолчала, пока брат судорожно дышал в ладони, стоя посреди маленькой гостиной. Джон был красивым мужчиной. Высокий, стройный, с тонкой талией и широкими плечами – мечта всех юных леди и девиц из семей попроще. Даже спустя столько лет брат не растерял ни статности, ни энергичности, ни чисто ллойдовского шарма. Вот только отчаяние, глухое и страшное, казалось незнакомым.

Джен не помнила, чтобы Джон хоть когда-либо расстраивался настолько, чтобы выказать прилюдную слабость. Кто знал брата плохо, считали его хладнокровным и бесчувственным; Джен знала, что всё ровно наоборот. И холодность как щит от чужих игл, и показная бесчувственность лишь затем, чтобы не использовали в собственных интересах. В иных кругах лучше прослыть бессердечным эгоистом, чем романтичным добряком.

– Меня отстранили от дела, – медленно отнимая руки от лица, выдохнул Джон. Чёрные глаза, любимые и родные, оказались влажными и больными, а смотрел брат по-прежнему сквозь неё. – Гиббс отправил в отпуск. Я не имею права ставить подпись на документах по делу. Я даже как свидетель несостоятелен. Я – лицо заинтересованное…

Джен шагнула к камину и молча засунула промасленный клочок бумаги под щепки. Чиркнула спичкой.

– Представляешь, они думают, что это Эвелин!

Огонь занялся, затрещал вкусными щепками в оживившемся камине.

– Её прямо оттуда… из зала… Застегнули ошейник… как преступнице! А я ничего, ничего не мог сделать! Я её глаза до сих пор вижу… Это не она, Джен!

Джен не обернулась, подсовывая полено в камин. Разворошила уголья, аккуратно прикрывая дверцу. В комнате стало значительно уютнее, а спустя считанные минуты – станет ещё и теплее.

– Прокурор предвзят, – судорожно сглотнув, выдохнул Джон, не дождавшись отклика от сестры. – Все знают, что его покрывает оппонент отца, Рэймонд Равен. В интересах Равена использовать любую возможность, только чтобы подмочить репутацию отцу перед выборами. И плевать ему, что они отправляют невинную женщину на электрический стул! Для них она никто… ирландка… бунтарка… не нашего круга…

Джон крупно дрожал, не то холода, не то от злого возбуждения, но безропотно позволил Джен стянуть с себя вначале мокрый пиджак, а следом – смятую рубашку. Даже не заметил, как сестра расстегнула пуговицы, одну за другой, и потянула тонкую ткань вниз.

– Ответственным назначили Адама Кёстера, моего подчинённого, – мёртво продолжал брат. – Но опыта у него меньше, а времени у нас в обрез. Неделя, Джен… всего неделя! Они сошли с ума, все протоколы полетели к дьяволу! Прокурор честно отрабатывает деньги Равена… Мне не к кому больше обратиться, Дженни, – вдруг выдохнул Джон, хватая её за руку. Джен терпеливо подхватила вылетевшую из руки рубашку и подняла на него глаза. – Я здесь человек новый и не все рады моему назначению. Помощи ждать неоткуда, всего несколько друзей… Помоги мне, Дженни! Ты видишь то, чего не вижу я. Ты чувствуешь, если человек лжёт. Ты ловишь оттенки эмоций, ты… любому развяжешь язык! Я… сам себя сейчас не слышу… Это всё ты! Твоя способность влиять на чувства, эмоции…

– Джон, – мягко прервала Джен. – Я не могу влиять на менталистов. Иначе давно бы… убедила отца быть к тебе помягче.

– Я сам не знаю, чего жду от тебя, Дженни, – помолчав секунду, тяжело признался Джон. – Но мне понадобится голос разума в случае, если я зайду слишком далеко. А я готов зайти так далеко, как только потребуется, чтобы помочь Эвелин.

Джен молча отвернулась, развешивая рубашку и пиджак брата над камином. Прошла к старинному комоду, занимавшему почти всю стену, открыла один из ящиков. Протянула полотенце Джону. Удержала, когда брат потянул его на себя.

– Ты так её любишь, Джонни?

Чёрные глаза брата, раненые, уставшие, так близко. И лицо, родное и чужое одновременно. Они не виделись всего четыре года – такой пустяк и целая вечность. Многое изменилось, хотя Джен даже не спрашивала. Просто у Джона на груди раньше не было этих шрамов. Спина брата оказалась буквально исполосована, но самым страшным казался круглый шрам у печени. Точный колющий удар. Почти верная смерть…

– Я люблю её, Джен, – тихо и надтреснуто ответил Джон Ллойд. – Ты даже не представляешь, насколько. Я… никогда не думал, что найду женщину, которая… понимает. Кроме тебя, сестрёнка, – грустно усмехнулся Джон. – Эвелин совершенно точно не нужен мой титул, деньги или статус. Это… долгая история, и…

Джен отпустила полотенце, позволяя брату спрятать в нём лицо. Волосы Джона ещё были влажными, а одежде, чтобы высохнуть, понадобится вся ночь, не меньше.

– Надевай, – Джен ткнула в брата толстым халатом. – А брюки сними и повесь вот тут, рядом с пиджаком. Ты же не собирался домой в таком состоянии?

Да и нечего брату там делать, в одиночестве. Слоняться по дому, в котором всё напоминает Эвелин, вдыхать её запах и сходить с ума от бездействия. Диван в гостиной, конечно, не предел мечтаний, но ночь скоротать сгодится. А что узкий, так и Джон стройный. Уместится.

– Треснет, – брат совсем не по-лордовски шмыгнул носом и смахнул последние капли с лица. – Но, полагаю, мужской одежды у тебя нет?

– Надевай, что дают, – нахмурилась Джен. – И проходи на кухню. Ужин как раз готов.

– Дженни, – брат снова поймал её за руку, заглянул в глаза. – Ты поможешь? Эвелин невиновна! И у меня всего неделя, чтобы это доказать. Мне пригодится любая помощь. И я не доверяю никому, кроме тебя. Проклятый город меня ненавидит…

– Вовсе нет, – возразила Джен. – Просто ты многим стоишь поперёк горла. Сомнительный герой ирландской войны, занял чужое место в управлении, наследуешь большое состояние, воротишь носом от видных невест и не раскланиваешься перед важными людьми. Чего ты ожидал, Джонни? Мир не прощает подобного упрямства. Можешь, конечно, назвать это несгибаемостью, но по факту – ты просто упрямый мальчишка, Джон Ллойд!

Брат только улыбнулся.

– Значит, поможешь?

Джен вернула улыбку, пожала плечами.

– А как иначе, Джонни? Семья есть семья.

Старший инспектор Ллойд шагнул вперёд, сминая сестру в объятиях. Прижал к ещё влажной груди.

– Вот теперь всё будет хорошо, – выдохнул он, зарываясь носом в каштановые пряди Джен. – Не может быть иначе! Потому что мы снова вместе, Дженни! Как же я скучал, сестрёнка…

– Как в старые добрые времена, верно, Джонни? – тихо рассмеялась Джен. – Помнишь, когда отец только признал меня и забрал в поместье? И тут же бросил на попечении гувернантки. Да и с тобой не особо нежничал… Мы тогда так сблизились, верно? Только ты и я. И рассчитывать больше не на кого…

Джон Ллойд чуть отстранился, с улыбкой рассматривая сестру.

– Это были прекрасные годы! Помню, что радовался, что у меня, неожиданно, появилась сестрёнка. Пусть матери у нас разные, но, думаю, никто из них не возражал бы, узнай, как мы с тобой сдружились. Теперь мы стали старше, Джена. И обросли если не умом, то связями.

– А конкретнее? – уточнила Джен, проходя на кухню. Залезла в шкафчик, выставляя два прибора на стол. Возражали бы или нет их матери – вопрос бесполезный. И леди Ллойд, и мисс Эвергрин, любовница лорда Энтони, давно почили.

– Константин Вольф, судмагэксперт, – отозвался из гостиной брат. – Мой добрый друг. Отправимся к нему с утра. Он сказал, что есть мысли по поводу заключения.

– Он же сам его делал? – удивилась Джен, доставая кружки.

– И остаётся при своём мнении, – подтвердил Джон, проходя на кухню. – Но сказал, что имеет и другие мысли. Мы не могли обсудить это в коридорах суда, но договорились о встрече. И ты…

– Пойду с тобой, – кивнула Джен, присаживаясь за стол. – Семья есть семья.

Подняла голову на вошедшего брата и прыснула со смеху. Гроза ирландских революционеров и старший инспектор уголовного розыска, лорд Джон Ллойд из рода потомственных менталистов выглядел весьма пикантно в её махровом голубом халате. Сама Джен могла бы завернуться в него два раза, и полы халата волочились бы вслед за ней, но Джону тот едва прикрывал колени. И вообще не скрывал широкой, исполосованной шрамами груди.

– Очень смешно, – прохладно отозвался брат, усаживаясь за стол. – А между прочим, могла бы потрудиться и припасти хоть один комплект мужской одежды!

– Прости, пожалуйста, – повинилась Джен. – В следующий раз закажу у портного три комплекта.

– Зачем ещё два? – нахмурился Джон, накладывая себе ароматный плов.

– На случай, если наберёшь вес или похудеешь, – разъяснила Джен. – Ну или если ухажёра на ночь оставлю.

– Я тебе оставлю! – возмутился Джон. Даже жевать перестал. – Дженни, ты не замужем!

– Ты порой хуже, чем отец, – вздохнула Джен. – Из какого века ты выполз, Джонни? Женщины наконец-то получают равные права, а ты…

– А я говорю – пусть получают! Но ты-то здесь причём?

Джен закатила глаза, вздохнула и кивнула на тарелку брата:

– Ешь, пока не остыло.

Джону, разумеется, не понять. На него женщины пачками вешались, вот только брат их с должным умением не замечал. Долг, учёба, дела – всегда на первом месте. Женщины? А что женщины? Успеется…

Успелось.

– Расскажи, как ты познакомился с Эвелин, – попросила Джен, когда с ужином было покончено. Чай в столь поздний час – почти моветон, но зато лучший способ, чтобы развязать язык. Даже без всякой магии. – Ты писал, что она необыкновенная, и я с тобой соглашусь. Эвелин потрясающая и производит яркое впечатление, но всё же? Как вы познакомились?

Джон Ллойд мечтательно улыбнулся, отхлёбывая обжигающий чай из кружки.

– Мы познакомились в Ирландии, – ответил старший инспектор Ллойд. – Я возглавлял британскую разведку и засветился среди местных бандитов. Эвелин О’Рид пыталась меня убить.

ГЛАВА 3. Добрый друг

«Первое впечатление зачастую правдиво».

Константин Вольф

Храм всех святых в Вестминстере находился не слишком далеко от дома Джен: на новеньком служебном «Ситроене» Джона они доехали к месту меньше, чем за час. Пожалуй, если бы Джен всё ещё посещала церковь, она бы познакомилась с храмом гораздо раньше. А заодно и с его викарием, доктором Константином Вольфом. Досадное упущение.

– Служба в субботу короткая, – пояснил Джон, когда они подъезжали к месту. – Константин попросил обождать его внутри, пока он сменит священническое облачение.

– Может, снаружи? – предложила Джен, оглядывая высокое здание церкви в неороманском стиле. Вылезать в промозглую ледяную слякоть не хотелось.

– С каких пор ты предпочитаешь мёрзнуть на холоде, Дженни? – удивился старший инспектор, паркуясь у входа. – Имей в виду, мотор я всё равно заглушу! Продрогнешь за минуту.

– А ты стал жестоким, Джонни, – вздохнула Джен. – Раньше ты снимал пальто, чтобы просто укрыть меня от дождя.

– И сейчас сниму, – смягчился брат. – Сразу, как внутрь зайдём.

– Несносный мальчишка, – нахмурилась Джен, когда старший инспектор легко выскочил из-за руля, захлопывая дверцу.

Прихожане ещё не разошлись и собирались группками, делясь последними новостями за неделю. Часть прихожан всё ещё окружала круглого и добродушного пастора, а несколько человек выстроились к викарию. Помощник пастора оказался невысоким молодым мужчиной, на вид немногим старше Джона. На спокойном невыразительном лице жили только умные глаза, серые и непрозрачные, какие обыкновенно встречаются у людей со стальной волей.

То, что перед ними доктор Константин Вольф, Джен поняла сразу. А доктор Вольф сразу заметил их. Может, потому, что Джон, не скрываясь, помахал рукой, чтобы привлечь внимание.

– Они его вопросами ещё на час задержат, – вздохнула Джен, разглядывая прихожан. Те и впрямь не торопились уходить из уютного храма в неприветливую лондонскую весну.

– Поторопим, – оценив ситуацию, отозвался брат.

– Джонни, ты что творишь! – шёпотом возмутилась Джен, когда невидимая сила подтолкнула прихожан прочь от викария и поближе к выходу. – Остановись сейчас же!

– Я же легонько, – так же шёпотом повинился менталист-телекинетик. – Смотри, Джена, народ даже не понял.

Прихожане и впрямь недоуменно оборачивались, глядя друг на друга и не понимая, откуда взялась толчея. Вроде никто не толкался, но их неотвратимо тянуло к выходу.

– Джон!

– Что? – пожал плечами брат. – Мы не можем ждать до обеда!

– Тебя засудят!

– Если докажут.

– Применение ментальной магии… против людей! И доктор Вольф, раз видит чужую ауру, прекрасно понимает, что сейчас происходит.

Викарий и впрямь понимал. Даже посмотрел поверх голов прихожан прямо на Джона – сурово и укоризненно.

– Я же не с целью навредить. Я с добрыми намерениями, – не отрывая пристального взгляда от недоумевающих прихожан, ещё на полшага сдвинувшихся к двери, пояснил Джон. – У них наверняка уйма дел. И Вольф только спасибо скажет.

– У вас двойные стандарты, старший инспектор, – нахмурилась Джен. – Это так ты работаешь в уголовном розыске?

– Я по-разному работаю, – не стал отпираться бывший разведчик. – И ты знаешь, чем грозит каждая минута промедления.

Джен вздохнула. Знала, конечно. Вот только подобные методы приведут старшего инспектора Ллойда за решётку. Для их отца – позор ещё больший, нежели предъявленные невестке обвинения.

– Перестань, – пихнула брата локтем Джен. – И отойди назад.

Джон нехотя повиновался, пока Джен быстро подходила к группе прихожан. Придвинулась плотнее, так, чтобы касаться локтями ближайших людей. Замерла на миг, впитывая чужие эмоции. Радость, умиротворение… покой, желание делиться…

…И выдохнула, вытесняя их своими.

Спешка… много дел… пора прощаться… скорее, скорее…

Влиять на эмоции толпы немногим сложнее, чем копаться в единственном пациенте. Толпа управляема. Особенно если все стоят близко друг к другу, и волны, расходящиеся от источника, так или иначе коснутся всех. Как лесной пожар.

Если вдуматься, у ментальной магии много общего с магией стихий.

– Жду вас в воскресенье, – улыбнулся викарий, услышав первые спешные прощания.

Джен впервые услышала голос доктора Вольфа – под стать внешности, мягкий и ненавязчивый. Почти усыпляющий.

Слабый менталист – всё равно менталист.

– Впечатляюще, – сдержанно обратился к Джен викарий, когда последний из прихожан спешно покинул храм. – Однако не менее преступно, чем то, что только что провернул ваш брат, мисс Эвергрин.

– Но зато менее грубо, доктор Вольф, – развела руками Джен, не удивляясь осведомлённости викария. – Если вы знаете Джона, то согласитесь, что он не успокоился бы, пока не вышвырнул всех силой.

– Я знаю Джона, – подтвердил Константин Вольф. – Времени на добрые слова и уговоры он действительно не теряет. Но это от нервов, не со зла.

– Поклёп, – припечатал старший инспектор, подходя к другу. – Я могу вовремя остановиться.

– Просто не хочешь, – спокойно согласился викарий. – Ждите здесь. Я скоро.

Доктор Вольф действительно обернулся рекордно быстро, неся в руках медицинскую сумку. Взял благословение у пастора и лёгким шагом направился к ним. Без облачения, в штатском, викарий оказался ещё стройнее и мельче, почти одного роста с Джен.

– Едем за город, – не сбавляя шага, просветил доктор Вольф. – Я покажу мысль наглядно.

Джен предпочла бы перебраться на заднее сидение, но викарий-доктор не дал.

– Хочу на вас полюбоваться, мисс Эвергрин, – без тени улыбки проронил он. – Вы столь разительно отличаетесь от брата, что я затрудняюсь найти сходство. У вас даже аура разная.

– Не выдумывай, – нахмурился Джон, заводя мотор. – Мы оба менталисты. Один отец. У матерей не было магических способностей. Значит, и наследуем одну ауру – от отца.

– Есть оттенки, – помолчав, откликнулся доктор Вольф. – И они имеют значение.

– Видеть следы чужой ауры – ваш единственный дар, мистер Вольф? – полуобернулась Джен.

– Это – и склонность к естественным наукам. У людей это талант, у магов – призвание.

– Как у профессора Зборовского? – улыбнулась Джен.

Гению века, профессору Яну Зборовскому, завидовали лучшие умы Европы. Разумеется, зависть эта проявлялась в узких кругах, потому что простые обыватели не слишком интересовались, кто автор многих полезнейших изобретений.

– Ян – гений, – просто отозвался доктор Вольф. – А я просто хороший специалист.

– Так аура на теле Миранды действительно принадлежала Эвелин?

– Вне всяких сомнений, – тут же отозвался Константин. – Иначе я бы отразил доли вероятности в отчёте. Магия, убившая Миранду Джонсон, принадлежала Эвелин Ллойд. Но это не значит, что Эвелин Ллойд – убийца.

После откровений, какими брат поделился прошлым вечером, Джен уже не была бы так уверена.

– Непроизвольный выпуск магической силы? – несмело предположила она.

Константин Вольф покачал головой.

– Непроизвольное убийство – всё равно убийство, мисс Эвергрин. Нет. Есть и другой способ. Непроверенный и маловероятный, но… полагаю, единственно реальный в данной… непростой ситуации.

– А точнее? – не выдержал Джон.

– А точнее расскажу в чистом поле, – невозмутимо сообщил Константин, откидываясь на сидении. – Потому что следи за дорогой, самоубийца.

Вёл Джон и впрямь нервно, так, что Джен уже тревожно поглядывала на брата. К сожалению, она не могла повлиять на менталиста, а успокоительные остались дома, в аптечке.

Зато когда автомобиль выбрался наконец из хитросплетений лондонских шоссе и вырвался за город, полегчало всем, даже Джону. На просёлочную дорогу брат съехал плавно, явно отдышавшись за время пути.

– Вот тут нормально, – кивнул доктор Вольф, выбираясь из автомобиля.

Джен печально посмотрела на грязь под колёсами и осторожно опустила в неё ноги в весенних ботиночках. Жирный «чавк» она постаралась не услышать.

– Это – последняя разработка Яна, – достав из медицинской сумки маленький шприц с трубочкой, просветил Константин. Руку со шприцем он держал далеко от себя. Даже отошёл подальше от брата с сестрой, поближе к полю. – Сыворотка из крови мага-стихийника. При воздействии реагента даёт максимальный выплеск магической энергии.

– Поясни, – нахмурился Джон.

– Как скажешь, – покладисто согласился доктор Вольф.

А затем щёлкнул чем-то на шприце и тут же со всей силы швырнул его в поле.

Шприц взорвался ещё в воздухе. Белый огонь вспыхнул первым, за ним, словно фейерверк из коробки, вырвались языки пламени. Огонь взревел, взмывая под небеса, сплёлся в гигантский шар – и взорвался изнутри, орошая огненным дождём поле, просёлочную дорогу, служебный «Ситроен» и неосторожных наблюдателей.

– Ложись! – крикнул Джон, дёрнув Джен за локоть.

Другого выбора у неё и не оставалось: огромные куски жидкого пламени падали сверху целыми хлопьями. Брат и не церемонился, швырнув её по другую сторону автомобиля. Секундой спустя рядом приземлился доктор Вольф, тоже отброшенный крепкой рукой бесцеремонного друга.

– Мой лучший выходной костюм, – ровно подметил Константин, усаживаясь в грязи. Рядом с шипением плюхнулся кусок жидкого огня, медленно затухая в земляной жиже.

Джен только судорожно всхлипнула, разглядывая порванные колготки, изгвазданную в земле юбку и чёрные от грязи руки, на которые она приземлилась. Такими руками даже съехавшие очки не поправить! А про волосы и говорить нечего: светло-каштановые пряди выбились из аккуратной причёски и теперь свисали на лицо в полнейшем беспорядке.

С той стороны автомобиля безбожно ругался брат.

– Джон, ты вроде церковный человек, – укоризненно проговорил викарий-доктор, с трудом поднимаясь в скользкой грязи. Обернулся, подавая руку Джен. – Чувствую, тебе найдётся, что сказать на исповеди.

Боль… обжигающая, острая…

– Джон! – вскрикнула Джен, увидев, как горит плащ брата на спине.

Джон со сдавленными вскриками стряхивал вспыхнувшую ткань, но одной рукой получалось не очень ловко, а рукав второй уже был объят пламенем.

Константин Вольф оказался быстрее. Пока Джен, оскальзываясь в промёрзлой и склизкой земле, оббегала автомобиль, доктор перепрыгнул через капот, одним движением сорвал горящий плащ с Джона и бросил его прочь. От жилистого, невысокого викария Джен даже не ожидала такой прыти.

– Прости, – коротко повинился Константин, бегло оглядывая ткань, прикипевшую к плечу друга. Оглянулся, оценивая постепенно затухающие островки жидкого огня в поле. – Я не ожидал такого… впечатляющего результата.

– Какого…

– Джон, тут твоя сестра.

– Джен поймёт! – отмахнулся старший инспектор, пока с него в четыре руки стягивали пиджак и рубашку. Присел на капот автомобиля. – А вот тебя – не понимаю! Ты спас мне жизнь в Ирландии, я отплатил тем же, а теперь ты собираешься взыскать долг дважды?!

– Ой, вот давай без оскорблений, – ничуть не смутился доктор Вольф, принимая автомобильную аптечку из рук Джен с благодарным кивком. Служебные машины уголовного розыска комплектовались на совесть. – Если бы хотел – убил бы насмерть. А это же чистой воды дилетантство!

Джен оглядела догорающее поле и мысленно не согласилась. «Дилетантство» скорее тянуло на стихийное бедствие.

– Если бы я не отпустил шприц, огонь замкнулся бы на мне, – быстро обрабатывая обгоревшее плечо, заметил Константин. – Как лёд замкнулся на мисс Джонсон. Хотя я слабо знаком с природой стихий, здесь лучше бы спросить Яна. Когда мы встречались, он говорил, что над кровью менталистов он ещё работает, и с ней не всё так просто, но из крови стихийников получаются отличные сыворотки! Подобная разработка пригодится в промышленности, медицине… да где угодно! Вот только использовать её тоже можно… как угодно.

– Миранда, – вдруг побледнел старший инспектор. Вскочил, едва не опрокинув невысокого доктора обратно в грязь. – Вот как убили Миранду! Это не Эвелин! Это…

– Сядь, – властно велел доктор Вольф, и Джон на удивление тут же послушался. – Я ничего не утверждаю. Просто подсказываю. Спине повезло, – вскользь заметил Константин, для убедительности хлопнув инспектора между лопаток.

Джон взвыл от боли, а Вольфа и Джен снесло на пару ярдов в сторону. Автомобиль сдвинулся тоже, чудом не покатившись по склону. В такие моменты Джен особенно сожалела, что никак не могла повлиять на брата: менталист-телекинетик доставлял массу неудобств окружающим.

– Я имел в виду, ожог там неглубокий, – запоздало пояснил доктор Вольф, вновь поднимаясь на ноги. – Дома под холодным душем обмоешься, мазь сверху, и ходи довольный.

– Откуда у тебя эта… штуковина? – всё ещё морщась от боли, уточнил Джон.

– Я учился с Яном, – охотно поделился Константин. – Познакомились на третьем курсе университета, а затем наши пути разошлись на несколько лет. Я начал снова работать с Яном лишь по возвращении из Ирландии. Он рассказал мне о новой разработке буквально несколько месяцев назад. Ещё до своей закрытой конференции, где впервые представил это изобретение узкому кругу специалистов. Оно ещё даже не попало в газеты.

Джен поднялась, опираясь на ладонь Константина, обернулась к брату.

– Разве вы вернулись из Ирландии не вместе? Ты же сказал, вы с доктором Вольфом служили в одном подразделении?

– Небо свидетель, я был всего лишь доктором, – открестился викарий. – И всего лишь заштопал его лордство после пикантного ранения.

Джен замерла.

– В печень? Тот самый удар?..

– Да, – коротко отозвался брат, с гримасами натягивая остатки пиджака. – Который нанесла Эвелин. И да, Константин знает.

– Я сразу понял, что она тебя любит, – невозмутимо подтвердил доктор Вольф. – Иначе даже мои золотые руки тебя бы не спасли. Промах на целый дюйм – это для убийцы класса Эвелин О’Рид непростительно. Только если она не хотела намеренно вывести красавца-лорда из строя, чтобы к нему не добрались более прыткие коллеги. Ведь вашего брата, мисс Эвергрин, ненавидела вся Ирландия! До того момента, как Эвелин не объявила его любовью всей жизни и не пообещала уничтожить всякого, кто поднимет руку на ненаглядного. Ну и смена политики тоже помогла…

– И скорый уход из британской разведки, – хмуро добавил Джон. – Буквально через несколько месяцев после того, как ты уехал в Англию. А ещё слухи, которые старательно распустила Эвелин и её братец Виктор О’Рид. Что я, мол, тайно сочувствую ирландцам и так же тайно им помогаю.

– Но ведь это правда, – вскользь заметил Константин. – Я вот с первого взгляда понял, что ты добряк, Джон. А первое впечатление зачастую правдиво. Не у всех преступников, к примеру, на лбу написано, что они бандиты. Психи и маньяки тоже не в счет. Угроза зачастую кроется в обычных гражданах… По-настоящему одинаково опасны и бывалые головорезы, и такие скучные обыватели, как я или вы. А вы как считаете, мисс Эвергрин?

– Я считаю, что это поразительно, – медленно ответила Джен, обхватив себя руками. – Если такая разработка действительно существует, именно ею и мог воспользоваться убийца, чтобы подставить Эвелин. Но чтобы сделать такую сыворотку, нужна как минимум… кровь?

– Кровь мага-стихийника, специальный реагент, который Ян использовал только для сыворотки, сам шприц, который срабатывает как спусковой механизм… и ещё с десяток реагентов…

– И немного магии? – догадалась Джен.

– Совсем капля, – признался менталист. – Ускорить некоторые процессы… В принципе, этого можно достичь и иными способами. Но магией надёжнее.

– И ты сможешь это повторить? – даже замер Джон. – Вольф?..

Викарий тяжело вздохнул.

– Я знал, что этим кончится, – признался Константин. – И мой ответ: да, вероятно, смогу. Хотя у Яна получилось бы лучше.

– Профессор Зборовский открыл вам формулу? – не поверила Джен. – Он же ни с кем не делится до того, как не получит патент! И обычно все разработки передаёт государству. Профессор Присли рассказывал…

– Вы знакомы с профессором Присли? – удивился Константин.

– Я работаю у него ассистентом, – помедлив, отозвалась Джен. – Разве это так уж удивительно, мистер Вольф? Я – дипломированная медсестра.

Викарий медленно покачал головой. Серые глаза чуть потускнели, словно доктор о чём-то глубоко задумался.

– Да, – медленно отозвался он. – Ваша правда, мисс Эвергрин. Ян ни с кем не делился, но мне, так уж вышло, доверял.

– Почему ты сразу не вспомнил о вашей разработке? – вспыхнул Джон. – Когда делал заключение?

– Во-первых, не сразу связал одно с другим, – не смутился доктор Вольф. – Во-вторых, что ты хотел от моего заключения? «Магия на сто процентов принадлежит миссис Эвелин Ллойд, но я думаю, что…». Напомни, что там говорит об отвлечённых мыслях судмагэксперта уголовный кодекс? Подходит в качестве неопровержимых доказательств?

– Кровь! – снова осенило старшего инспектора. – Ты сказал – нужна кровь. Где они могли достать кровь Эвелин?

– Джон, я умный и терпеливый человек, – вздохнул доктор Вольф, тщетно отряхиваясь от грязи. – Но я не телепат. Этого не знаю. Простишь?

– Вольф! – старший инспектор нервно провернулся и тут же застрял в земле. – У нас же теперь есть основания для оправдательного приговора! Мы заставим их как минимум отложить слушанье по делу, как максимум – пересмотреть решение… Я… я всё-таки недаром тебя люблю, Вольф!

Джон размашисто шагнул к викарию, стиснув его в стальных объятиях. Викарий закашлялся, дёрнулся и забился, пытаясь безуспешно выбраться на свободу.

– Это же почти победа, Вольф!

– Проснись, Джон, – вырвавшись наконец из дружеских объятий, откашлялся Константин. – Это пока только версия. И да, не торопись с нежными признаниями. Иначе Эвелин сочтёт и меня угрозой.

Джон Ллойд благополучно пропустил укол мимо ушей.

– Сейчас же встречусь с Адамом, – преисполнился решимости старший инспектор. – Пусть я в отпуске, но Кёстер поведёт дело, как надо. Это же готовая версия, только отработать…

– Вам понадобится демонстрация, – утвердительно проговорил доктор Вольф. – Нужно доказать, что новое изобретение Зборовского не только работает, но и способно убить человека так же, как это получилось с Мирандой Джонсон. То есть, предположим, всего лишь заморозить манекен.

– Адам выбьет разрешение на пробы крови Эвелин, – быстро сориентировался Джон. – А ты подготовь всё остальное. Профессор Зборовский поможет?

Константин Вольф помрачнел. Глянул на Джен, прежде чем отозваться.

– А вот здесь есть затруднения. Я заезжал вчера к Яну. Его домработница сказала, что хозяин срочно отъехал по делам, но не сообщил, куда. Просто оставил записку и исчез. Неделю назад.

Джон побледнел, даже на бампер облокотился в поисках опоры.

– Ты думаешь, он в беде?

– Я не знаю, – откликнулся Вольф. – Я только знаю, что он никого не предупредил. И это не похоже на Яна.

– А что, если он в этом как-то замешан? – почти с надеждой спросил инспектор Ллойд. – Натворил дел и исчез…

– Не забудь помянуть на исповеди ещё и поклёп, – ровно отозвался викарий. – Джон, если я в чём-то и уверен, так это в том, что Ян Зборовский не способен на подлость. Ты со мной согласишься, как только с ним познакомишься. Если… познакомишься.

– Да что же это, – выдохнул Джон, закрывая лицо руками.

– Есть ещё одно, – негромко проронил Константин. – На той закрытой конференции, где Ян впервые представил сыворотку научному сообществу, у него пропал демонстрационный шприц. Список присутствующих можно раздобыть, но, возможно, я сокращу тебе время поисков. Ян высказал мнение, что это снова козни его вечного соперника…

– Имя, – потребовал старший инспектор, отнимая ладони от лица.

– Профессор Уильям Присли, – тут же отозвался доктор Вольф. – Владелец и заведующий частной психиатрической клиникой «Вилла».

Джен побледнела, когда взоры мужчин обратились к ней. Зябко повела плечами.

– Они действительно враждовали, – негромко подтвердила она. – То есть… профессор Присли враждовал с профессором Зборовским. Крайне дурно о нём отзывался и всё искал, как бы очернить.

– В таком случае, у вас есть первый подозреваемый, – коротко улыбнулся Константин. – Вот только с мотивом большой вопрос.

– Найду, – пообещал инспектор Ллойд так уверенно, что Джен не сомневалась: найдёт, даже если тот будет отсутствовать. – Проклятье, Вольф… Это не город, это террариум! Здесь бесполезно работать по принципу «ищи, кому выгодно» – мои неприятности выгодны всем!

– Самомнение, Джон, – покачал головой доктор Вольф, подбираясь к служебному автомобилю и посекундно оскальзываясь в склизкой грязи. – Ты ещё помнишь, что гордыня – грех? Всё может оказаться куда проще.

– Поясни, – сухо попросил Джон, помогая сестре добраться до переднего сидения.

– Чтобы насолить тебе, есть куда более действенные способы, – с готовностью откликнулся судмагэксперт, вцепившись в дверцу машины для равновесия. – Казнь твоей жены и неизбежная огласка – странный выбор для убийцы, кем бы он ни был. Я бы сказал, что если здесь и есть мотив, то явно не один.