Читать книгу "В его тени"

Ольга Рузанова
В его тени

Глава 1

Майя

Время близится к полуночи и, компания оживляется. Взрывы хохота то и дело оглушают. Музыки за гулом голосом не разобрать.

– Может, вина? – спрашивает Славка, привалившись к моему плечу, – Там в холодильнике есть. Вроде «Изабелла», но стоит давно. Могло прокиснуть.

– Нет, спасибо, – кручу головой и демонстрирую жестяную банку в своей руке, – Я еще это не выпила.

Это безалкогольное пиво со вкусом вишни. Отвратительное пойло и никакого заявленного на этикетке освежающего эффекта. Налет от красителя раздражает язык.

– Вообще не пьешь? – спрашивает на ухо, – Болеешь, что ли?

Не болею, слава богу, но алкоголь мой организм не переносит. Даже после глотка начинает жутко болеть голова и тошнить.

– Просто не люблю, – отвечаю со смехом.

Сидя на узкой кровати напротив рядом с другим мальчиком, моя подруга Лера поигрывает бровями. Это она познакомила меня со Славой на прошлых выходных, и она же настояла, чтобы мы сегодня пришли к нему в гости.

Однако чем больше я тут нахожусь, тем явственнее понимаю, что у меня проблемы с коммуникабельностью. Я не чувствую себя здесь в своей тарелке. И дело не в ребятах – они нормальные, веселые, в меру дерзкие, но без перегибов. Это я как обычно замороженная.

– Выпей, – читаю по Леркиным губам, но делаю вид, что не понимаю.

Я не стану пить, если не хочу.

Сама она выпила две банки пива и пригубила водки из бокала Саши, ее друга. Если не остановится, мне придется тащить ее до дома на себе.

Веселье продолжается. Приоткрытое окно не справляется с висящим под потолком табачным облаком, которое, опускаясь все ниже, забивает нос и рот.

– И не куришь? – спрашивает Славка, поднимаясь с дивана и направляясь к подоконнику, заваленному пачками с сигаретами и зажигалками.

Из переполненной пепельницы то и дело падают окурки.

– Не-а...

Слава встает у окна и, сунув сигарету в зубы, закуривает. Всякий раз выдыхая дым, поворачивает голову в стеклу, но холодным воздухом с улицы его загоняет обратно.

Я, изображая беспечность, болтаю ступней и поглядываю на него, когда он этого не видит.

Славка симпатичный, и знает это. Высокий, немного худощавый, с волнистой, постоянно падающей на лоб челкой и часто освещающей его лицо белозубой улыбкой.

Если бы он мне не нравился, я сюда сегодня не пришла бы.

Повернувшись к окну в очередной раз, он вдруг замирает и приближает лицо к стеклу. Широкие худые плечи напрягаются.

– Пацаны... пацаны, шухер!..

Кажется, это слышу только я, потому что, продолжая ржать над чем-то, никто из компании на его слова внимания не обращает.

– Пацаны!.. Блядь! – выкрикивает Славка, выбрасывая недокуренную сигарету в окно, – Пацаны, Левша!..

Головы всех присутствующих как по команде поворачиваются к окну. Славка быстро обводит комнату взглядом и грязно выругивается под нос. А во мне срабатывает отработанный годами рефлекс. Я тут же отыскиваю глазами свою сумку и наклоняюсь проверить, зашнурованы ли мои ботинки на случай, если придется быстро бежать.

– Ты же говорил, его нет в городе... – бросает один из парней, вытаскивая свою куртку из сваленной в кучу верхней одежды.

Мой пуховик в прихожей, шапка в рукаве. Я надеюсь, у меня получится забрать его, если придется уносить отсюда ноги.

– Да, не дергайся, – говорит Славка другу, – Поздно уже.

По глазам Леры вижу, что она понимает, что происходит, и ей это не нравится. Засуетившись, тянется к своему парню и быстро шепчет ему что-то на ухо. Потом смотрит на меня и взглядом указывает на выход.

Вот засада!.. Куда я снова вляпалась?!

Музыка делается тише, и тут же вовсе замолкает. В комнате наступает тишина.

Согласно моргнув Лере, я было поднимаюсь с дивана, но слышу, как в этот момент входная дверь в прихожей открывается.

– Я разрулю... не дергайтесь, – проговаривает тихо Славка и обращает взгляд на дверной проем, в котором появляется незнакомый мне парень.

Останавливается на пороге, и все тесное помещение словно затягивает серыми тенями. Я инстинктивно скукоживаюсь и прячусь за спину рядом сидящего.

Все присутствующие опускают глаза, как нашкодившие сопляки.

– Здорово... – произносит Славка, не двигаясь с места.

Незнакомец даже не удостаивает его ответом. Качнувшись на пятках, проходит в центр комнаты, и одним движением сметя с деревянного стула жестяные банки, седлает его.

В одной из них было пиво, и теперь короткими бульками оно вытекает прямо на пол. Славка его поднять не осмеливается.

А я начинаю задыхаться от страха, чего со мной уже давно не было.

– Проводи гостей, – вдруг говорит парень и медленно обводит взглядом всю компанию.

Я опускаю глаза, но чувствую поток холода на моем лице, когда он мимолетно смотрит на меня.

– Мы просто пили пиво и слушали музыку, – зачем-то оправдывается Слава.

Я бы на его месте этого не делала. С такими как этот, лучше не связываться, а если уж пришлось – выполнять требования беспрекословно.

Все ребята как один поднимаются на ноги. Я вместе с ними. Толпясь у спинки кровати и тихо переговариваясь, разбирают одежду и, запинаясь о разбросанные пивные банки, тянутся к выходу.

– Майя! – окликает Слава, – Подожди...

Я оборачиваюсь и пытаюсь сфокусировать на нем взгляд. Изображение разбивает на пиксели, потому что на заднем фоне черное пятно, как сгусток темной вибрирующей энергии. Размазывает остатки моего самообладания как кусок размягшей в луже глины. Из-под низко надвинутой на глаза бейсболки парень смотрит прямо на меня.

– Я... я с Лерой.

Однако Лера и Саша, похватав верхнюю одежду, уже выскочили из квартиры.

– Ща, – говорит Славка, найдя в куче какую-то толстовку.

Наши с незнакомцем взгляды в этот момент пересекаются, и я слышу негромкое:

– Свали.

Отшатываюсь от направленной в меня агрессии и бросаюсь к выходу, на ходу срывая куртку с крючка.

– Влад!.. Блядь!.. – доносится до меня голос Славки, – Я провожу ее...

– Не заблудится, – отвечает тот, а потом я хлопаю дверью и кубарем скатываюсь по лестнице на первый этаж.

Наваливаюсь на металлическую дверь всем весом и, наконец, оказываюсь на улице. Быстро шагая по снегу, натягиваю шапку и пуховик и озираюсь в незнакомом дворе.

– Лера!..

Кроме проходящих мимо двух мужчин никого.

Куда она, мать ее, делась?!

– Лера!.. – зову громче, но никто не откликается.

И Славка меня догонять не торопится.

Застегнув молнию, дохожу до угла дома и останавливаюсь. Там проезжая часть, два тусклых фонаря и неспешно бегущая по своим делам бездомная собака.

Блеск!..

Постояв так еще несколько минут, я решаю ехать к ее дому и дожидаться ее там. Вернуться к себе я сегодня уже не смогу – последняя электричка давно ушла.

Глава 2

Майя

В поздней маршрутке кроме меня никого. Водила, забив на приличия, включает телефон на громкую и разговаривает на нерусском со своей женой и курит в открытое окно. Я, забившись в угол на заднем сидении, смотрю на проплывающий мимо пейзаж промышленного района.

Настроение не просто на нуле. Оно пробило пол и улетело в пропасть, но не это меня тревожит. Если Леры сейчас не окажется дома, мне придется ночевать на улице. Ее телефон не доступен, а контакта ее парня у меня нет. Как нет и других знакомых, к кому я могла бы напроситься на ночь.

– Савельевская! – выкрикиваю я, и маршрутка, сбавив скорость, подкатывает к остановке и останавливается.

Я пробираюсь вперед и, буркнув «спасибо», выхожу на улицу. Стало холоднее, и я сильно надеюсь, что не замерзну насмерть под окнами Леркиной однушки .

Пройдя через два двора, я подхожу к нужному подъезду и, набрав нужный код, тяну дверь на себя. Квартира, в которой ей разрешила пожить ее тетка, на первом этаже. Однако, как я и думала, дома никого не оказывается. Я звоню, стучу, пока не выходит соседка и не гаркает:

– Может, хватит уже!.. Люди спят давно!

– Простите, – роняю я и иду из подъезда.

Дерьмо собачье! Что она себе думает?! Где ее черти носят?!

Опустившись на промерзшую насквозь лавку, я достаю телефон из кармана и набираю Лерку снова.

«Абонент не доступен».

Охренеть просто!..

Подняв воротник и натянув шапку на уши, я дую в холодные ладони и судорожно ищу выход из ситуации. Я живу за городом, и такси до моего дома стоит косаря два. Учитывая время суток – все два с половиной. Это последние деньги на моей карте, а до зарплаты дней десять.

План «Б» – поехать на вокзал, занять там лавку до утра и вернуться домой на первой электричке. Я практиковала такое всего однажды, когда задержалась на работе из-за учета.

Потом неделю будут ныть бока и шея, но это лучше, чем замерзнуть на морозе.

Поднимаюсь на ноги и, несколько раз подпрыгнув на месте, чтобы разогнать кровь, беру курс на выход со двора. Ныряю в темную арку, по привычке миную опасное место бегом и вдруг вижу машину Сашки, парня Леры. Она стоит всего в нескольких метрах от меня, и судя характерно двигающимся теням за запотевшими стеклами, парочка там целуется.

О, Боже, спасибо!.. Ты милосерден и всемогущ!

Бросившись к Жигули, я требовательно молочу кулаком в окно, а потом дергаю ручку двери.

– Майка?! – пьяно изумляется подруга, – Ты это... ты как тут?!

– В смысле, как?! Лера, мы же договоаривались, что я ночую у тебя!

– Да?..

Она вытирает губы тыльной стороной ладони и неуклюже слезает с колен Саши. Ее короткая юбка задралась и обнажила неприглядную дыру на колготках, которую она старательно замазывала лаком для ногтей перед выходом из дома.

– Ладно, – говорит она другу, – Я пошла.

Он кивает и, подталкивая Лерку в поясницу, помогает той выбраться из машины. Я придерживаю ее за локоть.

– Где твоя сумка? – спрашиваю, вдруг испугавшись, что она оставила ее в квартире Славки.

– Сумка?..

– Вот, – подает ее парень.

Ее сильно развезло после пива и водки. Она спотыкается и несколько раз чуть не падает, пока я веду ее до подъезда.

– Эти ключи? – спрашиваю, найдя связку в боковом кармане сумки.

– Да... где мой телефон?

– На месте.

Боже!.. Слава богу! Слава богу, что я ее нашла!!!

Она приваливается спиной к стене, пока я подбираю ключ к замочной скважине и открываю дверь.

– А... ты чего у Славки не осталась? – спрашивает, Лера, вваливаясь в крохотную прихожую.

Опасаясь, что она завалится и пробороздит носом пол, ловлю ее и усаживаю на низкий табурет.

– У Славки? Ты чего?.. Я его знаю всего неделю.

– А-а-а...

Снимаю с нее расстегнутый серебристый пуховик и сапоги на каблуке, на которые она копила с лета.

– Идем...

Обхватываю Лерку подмышками и, поставив на ноги, веду в комнату.

Ее голова безвольно болтается. Спутанные волосы закрывают лицо.

– Тебя не тошнит? – спрашиваю, встряхнув ее, – Может, в туалет?..

– Не-е-е-е... Спа-а-а-ть...

Ну, спать, так спать.

Укладываю ее сначала на край, а потом осторожно перекатываю к стене. Затем быстро умываюсь над раковиной, раздеваюсь и ложусь рядом с ней, рассчитывая проснуться пораньше и уехать домой первой электричкой.

Вырубаюсь мгновенно, даже несмотря на то, что перед мысленным взором совершенно неожиданно всплывает образ этого Левши.

Просыпаюсь, когда за окном еще сумрак – от ритмичных ударов чайной ложки о кружку. Разлепляю глаза и вижу сидящую с ногами на пластиковом стуле Лерку. В одних трусах и топике она что-то размешивает в чашке.

– Голова раскалывается, – поясняет, заметив, что я проснулась.

Выглядит действительно больной. Бледная, с кругами под глазами и невыспавшаяся. Хорошо, хоть не было рвоты ночью.

Я сажусь и спускаю ноги на пол. Он холодный и почему-то липкий.

– Не помню почти ничего. Меня Сашка привез?

– Ага...

– А ты?

– Я на маршрутке приехала.

– Блин!.. – выдыхает хрипло, – Я думала, ты со Славкой осталась.

– Да ну... – тянусь к стулу на колготками и джинсами, – Ты же видела, что... этот всех выгнал.

– А-а-а... да!.. Левша!

Уставившись в одну точку, неприязненно морщится, и я полностью разделяю ее мнение на его счет. Очень неприятный тип. Сразу видно, что отморозок.

– Это брат Славы? – спрашиваю все же.

– Старший.

– Они не похожи, – вспоминаю я.

Славка более тонкий, изящный, что ли. А его брат как асфальтоукладочный каток – мощный и некрасивый.

– У них вроде отцы разные, – проговаривает Лерка незаинтересованным тоном.

– Почему он всех выгнал?

Натягиваю теплые черные колготки, а сверху джинсы. Заправляю в них футболку и застегиваю молнию. Лера отпивает из чашки и смотрит на меня.

– Потому что ебанутый.

– Это его квартира?

– Славкина. Левша с ним не живет.

– Тогда что не так?

– Да, не знаю я!.. Чего пристала? Они там что-то мутят, он этого Славку везде с собой таскает... Ну и следит, чтобы не пил.

– Ясно...

Надеваю свитер и проверяю, на месте ли телефон.

– Хочешь бутерброд? – спрашивает подруга, заметив, что я собралась уходить, – У меня батон и сыр есть.

– А почему Левша? Фамилия такая?..

– Нет, кличка. За удар левой.

Пф-ф-ф... Бандито – гангстерито?..

Знала бы я раньше, что Славка из такой семьи, даже знакомиться с ним не стала бы. Мне и без них приключений хватает.

Глава 3

Майя

В вагоне электрички тепло, и даже лицо сушит от потоков горячего воздуха, но затянутые кожзамом лавки все равно морозят задницу. И по ногам откуда-то несет холодом.

– Станция «Ореховая», – объявляет механический голос, – Следующая станция «Пионерская».

Следующая моя. Я встаю, снимаю рюкзак с полки над головой и, протискиваясь между пассажирами, двигаюсь ближе к выходу. Сегодня выходной, и это еще терпимо, потому что зима. Летом дачники набиваются в вагоны как селедки в бочки. Иногда приходится ехать, стоя на одной ноге.

– Выходите на следующей? – спрашиваю у деда, почти наверняка уверенная, что нет, не выходит.

Я наших местных всех в лицо знаю.

Он пропускает меня, и я лезу дальше.

– Станция «Пионерская». Следующая станция «ДНТ Металлист».

– Простите... разрешите?..

Обхожу женщину в объемном длинном пуховике и, едва открываются двери, выпрыгиваю из вагона. Прыгать приходится в прямом смысле слова. Наша станция самая маленькая, и денег на нормальный перрон у властей нет.

Чуть было не поскользнувшись на наледи, которую давно не посыпали песком, ловлю равновесие и сбегаю по снежной насыпи к ведущим вниз деревянным ступенькам. Состав позади меня со скрежетом трогается с места.

Отсюда горстка старых деревянных домиков и двух, появившихся тут по нелепости пятиэтажек – как на ладони. Я спускаюсь по утоптанной ногами местных тропинке, выхожу на дорогу и по обочине быстро шагаю к одной из панелек.

Прохожих – никого. Даже стаи бездомных собак не видно, потому что и те где-то прячутся от холода. Одной Майе – дуре в единственный выходной дома не сидится.

Дернув на себя скрипучую деревянную дверь, пихаю ее плечом, захожу в подъезд и по привычке останавливаюсь и прислушиваюсь. Вроде тихо. Только у Пинигиных орет телевизор. Все привыкли – у них бабка глухая.

Шмыгнув носом, я быстро поднимаюсь на третий этаж и открываю дверь своим ключом.

– Ба, дома? – кричу с порога.

– Дома, – отвечает ворчливо из своей комнаты.

Оттуда доносятся мелодия Шостаковича и тихое чириканье канарейки.

Скинув ботинки и пуховик, шлепаю на кухню и прижимаю замерзшие ладони к еле живой батарее. Из печных труб большинства изб вьются дымки, и я бы с удовольствием обменяла эту холодную квартиру на старый деревянный дом с печкой.

– Холодно там? – спрашивает бабушка, имея в виду улицу.

– Ветер северный подул. Похолодало.

– Ну... – кивает она маленькой седой головой, – Морозы идут. Накануне в новостях сказали.

Запахнув шаль на груди, подходит к плите и включает конфорку, на которой стоит небольшая кастрюля.

– Суп с лапшой будешь?

– Буду, – отвечаю с готовностью, чувствуя, как рот наполняется слюной.

После того безалкогольного вишневого пива вчера вечером в моем желудке больше ничего не было. Услышав про нормальную еду, он болезненно сжимается.

Бабуля достает кусочек хлеба из шкафа и вынимает его из целлофанового пакета.

– Последний, – говорит, отламывая половину для меня.

– Схожу в магазин.

Она молча включает электрический чайник и уходит в свою комнату. Я, прокручивая в голове события вчерашнего вечера, ем в тишине.

Как хорошо, что моей бабушке по большому счету все равно, где и с кем я провожу время. Она не донимает меня расспросами о работе и не спрашивает, как дела в институте. Пришла домой живая – уже хорошо.

Моя ба интеллектуалка, она живет в собственном мире музыки, искусства и литературы. Ее мало волнуют мирские дела.

Доев суп и помыв за собой посуду, я ухожу к себе, ставлю сдохший телефон на зарядку и открываю ноутбук. На следующей неделе нужно сдать наконец курсовую по картографии. Она уже написана, осталось привести документ в порядок и перекинуть файл на телефон. А в понедельник на работе как-то незаметно распечатать.

– Майя!.. – вдруг доносится до меня слабый обиженный голос бабушки, – Хлеб!

– Иду! – отзываюсь я и сразу слезаю с кровати.

Блин!.. Вот же блин!

Надо было идти раньше, когда еще светло было. Отодвинув зеленую занавеску, смотрю вниз и начинаю одеваться. Теплые колготки, серые джинсы и свитер с воротом.

– Посмотри, может еще чего-нибудь надо.

Я быстро инспектирую холодильник и шкаф и делаю в голове пометки: сливочное масло, литр молока и рис. Нам двоим этого на пару дней хватит.

– Возьми там в шуфлятке, – говорит ба, имея ввиду маленький выдвижной ящик старинного комода из ее прошлой жизни.

– У меня есть, – отзываюсь тихо.

– Ладно.

Обувшись, я надеваю шапку, пуховик и наматываю шарф вокруг шеи – ветер усилился и каждым порывом ударяет в дребезжащие стекла. Захлопываю дверь и закрываю квартиру своим ключом.

У подъзда встречаю дядю Ваню. Сегодня воскресенье и, конечно, он навеселе. Одни по воскресенья в церковь ходят, а дядя Ваня – пьет. Говорит, водка чище святой воды.

Дернув щекой, он не то подмигивает, не то морщится, и вваливается в подъезд.

Я останавливаюсь под козырьком и, оглядевшись, быстро иду вдоль дома до переулка. Потом мимо заброшенной птицефабрики и кочегарки, которая отапливает наши две пятиэтажки, к единственному магазину.

– Здрасьте... – говорю продавщице тете Свете.

Она широко зевает и, поставив на паузу то, что смотрела в телефоне, тяжело поднимается со стула.

Через пару минут я выхожу на улицу и снова озираюсь. Не заметив никого, кого бы я не хотела видеть, тем же маршрутом торопливо возвращаюсь домой.

Однако мое везение заканчивается, едва я оказываюсь в подъезде. Спускаясь по ступенькам, прямо на меня идут Костян, сосед с пятого этажа, и его дружок Даня. Я не то, что сориентироваться, я даже испугаться не успеваю, как Костя хватает меня за шарф и швыряет в стену. От удара затылком на миг темнеет в глазах, но уже к следующему выпаду я готова. Под хриплый хохот Даньки, я пихаю Костика коленом в бедро, отталкиваю руками и бросаюсь по лестнице наверх. Знаю, они за мной не побегут – лень связываться, да и трезвые пока вроде. Хотя было пару раз, когда кошмарили прямо под дверями моей квартиры.

Взлетев на третий этаж, сходу вставляю ключ в замочную скважину и уже через несколько секунд оказываюсь в безопасности.

– Не хлопай дверью, Майя! – доносится недовольное от бабушки, – Сколько можно повторять?.. Ты же не в хлеву живешь.

– Больше не буду, ба! – отзываюсь я, снимая шапку и прикладывая ладонь к звенящему болью затылку.

Конченные!.. Они мне рано или поздно так шею свернут.

Глава 4

Майя

Я не всегда здесь жила. Родилась здесь, да – моя мама тогда работала на местной птицефабрике. Крупнейшей в области. Это для ее работников когда-то давно построили две пятиэтажки, в одной из которых ей и выделили эту квартиру. Правда, на момент моего рождения предприятие уже было на грани банкротства. Шли сокращения и увольнения. Из-за роста конкуренции и устаревших технологий часто дохла птица, и фабрика простаивала месяцами.

Когда мне исполнилось три года, мы с мамой уехали в соседнюю область. Там жила бабушка, да и с работой было гораздо проще. Я ходила в детский сад, ба трудилась в местной филармонии, а мама, не имея образования, перебивалась случайными заработками – то продавец на рынке, то уборщица, то кондуктор в трамвае.

Мне нравится вспоминать то время. Казалось, это были счастливейшие годы в моей жизни. Позже, когда я училась уже в седьмом классе, наша жизнь разрушилась. Развернулась на сто восемьдесят градусов, когда мать, решив попробовать себя в бизнесе, заложила бабушкину квартиру и прогорела.

Боже... конечно, она не могла не прогореть!.. Я отлично помню ту праздничную феерию, в которой прошли первые несколько месяцев после того, как мама стала «бизнесвумен». Красивые вещи, шубы в пол, украшения, шампанское на ужин и ее новые друзья. Однако роскошная жизнь закончилась довольно быстро. Мама распродала все, что успела накупить, а так же отдала банку наше жилье.

Втроем мы прожили на съемной квартире еще пару месяцев, а потом все стало настолько плохо, что нам пришлось вернуться сюда, на станцию «Пионерская» и напроситься обратно в эту двушку, которая на самом деле нам не принадлежала.

Мама с нами не побыла даже месяца – ее здесь очень не любили. Списалась вскоре с каким-то мужчиной и уехала жить к нему.

А мы с ба остались. Я закончила школу в селе неподалеку, в которое мне нужно было ездить каждый день с кем-нибудь из местных. Потом после девятого класса окончила колледж и три года назад поступила в Аграрную академию на факультет, на который хватило моих баллов. Не сказать, что я без ума от моей будущей профессии, но найти работу и снять для нас с бабушкой квартиру в городе наверняка смогу.

– Майя!.. – вдруг доносится до меня ее слабый голос.

Я сползаю с кровати и босиком шлепаю в маленькую комнатку с видом на то, что осталось от птицефабрики.

– Что?

– Дай мне таблетку для сна.

– Сейчас, – говорю я, открывая стоящий тут же пластиковый контейнер с лекарствами.

Это обычный пустырник, но сила самовнушения одна из сильнейших в мире. Порой у ба от него даже голова перестает болеть.

– Это невозможно, – шепчет она со стоном, – Ты слышишь?

– Слышу, да...

Крики и пьяных хохот Костяна и его друзей во дворе. Они наверняка уже напились и теперь придумывают, куда выплеснуть свою агрессию.

Меня этот шум не напрягает. Здесь, в стенах нашей квартиры, я чувствую себя в безопасности. А вот от мысли оказаться сейчас с ними рядом, кровь в жилах стынет. Они ненавидят меня так же сильно, как я их боюсь. За мою мать и за то, что я ее дочь.

Ба не знает, что именно произошло здесь много лет назад, и я полагаю, ей это не интересно. Но по слухам, мама крупно подставила отца Костяна. Ему дали восемь лет колонии, отсидев которые он сюда так и не вернулся. И в этом тоже винят мою мать – иначе, как «шлюха», «крыса» и «мразь» местные ее не называют. А меня соответственно – дочерью шлюхи и крыской.

Вернувшись к себе, я залезаю под одеяло с головой и мгновенно вырубаюсь. А утром, по морозу и с зажженным фонариком на телефоне я бегу по тропинке на первую электричку. В ней всегда пусто и сонно, и я даже умудряюсь поспать сорок минут.

– Теряева!.. – окликает меня Настя, моя одногруппница, едва я захожу в корпус.

Ее пуховик прижат локтем к боку, в руке стакан с кофе. Мой рот наполняется слюной, но я решаю довольствоваться только запахом, поскольку следующая неделя пройдет в режиме жесткой экономии.

– Привет... завтра курсовую сдавать, – вздыхает, шмыгнув простуженным носом, и добавляет, – Купить тебе кофе?

– Да, я помню, – лезу в кармашек сумки и достаю оттуда флешку с таблицей, которую обещала.

– Я думала, ты про меня забыла. Ждала вчера целый день.

– Не забыла, – отвечаю, в который раз обещая себе больше никому не помогать.

Наши с ней темы курсовых очень схожи – таблицы с одними и теми же показателями. Я делала себе и ей с небольшой корректировкой.

На вопрос про кофе я ей не отвечаю, а она больше и не напоминает. Не хочу, чтобы думала, что купила меня за стаканчик кофе из автомата.

– Спасибище, ты мой друг вовек, – бормочет Настя, убирая флешку в сумку, – Если что, обращайся.

– Да, не за что...

– Идем?

Вместе поднимаемся на третий этаж и занимаем первую парту в аудитории. Пока она забивается студентами и хрипловатым от раннего пробуждения гулом их голосов, я переписываюсь с Леркой. Подозреваю, что она не спит в такую рань, потому что сама только что вернулась домой.

«У тебя во сколько пары заканчиваются сегодня?»

«В три» – отвечаю я, уже зная, что ей от меня нужно.

«Я задержусь сегодня немного. Прикроешь?» – тут же подтверждает мою догадку.

«Немного, это сколько?»

Был случай, когда ее «немного» растянулось на две смены. А это были два предпраздничных дня, толпы торчащих в очереди недовольных покупателей и как следствие – с десяток жалоб на нашу точку и штраф.

«На час, не больше! Отлежаться хочу»

«Не спала ночью?»

«К Сашкиным друзьям ездили»

Весело живешь, Лера.

И нет, она не плохая девчонка. Тоже прикроет, если надо, и деньжат в долг подкинет до зарплаты. Но боюсь, жажда приключений не доведет ее до добра.

«Окей, только не задерживайся»

«Спасибо» – пишет она и добавляет целую строку сердечек.

В половине четвертого, купив в ближайшей пекарне пирожок с печенью, я на автобусе доезжаю до небольшого торгового центра, в котором находится салон связи, в котором я работаю.

Ренат тут же передает мне кассу и, натянув на голову капюшон толстовки, забирает рюкзак и сваливает. Он всегда работает с утра и всегда один, потому что в первой половине дня посетителей как правило мало. Потом его сменяем мы с Лерой и стоим до восьми, а в без четверти девять у меня последняя электричка. Платят мало, но работать официанткой я уже пробовала – не понравилось.

Через час Лерка не повляется. Через полтора я начинаю донимать ее дозвонами. Отвечает далеко не сразу и сильно сонным голосом.

– Все... лечу... щас буду.

Выручки почти нет, поэтому, когда у витрины с телефонами останавливается девушка, я рисую на лице самую приветливую улыбку и вылетаю из-за прилавка.

– Показать что-нибудь?..

Она с сомнением морщится, и я собираюсь было выдать заученную наизусть речевку, как вдруг замечаю боковым зрением черное пятно на стеклянной входной дверью.

Как грозовую тучу, закрывшую солнце. Вздрогнув чисто интуитивно, я резко разворачиваюсь и начинаю пятится. Дверь открывается и в павильон входят двое. Один из которых брат Славки. Отморозок.