Читать книгу "В его тени"

Глава 13

Майя

Я сегодня в спешке дома шарф оставила. И теперь, скатившись с насыпи на тропинку, оказываюсь на открытом пространстве и за несколько секунд промерзаю насквозь. Никто так, как я, не ценит теплую одежду и правильное ее использование.

Держа воротник упакованной во флисовую перчатку рукой, я втягиваю голову в плечи и бегу по обочине в сторону пятиэтажки.

Ветер хлещет по лицу ледяными оплеухами. К моменту, когда добегаю до дома, я его почти не чувствую.

Дернув дверь, отталкиваю ее плечом и ныряю в темный подъезд. По привычке замерев, навостряю уши и вдруг слышу доносящиеся сверху глухие голоса. Они приближаются ко мне вместе со звуком шаркающих о бетонные ступени подошв.

Дерьмо!..

Задержав дыхание, я бросаюсь влево, за лестницу и, опустившись на колени и прижав рюкзак к груди, забиваюсь в залитый кошачьей мочой угол.

Господи, хоть бы пронесло!

Шаги все ближе. Я слышу мерзкий смех Данила и сиплый голос Костяна, который рассказывает про какую-то медь, которую он сдал аж на двадцадку. И говорит, что знает, где взять еще.

Я не шевелюсь и, крепко зажмурившись, молюсь, чтобы они меня не заметили и не стали напоминать, что до конца срока остались всего сутки.

– Я у матери еще пятерку возьму... – проговаривает Костя, спустившись с нижней ступени.

– Не даст.

– Куда денется, на хуй?!.. Я ей чо, не помогаю?!..

Я слышу шелест их одежды и чувствую запах табака. Один из них сплевыет на пол, а потом дверь на улицу распахивается, и они оба выходят из подъезда.

Я сижу, сжавшись в комок, еще пару минут, и только потом поднимаюсь на ноги и бросаюсь вверх по лестнице.

Придурки!.. Так вам, конченные!

Залетаю в нашу с ба квартирку, быстро раздеваюсь и заглядываю в ее комнату. Сидя в продавленном кресле с выцветшей от времени обивкой и обшарпанными деревянными подлокотниками, она листает старый журнал. С центра стены на меня смотрит балерина Майя Плесецкая, в честь которой бабушка и заставила маму меня назвать.

– Там макароны с тушеной говядиной на плите. Наверняка еще не остыли.

– Окей, – бросаю я и иду переодеваться в свою комнату.

– Что за «окей»? – догоняет в спину, – Очисть свою речь от иностранных слов, Майя!.. И матери позвони!

– Маме?..

Едва не врезавшись лбом в дверной косяк, я торможу на пороге ванной и возвращаюсь к бабушке.

– Маме? Зачем?..

– Она звонила сегодня, – говорит ба так безразлично, словно не общается со своей дочерью не чаще раза в год, – Просила тебя набрать.

– Почему сама не набрала? – спрашиваю тихо, почувствовав, как задрожали кончики пальцев.

– Она твой номер потеряла... Говорит, телефон украли.

– Ясно.

Умываю руки и лицо теплой водой и иду на кухню поужинать. Макароны – бантики с тушенкой, батон с маслом и сладкий чай с песочным печеньем. Наедаюсь досыта и, помыв за собой посуду, закрываюсь в своей комнате. А затем, забравшись на кровать с ногами, нахожу в списке контактов мамин номер и нажимаю вызов.

Она не отвечает, тогда я пишу ей сообщение о том, кто именно звонит и набираю снова.

– Майка? – тут же раздается в трубке ее далекий чужой голос.

Мы так редко общаемся, что всякий раз, услышав его, я начинаю сомневаться, действительно ли он принадлежит моей матери.

– Да... – прочищаю горло и прокашливаюсь в кулак, – Привет.

– Привет. Как дела?

Я не люблю этот ее вопрос, потому что задает она его только для формальности, а на деле никогда не слушает то, что я ей рассказываю. Перебивает, постоянно смещая фокус на себя.

– Все нормально, – отвечаю так же формально, – Как у тебя? Бабушка сказала, ты звонила.

– Звонила, – вздыхает она устало, – Как живете-то?

– Хорошо живем.

– Закончила колледж?

– Я в вузе учусь, мам. Третий курс.

– Да – да, помню, – перебивает нетерпеливо, – А я вот на прошлой неделе упала и руку сломала. Со смещением.

– О, Боже!.. Все нормально? Тебе наложили гипс?

– Наложили, конечно. А все равно болит, – говорит она со вздохом.

– Пусть назначат обезболивающие.

– Да, справлюсь. Главное, чтобы с работы не выгнали. Я же сейчас на рынке в мясном отделе работаю. К вечеру устаешь так, что ни рук, ни ног не чувствуешь.

– Представляю...

Повисает пауза, и я ловлю себя на мысли, что мне не терпится отключиться и ждать ее следующего звонка целый год.

– Что нового, дочь?..

Я даже не представляю, что мне рассказать ей. О моей работе или курсовой, которую я недавно защитила? О Костяне, который ждет от меня завтра три тысячи, или о Славке и... его брате?

Вряд ли мама захочет вникать в мои проблемы – у нее ведь своих хватает.

– Ничего. Все по-старому.

– Совсем ничего? – слышу недоверчивый смешок, – Или просто делиться не хочешь?

– Ничего, мам.

Она выжидает еще несколько секунд, а потом после продолжительного вздоха, спрашивает:

– Никто тебе не звонил? Из незнакомых?..

– Н-нет, – напрягаюсь я, – А что, кто-то должен был позвонить?

– Ну, почему сразу должен был?.. – смеется мама неестественно, – Я просто спросила.

Не верю. У нее что-то случилось, и поэтому она позвонила, и поэтому сейчас задает странные вопросы.

Повисает неудобная колючая тишина. Я чувствую исходящую от нее нервозность, и сама невольно ею заражаюсь.

– Мама?.. У тебя все нормально?

– Да какой нормально?.. – восклицает она капризно, – Говорю же, руку сломала!..

Понятно. Если у нее что-то и происходит, то сейчас она точно не готова об этом говорить. А мне остается надеяться, что звонок, о котором она спрашивала – это не требование коллекторов отдать за нее долги.

Мы скомкано прощаемся и разъединяемся. Сидя на кровати, я смотрю на яркий диск луны в окне еще какое-то время, а потом отвлекаюсь на входящие сообщения на телефон.

Их несколько, и все они от Славки.

«Привет»

«Как жизнь? Как дела?»

«Заеду завтра после работы?»

Я снова в ступоре, как это случается всякий раз, когда он неожиданно появляется после недельного отсутствия и когда я уже было начинаю думать, что он совсем забыл про меня.

«Привет, Слава» – пишу ответ, – «У меня все отлично. Конечно, заезжай»

«Ок, до завтра» – пишет он и замолкает.

Я улыбаюсь, глядя на его сообщения. Странный он какой-то.

А может, это я странная и не понимаю, что у человека могут быть дела. У него, как у брата самого «рулевого» в их бизнесе наверняка больше обязанностей, чем у, например, Сашки.

Глава 14

Майя

– Твои карты разблокировали? – спрашиваю у Лерки, наблюдая за тем, как она достает из сумки пачку печеьня и упаковку чая с ароматом лимона.

С лимоном я очень люблю. В рту тут же собирается слюна.

– Нет, – буркает тихо, – Сашка подкинул немного.

– Он у тебя молодец, – заявляю я, потому что действительно так думаю.

Да, много курит и любит выпить, зато забирает ее с работы почти каждый день. И потом, я ни разу не слышала, чтобы они серьезно ругались.

– Молодец, ага... – проговаривает Лерка, а затем, вскинув взгляд, смотрит на мое лицо, – Ты правда упала?

– Да.

– Или врешь?!

Вот врать я никогда не умела, поэтому отворачиваюсь якобы для того, чтобы выдернуть зарядку для телефона из единственной розетки в подсобке и включить чайник.

– Упала, Лер, – смеюсь я, – На моих ботинках подошва скользкая. Повезло еще, что носом лед не пробороздила.

– Ладно... А дома как? Все нормально?.. Ты же с бабушкой живешь?

– Да, – отвечаю, удивленная ее внезапным ко мне вниманием, – Она на пенсии давно.

– Родители отдельно живут?

Мне становится не по себе. К чему все эти вопросы? Лера никогда не была любопытной и не совала нос не в свои дела. Что ей до моей семьи?

– Мама в другом городе живет. Давно, – отвечаю тем не менее, – А что?

– Ничего, – улыбается она, – Просто спросила. Мои вон в деревне живут, и ничего, кроме своих коров и картошки не видят.

Я пробовала их домашнюю сметану и картофель – вкусно.

– Отца нет, да?

– Нет, – мотаю головой, – И никогда не было.

Я даже имени его не знаю. Мама никогда о нем не говорила, а ба, наверняка, и не знает ничего. При рождении мне дали отчество по имени деда – Михайловна.

– Понятно.

Пытаясь понять, что это было, я внимательно смотрю на Лерку еще какое-то время, а потом электронный писк оповещает о том, что в магазин зашел покупатель, и я бегу в зал.

Выручка сегодня хорошая – скоро день всех влюбленных, и некоторые не скупятся на подарки. Везет кому-то. И нам с Лерой хорошо – есть шанс получить премию к зарплате.

– Можешь пораньше уйти, – предлагает подруга, когда до закрытия остается тридцать минут.

– Почему? – смотрю на нее с недоумением, тот час вспоминая все странные вопросы, которые она мне задавала сегодня.

– Чтобы не лететь, сломя голову, на последнюю электричку, – закатывает она глаза, словно каждый день только об этом и переживает.

– Я не опаздаю, да и...

– Что?

– За мной сегодня Славка обещал заехать.

– Славка?

В густо накрашенных карих глазах мелькает удивление, цепляющее меня не на шутку.

– Лера... что-то случилось?

– У кого? – ахает со смехом, но настолько неестественно, что у меня в затылке холодеет.

– Славка тебе что-то рассказал?.. И ты не хочешь делится со мной?

– Что?.. – смеется, прикрывая рот рукой, – С чего ты взяла?

– Ты что-то знаешь?

– Ничего я не знаю!.. У тебя паранойя, Теряева! – отворачивается к стенду, – Иди чай с печеньем выпей.

Я так и делаю. Втискиваюсь между небольшим квадратным столом и стеной на табурет и допиваю остывший чай.

Это все из-за Костяна и его отмороженный дружков. Наверняка сегодня они будут ждать у подъезда с тем, чтобы вытрясти с меня три косаря.

Они у меня есть. Я получила стипендию и зарплату, но не намерена делиться с ними ни копейкой. Прежде им придется убить меня.

Славка задерживается на пять минут. Выходит из машины взъерошенный и веселый. Кивает Лерке и с улыбкой смотрит на меня.

– Привет, – здороваюсь тихо.

Сашка сидит в седане неподалеку, но Лера не торопится к нему. Делая вид, что ищет что-то в сумке, с интересом поглядывает на нас. А затем, махнув рукой, убегает к своему парню.

– Поехали? – говорит Славка.

– Поехали.

Я сажусь рядом и снова машу подруге, когда они с Сашкой на машине проезжают мимо.

– Ты меня до вокзала довези, пожалуйста, – прошу сразу, чтобы он не вздумал снова тащиться в такую даль.

– Как дела, Майя?

Волнистая прядь, падающая на лицо, стала длиннее и теперь закрывает один глаз. На среднем пальце правой руки тускло поблескивает серебряный перстень. На губах гуляет непринужденная легкая улыбка. Я смотрю на его профиль и в который раз задаюсь вопросом – они с Левшой точно братья? Просто я еще ни разу не встречала на столько непохожих друг на друга родственников.

К примеру, у Данила, друга Кости, есть младший брат. Он еще не закончил школу, но уже видно, что он пойдет по стопам своего старшего брата – та же любовь к пиву, хамство, грубость и лишенный интеллекта пустой взгляд.

А Неволины – они как небо и земля. Контраст ошеломляет.

– Нормально. У тебя как? – спрашиваю, изображая ту же непринужденность.

– Работы валом, – роняет негромко и поворачивает ко мне голову, – Потеряла меня?

– Да, в общем... нет.

– Нет?! – переспрашивает, хохотнув, – Нормально!

– Ты хотел, чтобы я скучала по тебе? – перевожу в шутку.

– То есть, ты не скучала?

– Эй!.. – легонько, чтобы это не выглядело неприлично, толкаю его в плечо, – Ты тоже!..

Славка смеется еще какое-то время, а затем смотрит на меня серьезно.

– Не теряй меня, если я пропадаю, окей?.. Так надо.

– Хорошо.

В голове мелькают догадки о важности его обязанностей в общем с братом бизнесе, командировках и завалах на работе, о которых он говорил, но я все равно сбита с толку, потому что никак не пойму, что нас с ним связывает. Наши редкие встречи не назовешь романтическими отношениями. Славка не выглядит и не ведет себя как заинтересованный во мне как в девушке.

Мне очень странно и не по себе.

– Если что-то нужно или... проблемы...

– Нет проблем, – перебиваю его.

– Сразу звони, поняла?..

– Поняла.

– Может, деньги нужны? – спрашивает вдруг, – Тебе денег хватает?

– Хватает!..

Мое недоумение набирает обороты и скоро оборачивается настоящей паникой.

Что, черт возьми, происходит?!

– У меня все хорошо, Слава!

– Если обижают, только скажи... – продолжает парень, словно не слыша меня.

– У меня все отлично! – повторяю громче и смотрю на него, пока он не кивает.

Машина входит в поворот и, станция «Пионерская» оказывается перед нами как на ладони. Ветра почти нет. Старый фонарь на углу дома бросает на снег неподвижный тусклый круг желтоватого света. У подъезда никого.

Я незаметно выдыхаю через одеревеневшее горло и поднимаю с пола свой рюкзак.

– Спасибо большое...

Славка, развернувшись всем телом, вдруг подается ко мне и, положив ладонь на плечо, целует в уголок губ. Оба замираем на мгновение, а потом он отстраняется, глядя на меня с улыбкой.

– Вкусно пахнешь.

– С-спасибо, – бормочу еле слышно.

– И красивая очень.

– Пока... спасибо... – открываю дверь и выбираюсь наружу, – Спасибо, Слава!..

– Постараюсь больше не проебываться! – говорит со смехом, прежде, чем я успеваю уйти.

Меня всю трясет, когда, перепрыгнув сугроб, я торопливо шагаю к пятиэтажке. И внутри и снаружи. Больше от страха, чем от возбуждения.

Его губы приятные, но... будто что-то неправильное в этом поцелуе.

Остановившись на углу, я провожаю взглядом красные огни его удаляющейся машины и захожу в подъезд.

Костян, Данил и Женька ждут меня, сидя на первых ступенях. Мое сердце уходит в пятки.

– Гони три косаря, – цедит Данька, удерживая в одной руке банку с пивом и зажженную сигарету.

– Сейчас... – шепчу, пробираясь между ними и делая вид, что лезу в рюкзак за деньгами.

Делаю шаг, второй, а затем, задержав дыхание, бросаюсь вверх по лестнице.

– Сука!..

Меня ловят между вторым и третьим этажами и опрокидывают на пол.

Глава 15

Майя

Рюкзак отлетает в сторону, но его тут же хватают и вскрывают. Моя щека расплющивается о бетонный грязный пол. Запах грязи и влажного камня врезается в нос и накрывает волной отчаяния.

– Пусти!.. – хриплю я, – Пусти...

На голову, рискуя ее размозжить, давит рука Костяна, в позвоночник – его же колено.

– Не три, а пять, сука!.. Пять косарей! – шипит он, на каждом слове ударяя меня лицом об пол, – Больно охуевшая!..

– Тут только карта, Костян!.. – слышу приглушенный голос Даньки, – Налички нет.

– Где наличка?! – орет он на меня, – В кармане?

Мне больно до слез. Еще немного, и его нога переломит позвоночник. В попытке хоть немного облегчить страдания я завожу руку назад, но и ее тут же придавливает чья-то подошва.

Из горла вырывается рыдание.

– Где наличка, Теряева?! В карманах?..

– Не... нет... налички...

– Говори код карты!

– Пять... шесть... три, четыре... – произношу первые пришедшие на ум цифры.

– Врешь!.. – хватает за волосы и резко оттягивает голову назад.

Боль в спине и шее ослепляет.

– Нет... правда...

– Запомнил? – спрашивает Костя у дружков.

Женька повторяет названную мной комбинацию, а Костян склоняется и шепчет в ухо:

– Ты сама напросилась, сука... Зажала три косаря, а потеряешь все до копейки!

В этот момент замкнутое пространство подъезда разрезает визгливый голос тети Тамары, матери Костяна:

– Вы задрали! Идиоты!.. Слезь с нее, Костик!

Тот, пихнув меня напоследок так, что лицо и нос, проезжаются по бетону, срывая кожу, поднимается на ноги.

– Сколько раз говорить! – кричит она, как обычно, не заботясь о соседях, – Не трогайте вы ее!.. Не марайтесь!

– Заслужила... – бормочет ее сынок, бросая рюкзак около моей головы.

Опираясь на руки, я поднимаю туловище. В глазах двоится, горло подпирает позыв рвоты.

– Проблем хочешь?.. – шпыняет она его, толкая в плечо.

Костян только усмехается.

Я сажусь на колени и быстро ощупываю лицо. Оно мокрое и из-за расплывающихся перед глазами темных кругов, я не вижу слезы это или кровь, но больно жутко.

– Проблем хотите? – продолжает ворчать соседка, – Из-за этой мыши?..

– Какие проблемы, теть Тамар?.. – говорит со смехом Женька, – Она и не пискнет, да, Теряева?

Вцепившись пальцами в перила, я встаю и поднимаю мой рюкзак. Кажется, ничего не сломано.

– Карту верни, – требую тихо.

– Завтра, – насмешливо бросает Костян и вприпрыжку сбегает с лестницы.

Его подельники уходят с ним. Тетя Тамара, уперев руки в бока и уставившись в меня брезгливым взглядом, продолжает стоять на лестничной площадке.

– Они забрали мою карту...

– Сама виновата, – заявляет она, запахивая цветастый халат на пышной груди, – Сама спровоцировала.

– Я не провоцировала!

Развернувшись, она начинает подниматься по лестнице. Я иду следом. Тело болит так, словно по мне бульдозером прошлись. Кожу лица нещадно щиплет.

– Я напишу заявление, если они не вернут ее.

– Давай – давай!.. – смеется она недобро, – Посмотрим, что у тебя выйдет. Твоя мамаша тоже все заявления бегала писать. И где она?..

– Сейчас другое время, – говорю, шмыгнув носом.

– Такая же крыса... Яблоко от яблони... – качает головой и, шаркая домашними тапками, уходит выше.

Я останавливаюсь перед нашей дверью и быстро растираю лицо руками. Оно разбито, я понимаю это даже без зеркала. В этот раз бабушка не поверит, что я упала.

– Майя?.. – доносится из комнаты ее слабый голос, как только я переступаю порог, – Ты масло купила?

– Забыла...

Через несколько мгновений, она, кутаясь в шаль, выходит в прихожую.

– Надо сходить в магазин, масло закончилось совершенно.

Зажигает свет и замирает. Я опускаю глаза.

– Боже, Майя!.. Что с лицом?! Снова поскользнулась?!

Повернувшись к небольшому зеркалу, смотрю в свое отражение. Как и думала, на скуле стесана кожа, нос разбит – из одной ноздри вытекает струйка крови. На подбородке и щеке собранная с пола подъезда грязь.

– Мне нужно умыться, – бормочу, почувствовав новым приступ тошноты.

Бросив рюкзак под ноги, быстро скидываю куртку, ботинки и бегу в ванную.

– Майя!.. Ради Бога, что случилось?! – восклицает бабушка, – Ты что?.. Ты подралась?!

– Да, ба!.. – начинаю реветь, склонившись над раковиной, – Я подралась!

– С кем?! Снова с тем, с пятого этажа? С этим невоспитанным плебеем?!

– С ним, да...

– Майя!.. Как же можно?! – ахает ба, схватившись рукой за шею, – Как можно опускаться до его уровня?! Ты же девушка, Майя!!! Разве я тебя так воспитывала?!

– Я не виновата! – выкрикиваю громко, – Они меня прессуют!!!

– Что значит, прессуют?! Обижают?.. Пристают?!

– Да!

– Нужно вызвать участкового и написать заявление! Пусть его посадят!..

– Ба!.. Хватит!

– Я поговорю с его матерью. Она, в конце концов, женщина!.. Она должна объяснить своему сыну, что поднимать руку на девушку недопустимо!

– Ба!.. Хватит!..

От теплой воды лицо жжет еще сильнее. Отек закладывает нос, и голос становится гнусавым.

– Вспомни, что было тогда... с участковым...

Когда я закончила школу, в то лето после выпускного, они компанией тоже хорошенько меня помяли. Тогда были разбиты не только колени,но и губы и нос. Мы с ба написали заявление, но через сутки дело замяли. Не нашлось ни одного свидетеля многолетней травли. Более того, несколько человек подтвердили, что я сама не раз провоцировала парней оскорблениями.

Разбираться с моими побоями никто не захотел. Была проведена профилактическая беседа с Костей и его дружками, а также со мной. Мне доходчиво объяснили, что бывает за дачу ложных показаний. А так же зачем-то снова напомнили об опыте моей мамы.

После это стало все еще хуже. Повторения я не хочу.

Но и терпеть это дальше – тоже.

– Давай подыщем комнату в общежитии в городе...

Тяжело дыша, бабушка сжимает пальцами виски и смотрит на меня в отражении зеркала.

– А как же эта квартира? Ее нам потом не вернут.

– Я подумаю... – шепчу тихо, – Надо подумать, как правильно поступить.

Затем я вспоминаю, что они забрали карту, на которой все мои деньги, и, спрятав лицо в руках, снова начинаю плакать.

А как?!.. Как я буду ездить на учебу? А на работу?! На что буду покупать продукты?!

– Ну – ну... – успокаивает бабушка, обнимая со спины, – Не плачь. Слезами горю не поможешь.

Я успокаиваюсь только после чашки горячего чая. А потом достаю из кармана чудом уцелевший телефон и пишу Лерке, что завтра меня на работе не будет. Заболела.

Глава 16

Майя

Скользнув в ванную, я бесшумно прикрываю дверь и зажигаю свет. Последствия вчерашней стычки расцвели на лице яркими красками. Мне приходится зажать рот ладонью, чтобы не разбудить ненароком бабушку.

Разбитая переносица опухла, на скуле, щеке и носу стесана кожа. На подбородке расплылось лиловое пятно.

Боже! Это самое страшное, что со мной могло случиться. Это же как минимум на две недели!

На предплечье тоже огромный синяк, на спине под лопаткой и на коленях. Но все их можно спрятать под одеждой, а что делать с лицом?! Как я выйду на работу?!..

– Майя... не спишь? – спрашивает заглянувшая в ванную бабушка.

Ее обеспокоенный взгляд останавливается на мне и сильно мрачнеет.

– Я сегодня схожу к Тамаре... Поговорю с ней серьезно.

– Не надо, ба... Ты же ее знаешь!

Она кивает и, коснувшись рукой моего плеча, уходит. Я умываюсь холодной водой, возвращаюсь в кровать и, вдоволь наревевшись под одеялом, наконец засыпаю.

Просыпаюсь уже около обеда. Долго лежу, глядя в одну точку на занавесках и все думаю, что предпримет Костян, когда поймет, что я обманула его с пин-кодом карты и вовсе ее заблокировала?

Поймает и убьет?..

Сжавшееся от страха сердце тревожно колотится в груди. Будут еще проблемы, и побои будут, если я сама ничего не предприму. Нужно что-то решать, и, кажется, все бросить и уехать – лучший из вариантов. Устроюсь, если придется снова в бар, и стану работать ночами, если нужно будет.

Усевшись в кровати, снимаю телефон с зарядки, выключаю беззвучный режим и обнаруживаю несколько сообщений от однокурсниц, которые, очевидно, сегодня потеряли меня, и одно – от Славки.

От волнения едва не роняю мобильник на колени, а когда прочитываю его, и вовсе пораженно застываю.

«Ты заболела, Майя? Простыла?»

Оно пришло всего несколько минут назад. Лерка встала сегодня достаточно рано, если уже успела рассказать Славке о моей временной нетрудоспособности.

Я терпеть не могу врать, и мое побитое лицо, пока я печатаю ответ, ощутимо припекает, а внутри вспыхивает и быстро заполняет всю грудную клетку злость на подругу. Разве я давала ей разрешение делиться информацией обо мне?!

«Привет, Слава. Да, приболела немного»

Он в сети. Тут же читает и что-то строчит.

«Грипп?»

«Да» – пишу, особо не думая. Пусть будет грипп. Или даже скарлатина, если это убедит Славку на время оставить меня в покое.

«Что-нибудь нужно? Лекарства какие-то? Градусник? Я привезу вечером»

Черт, это даже мило, но от мысли, что кто-то может увидеть меня в состоянии побитой собаки, по спине ползет озноб. Я улыбаюсь, как если бы на самом деле думала то, что собираюсь написать и быстро печатаю ответ:

«Спасибо, Слава. Мне очень приятно, но все лекарства есть» – отправляю и тут же добавляю, – «И градусник тоже»

Ладони мелко дрожат, но это лишь верхушка айсберга того, что я на самом деле чувствую. Наполняя голову тупой болью, пульс стучит в висках молотками.

Вдобавок к тому, что со мной случилось вчера, я добровольно топлю себя во лжи.

«Могу витаминов привести» – не отстает он, – «Апельсины, яблоки. Хочешь?»

«Нет – нет. Все есть. Спасибо, Слава»

«Точно?» – спрашивает он.

Я отвечаю, что точно, и он замолкает на несколько минут, за которые я успеваю успокоиться и даже найти оправдание своему вранью.

«Выздоровеешь, сходим куда-нибудь» – прилетает последнее сообщение, на которое я отвечаю улыбающимся эмодзи.

Господи, как некрасиво получилось! И почему он решил проявить ко мне внимание именно сейчас?! И почему Лерка именно сегодня распустила свой длинный язык?!

Я провожу в кровати целый день. Сплю по несколько часов подряд, как будто и впрямь заболела. Просыпаюсь, что перекусить, и снова засыпаю. Апатия и слабость, накатившие к вечеру, придавливают к матрасу и даже не дают подняться, чтобы принять душ.

Под окном раздаются отрывистые голоса Костна и его дружков. Они то пьяно ржут, что злобно что-то выкрикивают. Подозреваю, что снова караулят меня, чтобы как следует отыграться за обман.

Ба проводит время в своей комнате. Смотрит телеканал Культура, слушает классическую музыку и, тихо бормоча, читает старые журналы.

Хорошо, что она осталась не вовлеченной в мой конфликт с отморозками. Мне от этого спокойно.

Так проходит два дня, а на третий в полдень звонит Лерка.

– Майя, тебе придется сегодня приехать. Ты же уже лучше себя чувствуешь?

– Нет! – пугаюсь не на шутку.

– Майя!.. Мне нужно к судебным приставам!.. У меня дела!

– Позвони Ренату! Пусть прикроет ненадолго...

– Я уже звонила, он даже слушать не хочет! – восклицает Лера раздраженно, – Сказал, что пожалуется на нас!..

– Черт!..

– Давай, приезжай!.. Я задержусь на пару часов, потом сменю тебя.

– Я не могу! – шиплю, похолодев от ужаса.

Отек с переносицы прошел, да, но ссадины!.. Я не скрою их ни одним кремом!

– Но я тоже не могу! Я уже два дня одна работаю!

Коснувшись шероховатой кожи на скуле, я тяжело сглатываю.

– Майя!..

– Хорошо... я приеду...

– Давай только скорее, пожалуйста!.. Я опаздываю.

Собираюсь быстро. Умываюсь, смазываю лицо детским кремом, а сверху покрываю его тоналкой. В кармане рюкзака нахожу медицинскую маску – надену ее, дабы защитить окружающих от моего «гриппа». Если повезет, никто ничего не заметит.

– Собираешься куда-то? – спрашивает бабушка. выглянув из комнаты.

– Да. На работу...

– Но ты же взяла отпуск?..

Так я ей сказала, и это еще одна ложь, с которой мне придется как-то мириться.

– Я не надолго, ба... Лере нужно уйти по делам.

Она поджимает губы и качает головой.

– Не попадайся этим драчунам.

– Я постараюсь. Займешь немного денег? Я забегу в банк за новой картой.

Надев вязаную шапку и надвинув капюшон на глаза, я выхожу из квартиры. В подъезде тихо, пахнет кошками и жареной картошкой. Между третьим и вторым этажами на ступенях валяются смятые жестяные банки и сигаретные окурки.

Я сбегаю вниз и, толкнув дверь, оказываюсь на улице. Во дворе тоже никого. Костя и его отмороженные подельники вылезают из своих квартир только вечером, а это значит, мне нужно сильно постараться, чтобы вернуться сегодня пораньше.

На дорогу до работы уходит почти два часа. Когда я захожу в магазин, Лерка уже обслуживает покупателя. Проскользнув мимо прилавка, я ныряю в подсобку и скидываю верхнюю одежду.

– Мне нужно какое-то постановление у них забрать, – говорит она, заходя в тесное помещение, – И что-то подписать.

Поправив маску на лице, я киваю.

– Май?..

– Ммм?..

– А ну-ка посмотри на меня.

Сердце уходит в пятки. В животе леденеет от страха.

– Зачем?

– Майя!.. – она сама разворачивает меня за плечо и кончиком пальца сдвигает маску вниз, – Твою, сука, мать!!!