Читать книгу "Рекорд"

Глава 8

Я разглядываю закрытые футболкой плечи, грудь. Слегка зависаю на последней, что было не по плану, но редкий в моем организме гость – алкоголь – уже просочился в мозг. Возвращаюсь к глазам. Обдолбанная или трезвая? Прищуриваюсь.

Ставлю на второе. Апероль перед Настей не в счет – едва пригубила.

– Что? Преследую? – заливисто хохочет она. Потом вдруг серьезнеет и, наморщив лоб, сообщает: – Честно говоря, есть немного. Это ничего? Прости. Слежка даже меня уже начала выматывать.

Моргаю.

– Зачем? Написала бы в соцсети, я бы приехал.

Она пожимает плечами.

– Мы с Юляшкой в курсе, что этот бар принадлежит твоему другу, и всю неделю сюда заглядываем, чтобы ты мог спокойно угостить нас выпивкой. Скажи, ты что, правда у всех не глазах столкнул Юлю и ее подругу в бассейн? – Настя застывает в искреннем возмущении.

– Вообще-то, не то чтобы подругу.

– Я в шоке. Надеялась, Юляша приврала. – Она скрещивает руки на груди.

– У вас какой-то клуб организовался? Обиженных на меня девок.

– Типа того, нас там уже пара сотен. Будь осторожен. – Настя клацает зубами и мило улыбается. – Соберемся толпой и отомстим.

Мы смотрим друг на друга. Каким-то внутренним локатором ощущаю, что контакт налаживается, причем не только зрительный. Это мне не надо. Да-да, я не завожу отношений, потому что даже на самые отстойные из них нужен ресурс, а у меня вся жизнь брошена на спорт. Ну и меня не надо спасать или что-то в этом роде. Девушки-спасатели – жалкое зрелище, совсем не моя история.

Кладу руки на стол.

– Юля мне все про тебя рассказала, – признается Настя, вдруг надломленно вздохнув. – Вообще все.

– А ты ей о нас?

Она качает головой и прижимает палец к губам.

– Поехали ко мне, потрахаемся, – предлагаю незамедлительно.

Думаю, момент идеален.

Брови Насти летят вверх, она зависает. Внутри нее будто идет борьба, результат которой я жду с простреливающим тело интересом.

– Тебе девок мало, мачо? На твой аккаунт подписана сотня тысяч. Напиши любой.

– Что насчет тебя? Мы в прошлый раз кое-что не доделали.

Настя смеется. Ее щеки окрашивает озорной румянец.

– Тот недорекорд, смотрю, покоя вам, уважаемый гонщик, никак не даст? Я когда так сказала, не знала, кто ты. Даю слово: если бы была в курсе, обязательно бы притворилась, чтобы не задеть хрупкое эго чемпиона.

– Не надо притворяться. Подари мне реальную победу, Настя, – расплываюсь в улыбке и тянусь к ней. – Сама видела, как меня выпнули из «Мерседеса». Сплошная черная полоса.

– А я в ней свет в конце туннеля? Прости, Тим, никак не могу.

– Почему?

– Потому что у нас с тобой есть она… – Настя кивает за мою спину. – И это никогда не изменится.

Я оборачиваюсь и вижу выходящую из дамской комнаты Юляшку.

На мгновение теряю дар речи, как и ощущение реальности происходящего. Этот бар действительно принадлежит моему однокласснику, и я часто здесь зависаю, когда нахожусь в Москве. Он небольшой, атмосферный, плюс у Славы есть отличное безалкогольное пиво. Юляша в красном мини в этих кирпичных стенах смотрится карикатурнее, чем хрустальная люстра в подвале. Весь бар пялится на нее.

Льстит, конечно, если это все для меня. Делаю вид, что пытаюсь укусить локти, Юля закатывает глаза.

– А вот и Тима, – произносит. – Привет. Мы тебя давно высматриваем. Так хотелось убедиться, что сдался и запиваешь дешевым бухлом погибшую карьеру.

– Твоя подруга уже сообщила, что ваш счет – мой.

– Вообще-то это моя сестра.

– В смысле?

– Знакомьтесь, моя сестра-близняшка Анастасия. Мой бывший, гопник Тимофей, от которого несет машинным маслом и проблемами… Что ты смотришь? Мы не однояйцевые близнецы, поэтому не идентичные, но родились в один день.

– У тебя есть сестра?!

– Боги! Я показывала тебе свои детские фотографии. Но тебе как обычно было по фигу и на меня, и на все, что я говорю.

– Не-не, погоди. Там был пацан в широченных штанах… я точно помню. Да ладно!

Настя поднимает ладонь:

– Пацан в широченных штанах. Здравствуйте. Можно просто Настя.

Вот кого мне напомнила эта девица, когда в лесу сняла шлем, но я никак не мог сопоставить короткостриженого мальчишку и сексапильную блондинку. Я был абсолютно уверен, что у Юли есть брат, который учится в Европе.

– Все в порядке? – спрашивает Юляшка. – Тебе нехорошо? Может, глоток воды?

– Так а почему фамилии разные?

– Это долгая история, – отмахивается Настя, – а мы вроде как не на допросе. Тим, было крайне любезно с твоей стороны подойти и предложить мне… – Ее глаза весело сверкают, – оплатить наш счет. Но мы все же откажемся.

Я широко скалюсь. Она улыбается точно так же, показывая оба ряда зубов.

Блядь, классная девка. И не скажешь, что наркоманка. Печально, что ее туда занесло. Прекрасно представляю себе ночные клубы Ибицы или любого другого подобного курорта. Соблазнов много, особенно когда есть деньги.

Хочется, чтобы она выпуталась из своих проблем. Хоть и говорят, что бывших не бывает, но в конечном счете каждый сам пишет книгу своей жизни, и некоторым удается растянуть повествование на увесистый томик.

Настя была абсолютно трезвой, когда гоняла на эндуро.

В тот вечер я получил сообщение от Коляна, не встречалась ли нам случайно наркоманка в лесу. Богатая принцесска, рожденная с серебряной ложкой во рту. Имеющая с раннего детства все и, как следствие, находящаяся в постоянном поиске ярких ощущений. К сожалению, воздействие наркоты на мозг подобно удару кувалды по башке – мало что может дать эффект сильнее. Иногда одного раза достаточно, чтобы подсесть.

Волонтерством я занимаюсь более трех лет. В Сибири мы чуть ли не каждый месяц ловили сбежавших из рехабов нариков. Иногда, когда клиники располагались за городом, приходилось несколько дней прочесывать леса.

По наводкам Анастасия Луцкая собиралась искать закладки, зачеркнуто, кататься на эндуро именно в том районе, где я нашел детей. Машинально глянул фото. Как же не встречалась, когда вот она, дрыхнет на пассажирском сиденье? Еще как встречалась. Внутри похолодело. Вот, значит, какие дела.

Быстро проверил свои карманы, не свистнула ли Луцкая банковскую карту или налик. Пока ебались, вполне могла, я увлекся и не следил. Все было на месте. За секс она денег не попросила, но, может, еще не вечер.

Чтобы не доводить до стремного разговора, я сразу отвез Настю к матери. Знаю не понаслышке: пойманные наркоманы ведут себя кошмарно. Парням еще можно вмазать при необходимости, чтобы притихли. А девчонки… Самое гадство, если ищем девчонок. Как ее скрутить, когда орет и царапается? Бабе не вмажешь. Но это ладно. Другое дело, когда раздеваться начинает, предлагать себя, унижается. Треш. Дикий пиздец, на что люди идут за дозу. Гордость теряют, рассудок. Ненавижу эту сторону жизни, хотя, бесспорно, не мне судить. Обычно я с наркоманками не сплю, но Настя… Блин, я бы понял по глазам и голосу – опыт приличный. Однако мог и ошибиться.

Юля предлагает мне пойти по своим делам куда подальше.

– Хорошего вечера, – говорю. – Если передумаете насчет счета, мы там сидим.

Я у поднимаюсь, когда Настя вдруг хватает за руку. Наши глаза встречаются, и она выпаливает царапающе серьезно:

– Я на тебя подписалась и буду следить за успехами. Хотела бы пожелать, чтобы у тебя все-все получилось в гонках. Шилов мне как отец, но болеть я буду именно за тебя. Потому что ты классный пилот.

Мы жжем друг друга глазами, неприятный морозец пробегает по коже. Я открываю рот, закрываю, пытаясь сообразить, почему над шуткой смеется только Юляшка, а Настя по-прежнему серьезна. Это какая-то высшая степень стеба?

Шиловская девка будет болеть за меня? Зачем? Блядь, все как обычно.

– А знаешь, чем ты действительно могла бы помочь? – выдаю с улыбкой.

Она смотрит внимательно, ждет как будто с надеждой.

– Как насчет втроем на удачу? Ты и Юляшка. Две близняшки в кровати… Я только об этом способен думать, после того как узнал, что вы сестры…

Ледяной апероль врезается в лицо и стекает на майку и колени. Встряхиваю головой. Лед падает на пол, катится под стол. Абсолютно все оборачиваются на нас. Я улыбаюсь.

Настя сжимает в руке пустой стакан и разочарованно качает головой. Так-то лучше.

Вытираю глаза, мы еще секунду пялимся друг на друга. Я пожимаю плечами.

– Если передумаете, я пока здесь.

Шлю девчонкам воздушный поцелуй и возвращаюсь к парням. Беру салфетки. Коктейль сладкий, вся одежда теперь липнет. Настроение – ниже низшего. Сука, как все бесит.

– Вижу, подружка Юляшки тебя послала, – смеется Семен.

– Это ее сестра, прикинь.

– Они обе шиловские?

– Ага.

– Столько денег у этих девок, даже представить страшно, – вздыхает Семен. – Еще и обе красавицы, глаз не оторвать. Вот где справедливость? За какие заслуги этой мрази такие дочери?! Украсть бы одну из них и выкуп потребовать. Интересно, сколько Шилов готов был бы дать за свою кровиночку?

Я осушаю стакан, мозг плывет. Вдруг становится весело.

– Ха, это был бы прикол: на его же деньги уделать его в Нюру… Нюбру… Блядь, пора домой, язык заплетается.

– Ньюбургерге.

Смотрю на Гришу в упор.

– Ага, в Нью-бургере.

Мы хохочем и заказываем еще выпить.

* * *

Утром просыпаюсь от телефонного звонка. Уже поздно, за окном светло. Зачастую в это время я уже в зале. Пью я редко, поэтому с непривычки тяжело болею. Спросонья беру трубку и с третьего раза кое-как смахиваю по экрану.

– Да?

– Тима-а-а-а! Что ты трубку не берешь?! – кричит Юляшка.

Аж в ушах звенит от писка. Немного отвожу телефон.

– Привет, красота. Кто этот страшный человек, что поднял тебя раньше десяти? Мне его убить?

– Заткнись. Мы с Настей вчера напились как проклятые. Я утром встала попить, а ее нет!

– И?

– Она не у тебя? Умоляю, скажи, что она у тебя! Пожалуйста! Я даже сердиться не буду, пусть только сестра найдется.

Истерика в словах Юляшки действует лучше капельницы с кофе. Я пробуждаюсь мгновенно и на всякий случай оглядываю комнату. Никого тут нет. Я прекрасно помню, как споткнулся, поднимаясь ночью по лестнице, а потом рухнул на кушетку. Был один.

– С чего бы ей быть у меня? Вы вообще-то сестры, ты меня за кого принимаешь?

Впрочем, еще раз внимательно оглядываю комнату в поисках женских вещей.

– За того, кто ты есть. Беспринципного мудака, которому лишь бы присунуть. Вы с Настей долго курили на улице и о чем-то говорили.

Мы говорили о «Супре». От Насти пахло арбузной жвачкой, и она много смеялась, из чего я сделал вывод, что больше не злится.

– Поговорили и разошлись.

– Ты не понимаешь! Она на лечении в клинике, ее нельзя оставлять одну ни на минуту, она собой не владеет в полной мере! И она пропала!

Глава 9

Настя

Латте для меня слишком сладкий, но при этом как будто самый вкусный в жизни. Вот как бывает. Я приняла его с улыбкой и выпила половину, отмечая свободу.

Котенок свернулся калачиком на коленях, мирно посапывает. Наелся до отвала, малыш, ему тепло и спокойно. Мне отчего-то тоже. Я отрываюсь от ноутбука и с любопытством озираюсь.

Мастерская оказалась просторнее, чем я ожидала. Уютно пахнет маслом и железом. Деталей и инструментов столько, что помещение сошло бы за неплохой магазин автозапчастей. Я выросла в похожем месте. Сначала у отца был гараж в три раза меньше, но постепенно его дилерская сеть, включающая также сервисы и мойки, стала самой крупной в регионе. Первое время папа специализировался только на японских машинах, позже появились и немцы.

Красоту скорости не ощутить без страха разбиться. Про человеческие отношения можно сказать то же самое, поэтому любовь к автомобилю для меня – синоним любви к мужчине.

Ближе к пяти часам мы заказываем пиццу, но не успеваю я откусить первый кусочек, как дверь распахивается, и в мастерскую влетает Тим.

Я ждала его весь день ежесекундно, но все равно тушуюсь. Нервная дрожь касается рук, я выпрямляю спину, готовясь ко всему на свете.

В декорациях грязных стен, старого хлама и уныния бедности Тим кажется чужеродным объектом. Профессиональный гонщик на пике формы, красивый двадцатипятилетний парень, состоящий из мышц, адреналина и мечты. Он сам – машина, заточенная на результат.

Первая мысль, когда я вижу его: Тим должен блистать на пьедестале, а не самостоятельно собирать машины.

Вторая: мы оба оказались в заднице мира по вине Шилова.

А потом его глаза натыкаются на меня, и Тим из растерянного вмиг становится свирепым. Поднимаю руку, неуверенно машу.

– Привет! Будешь ужинать?

– Ты здесь?.. Черт, слава богу! – выдыхает он громко. Проводит ладонью по волосам. Прищуривается: – Давно? Почему я не в курсе?!

– Эм. А должен был быть?

– Я весь город оббегал, всех на уши поднял! Тебя ищет больше сотни волонтеров!

Жар опаляет щеки так, будто я окончательно сбрендила и сунулась в огонь.

Семен с Грихой, видно приманенные голосами, выходят из подсобки и тянут Тиму руки. Он их пожимает, но по-прежнему выглядит крайне сердитым.

Сама же не могу пошевелиться, сердце будто на части раскололось. Я была уверена, что он провел ночь и половину дня у любовницы. Я спала вон на том зеленом диване в углу, свернулась в три погибели. Он что, утром пробежал мимо и не заметил? Проснувшись, я целый час настраивалась, чтобы постучать к нему в комнату и все объяснить (Тим спит на втором этаже). А когда решилась – там было пусто. Я подумала, что он не ночевал дома.

– Она давно здесь?

– С ночи еще.

– Я же написал утром, что ищу Настю! Почему ты не сказал?!

– Остынь. Я ответил, чтобы ты гнал сюда, есть новости, – объясняет Семен.

Тим качает головой.

– Кто бы мог подумать, что это новости, касающиеся Насти? Прозрачнее нельзя было?

– Мы все сделали четко, – деловито сообщает Григорий. – Ты утром куда-то помчался, и я решил… ну блин, что это часть плана. – Он заговорщически понижает голос: – Имитация бурной деятельности. Ну чтобы нас не заподозрили.

– Не заподозрили, Гриш, в чем? – хмурится Тим.

Гриха простой, как пять копеек. Здоровый, добрый великан. Я когда увидела его вечером у подъезда, от страха чуть не поседела. Но потом мы подружились.

– В похищении.

– В каком похищении?

– Ее, – кивает Гриша в мою сторону.

Я приветливо машу.

– В похищении с целью выкупа. Как договаривались.

Тим как-то быстро и не совсем здорово зажмуривается, а когда открывает глаза, они налиты кровью.

– Как мы договаривались? – переспрашивает он. – Ты с ума сошел?! Нас посадят!

– Ты же сам сказал, что идея нормальная. Развести Шилова на бабки и на его же средства победить.

– Я не мог такого сказать.

– Говорил-говорил, – включается Семен, бывалый механик лет тридцати пяти. – Я свидетель.

– Да мало ли что я говорил спьяну! – Тим поднимает глаза на меня. – Ты в порядке? В плане, эти придурки тебя не связывали хоть? Не обижали?

– Забей, даже кляпа не было, – отмахиваюсь со смешком.

– В какой-то момент я о нем думал, потому что рот у девицы не закрывается.

Тим воздевает руки к потолку грязного гаража, будто бы обращаясь к богу, и я улыбаюсь, разглядывая его. А потом мужики начинают ругаться так, словно меня нет или я вдруг оглохла.

– Так не пойдет.

– А как же «все на победу»?! Кто говорил, что нужно использовать все возможности?

– Да еб твою мать! Нельзя похищать людей!

Я пытаюсь вставить слово, как-то внимание привлечь – без толку. В этом гараже чертов патриархат. В конце концов забираюсь на стол и прыгаю на месте.

– Да я не против, чтобы меня похитили! – кричу что есть мочи.

Все трое замолкают и пялятся на меня, стоящую будто на сцене.

– Она не против, говорю же, – начинает Гриша, но Тим жестом просит его замолчать.

Стол опасно пошатывается, и я раскидываю руки, ловя равновесие. «Похитители» дружно бросаются спасать. Машинально выбрав самого чистого, вцепляюсь в Тима. Тут же жалею – контакт искрит. Мои ладони вмиг потеют. Не знаю, как у женщин так получается – спать с мужчинами и потом вести себя естественно. У меня сердце выпрыгивает от волнения.

Но я буду пытаться.

Семен держит стол, Гриша хватает меня за талию.

– Фух! Опасно было, – бормочу.

– Свернуть шею под финал – отличная идея, – злобно бурчит Тим, плохо скрывая беспокойство.

– Здесь мебель раздолбанная, нужно аккуратнее, принцесска.

– Да вижу. Спасибо. Тим, послушай наш план.

– Нет.

Он вручает меня Григорию и поспешно отходит, что неприятно царапает эго. В сотый раз обещаю себе, что больше у нас с гонщиком ничего не будет.

– Тим, ну пожалуйста! – прошу.

– Я звоню друзьям. Скажу, что ты пробралась в мой гараж сама.

Голова кружится от паники. Если он так сделает, мне придет конец. Самый настоящий. Слезы брызгают сами собой, хотя я не планировала разводить моря-реки.

Гриша помогает спрыгнуть на пол.

– Тим, я прошу тебя по-человечески! Пожалуйста!

– Тебе нужна квалифицированная помощь. Я не могу взять на себя такую ответственность.

– Да я не наркоманка! Господи! – ору ему в спину. – Никогда в жизни не принимала ничего такого! Если ты меня сдашь, меня немедленно запрут в клинике, как сумасшедшую! Так уже было в прошлый раз!

Он резко оборачивается.

– Ты, насколько я понимаю, настояла на своем похищении. Может, не зря запрут?

– Может! – выкрикиваю я. – А может, и нет. Тебя когда-нибудь запирали против твоей воли? Когда сутками находишься в палате или гуляешь по дворику, при этом абсолютно все лишь улыбаются и на вопрос, скоро ли можно будет выйти, – кивают. Ты вообще можешь представить себе мою жизнь последние два года? Я хотела тебе еще кое-что сказать про тот день, когда ты приходил устраиваться в «Автоспорт». Шилов с Ивановым тебя весь вечер обсуждали, спорили и ссорились. В итоге решили, что разрушат твою карьеру. В том, что перед тобой все двери разом закрылись, виноват один человек. Он просто испортил тебе жизнь, потому что не хотел, чтобы его репутация пострадала. Этот же человек испортил жизнь мне!

– Он твой отец, разве нет?

– Отчим. Мой отец разбился, когда мне было пятнадцать. Слушай, я понимаю, что у тебя сейчас ощущение, будто тебе новых проблем подкинули. Но клянусь, это не так. Мы – беспроблемные. Тихие, как мышки. Разыграем похищение, потребуем выкуп. Шилов не пойдет в полицию, потому что в этом случае всплывет, что он прикарманил все мое наследство. Господи, я просто хочу получить от него свои собственные деньги и свалить. Разделим сумму пополам.

Тим сверлит меня глазами. Потом выдает:

– Почему «мы»? Кто еще? Ты сказала, что вы беспроблемные.

– Я и Шелби. – Поднимаю с пола маленького котенка. – Ему два с половиной месяца.

Мы вместе жалобно смотрим, Шелби при этом трогательно мяукает.

– Звучит предельно неадекватно.

– В этом и соль.

– Если полиция нас найдет…

– То скажем, что папаша с ума сошел, у нас все в порядке. Но она не найдет. Говорю тебе, Шилов в жизни не обратится к копам. Выплатит сумму с одной целью: чтобы вернуть меня обратно и не привлекать внимание. Мы оба останемся в выигрыше.

Тим молча пялится на меня.

– Господи, да разве тебе не плевать? Получишь деньги и будешь в порядке… Хорошо. Не звони своим волонтерам хотя бы до завтра. Поразмышляй, а я немного отдышусь. Окей? Давай просто поедим пиццу.

Он идет на меня и по-прежнему пялится. Мы с Шелби отступаем, пока не упираюсь спиной в бампер.

– Ты ведь не обидишь котенка? – бормочу я, поднося Шелби повыше. – Он маму потерял, ему и так страшно.

– Ты меня с ума сведешь, Настя. Благодаря сегодняшнему утру я побывал в половине московских притонов, а ты типа даже не наркоманка.

Снова огнем ударяет прямо в лицо. Тим волновался за меня. Делает вид, что ему пофиг, но вот что-то я ни черта ему сейчас не верю. Не сдаст он меня Шилову, не убедится, что я несу бред.

– И как там, в притонах?

– Ты знаешь, не очень.

– Думаю, это… хм, интересный опыт в жизни.

Он медленно закрывает глаза, потом открывает.

– Тим, не нападай на девчонку, она хорошая. Вещи мне постирала в машинке. Бутерброды сделала.

Я пожимаю плечами.

– Хочешь, и тебе постираю?

Мы снова пялимся друг другу в глаза. Шелби начинает мурчать так громко, что Тим на миг смотрит вниз. Этого оказывается достаточно, чтобы вырваться из зрительной ловушки и дойти до стола за пиццей. В груди ноет, болит. Много событий произошло, для меня это непросто.

– Тим, соглашайся, отличный план. Когда Настя вчера рассказала, что этот паскуда поклялся выжить тебя из автоспорта, я чуть сам не поехал ему мстить. Мы должны его уделать. Другого варианта пока попросту нет.

– Это дело чести уже, – поддакивает Семен.

– Мне надо подумать, – отвечает Тим и идет к лестнице.

Я переглядываюсь с механиками, и мы одновременно выдыхаем.

Глава 10

Я чувствую себя умиротворенно, убираясь на втором этаже нового гаража команды «Скорость 360».

Поразительно классное место, жаль только, запущенное. Построено и оборудовано оно было с любовью, это чувствуется, но затем, видимо, лет пятнадцать никто не делал ничего. Может, с хозяином что-то случилось? Семен сказал, что продавали преступно дешево. Отчего-то кажется, родственники даже не поднимались на второй этаж.

А здесь, помимо комнаты, где обосновался Тим, имеются также просторная кухня, ванная и громадный балкон, за которым простирается заросший зеленью сквер. Выходить я побоялась, соблюдая правила похищенной. Через стекло разглядела два стоящих рядом развалившихся лежака, что-то похожее на зону барбекю и даже пару пустых бутылок из-под вина.

Тут же ярко представилось чье-то свидание, захотелось узнать побольше об этом месте и его бывших хозяевах. Чем больше времени проходит с момента освобождения, тем красочнее я мыслю. И наверное, мечтаю о чем-то подобном.

Но это потом. Пока важно здесь зацепиться. Потому что больше мне никто не поможет. Сестра и мать уверены, что я сама для себя угроза, Шилов только и мечтает, что упрятать меня обратно. Любой другой человек, как и Тим в нашу первую встречу, прочитав мою биографию, тут же сдаст меня родственникам от греха подальше.

Я никому не нужна. Вероятно, этим ребятам тоже, но благодаря их отчаянию и отваге в запасе имеется несколько дней. И призрачная надежда.

Выключив свет в комнате, чтобы с улицы было не рассмотреть, и периодически чихая, я принимаюсь отмывать подоконник и окно. Поначалу, увидев бардак, я подумала: ну что за грязнули! Но, пообщавшись немного, поняла – они фанатики. Ничего кроме цели сейчас не видят. Даже едят с таким выражением лиц, будто вкуса не чувствуют. Говорят о машинах, живут скоростью. Существуют в какой-то другой, крутой реальности, где значение имеет победа.

В общем, я решила убраться. Да и физический труд помогает при тревожности.

Моя окно, разглядываю темный двор с покосившимися турниками. Где-то вдалеке, видимо по трассе, пролетают машины, я ловлю хвосты куплетов уносящихся песен, подмечаю редких прохожих, машинально ища среди них силуэт Шилова. Пока не узнаю кое-кого другого.

Тим в черном спортивном костюме как раз заканчивает пробежку, поправляет наушники и подходит к турникам. Без раздумий хватается за самый высокий… Резкий рывок вверх, потом еще один и еще. Первые двадцать раз он делает за несколько секунд. Подтягивается так легко, словно это самое простое дело в мире. Невольно начинаю размышлять о том, что ему категорически не хватает груза. А затем представляю вместо груза себя, обвивающую ногами его талию.

Тим подтягивается быстро, ловко, технично. Я зависаю с тряпкой в руке и стою привидением у окна, слушая гул собственного сердца. Воровато разглядываю его спортивную фигуру. Нельзя, запретно! Что мудак – по фигу, мне сейчас хорошие и не нужны, а точнее, я им. Славные парни сдадут меня родным и перекрестятся.

Проблема в том, что Тим Агаев – бывший моей сестры. Это как-то даже отвратительно, если вдуматься. Мы же близняшки. Росли вместе день за днем. Мы никогда в жизни не должны были спать с одним мужчиной. Мерзость полная. Аж передергивает. Да и подло, некрасиво. Я чувствую смесь гадливости и презрения, но просто не могу оторваться от Тима.

Он тем временем продолжает убивать себя. Мои глаза словно приклеиваются. В какой-то момент даже кажется, что я могла бы наблюдать за ним часами. Ни к одному парню такого не испытывала, хотя была влюблена множество раз, как думалось. Возможно, это побочки лечения?

Когда Тим спрыгивает на траву и резко оборачивается, словно почувствовав слежку, я делаю два стремительных шага назад и, запнувшись, чуть не падаю. В груди так колотится, что аж больно.

Немедленно жалею о том, что мы не встретились раньше, до всего этого кошмара. И отношений Тимофея с моей сестрой. А еще прихожу к выводу, что я вовсе не такая отчаянная, как о себе думала. Переспала с незнакомым парнем на трассе. Ха! Он просто понравился мне с первого взгляда, настолько сильно, что отказать было немыслимо. Даже такие, как я, имеют право себя баловать, не так ли? Пока не выяснилось про Юляшку, конечно. Она, бедняжка, только о Тиме и говорит в последнее время. Столько к нему ненависти, что я невольно догадалась о любви.

* * *

Тим возвращается, когда я заканчиваю мыть пол на втором этаже. Механики уже час, как ушли. Сразу мелькает мысль, что нас в гараже двое. Вернее, трое, если считать Шелби, но он вряд ли может повлиять на ситуацию.

Котенок встречает Тима у двери и, радостно мяукая, бежит к импровизированной кухне на первом этаже.

– Ты что, голодный? – говорит Тим весело. – Хозяйка тебя не кормит? Вот зараза, да?

Я закатываю глаза, подтаскивая ведро с грязной водой к лестнице. Шелби, который полчаса назад сожрал половину банки кошачьих консервов, жалобно мяукает. Уже было хочу выступить с опровержением, как Тим вдруг присаживается на корточки. Картина, которая представляется моему взору, трогает до глубины души.

Тим гладит котенка, тот тут же начинает тереться, хвост распушил, довольный весь. Тычется мордочкой. Тим слегка улыбается, такую улыбку вживую я у него ни разу не видела. Может, только на нескольких фотографиях в сети.

Почему-то тоже сажусь на корточки и наблюдаю. Когда он поднимается и, угостив Шелби кормом, начинает взбивать протеины в шейкере, я прихожу в себя и, поправив волосы, спускаюсь на первый этаж.

– Ты знал, что наверху есть еще один санузел, а также большая кухня с выходом на террасу? – бодро вещаю.

Тим оборачивается, совершенно безэмоционально пожимает плечами.

– Да, в планах привести все в порядок, как только разгребем немного здесь, – кивает на наполовину собранный двигатель. – Не забывай кормить котенка. Сдохнет где-нибудь, ищи потом.

– Он только что ел, блин. Развел тебя как ребенка.

Тим смотрит на Шелби, живот которого раздувается. Я тоже смотрю на Шелби. Друг на друга мы – ни-ни. Не получается, да и, наверное, неудобно.

– Подождем неделю. – Тим меняет тон, и становится понятно, что речь о нашем плане. – Если Шилов подаст заяву в полицию, то ты сразу едешь домой.

– Он не подаст.

– Посмотрим. Если не подаст, то… – Тим вздыхает. Смотрит в глаза. – Требуем за тебя бешеные миллионы, – улыбается он как-то нездорово, одними губами.

Я же сияю! Это хороший план. Припрячу свою часть денег, и потом, когда в следующий раз вырвусь из клиники…

– Договорились, – говорю я уверенно.

– И следи за своим котом.

– Конечно. Я могу помочь привести это место в порядок. Все же вы здесь проводите уйму времени, а ты еще и живешь. Кое-что закажу на маркетплейсах на твое имя. Дашь телефон?

– Нет.

– Свой я выкинула, чтобы не спалиться.

– Понял. Я в душ, потом решим.

– Могу приготовить сэндвичи, если ты голоден…

– Я поем один.

Тим поспешно уходит мыться, и я остаюсь одна с Шелби и размышлениями, как пробить броню этого парня. Ну нельзя же быть таким отстраненным и грубым! Зачем ему это нужно?

– Ведро с грязной водой потом вылей! – кричу вслед и иду разбирать вещи в кухне.

Ближе к полуночи, неимоверно устав, я тоже отправляюсь мыться под раздолбанной ржавой лейкой. Я планировала ночевать у Юляшки, поэтому взяла с собой комплект запасного белья, но вот пижаму, понятное дело, в бар не потащила.

Обращаться за помощью к Тиму желания нет, поэтому я оборачиваюсь коротким полотенцем и поднимаюсь с Шелби на второй этаж.

Тим лежит в постели с телефоном. В белых штанах, серой майке, босиком. Как обычно насупленный. В образе самого неприятного человека на планете.

Я развешиваю выстиранную футболку и стринги на спинке стула у отрытого окна. Он никак не реагирует. Снимаю мокрое полотенце, развешиваю его на втором стуле и как есть, в лифе и трусах, укладываюсь на свободную сторону кровати.

Агаев – каменеет. Почему-то определяю это мгновенно, чувствую кожей, наверное, отсутствие его дыхания. А когда оно возобновляется, будто становится тяжелее. Господи, чего это он? Я подтягиваю на себя покрывало.

– Смело, – говорит Тим в установившейся звенящей тишине, как будто слегка обескураженно.

– Почему? – спрашиваю робко.

– Не боишься спать рядом в таком виде?

– А что ты мне сделаешь? – Невинно заглядываю ему в глаза. – Без моего разрешения-то?

– А разрешения не будет? – усмехается он. – Уверена?

– Ты встречался с моей сестрой. Навсегда забудь об этой заднице. – Чуть поворачиваюсь и звонко себя шлепаю.

Тим сглатывает и пялится на меня ну очень сердито.

– С той самой, которая в ужасе ищет тебя по городу и которой ты даже не подумала сообщить о том, что в безопасности?

– Юля не ищет меня в ужасе. Она обратится к Шилову и будет спокойно ждать, потому что он всегда решает все проблемы в нашей семье. Блестящим образом. Мы его обожаем за это и боготворим.

– Тогда зачем о ней вообще думать?

– Да что с тобой не так! – психую немедленно. – Прекрати вести себя как полный придурок, ты ведь не такой на самом деле! Волонтеришь, переживал за меня, пока искал сегодня по городу. Ты даже… даже гладил котенка!

– Эм… Что?!

– Слушай. Я не буду спать внизу, потому что утром придут Семен и Гриша. Они нормальные парни, я прочитала их биографии в сети. Сложно представить, что механики такого класса вдруг забьют на свою жизнь ради минутного группового изнасилования. Но мне и правда не в чем ходить, а щеголять перед ними в трусах как минимум неуважительно. Если хочешь – иди на пыльный диван. Я надышалась прошлой ночью, больше не хочется.

С полминуты мы лежим в тишине. Потом Тим снимает майку и протягивает:

– Самая чистая.

– Нет, спасибо.

Майка лежит между нами как барьер. Мы оба полуголые, отчего становится хуже.

Намного хуже.

Я закидываю ногу на ногу, Тим тут же поправляет свою подушку. Будто срочно необходимо, ага.

Прокручиваю в голове картинки из параллельной реальности, где у него не было романа с моей близняшкой и где я, поразмыслив, что строить из себя невинность глупо, перекидываю через него ногу и усаживаюсь сверху. Прижимаюсь к твердому паху. Провожу кончиками пальцев по рельефам груди и пресса, предвкушая удовольствие и моральное высвобождение.

Следом я представляю, как то же самое делала Юля, и настроение рушится, падает просто в ноль. Я закрываю глаза и тихо себя ненавижу.