Читать книгу "Игры больших мальчиков"

Глава 7

Конечно, Катя не могла разбудить Надю, ее мужа и сына, явившись среди ночи. Пришлось идти домой, тихо-тихо поворачивать ключ в замке, надеяться, что не хлопнет дверь. Родители спали. Хоть здесь повезло.

Катя тихо прокралась в свою комнату. Заснуть так и не смогла. Утром вставать сил не было. Маме она сказала, что заболела. Знобит, глаза слезятся, голова раскалывается, так что она лучше полежит.

– Я так и знала, – всплеснула руками мать. – Простудилась ты в этой своей Москве под этим своим кондиционером.

Как будто не сама мама ее отправила на нормальную работу, где платят.

– Куда тебя понесло, сидела бы дома! – поддакнул папа. – Давай, мать, ей водки с медом наведем. Пропотеет, сразу как рукой все снимет. И я заодно выпью.

– Как же без этого! – упрекнула мама. – Уж здоровья нет, а все за рюмкой тянешься.

– Так я как раз за здоровье пить и буду! И дочки, и свое. Это же святое дело! Наливай! Я знаю, у тебя заначка припрятана.

– Нет у меня ничего. С чего ты взял?

– Ну так сходи и купи!

– Куда я пойду, мне обед готовить надо!

– В гроб ты меня вгоняешь, Машка. И Катюху лечить не хочешь!

Катя плотнее закрыла дверь своей комнаты. Народная примета: если отец злой и мрачный, значит, не пил ничего с утра. А проглотит сто граммов, сразу подобреет. Но тогда мрачнеет мама. Вот такой замкнутый круг.

Да, это и есть ее жизнь. А вовсе не крутой офис и спальня с зеркальным потолком. Так-то ее родители хорошие люди. Мама – портниха, а папа даже занимал приличный административно-хозяйственный пост в районной администрации. Но выпить всегда любил, а как вышел на пенсию, стал еще больше увлекаться этим делом. А чем еще заняться? Огород полил ночной дождь, а внуков дочь не дарит.

Катя рассеянно слушала отголоски разговоров на кухне. И думала о том, как ей жить дальше. И не могла придумать.

Позвонила Надежда, но Катя сбросила звонок. Не было сил говорить ни с кем. Она вспомнила, почему ей было хорошо одной. После истории с Антоном она, конечно, не ушла в монастырь, были еще какие-то попытки устроить личную жизнь. Сын маминой подруги, которому, по словам этой самой подруги, не везло с девочками, одни профурсетки попадались, как-то пригласил ее в кафе. И сходу заявил: а чего-ты не носишь линзы? В этих очках ты похожа на черепаху.

"Надеюсь, на мудрую Тортиллу? Драться надо, так дерись!", – улыбнулась она тогда, пытаясь скрыть неловкость. Не из-за очков и не из-за комплексов. А из-за того, что она не нравится такая, как есть. Конечно, всегда можно себя улучшить, сделать тюнинг, но для чего? Чтобы можно было пару раз переспать и понять, что скучно, не цепляет, не то. Она это сразу поняла.

Не комплексы, нет, тоска – вот, что она почувствовала тогда. Не сходятся пазлы, не возникает химии. Не побежала она линзы покупать, маникюр делать и учить роль очередной обольстительной профурсетки, чтобы выиграть приз – второе свидание с парнем, который ее словно автомобиль при покупке на скрытые дефекты проверяет. Она побежала историю изучать в архив. Там мало платили, но зато она могла быть сама собой.

Так что давно уже не хотела она никаких свиданий. И правильно. А вчера вот захотела. Идиотка! Ты же сама напросилась, чтобы тебя мордой ткнули в то, что ты не нужна, не нравишься, такая, как есть, – в десятый раз напомнила себе Катя. От тебя нужны только правильные показания. Скажи следователю то, что нужно, и больше не отсвечивай!

Надежда умирает последней и никогда не сдается. Не получив ответа, подруга набрала Катину маму. Та сказала, что Катя заболела.

Надя терпела до вечера, потом уложила сына спать и забежала проведать.

– Твой-то не возражает, что ты ушла так поздно? – беспокоилась Катина мама.

– Да мой храпит давно, напившись пива, – отмахнулась Надя.

– Что ж они все без бутылки-то не могут…

– Так мало в жизни других радостей, теть Маш…

Катя лежала, отвернувшись к стене, и рассказывала подруге про свою болезнь. Пришлось, раз пришла и не поверила, что глаза красные от аллергии. Кате болезнь казалась неизлечимой. Надя думала иначе.

– Скоты! – она в выражениях не стеснялась. – В хлеву их надо держать, если не в тюрьме, чтобы изолировать от приличных людей.

– Я сама во всем виновата. Глупо было думать, что мне вдруг так повезло…

– Это им повезло! Они не заслуживают тебя, Кать. Вот Светик им подходит, неудивительно, что она в этом гадюшника работает, тоже все время врет и думает только о себе.

– Ну Светик здесь ни при чем. Ее же мама моя попросила. Да они меня все равно не взяли же сначала. А потом взяли И я… Думала, что это шанс. А теперь будто в дерьме вывалялась. Мерзко!

У Кати длинных фраз не получалось. Слезы душили. Но не катились. Почти.

– Я не знаю, что теперь. Как дальше… Ведь верить нельзя. Совсем. Но тогда человек человеку не волк даже, а стена. Равнодушная. И не пробьешь. Никто никому не нужен. Все друг друга используют, а потом выкидывают, как мусор. Помойка вокруг, Надь…

– Ну ты это… Не того…

У Надежды тоже защипало в глазах и с речью вдруг возникли проблемы. Выручили педагогические навыки.

– «Но есть и божий суд, наперсники разврата! Есть грозный суд; он ждет, он не доступен звону злата…» Лермонтов. Ему можно верить, хотя, конечно, тот еще мужик был. Но зато поэт хороший. И мне верь. Да мало ли еще. Так что, Чижик, не раскисай. А скотам всяким больше не верь, это правильно. Надо им хвосты накрутить. Что они о себе думают? И вообще давай искать положительные моменты. Когда бы ты еще в таком ресторане побывала, да и в постели с таким мужиком? Будет что вспомнить в старости. Хоть, узнала, наконец, все радости секса. Узнала же?

Катя кивнула, проклиная себя за это. Если бы она просто сказала Горчакову в ресторане «спасибо за вечер, но мне пора домой», ничего этого просто не случилось бы. Они бы ей все детали дела в кабинете рабочем в понедельник объяснили, когда она была одета, а не когда голая в спальне. Но она не сказала.

– Ну и хорошо! – продолжила Надя поиск иголки позитива в стоге Катиного отчаяния. – Мне вот мой благоверный только воспоминания о сортах пива и жлобе-бригадире оставит. Все время жалуется, что тот ему не доплачивает.

Конечно, можно было бы спросить Надю, почему она выбрала именно такого мужа. Но Катя знала ответ. Никто больше к ней особо не сватался, как и к Кате. Но Надя хотела быстрее замуж и детей. Сидеть и ждать, пока в ее школу случайно забредет одинокий принц, видимо, разведенный и с ребенком от первого брака, и тут же влюбиться в молодую учительницу, было бы глупо. Школа уже давно стоит и ни разу такого не случалось.

Так что выйти замуж за соседа, совсем не парня с обложки, а простого работягу со стройки, зато надежного, было не самой плохой идеей. И наличие маленького Павлика это подтверждало.

– Ты, Кать, наверное, собралась закрыться здесь или спрятаться в своем архиве и раны зализывать? – не унималась Надежда.– Ну и зря! У тебя хорошая работа в преуспевающей фирме, и ты ее делаешь хорошо.

Катя не хотела вспоминать эту работу. Противно думать, что все вокруг могли знать, что она та самая, которая посадила одного из их боссов. Уж Валерия-то точно знала. И вся ее благожелательность была показной.

– Ты что, Надь?! – возмутилась Катя. – Теперь понятно, как эти адвокаты дела выигрывают. Путем обмана, подкупа и шантажа…

– Такова селяви, подруга. Хватит сопли на кулак наматывать! Наплюй на сантименты. Успеха добиваются те, кто много работает, а не стенает. Вот иди и поработай в понедельник в «Горчакове и партнерах». Доходное ведь местечко.

– Надь, я не могу! Я больше не хочу их видеть. Никогда!

– А отца своего трезвым видеть хочешь? И вообще живым? У него тут печень опять прихватило. "Скорую" вызывали. Они тебе не говорят? Мама твоя его убедила в клинику лечь. Только знаешь, какие там расценки? Сколько надо докторам дать, сколько за лекарства? Знаешь, сколько тетя Маша себе заказов набрала? А сама еле ходит.

Кате захотелось зажать уши. Да что же это такое! Ей опять предъявляют ультиматум, заставляют, принуждают. Уж в своем доме от своей подруги она этого не ожидала. Неужели ее все предали? Даже исторические аналогии не хотели приходить на ум и утешать…

– Это похоже на шантаж! – не без отчаяния воскликнула Катя.

– Это похоже на реальную жизнь, в которой мало кто делает то, что хочет, – возразила Надежда. – Дети не желают готовить уроки, а готовят. Я не хочу стирать мужу носки, а стираю. Ты не хочешь работать у Горчакова, а придется. Во всяком случае, пока какой-нибудь миллионер не оставит тебе наследства. Но это уже не похоже на реальную жизнь.

Катя не хотела такую жизнь. Но к вечеру воскресенья, проведя в постели с депрессией все выходные, поняла, что подруга права. Да и вообще какого черта она должна трусливо сбегать? Чтобы они чувствовали себя победителями? Не дождуться!

Так у нее будет хоть какой-то шанс держать ситуацию под контролем. Если Олег Черкасский все-таки маньяк, он не сможет остановиться и убьет снова. И у Кати, возможно, появится шанс его разоблачить. А если она уйдет, то его никто и никогда не поймает, они просто забудут про нее и будут жить дальше. Ну уж нет! Она будет мозолить им глаза и напоминать своим присутствием, что она знает про них всё и даже больше!

К тому же ей нужна эта работа и эта зарплата, чтобы помочь родителям, чтобы снять квартиру в Москве, чтобы набраться опыта и перейти в другую фирму, владельцы которой не такие отъявленные мерзавцы.

Так что, в понедельник она не позвонила Валерии и не сказала, что увольняется. А встала и пошла на работу.

Глава 8

Обычно Катя не понимала, как можно тратить целые часы на прическу, косметику и выбор одежды. Она успевала переделать кучу дел, а Светик только сходить на маникюр. Но сегодня она не пожалела времени на фен, тушь и гардероб. Катя не просто собиралась на работу. Она начинала новую жизнь. Она современная, успешная, симпатичная. Это определяется не наличием крутого парня рядом, а наличием у нее мозгов, образования, вкуса, умения и желания работать, стремления выглядеть хорошо. Зря она раньше этим пренебрегала, считала, что внешность не главное. Это не главное, но ей хочется быть стильной. Это придает уверенности.

Она даже очки дома оставила и надела-таки пресловутые линзы. Она не очень любила их носить, как будто что-то мешалось в глазу, да и слизистая сохла, но она готова потерпеть. Не ради какого-то свидания, а потому что ей самой захотелось.

И глаза она подкрасила ярче и достала из шкафа модный ярко-синий шелковый костюм с широкими брюками и коротким пиджаком. Из последней коллекции. Мама сшила, но еще не продала. И только порадовалась, что дочь, наконец-то, надела что-то кроме, джинсов и балахонов.

В таком виде она и явилась в следственное управление и подписала протокол, который был подготовлен заранее. Да, было темно, видит она плохо, ни в чем она не уверена. С моих слов записано верно. Все, как просили.

– Давно бы так, гражданка Чижова, – противно ухмыльнулся следователь Сильянов. – И мне бы и себе много времени бы сэкономили…

Если бы только времени… Еще нервов. И ее самооценка не валялась бы сейчас где-то на дне Марианской впадины. Однако никому об этом знать необязательно. Катя справится!

Стильная и уверенная в себе она безо всякого смущения зашла к Валерии Стуровой еще до планерки.

Катя-то решила остаться на работе, но точно не знала, что решили ее начальники. Возможно, уже подписан приказ о ее увольнении. Но жизнь своим врагам новая Катя облегчать не собиралась.