Текст книги "Девять кругов рая"
![](/books_files/covers/thumbs_240/devyat-krugov-raya-32887.jpg)
Автор книги: Ольга Володарская
Жанр: Современные детективы, Детективы
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 5
Усталый как черт, Леша ввалился в свою малогабаритную квартиру. Прихожая была такой мизерной, что если Назаров немного разводил руки в стороны, то ладонями упирался в стены. А если делал широкий шаг, то переступал порог комнаты. В принципе одному ему и такой было достаточно, но Леша всегда мечтал о большой прихожей. Не о кухне, где он только заваривал чай да жарил яичницу, не о комнате, в которой он спал и перед тем, как погрузиться в дрему, десять минут смотрел телевизор. Ему хотелось иметь именно огромную прихожую. Чтобы, когда он возвращался домой после работы, стены и потолок не давили на него. Потом – пусть давят. Но в первые минуты ему нужно было ощущение простора. А также швырнуть ботинки в другой конец помещения. Скинуть куртку. Поиграть портфелем в футбол. И пусть вещи валяются до утра, все равно никому не помешают!
Еще Леша не отказался бы от балкона. Он думал, что при его наличии свои нечастые свободные вечера он проводил бы, сидя там. Купил бы плетеное кресло, столик и кальян. Сидел бы, курил и смотрел на закат.
Но балкона в его квартире не было. И прихожая неприятно поражала теснотой. Поэтому, придя домой, Леша тяжко вздыхал, разувался, раздевался. Ботинки ставил под вешалку, на которую пристраивал куртку и портфель, иначе по пути в туалет (если побредешь туда ночью полусонным) наткнешься на что-нибудь и грохнешься. А в его крохотной прихожей лучше не падать, иначе башку расшибешь.
Леша прошел в санузел. Умылся. Ему было лень включать колонку, поэтому он обливал лицо холодной водой. Это его взбодрило. И захотелось есть.
Назаров передислоцировался на кухню. В холодильнике, как обычно, ничего, кроме яиц, майонеза и колбасы, не было. Но омлета Леше не хотелось. Как и банального бутерброда. Здоровый мужской организм требовал плотного горячего ужина. «Супчика бы, – подумал Назаров, сглотнув слюну. – А лучше картофельной запеканки с грибочками и кусочками бекона из ресторана, где наш отдел справляет дни рождения шефа. Или горохового пюре с копчеными ребрышками, которые так изумительно готовит матушка Витька. Да что там… Я бы слопал сейчас даже макароны по-флотски самого Витьки, хоть они и мерзко слипшиеся. Зато горячие!»
С надеждой заглянув в кухонный шкаф и не найдя там макарон даже быстрого приготовления, разочарованный, Леша подошел к плите и зажег газ. Он решил пожарить тосты.
Вообще то, что он в свои тридцать не умел готовить, было делом странным. Детдомовцы обычно рано начинают самостоятельную жизнь, и уж банальное пюре и суп из кильки умеет сварганить каждый. А вот Леша только яичницу жарил. И омлет. Остальные блюда ему не давались. Даже покупные пельмени он умудрялся переварить до состояния каши с вкраплениями фрикаделек.
Налив на сковороду масла, Леша стал нарезать хлеб. Сделав это, он начал искать чеснок – им надлежало натереть куски, чтобы от них вкусно пахло. Но заветной головки и даже завалящегося зубчика найти не удалось. Чертыхаясь, Леша хлеб просто посолил и собрался уложить его на сковородку, когда в дверь позвонили. Пришлось бежать открывать.
Как Леша и предполагал, явилась Настя. Его соседка и с недавних пор любовница. Только она могла завалиться среди ночи в гости.
– Приветик, – поздоровалась Настя и, не дожидаясь приглашения, вошла. – Курила у открытого окна, смотрю, в твоем свет зажегся. Вот и решила заглянуть.
Она была крайне бесцеремонной женщиной. Этим и брала. Назарова она сама затащила в постель. Он, естественно, не сильно сопротивлялся, так как секса у него сто лет не было, а Настя выглядела очень аппетитно, но когда все закончилось, он надеялся, что повторения не будет. Спать с соседками или коллегами Леша считал неправильным. Но его никто не спросил! Настя уже на следующий день притащилась к нему со сломанным утюгом, попросила посмотреть. Леша не смог ей отказать сначала в этом, затем в другом, уже интимном. Да и какой бы мужик устоял перед женщиной, скинувшей перед тобой халатик, под которым ну совершенно ничего…
– Что у тебя горит? – спросила Настя, поведя носом.
– Ой, забыл! – выпалил Леша и бросился в кухню. Масло уже дымило, и пришлось убирать сковородку с огня. – Хотел тостов пожарить, и вот…
Настя сокрушенно покачала головой. После чего сказала:
– Жди, сейчас вернусь. – И убежала.
И вернулась на самом деле скоро, держа в руках большую эмалированную миску, обернутую полотенцем.
– Вот, ешь! – сказала она, поставив ее на стол. – Недавно сварила, еще горячий. Я люблю ночью готовить, когда никто не мешает. Как пришла со смены, так вместо того, чтоб спать лечь, к плите… – И игриво добавила: – Будто знала, что мой соседушка голодный.
Леша заглянул в миску и проглотил слюну. Борщ! Наваристый, яркий, с фасолинками и сочной зеленью петрушки. Еще не попробовав его, Назаров знал – борщ невероятно вкусный.
Пока он облизывался, Настя сложила хлеб на тарелочку, достала майонез. Дала Леше ложку и подвинула к нему солонку с перечницей.
– Приятного аппетита, – пожелала она, усевшись рядышком.
Назаров поблагодарил ее кивком и принялся за борщ. Он его не разочаровал. Густой, острый, невероятно вкусный, как будто из русской печки. Леша один раз ел такой, когда ездил в трудовой лагерь картошку собирать. Там он сильно простыл, и его переселили из общежития в дом фельдшерицы. Ее старушка мать все готовила в русской печи, и Леша напробовался таких вкусностей, что не мог их забыть до сих пор. Но борщ из чугунка ему запомнился больше остальных блюд. И этот, Настин, ему не уступал. Кто бы мог подумать, что она так здорово готовит. На вид барышня совершенно безалаберная!
Леша уплетал борщ с таким аппетитом, что Настя не выдержала – рассмеялась.
– Оголодали вы, товарищ Назаров.
– Угу…
– Может, добавочки?
– Не надо. Я и так, наверное, полкастрюли оприходовал. А у тебя сын, его тоже кормить надо.
– Он борщ не ест. Так принести еще?
– Принеси, – не стал спорить Леша.
Настя быстренько сбегала к себе и притащила новую порцию угощения (на сей раз в баночке), завернутый в бумагу кусок шарлотки и бутылку. Неполную. Водки в ней было чуть больше половины.
– Это зачем? – спросил Назаров, ткнув пальцем в бутылку.
– Ну как… Чтоб выпить.
– Я не буду.
– Да ладно тебе! Тяпнем по рюмашечке для расслабона. А то ты вечно такой зажатый… – И, поставив бутылку, она начала искать в подвесном шкафу стопки. Не найдя ничего подходящего, спросила: – Леш, а где у тебя посуда, из которой пьют?
– Перед тобой.
– Но тут только чашки чайные. И какой-то грязный стакан. – Она понюхала его. – Ты в него свечку, что ли, ставишь, когда свет отключают?
– Ты очень проницательна.
– А стопки где?
– Их нет.
– Как так?
– Настя, я уже говорил тебе, что не пью. Поэтому стопки, как и фужеры, мне без надобности.
– А если гости?
– Гости знают, что я не пью и не люблю, когда при мне это делают, так что если являются, то с тортиком.
– Закодированный, что ли?
– Нет, – рявкнул Леша.
Его достал этот вопрос. Почему-то все считали, что если он не употребляет, то раньше бухал по-черному, а теперь закодировался. На самом же деле Алексей ни разу в жизни не пил алкоголя. Он боялся пробовать. А вдруг понравится? Его отец был алкоголиком. Мать большой любительницей выпить. Зная, до чего пристрастие к спиртному довело обоих, Леша еще в детстве решил – он будет трезвенником.
– Назаров, ну что ты так разнервничался? – медовым голоском запела Настя. Она мигом уловила перемену в Лешином настроении и поспешила все исправить, пока не поздно. – Я сама не любитель спиртного. Эта бутылка у меня стоит уже полгода. Покупала, чтобы сыну компрессы водочные делать. Болел он…
«Зачем врет? – подумал Назаров. – Я же вижу дату розлива на этикетке. Она недавняя…»
– Насть, я наелся, – сказал он, отодвинув миску. – Спасибо тебе.
– А как же добавка?
– Не влезет в меня она…
– И пирожок?
Настя подсунула шарлотку ему под нос. Но Алексей реально наелся. И утвердился в своем нежелании спать сегодня с Настей. Не то было у него настроение, чтобы что-то изображать. Да и секса совсем не хотелось! Устал он…
– Леш, ну скушай пирожок, – заканючила Настя, раздражая его еще больше. – Вкусненький…
– Настя, прости меня. Но я прошу тебя уйти. Поздно уже, и я валюсь от усталости.
Назаров понимал, что это грубо, но вынужден был сказать. Ему давно стало наплевать на то, что о нем подумают. И если Настя обидится на него настолько, что ни разу больше не заглянет и даже не поздоровается при встрече, он переживет. Конечно, не хотелось ссориться с соседями, но уж если так сложилось…
– Я понимаю, Леша, – кивнула Настя. – У тебя нервная работа. Хочешь побыть один. Да и прав ты, уже слишком поздно. И тебе, и мне пора спать.
Назаров благодарно ей улыбнулся. «Она все понимает, – мысленно воздал он ей хвалу. – И про работу мою. И что она сама мне не очень нравится. Да и я ей, собственно, не особо… Но я мужчина. И под боком. И я холостяк со своей жилплощадью. Как такого упустить?»
– Настя, ты умница, – как можно мягче проговорил Леша. – И я благодарен тебе и за борщ, и за понимание…
Настя хотела услышать другие слова. Поэтому, желая «подсластить пилюлю», он добавил:
– Позволь поцеловать тебя перед тем, как мы простимся…
И, не дождавшись от нее разрешения, впился в ее губы своими. Поцелуй был недолгим, но страстным. Настя старалась вовсю. Ей хотелось раззадорить Лешу, чтоб он передумал. И Леша раззадорился, но не столь сильно, как хотелось Насте…
Оторвавшись от ее губ, Назаров прошептал:
– Спокойной ночи.
– Приятных снов!
– И тебе.
– Еще увидимся?
– Конечно, ведь мы соседи…
– Могу я завтра забежать к тебе вечером? Я планирую налепить пельменей. Любишь их?
– Обожаю. Но завтра я дежурю. Так что буду есть слипшиеся пельмени в нашей столовке. – Он похлопал Настю по попе, намекая на то, что ей пора. Она все поняла и заспешила домой:
– Ладно, пока. У меня еще дела… – Она цапнула принесенную с собой бутылку за горлышко. – Это забираю, тебе все равно без надобности, а мне еще пригодится. Сын у меня чахлый…
Она послала Леше воздушный поцелуй и удалилась.
Когда за Настей захлопнулась дверь, он облегченно выдохнул. А потом вознес хвалу всевышнему за то, что он создал русских женщин такими понятливыми.
Назаров поднялся, чтобы включить чайник. Взгляд его упал на кусок шарлотки, оставленный Настей. Он выглядел так аппетитно, что Леша не удержался: поднес ко рту и, с наслаждением вдохнув яблочно-ванильный запах, откусил. Пирог оказался превосходным. Такой хоть каждый день ешь, не надоест. Не то что чертовы тосты с чесноком.
«Кажется, я понимаю, почему некоторые закоренелые холостяки все же женятся, – хмыкнул про себя Леша. – Им просто надоедает питаться бутербродами и яичницей…»
Быстро слопав шарлотку, Назаров налил себе чаю. Пока тот заваривался, помыл посуду. Леша никогда не оставлял грязные тарелки на утро. Как бы поздно он ни ужинал, как бы ни уставал за день, он всегда споласкивал их перед тем, как отправиться спать. Сказка, иногда у друга ночующий, считал такое поведение заскоком. И крутил пальцем у виска, видя, как едва держащийся на ногах Назаров встает к раковине, чтобы вымыть посуду.
Леша терпеть не мог беспорядка на кухне. Почти так же сильно, как пьянства. А вот к бардаку в комнате относился спокойно. Мог неделю не застилать кровать. Но уж если он все же это делал, то несколько дней ее не разбирал. Плюхался одетым на покрывало и засыпал.
Сегодня его холостяцкое ложе было заправлено. Назаров упал на него в джинсах и футболке. Заложив руки за голову, он задумчиво уставился в потолок. Потолок был снежно-белым. Леша белил его регулярно, потому что любил размышлять именно в такой позе, а подтеки и пятна его отвлекали.
Назаров повернулся на бок. Ему ужасно хотелось пить (острый борщ давал о себе знать), но топать в кухню было лень. «Была б жена, – подумалось Леше, – принесла бы воды. А потом, когда я утолю жажду, подлезла под бочок, обняла бы, прижалась, и мы бы вместе уснули…»
Леше от этих мыслей стало грустно. Когда-то у него была женщина, с которой ему хотелось вместе засыпать и просыпаться. Ее звали Наташей, и он потерял ее несколько лет назад…
Глава 6
Несколько лет назад…
Леша Назаров дежурил на уличной дискотеке по случаю Дня молодежи. Танцевали под живую музыку. На сцене выступала малоизвестная поп-группа, а молодежь, для которой устраивалось мероприятие, танцевала подле нее. Так как проходила дискотека не на Красной площади и даже не на одной из центральных, а у старого Дворца культуры в пригороде, то места для танцев было мало. Поэтому пьяные парни сильно мешали друг другу, толкались, наступали на ноги. То тут, то там возникали мелкие драчки, и дежурившим приходилось смотреть в оба, чтобы не допустить крупной потасовки.
Дискотека подходила к концу. До ее завершения оставалось пятнадцать минут, когда диджей объявил о том, что на сцену выходит «гвоздь программы», а именно – певец Стас Огоньков. Вообще-то никто не верил в то, что поп-идол явится, хотя его имя и красовалось на афише. Дело в том, что Стас был очень популярен, а их пригород ничем не примечателен. Мероприятие спонсировал не какой-нибудь крупный богатей, а мелкие торгаши, такие на гонорар звезде разве наскребут? Наверняка сначала афишу напечатали, а только потом Огонькова пригласили, не зная, сколько тот за выступление потребует.
Но Стас, к всеобщему удивлению, приехал, пусть и на четверть часа. Когда он появился на сцене, высокий, красивый, длинноволосый, женская часть аудитории разразилась счастливым визгом. Многие тут же ринулись вперед, чтобы оказаться поближе к кумиру. Те же счастливицы, что стояли у сцены, не желали сдавать своих позиций и «соперниц» отталкивали. Началась массовая потасовка. Леша с коллегами бросился разнимать беснующихся женщин. Назаров не успел подбежать к толпе, как ему под ноги упала какая-то девушка. Лица ее он не рассмотрел, его закрывали растрепавшиеся волосы золотистого цвета. Леша поднял ее, хотел отнести в безопасное место, но барышня вырвалась и снова ринулась к сцене, пища при этом: «Ста-а-а-ас! Я люблю тебя!»
Назаров решил махнуть на нее рукой, но тут рассмотрел на лице девушки кровь. Она стекала по скуле и шее, заливая ворот белой водолазки. Фанатка ничего не замечала. А вот Леша не смог закрыть на это глаза и бросился к ней, чтобы оказать медицинскую помощь.
На сей раз у него получилось утащить ее с танцплощадки. А все потому, что Стаса со сцены от греха подальше увели. Леша усадил девушку на лавочку и стал осматривать ее рану. Она, к счастью, оказалась неглубокой. Щеку не разрезали (битых бутылок было полно под ногами, и кто-то мог взять осколок в руки), по ней всего лишь заехали кулаком или локтем. Леша вытащил из кармана носовой платок и приложил к ране.
– Держи, – скомандовал он. – А я за аптечкой схожу.
– Где он? – выпалила девица, нервно озираясь.
– Кто? Тот, кто тебя ударил? Ты помнишь его лицо?
– Стас! Где Стас? Почему его увели? И куда? Он еще выйдет на сцену?
– Вряд ли. Дискотека окончена.
И тут девушка расплакалась. Горько, навзрыд. Леша хотел дать ей платок, но вспомнил, что он уже сделал это, только использовал его в качестве ватного тампона.
– Я из-за него с другого конца города сюда приехала, – всхлипнула фанатка. – Хотела автограф взять… Но даже к сцене подойти не дали.
– Сходите лучше на нормальный концерт.
– Были бы деньги на билет, давно бы…
И она судорожно вздохнула.
Леша впервые внимательно присмотрелся к девушке. Она оказалась очень бедно одетой. Водолазочка была из самого дешевого магазина, джинсы старые, кроссовки того и гляди развалятся. Но все это было не важно, поскольку фанатка Огонькова оказалась так хороша, что ее красота затмевала все. Смугленькая, кареглазая, с волнистыми волосами того редкого оттенка, который называют медовым. А что за дивный носик – маленький, чуть вздернутый и очень подвижный. Девушка, когда шмыгала им, была похожа на ежика.
– Тебя как зовут? – спросил Леша.
– Наташа.
– Наташ, пошли в мою машину, а?
– Это еще зачем? – подозрительно спросила она.
– Я тебе щеку обработаю.
Наташа колебалась.
– Да не бойся ты. Я в милиции работаю. Вот мое удостоверение. – И Леша продемонстрировал ей свои корочки.
– Тогда ладно, пошли, – согласилась она.
Назаров привел ее к своей старой колымаге. Коллеги считали, что это позор, а не машина и лучше совсем не иметь авто, чем такое, но Леша любил свою «ласточку». Это было первое его персональное средство передвижения, в которое он вложил очень много труда и денег. Старую развалину пришлось и варить, и красить, и детали в ней менять. Но «ласточка» все равно то и дело ломалась и выглядела не слишком презентабельно. Однако Наташе она понравилась:
– Миленькая у тебя машина. Цвет такой приятный…
Леше тоже нравился цвет: небесно-голубой, но мужики находили его «бабским». А главный зубоскал отделения, Витек Сказка, называл «педористичным» и именовал «ласточку» не иначе как «гей-мобилем».
Назаров помог Наталье забраться в салон, затем уселся сам. Открыв аптечку, достал перекись и ватку.
– Может пощипать, – предупредил он, перед тем как начать.
– Ничего, я к боли привычная.
– Когда успела привыкнуть?
– Папаша меня частенько колотит.
– Пьет?
– По-черному.
– А мать?
– Нет ее. Умерла давно. После этого отец и стал бухать.
И Наташа поведала ему свою немудреную историю. О том, как хорошо и дружно они жили раньше, но когда мамы не стало (при простейшей операции по удалению аппендикса занесли инфекцию, и молодая женщина умерла от заражения крови), отец от горя запил. Сначала только вечерами принимал, потом и днем начал. В обед. Когда попался пьяным на глаза начальству, его уволили. С тех пор он работал нерегулярно, а вскоре совсем перестал. Хорошо хоть Наташа к тому времени окончила школу и смогла устроиться в магазин продавщицей. Училась она заочно, в техникуме, так что могла и образование получать, и трудиться. Наташа довольно неплохо зарабатывала, но отец почти все деньги отбирал. Ему они были нужнее, ведь пить на что-то надо. Когда у дочери необходимой ему суммы не оказывалось, он пускал в ход кулаки. Если деньги были, он отнимал их, уходил из дома и возвращался таким пьяным, что мог харкнуть в чашку с чаем или помочиться на ковер. Вот так и жили. Наташа, которой было уже девятнадцать, при таком отце не имела никакой личной жизни. И из квартиры надолго не уйдешь – он мог привести дружков-алкашей, и к себе никого не пригласишь – стыдно…
– А однажды, – продолжала рассказ Наташа, – я увидела по телевизору его. Стаса! У нас ужасный «ящик». Такой старый, что его даже за бутылку не продашь. Черно-белый еще. И показывает только Первый канал. Но когда по телевизору показали Стаса, у меня сердце так и ухнуло. Он именно тот, о ком я мечтала. Красивый, талантливый, умный, романтичный…
– Откуда ты знаешь, что он умный и романтичный? – цокнул языком Леша. Насчет первого и второго он спорить не стал: Огоньков на самом деле хорош собой и не бездарен, но на этом, по его мнению, достоинства того и заканчивались.
– Да я же вижу! У него в глазах интеллект. А как поет! Будто душой. Конечно, он романтичный…
Назарову все стало понятно. Девочка, лишенная возможности заводить отношения с реальными парнями, погрузилась в мир фантазий. В них она встретила прекрасного принца и полюбила. В роли принца выступал Стас Огоньков. Красивый, талантливый, умный и романтичный. При этом Наталья не сомневалась, что ее мечты воплотятся в жизнь. Она подойдет к своему кумиру за автографом, он увидит ее, влюбится, и они поженятся.
Леше стало жаль девушку. И жалость эта многократно усилила его симпатию к ней. Назаров вообще был из породы тех мужчин, что увлекаются именно теми барышнями, которые нуждаются в сострадании и опеке. Начиная с той первой девочки, что обнаружила в портфеле дохлую ворону. Она была очень скромной, если не сказать забитой, и ее каждый готов был обидеть. Леша сначала ее просто жалел, а потом не заметил, как стал ей симпатизировать. После же истории с мертвой птицей Назаров влюбился не на шутку. И опекал даму своего сердца вплоть до восьмого класса. Он бы и дальше любил ее и оберегал, но девушка нашла себе старого и богатого дядю, и малолетний, а главное – нищий рыцарь стал казаться ей глупым и жалким. И в его защите она перестала нуждаться – ее «папик» был близок к криминальным кругам, и все об этом знали…
– Наташа, давай я тебя домой отвезу? – предложил Леша.
– Я далеко живу.
– Ты уже говорила…
– Это ничего?
– Ничего. Я все равно собирался немного покататься. Люблю, знаешь ли, перед сном, – довольно убедительно соврал он, хотя обычно ложь ему давалась с трудом.
И они поехали.
По дороге болтали о том о сем. Наташа оказалась приятной собеседницей. Единственное, что немного раздражало Лешу, – это частое упоминание в разговоре Стаса Огонькова. Наташа не могла выкинуть его из головы и то вздыхала по поводу того, что ей так и не удалось взять у него автограф, то вслух мечтала о походе на его концерт, то спрашивала, слышал ли Леша последний его хит. Если же Назарову удавалось увести разговор в сторону, то общение с девушкой доставляло ему огромное удовольствие. Она была умненькой, веселой и мягкой. Последнее для Леши было очень ценно. Он не переносил грубоватых, хамоватых, навязывающих ему свое мнение женщин. А еще дам с громкими голосами. Все они напоминали Назарову армейского старшину Куницына, чей громовой рык заставлял его вскакивать по утрам на протяжении двух лет.
Когда они подъехали к Наташиному дому, Леша очаровался девушкой окончательно. И не хотел с ней расставаться.
– Давай, провожу тебя до квартиры, – предложил он, – а то район у вас, прямо скажем, не очень благополучный, вдруг в подъезде шваль какая-то тусуется…
– Тусуется, конечно, но я всю эту шваль знаю. Выросли вместе. Так что не стоит беспокоиться.
– И все же я настаиваю.
– Хорошо, – покладисто согласилась Наташа. – Если тебе так будет спокойнее, пошли.
И они пошли. В подъезде, как и предполагал Леша, «зависла» лихая компания. Но Наташу они встретили приветливо. Поздоровались, улыбнулись, а один из кодлы предупредил: «Папашка твой дома. Бухой в хламину!» Услышав это, Наташа поникла. Уголки ее рта опустились, спина ссутулилась. Тяжко вздохнув, она сказала Леше: «Ты не провожай меня до двери. Если папа увидит тебя, то устроит мне разнос!»
Но было поздно. Наташин отец, видимо, услышав ее голос, распахнул дверь и вывалился на лестничную клетку. На нем были дырявые семейные трусы, вытянутая майка. От мужика воняло перегаром и мочой, наверняка в пьяном состоянии он ходил под себя. Сфокусировав свой мутный взгляд на Наташе, алкаш прохрипел:
– Что, потаскуха, нашлялась? В доме жрать нечего, а она с кобелями таскается…
– Папа, замолчи! – взмолилась Наташа. – И пойдем в дом.
– Я пойду! А ты в ларек побежишь. Купишь пожрать и выпить.
– Но продукты я только сегодня покупала… Или ты опять дружков приводил и вы все сожрали?
– Ты как с отцом разговариваешь? – взревел мужик и замахнулся.
Тут Леша решил вмешаться. Он сразу, как только Наташин отец обозвал ее «потаскухой», собирался это сделать, даже шагнул вперед, но девушка придержала его за руку. И Назаров замер. Желание женщины закон. Если она не хочет, чтобы за нее вступались, так тому и быть. Вот только когда на даму руку поднимают, он не мог оставаться сторонним наблюдателем.
– Придержи лапы, – проговорил он, перехватив руку Наташиного отца.
– Че-е-е-е? – взревел тот, насупив седые брови. – Че ты сказал, тля?
Леша не стал повторять, просто вывернул мужику кисть и чуть надавил на нее.
– Че творишь, гад? – зашипел тот. В полный голос говорить не мог из-за боли.
Назаров склонился к уху пьяницы и тихо, чтобы не услышала Наташа, предупредил, что если тот вздумает обращаться с дочерью по-скотски, то ему мало не покажется. В голосе Алексея было столько скрытой угрозы, что раздухарившийся пьяница мигом понял, что с ним не шутят:
– Все, командир, все… Понял, – зашептал он. – Руку отпусти.
Леша не был садистом, поэтому сразу же ослабил хватку. Но пальцы не разжал, пока не закончил:
– И ни в какой ларек Наташа не побежит – поздно уже. Усек?
Мужик часто закивал.
– Рад, что мы прекрасно понимаем друг друга. А теперь топай в кровать. Тебе проспаться надо… – велел Назаров.
Наташин отец послушно потопал. А его дочь с Лешей еще полчаса сидела на кухне, они пили чай. Назаров ждал, когда алкаш крепко уснет, чтобы со спокойной душой покинуть дом Натальи.
Но на следующий день он вновь был там. Батя Наташи, увидев Назарова, сделал вид, что несказанно ему рад. Усадил в кресло, предложил выпить. Но не это Лешу порадовало, а то, что алкаш с дочкой был ласков. Не орал на нее матом, не требовал денег. Назаров спросил у нее: «В мое отсутствие он себя так же ведет?», она ответила утвердительно.
Чтобы так же продолжалось и далее, Леша стал наведываться в гости к Наташе регулярно. Пару раз в неделю он заезжал, и они либо сидели у нее в комнате (но Леше это не нравилось, поскольку все стены в ней были заляпаны портретами несравненного Огонькова), либо уходили гулять. Наташа ему безумно нравилась. Он мечтал о близости с ней. Естественно, ему хотелось обладать девушкой, ведь он был уже не мальчик – мужчина, но радостью было бы просто обнимать Наташу, нежно держать за руку, целовать… Пусть даже не в губы, а в висок, в подвижный носик, в подбородок с едва заметной ямочкой, в шейку, где трепетно бьется жилка, в загорелое плечико с яркой родинкой. Но Леша сдерживал свои порывы, боясь отпугнуть Наташу. Он видел, что она невинна, поэтому вел себя с ней по-джентльменски. И симпатию свою если и выражал, то ненавязчиво. Назарова не оставляла уверенность в том, что он будет отвергнут. Наташа так сильно была увлечена Огоньковым, что видела рядом с собой лишь его. Остальные же представители мужского пола, по ее мнению, не стоили его мизинца. Назаров в том числе. Наташа, конечно, его уважала и была благодарна ему, но не рассматривала Лешу в качестве своего избранника…
По крайней мере ему так казалось. Но Леше очень хотелось думать, что он ошибается!
В августе у Наташи был день рождения. Леша преподнес ей удивительный подарок – билет на концерт Стаса Огонькова. Назаров долго думал, стоит ли это делать, но потом решил, что главное для любого человека – доставить радость тому, кто тебе дорог. Пусть и в ущерб себе! Он понимал, что после концерта Наташа может еще сильнее влюбиться в Стаса, и тогда у него не останется ни единого шанса. Но с другой стороны, есть вероятность, что Наташа в своем кумире разочаруется. Вдруг при ближайшем рассмотрении он не покажется ей таким уж красивым? А если заест фонограмму, то и талантливым. Романтичным Стас тоже перестанет казаться, если, к примеру, оттолкнет кого-то из фанаток. А умным он и не был никогда. В общем, не принц. Обычный парень, чудом взобравшийся на музыкальный олимп. Если Наташа поймет это, то наконец прозреет и заметит того, кто рядом с ней, то есть его, Лешу, и многое изменится…
На концерт Наташу провожал Назаров. Довез до места, высадил и пообещал дождаться, когда все закончится. Сначала он хотел идти на выступление вместе с ней, но, живо представив, как восхищенно она будет смотреть на Огонькова, а хуже того – пищать: «Стас, я тебя люблю!», передумал. Такой пытки ему не вынести! Уж лучше посидеть в машине.
Когда концерт закончился, Леша вышел из своей «ласточки», чтобы встретить Наташу у дверей. Он слышал, что фанатки частенько устраивают драки, и хотел защитить даму своего сердца. Вдруг потасовка начнется, а Наташа не сможет дать отпор? Она же такая нежная, ранимая. Такую каждый горазд обидеть…
Она выбежала одной из последних. К тому времени Леша уже стал волноваться.
– Ну где ты ходишь? – выдохнул он, увидев показавшуюся из-за двери Наташу. – Я уж не знал, что и думать… У тебя все в порядке?
– О да! – ответила Наташа с придыханием.
– Тогда пошли скорее в машину! – Леша взял ее за руку и потянул за собой, но девушка вдруг уперлась. – Ты чего? – не понял он.
– Леша, поезжай без меня.
– Как? Почему?
Назаров смотрел на нее непонимающими глазами, а она на него – восторженными. Они сверкали так ярко, что Леше хотелось зажмуриться. Ведь излучаемый ими свет говорил об одном – Наташина любовь к Огонькову разгорелась еще сильнее.
– Леша, ты не поверишь, – прошептала она. – Меня Стас на свидание пригласил.
Назаров и вправду не поверил. Решил, что она фантазирует, выдавая желаемое за действительное.
– Он спрыгнул в зал, – продолжала Наташа, – когда пел песню «Незнакомка». Прошел по ряду и тут… – Она зажмурилась. – Леша, из множества лиц он выбрал мое! Мы встретились глазами, и дальше он пел только для меня.
– Я за тебя рад, но с чего ты взяла, что это было приглашение на свидание?
– Оно последовало позже, когда концерт закончился. Я выходила из зала, и ко мне подлетел помощник Стаса. Он сказал, что тот очарован мной и желает познакомиться поближе.
– И ты согласилась?
– Конечно! Так ты поезжай, а меня сейчас подхватят у запасного выхода.
– Наташа, я бы не советовал тебе…
Но она его не слушала, побежала туда, откуда вырулил черный «Мерседес». Машина катила на малой скорости, и к ней тут же ринулись фанатки. Экзальтированные девушки обступили авто и начали стучать в окна. Сидящий в салоне Стас милостиво поклонницам улыбался и слал воздушные поцелуи.
– Стой! – крикнул вслед Наташе Леша. – Тебя разорвут, если ты попробуешь сесть в машину!
– А я и не собираюсь в нее садиться, – отмахнулась Наташа. – Меня предупредили, что к Стасу нельзя. Следом за «Мерседесом» поедет «Рено» ассистента. Вот в него я и сяду. Надо только пять минут подождать.
– А мне с тобой можно?
– С ума сошел?
– Наташа, я не могу тебя отпустить одну… Мало ли что у них на уме.
– Леша, ты что такое говоришь? Меня Стас… – И со священным трепетом повторила: – Ста-а-ас! Пригласил на свидание! Он хочет узнать меня получше, понимаешь?
– Да, но…
– И как я возьму тебя? Ты же будешь нам мешать. Нет, Леша, спасибо, конечно… За все спасибо, но… Я поеду на свидание одна. Я чувствую – сегодня произойдет что-то необыкновенное!
И она, счастливо рассмеявшись, бросилась к выкатившемуся из-за ворот «Рено». Леша не успел оглянуться, как Наташа скрылась в салоне притормозившего авто.
Назаров проводил взглядом отъезжающую машину, постоял некоторое время в раздумье, а затем побежал к своей «ласточке» и помчался вслед за «Рено».
Он быстро нагнал машину ассистента поп-звезды и пристроился ей в хвост. Ехали быстро, с одной остановкой. «Рено» притормозил, чтобы пассажирка – Наташа – смогла пересесть в «Мерседес». Когда она нырнула в машину Огонькова, Назаров едва не заскрипел зубами. Он не просто ревновал свою девушку к другому мужчине, он боялся, что ее обидят или научат плохому. А что? Запросто могут на наркотики подсадить, у них в шоу-бизе каждый второй на коксе! А если Наташа не пожелает принимать дозу, выгонят ее вон. И что она будет делать потом? Машины явно следуют за город. Наверняка в один из престижных поселков. И если вдруг все пойдет так, как Леша думает, Наташа окажется одна на улице незнакомого населенного пункта.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?