Текст книги "Девять кругов рая"
![](/books_files/covers/thumbs_240/devyat-krugov-raya-32887.jpg)
Автор книги: Ольга Володарская
Жанр: Современные детективы, Детективы
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
И вот что было потом, он вспомнить не мог!
Туман, туман, туман…
И снова боль, от которой он и очнулся.
Оказалось, что Валера находится в квартире. Как в нее попал, он не знал!
Причем квартира не Ланы – его. Хотя обычно он оставался у нее. Он давно бы продал свою двушку или сдал, но Милана была против этого. Она настаивала на сохранении личного пространства. И часто просила Валеру оставить ее одну. «Я нуждаюсь в уединении, как всякий детдомовец, – комментировала она свое решение. – Мы же выросли в общаге. И теперь, когда есть возможность, я наслаждаюсь одиночеством…»
Валера понимал ее, поэтому не роптал. Но когда Лана оставляла его у себя на недельку-другую, был счастлив. Последние дни он жил у нее. Лана испытывала легкое чувство вины за то, что в очередной раз отказала Валере, вот и не гнала его. Хотя чуралась его общества. Приходила поздно, съедала ужин (а чаще просто выпивала чай), чмокала в щеку и уходила в свой кабинет. И ладно бы Валера ее не беспокоил. Но ведь он так не мог! Заходил то и дело, интересовался, не хочет ли она чая или молока. Приносил плед или носки. Рассказывал об интересной передаче, которую показывали по телевизору, и предлагал ее посмотреть. Лана вежливо от всего отказывалась. Но в глазах ее читалось раздражение. Ей хотелось, чтобы ее оставили в покое.
И Валера оставлял. Рано или поздно. Чаще поздно, чем рано. Но из квартиры не уходил, пока его не просили…
Так почему сейчас он находится в своем доме?
Его попросили?
Или он сам решил дать Лане отдых?
Валера посмотрел на часы. Двадцать три двадцать. Что ж, не очень много времени прошло…
Он снял с себя пиджак, галстук и прошествовал в ванную. Он вспотел, и ему ужасно хотелось в душ.
Горячей воды не было. Отключили. А нагреватель он не поставил: редко бывал дома.
– Что ж, буду мыться холодной, – сказал себе Валера. И стянул остатки одежды.
Перед тем как залезть под душ, он глянул на себя в зеркало. Надо было решить, когда бриться, сейчас или завтра вечером (по утрам он этого никогда не делал, так как с огромным трудом просыпался). Едва увидев свое отражение, Валера вздрогнул и отшатнулся. Щека была ободрана! И что на шее? Синяк!
Валера прикоснулся к нему. Не больно. А вот палец покалывает. Иванов взглянул на подушечку указательного и нахмурился. На ней была кровавая точка. Будто он укололся толстой иглой.
«Что ж такое я забыл? – ужаснулся Валера. – Откуда на моем теле эти следы? И почему я в своей квартире? Не дай бог, я причинил боль Милане… Не физическую, понятно, я и пальцем бы ее не тронул, а душевную…»
Он сразу передумал бриться и мыться. Накинув халат, выскочил из ванной и бросился к телефону. Не добежав до аппарата каких-то пару метров, он услышал треньканье. Звонил его сотовый.
Взяв его в руки, Валера сразу же позабыл о своих горестях. Это Милана! Выходит, ей не все равно, что с ним, куда он делся. Беспокоится…
Или?
Валера похолодел. Вдруг Милана звонит не поэтому? Что, если он обидел ее, и она теперь хочет порвать с ним навсегда?
«Нет, она не стала бы это делать по телефону!» – успокоил себя Иванов и нажал на клавишу приема.
– Алло, – робко проговорил он.
– Валера, у нас несчастье.
– У нас? – переспросил он упавшим голосом. Его ноги дрожали так, что он вынужден был сесть.
– Да. У нас.
– Что случилось?
– Пропал Рамиль Файзаров. Его жена забила тревогу несколько часов назад. Рамиль должен был явиться домой в восемь. С дочкой, которую ему надлежало забрать с танцев. Но девочку никто не забрал. И Рамиль домой не явился. Его телефон не отвечает.
– Я бы на месте супруги Файзарова не сильно переживал. Все мы знаем, каков этот гусь. Наверняка завис у какой-нибудь барышни, позабыв обо всем.
– Это еще не все, Валера. Мне только что позвонил Солдатов…
– Кто это?
– Замдиректора фирмы-застройщика. Он сегодня показывал нам стройку…
– Ах да, вспомнил. Толстый такой…
– Так вот, он позвонил мне и сообщил, что на стройке обнаружен труп. Об этом Солдатову сообщил сторож. По описанию убитый – Рамиль Файзаров. Солдатов поехал туда, там милиция.
– Какой ужас… Нас же тоже теперь затаскают.
– Нас будут допрашивать. И не раз.
– Какой ужас! – словно испорченная пластинка повторял Валера. – А у меня нет алиби… – И со страхом посмотрел в зеркало на стене. Ссадина на щеке воспалилась, стала ярче, и, казалось, это не ссадина, а клеймо.
– Давай об этом потом, – оборвала его Милана. – Я хочу поехать сейчас на стройку… – И после паузы спросила: – Ты со мной?
В любой другой день Валера, не раздумывая, сказал бы: «Конечно». Да что там! Он не дождался бы вопроса «Ты со мной?», сам бы предложил свою компанию. Он привык предугадывать желания Ланы. А еще больше помогать ей в любых обстоятельствах. Даже если она в его помощи не нуждалась…
Валера мечтал стать для нее незаменимым во всем.
– Так ты со мной? – переспросила Милана, не дождавшись ответа.
– Прости, – выдавил он. – Но я не могу. Ужасно себя чувствую. Температура.
– Ты сегодня неважно выглядел, я заметила.
– Да. Простыл, видимо… – Он еще раз бросил взгляд на свое отражение. – И слабость такая, что в ванной сознание потерял. Ударился лицом.
– Сильно?
– Да нет, не очень.
Он ждал, что она скажет: «Хочешь, я приеду?» Но услышал другое:
– Ладно, побежала я. Утром позвоню, пока.
И отсоединилась.
А Валера долго сидел на кровати голый, глядя на свое отражение. И все пытался вспомнить события сегодняшнего вечера…
Глава 3
Назаров отхлебнул из стакана чай и поморщился. Напиток оказался ужаснейшим.
– Не сладко? – поинтересовался сторож, попросивший величать себя дядей Васей, его-де все так называют. – Тогда вот сахарок. – Он подвинул к Леше коробку с рафинадом.
Назаров отрицательно качнул головой. Дядя Вася и так бухнул в его стакан не меньше трех кусков, а Леша любил несладкий.
– Так во сколько, говорите, рабочие покидают стройплощадку? – повторно задал волнующий его вопрос Назаров.
– Когда как. Иной раз дотемна работают, а смеркается нынче поздно. Но сегодня рано ушли.
– Почему?
– Так комиссия приезжала. Осматривали объект. Вот рабочих и отпустили, чтобы не мешались.
– А что за комиссия?
– Это вы не у меня, а у шефа спрашивайте. Я тут человек маленький.
– Вы видели членов комиссии?
– Видел, но мельком. Я на смену заступал, а они стройку покидали. Я за ними ворота запирал.
– Сколько человек было?
– Четыре. Две женщины. Двое мужчин. Все важные… Особенно баба одна. Вернее, дама. Или даже девушка. Молодая. Но такая вся из себя, что наш босс перед ней чуть ли не стелился…
Тут дядя Вася замолк и ткнул в стекло большим пальцем. Леша проследил за его жестом и увидел, как к вагончику приближается высокий полноватый мужчина с редеющими волнистыми волосами.
– Это босс? – спросил Леша у дяди Васи. Тот утвердительно кивнул:
– Да, он. Я ему позвонил сразу после вашего приезда.
Босс тем временем поднялся на крылечко, толкнул дверь и вошел. На дядю Васю он даже не взглянул, сразу же вперив свои цепкие темно-карие глаза в Назарова.
– Здравствуйте, – приветствовал он Лешу и представился: – Солдатов Константин Петрович. Заместитель директора фирмы-застройщика.
– Капитан Назаров. Уголовный розыск, – отрекомендовался Алексей. – Могу я задать вам несколько вопросов?
– Конечно. Ради этого я и приехал. – Солдатов зыркнул на сторожа. – Дядя Вася, иди погуляй.
Старик тут же засобирался, но Назаров задержал его:
– Оставайтесь здесь. А мы с Константином Петровичем пройдемся.
Солдатов обреченно кивнул, как видно, гулять у него желания не было, но разве он мог спорить с представителем власти?
Они вышли.
– Кого убили? – спросил Солдатов, закуривая.
– Файзарова Рамиля Гумаровича.
– Он рабочий?
– Судя по всему, нет. У вас ведь трудятся в основном приезжие. С временной регистрацией?
Заместитель директора фирмы энергично кивнул. Леша про себя усмехнулся. Как будто он не знает, что на стройках обычно работают нелегалы.
– А покойный имел московскую прописку. Кроме того, при нем были обнаружены документы по строительству. Мы с коллегами решили, что он представитель вашей фирмы или архитектор.
– Нет, он не наш. И архитектор, работающий над проектом, носит иную фамилию.
– Тогда он может быть членом комиссии. Сегодня ведь… – Леша посмотрел на часы, показывающие одиннадцать тридцать: – Да, пока еще сегодня сюда наведывалась комиссия. Так?
– Не совсем комиссия. Скорее делегация инвесторов. В половину дома средства вложили частные лица. То есть человек хочет иметь квартиру, отдает нам большую часть ее стоимости, и на эти деньги мы строим. Когда дом сдан, мы получаем остальные деньги, а жилец – ключи. Но вторую половину дома у нас выкупила организация. Она носит название «Семь Я». Не «Семья», а «Семь Я». Ее директор, Милана Робертовна Черемушкина, сегодня приезжала с инспекцией.
– Сколько людей с ней было?
– Трое. Хотя нет, постойте… Четверо! Один мужик чуть позже подъехал. Примчался весь в мыле. В пробке, наверное, долго простоял…
Леша хотел попросить Солдатова описать внешность опоздавшего, а уж потом вести его к покойнику, но тут увидел, что того несут к «труповозке», и поманил местного босса к носилкам.
– Не этот? – спросил он, откинув клеенку, которой накрыли тело.
Солдатов, увидев мертвое лицо, вздрогнул так, что едва не упал. И подался назад… Нет, шарахнулся!
– Боитесь мертвецов? – поинтересовался Леша.
– Не то чтобы… – Солдатов судорожно вздохнул. – Просто… Тут такой свет.
– Обычный.
– Нет, голубоватый. И лицо умершего кажется таким… – Он долго подбирал слово: – Как у зомби в фильмах ужасов. Потусторонним… И зловещим.
Леша по-новому посмотрел на лицо убитого, но ничего зловещего в нем не увидел. Наверное, он слишком часто сталкивался с мертвецами, и из-за этого они все ему казались одинаково потусторонними. Но совсем не страшными.
– Так вы узнаете этого человека?
– Да. Это он. Тот самый, взмыленный… – Губы Солдатова нервно дернулись. – Можно прикрыть его, а? Я не могу смотреть на труп…
Назаров накинул клеенку на лицо покойника. Его понесли дальше. А Леша вернулся к разговору со свидетелем.
– Скажите, Константин Петрович, этот мужчина… господин Файзаров то есть, долго пробыл на стройплощадке?
– Как и все, полчаса. За минусом пяти минут, на которые он опоздал.
– И покинул территорию он тоже вместе со всеми?
– Наверное.
– То есть вы не знаете?
– Нет. Я разговаривал с Миланой Робертовной. Мы шли впереди. На остальных я не оглядывался. Проводив ее до машины, я направился к своей.
– Дядя Вася уверяет, что площадку покинули только четыре человека.
– Дяде Васе можно верить. Этот старикан все подмечает. Сколько раз благодаря ему мы избегали краж.
– Значит, Файзаров задержался на стройке. Как вы думаете, зачем?
– Не имею понятия. Вам об этом лучше у Черемушкиной спросить. Покойный был ее «шестеркой».
– То есть?
– Я не знаю, в какой он должности был. Но лебезил перед ней так, будто он писарь, а она – императрица какая-нибудь.
– По уверению дяди Васи, перед Черемушкиной лебезили все… – Он хотел добавить: «В первую очередь вы», но решил не подставлять сторожа. Тому еще с Солдатовым работать, а замдиректора производил впечатление человека самолюбивого и злопамятного.
– Да нет, я бы не сказал. К ней все с уважением относятся. И только Файзаров с заискиванием. И, кроме нее, будто никого не видел. При мне он помощнице Миланы на ногу наступил и даже не извинился. Когда же из-под его ступни камешек вылетел и ударился в голень Черемушкиной, он чуть ли не на колени бухнулся.
– А кто кроме Черемушкиной и ее ассистентки входил в так называемую комиссию?
– Двое мужчин, имен не знаю. Один солидный, но сразу видно, из бывших братков. Второй интеллигент. Худющий, странный. По-моему, с Миланой он не только работает, но и живет. По крайней мере я слышал, когда провожал ее до машины, как Черемушкина сказала ему, чтоб сегодня ночевал у себя.
– А вообще комиссия ходила толпой?
– Большую часть времени – да. Но под конец все разбрелись. Как видите, территория стройки большая. Здесь возводится не одно здание, а два. Еще столько же в проекте, фундамент уже заложен. Милана со товарищи разбрелись по стройке, чтобы все осмотреть.
– А вы остались с Черемушкиной?
– Нет, я ушел в вагончик сторожа. Увидел дядю Васю, явившегося на работу, и пошел с ним побеседовать.
– Сколько времени продлилась ваша беседа?
– Минут семь. Потом смотрю, Милана Черемушкина идет. Я сразу и вышел к ней.
Леша кивнул. Все вроде бы ясно. Можно господина Солдатова отпускать на все четыре стороны. Но тот вдруг воскликнул:
– Постойте, я кое-что вспомнил!
Назаров вопросительно посмотрел на свидетеля.
– Ассистентка Черемушкиной, Светлана, кажется, незадолго до того, как делегация покинула стройплощадку, имела короткую беседу с покойным. Я видел, как она отвела его в сторону и начала ему что-то говорить.
– Что именно, не слышали?
– Всех слов нет. Только фразу: «Чтоб ты сдох!»
– Вы уверены?
– Стопроцентно. Я еще подумал, что он ей только на ногу наступил, а девица так раздухарилась!
– И что было после? Как Файзаров отреагировал на эту фразу?
– Не могу сказать. Меня позвала Милана Робертовна, и я потерял ассистентку и Файзарова из виду…
– Что ж, спасибо вам за информацию, – поблагодарил Леша. Затем отпустил его, а у себя в блокноте сделал запись: «Ассистентка?!» Вопросительным и восклицательным знаком Назаров обычно отмечал подозреваемых.
Глава 4
Света Зарубина ненавидела ночи.
Для нее это было самое отвратительное время суток. И не столько из-за темноты, которой она боялась, сколько из-за того, что окружающий мир в это время будто вымирал. Гасли окна домов, с улиц исчезали прохожие, автобусы и трамваи переставали ходить. Даже собаки затихали. И птицы. И голоса соседей – они хорошо слышались через тонкие стены панельного дома. А то, что не засыпало, было неживым: огни реклам и светофоры.
Света спала мало. Часов пять. Поэтому ночь ей казалась бесконечной. Укладываясь в десять и просыпаясь в три, Света вынуждена была много часов лежать в кровати или слоняться по дому в ожидании утра. И желательно не смотреть в окна. Иначе тоска при взгляде на пустую улицу, залитую мертвым светом фонарей, накатит такая, что хоть плачь.
Сейчас на часах было чуть за полночь. Света за день сильно устала, поэтому легла в десять. То есть проспала она всего пару часов и теперь сидела на кровати, щелкая пультом телевизора. Каналов было штук пятьдесят, но Света так и не нашла программы или фильма, который хотела бы посмотреть. Остановилась на музыке. Пусть играет для фона.
Зарубина вылезла из постели, прошла в кухню, чтобы попить чаю. Она передвигалась очень тихо, боясь разбудить соседей. Несколько последних лет Света жила с ними. И не сказать, что не ладила. Очень даже хорошо уживались. Но все же Зарубина мечтала об отдельном проживании.
Света поднесла к лицу зеркало и с интересом взглянула на свое отражение. В последнее время она часто слышала от людей комплименты. Многие говорили, что она удивительно похорошела и стала немножко другой. Света этого не замечала. Она видела себя прежней. Те же глаза, губы, скулы. Самые обычные. И стиль свой она не меняла. Ни прическу, ни макияж. Так почему окружающие находят ее особенной?
«Неужели все дело в том, что я выбралась наконец из депрессии? – спрашивала у себя она. – Два года в ней пребывала. И все привыкли к моему потухшему взгляду, хмурому лицу…»
Света ненавидела себя все то время. Жизнь ее была вполне сносной, и повода для депрессии не имелось. Радоваться бы тому, что молода, здорова, не бедствует. Так нет же! Страдала, изводила себя, много плакала и даже иногда хотела умереть…
И все из-за чего?
Из-за дурацкого развода!
И ладно бы с мужем жили душа в душу. Но они ругались постоянно. Света чуть ли не сразу после свадьбы поняла, что совершила ошибку. Но на развод не подавала. Надеялась, что, когда притрутся характерами, семейная жизнь наладится. И она действительно наладилась. В том смысле, что Света со временем научилась сглаживать конфликты. Не пыталась доказывать мужу свою правоту, просто не спорила. Но делала по-своему. Супруг так же поступать не хотел. Поэтому ссоры хоть и стали вспыхивать реже, но не прекращались.
Когда Света узнала, что ей изменяют, не очень удивилась. Супруг был мужчиной очень темпераментным, а она сильно уставала на работе, и частенько ей было не до секса. До кровати бы добраться и упасть! Так что Света с изменами готова была мириться. Но муж закрутил на стороне бурный роман и очень скоро ушел от нее.
Света сначала не очень расстроилась. Попереживала, конечно, немного, но не до такой степени, чтобы впасть в депрессию. Но когда узнала, что ее променяли на женщину бальзаковского возраста весьма посредственной внешности, не способную к деторождению по медицинским причинам, испытала шок. То, что избранница ее бывшего немолода и не красива, ладно! А вот что она детей родить ее экс-супругу не сможет, дело другое! Он мечтал иметь наследников. Он этим бредил. И, наверное, треть скандалов он устраивал из-за того, что Света никак не могла забеременеть. Муж не верил, что жена здорова. Считал, что она его обманывает, и отправлял ее на лечение. Она говорила: «Пошли вместе к доктору, проверимся». Но муж орал: «Я точно здоров, а вот ты…»
Всякий раз, когда у Светы начинались месячные, она испытывала не только разочарование, но и чувство вины. Она и сама хотела детей. Да и пора было. Но не получалось. Вот она и расстраивалась. А чувство вины ей муж привил. Света ощущала себя пустоцветом. Хотя знала – с ней все в порядке, она проходила обследование. Но перед мужем все же испытывала неловкость за то, что не могла подарить ему наследника. И не исключала того, что, если она не забеременеет в ближайшее время, он уйдет к более плодовитой…
Но он ушел к бесплодной!
А позже взял с ней ребенка из детдома. Тогда как Свете постоянно твердил о том, что ему не нужны чужие дети!
Света отбросила зеркало. Вспоминать о своих переживаниях того времени не хотелось. Хватит с нее двухгодичной депрессии. Конечно, встреть она в этот период достойного мужчину, все было бы по-другому. Но у Светы не получалось завести отношения. Максимум, что было, – это трехнедельный роман с коллегой. Мужики ведь не любят «надломленных» женщин. С ними слишком сложно, а кому сложности нужны?
Депрессия Светы закончилась недели две назад. Неожиданно.
У нее была машина «Ока». Давным-давно Света выиграла ее в лотерею. С тех пор передвигалась по городу только на ней. Света отлично водила и за рулем чувствовала себя превосходно. «Ока» давно перестала отвечать ее требованиям. Свете хотелось купить более приличный автомобиль. А главное – комфортный. Но она все никак не решалась сменить свою «окушку» на что-то более солидное. Для этого нужно было брать кредит, так как копить Света не умела. Но и больших займов боялась как огня. Вот и ездила на своей «бешеной табуретке».
Две недели назад Зарубина попала в аварию впервые в жизни. До этого даже фары не била и не сшибала зеркала. А тут – влетела в бетонный забор. Шел страшный ливень, и она ничегошеньки не видела. Машину занесло на мокрой дороге, и «окушка» долбанулась в ограждение какой-то заводской территории. Хорошо, что Света смогла развернуть автомобиль и он не ударился водительским боком.
Когда Зарубина выбралась из покореженной машины и окинула ее взглядом, то не заплакала, а засмеялась. Кто-нибудь сказал бы – это шок. Но Света испытала искреннюю радость. И не только из-за того, что осталась целехонькой. А еще из-за «Оки». Теперь она точно отправит ее на свалку, а себе купит в кредит новую. Не может же она остаться без машины!
Это было легкое решение. Приняв его, Света почувствовала себя счастливым человеком. Все казалось теперь простым. А еще, оказавшись на волосок от гибели, Зарубина ощутила всю прелесть жизни и теперь готова была радоваться любой ее мелочи. Дождю например!
Света задрала лицо вверх, давая каплям омывать его. Вода стекала по лбу, щекам, подбородку, заливалась за ворот футболки, пропитывала ткань, холодила тело…
Зарубина тогда стояла под дождем мокрая и озябшая, но это было прекрасно! Вода смывала с нее остатки депрессии. И плевать на то, что утром можно проснуться с насморком.
Следующий день Света встретила с радостью и… заложенным носом. Но начинающаяся простуда не омрачила ее настроения. И не стала причиной, чтобы не пойти в банк.
В скором времени Света получила кредит и купила машину. Лимонно-желтую, радостную. Под стать своему настроению.
Она не сдержалась и выглянула в окно, чтобы бросить взгляд на свою «девочку». Машина стояла на стоянке возле дома. Зарубина могла ее видеть из квартиры. Только ради нее Света иногда выглядывала ночью в окно.
Она шагнула к плите. На ней стояла сковорода с котлетами. Света решила поесть. На счастье, ночные приемы пищи никак не сказывались на ее фигуре. Она со школы весила сорок восемь кило. Она даже считала, что ей не мешало бы немного поправиться. Это вызывало у Светиной работодательницы и подруги Миланы Черемушкиной приступы возмущения. Сама она всю жизнь боролась с лишним весом, и те люди, которые не ценили своей природной стройности, ее пусть немного, но выводили из себя.
Это, пожалуй, можно считать единственной ее слабостью. В остальном же Милана была идеальна. Хороша собой, умна, доброжелательна. К людям относилась с искренней симпатией. Никогда ни на кого не повышала голоса. При этом все ее уважали, а многие даже побаивались. Света ею восхищалась. И была ей безгранично благодарна. Ведь именно Милана помогла ей пережить развод, а главное – раздел имущества. Когда муж развелся со Светой, то и квартиру решил разменять. И плевать ему было на то, что ее жене дали, как детдомовке. Главное, он там прописан, а значит, имеет право на свою долю.
Поскольку квартира была крохотной, да еще на окраине, ее можно было поменять лишь на две комнаты в общежитии. Света в общежитие не хотела. Но и денег, чтобы отдать мужу его долю, у нее не было (за «Оку» много не выручишь, а больше продавать оказалось нечего). Вот и расселили Свету с мужем по двум общагам. Только бывший свою комнату сдал, так как жил у новой жены, а Зарубиной пришлось заселяться. Оказавшись в этом кошмаре, она плакала каждую ночь. Тихо, в подушку, чтоб своим ревом не разбудить спящего за тонкой стенкой грудничка. Или пьяницу, с которым соседствовала с другой стороны. Этот если просыпался, то не только орал, но и долбил в стену. А мог и в дверь, чтобы занять денег на бутылку. Он же пакостил в общей кухне. А в душ водил своих ужасных баб, когда их тошнило…
Прожила Света в таком кошмаре почти месяц. Как-то она после работы столкнулась в магазине с Миланой. Зарубина ее немного знала. Бывший муж работал на Черемушкину, и они пару раз пересекались на корпоративных мероприятиях. Милана подошла к Свете, поздоровалась, спросила, как дела. Интересовалась искренне, поэтому, наверное, Света ответила не стандартной фразой «отлично», а вывалила правду. Милана не только ей посочувствовала, но и пообещала помочь.
Спустя какое-то время она сдержала обещание. Причем помогла не только Свете, но и ее будущим соседям. Пожилая семейная пара, с которой Милана была знакома, жила в одной квартире с алкоголиком (такая мини-коммуналка), он изводил их. Милана предложила пьянице обмен. Его комнату поменять на такую же по размеру, но в общежитии, еще и с доплатой. Мужик согласился. А вот Света не сразу. Пусть доплата была и незначительная, но у нее и таких денег не оказалось. А принять их в дар от чужого человека…
– Кто тебе сказал, что в дар? – удивилась Милана. – Я тебе их одалживаю.
– Но я не смогу отдать даже за год. Я учителем начальных классов работаю. У меня зарплата – копейки.
– Да, кстати. О работе. Мне нужен секретарь. Не желаешь занять его место? Зарплата не шикарная, но и не копейки…
Так Зарубина стала секретарем Миланы.
Вскоре она переехала из общежития в отличную квартиру в хорошем районе. Соседи ее были милейшими людьми. Света к ним быстро привязалась. И старики относились к ней по-доброму. Можно сказать, что она зажила даже лучше, чем до развода. Но вот только радости не было!
Особенно Свете становилось плохо после встреч с бывшим. Пусть редко, но все же им приходилось пересекаться. Что не удивительно, ведь они работали в одной организации. Увольнять сотрудников только из-за того, что они неправильно поступали со своими экс-супругами, Милана, увы, не хотела. Вот и приходилось Свете сталкиваться с бывшим в приемной. И кто бы знал, сколько выдержки ей требовалось, чтобы не выказать своей ненависти…
О да! Света бывшего мужа ненавидела. Да так сильно, будто когда-то любила – считается, что именно эти два чувства перерастают одно в другое. Но Света всегда относилась к супругу спокойно. Она и замуж вышла скорее из боязни остаться одной. Естественно, симпатию к нему испытывала, но не любила…
Так почему тогда так ненавидела?
Сегодня, вернее, уже вчера, Света вывалила на бывшего муженька весь свой негатив. Не сдержалась! Она не только наорала на него, но и…
Зазвонил сотовый телефон. В полном недоумении Света направилась в комнату, где он лежал. В такое время ей никогда не звонили, поэтому она не отключала на ночь звук. И телефон сейчас исторгал из себя настойчивый писк. Добежав до прикроватной тумбочки и схватив трубку, Света с удивлением обнаружила на экране номер Валеры Иванова. Гражданский муж Миланы был добрым Светиным другом, он знал о расстройствах ее сна и никогда не беспокоил среди ночи.
– Слушаю, – бросила она в трубку.
– Прости, если разбудил, – услышала Света. – Но я не мог не позвонить.
– Валера, что-то случилось?
– Похоже, да.
– С тобой? Или с Миланой?
– Нет, нет, не беспокойся… С нами все в порядке.
– А с кем тогда?..
– С твоим бывшим мужем.
– С Файзаровым? Не может быть… – И с плохо скрываемой издевкой спросила: – Подцепил триппер? Или того хуже – сифилис?
– Света, все гораздо серьезнее…
– Неужто СПИД?
– Он умер.
– Что?
– Да, Света, умер. Его убили вчера вечером. На стройке.
Валера еще что-то говорил. Но Света его не слышала. Она криво улыбалась, думая о том, что бывший муженек сейчас совершенно точно жарится на раскаленной сковороде в аду. Где ему самое место!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?