Электронная библиотека » Ольга Заровнятных » » онлайн чтение - страница 1


  • Текст добавлен: 31 марта 2015, 13:46


Автор книги: Ольга Заровнятных


Жанр: Детская проза, Детские книги


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Ольга Заровнятных
Рецепт идеального лета

© Заровнятных О., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес

Глава 1

Это был самый что ни на есть обычный день. По крайней мере, не было ничего необычного в том, как он начался.

Я проснулась от барабанящей в дверь нашего девичьего корпуса вожатой.

– Девочки, подъем! Одеваемся, умываемся, идем завтракать.

Я оглянулась заспанными глазами: оказывается, я проснулась одной из последних. Большинство девчонок уже сидели на кроватях, шушукались о чем-то и приглушенно хихикали, явно чего-то дожидаясь.

Заметив, что я проснулась, Наташа Загваздина, основная зачинщица всяких пакостей, чья кровать располагалась рядом с моей, округлив карие глаза, прижала палец к губам:

– Тс-с-с!

Я недоуменно посмотрела на нее, пытаясь спросонья сообразить, что она опять затеяла. Долго гадать мне не пришлось: со стоящей напротив меня кровати раздалось журчание, которое дополнилось звуком капающей, а затем и стекающей струйкой на пол воды.

Комната зашлась смехом. Девочка напротив меня вяло проснулась, приподняла помятое лицо, посмотрела на нас невидящим взглядом, потом ощупала себя под легким одеялом, – все мы видели, как медленно и неуверенно передвигались ее руки, словно она внезапно ослепла.

Девочка села. Неуклюжая, полная, спустила ноги с кровати, ссутулилась и тихо заплакала, глядя в пол. Остальные девчонки, как будто ничего не случилось, поднялись и, оживленно болтая, начали одеваться. Смотреть на плачущую было неуютно, я отвернулась. Я даже не знала, как ее звали, хотя мы жили в одной комнате уже несколько дней.

– А что случилось? – тихо спросила я Наташу.

– Я в одном фильме видела, как спящему человеку опустили руку в банку с водой и он во сне обоссался, – озорно блестя глазами, поведала мне Наташа и кивнула головой на кровать плачущей.

Я присмотрелась: на тумбочке рядом с ее кроватью стояла опрокинутая банка, вода все еще по каплям стекала на пол.

– Нельзя же так, – прошептала я осуждающе.

– Ой, да ладно! – воскликнула Наташа. – Подумаешь!

Из крана на улице шла сильно хлорированная вода. Нам с самого начала объяснили, что это для нашей же пользы, что хлорка обеззараживает воду. Однако даже чтобы просто помыть руки (про умывание лица и чистку зубов вообще молчу), приходилось делать над собой усилие. Лично у меня, с детства ненавидящей манную кашу, при виде белой жидкости, вытекающей из крана, возникали ассоциации именно с ней.

– Ребенок не ест манную кашу, ну мама ему и говорит: «Если не будешь есть кашу, я позову Бабу-ягу!» – рассказывал анекдот Костя – высокий худощавый парень в веснушках, не вынимая зубной щетки изо рта. – «Думаешь, Баба-яга будет ее есть?» – спрашивает ребенок. Тогда мама говорит страшным голосом: «Тогда я позову Лену…»

Собравшиеся у крана ребята прыснули, у некоторых по подбородкам потекли белые струйки зубной пасты, словно выпавшие изо рта макаронины. Они все оглянулись на полную девушку, над которой утром подшутила Наташка. Так, значит, ее зовут Лена, догадалась я, оглядываясь на нее. Она уже закончила умываться и, закинув на плечо полотенце, пошла прочь, ссутулившись.

После завтрака нас отправили исполнять трудовую повинность – сбор урожая слив. Девочки собирали с нижних ветвей, мальчишкам приходилось собирать с верхних, приставляя к деревьям лестницы. Мальчишки, конечно, куда как с большей радостью собирали бы сливы, карабкаясь на деревья по ветвям, но это было строго-настрого запрещено, и не столько из-за того, что кто-то из мальчишек мог по неосторожности свалиться с дерева, сколько из-за опасения руководства нашего трудового лагеря, что сломаются сами ветки деревьев.

На сбор слив нас водили регулярно, так что за десять дней, проведенных в трудовом лагере, мы уже успели их возненавидеть. Кое-кто, думаю, даже на всю жизнь: в первый же день некоторые из ребят, падких на дармовое угощение, переели этих фруктов (а особо падкие так и вообще ели их немытыми, снятыми прямо с деревьев) и до сих пор мучились от расстройства пищеварения в медкорпусе.

В общем, да, это был самый что ни на есть обычный день. Мы собирали сливы, сгруппировавшись человека по три-четыре вокруг каждого дерева. Некоторые сливы были настолько спелыми, что их кожица трескалась, едва я снимала их с ветки, прямо у меня в руках. Пальцы очень скоро стали липкими, я украдкой вытирала их о спортивные штаны. Ноги то и дело наступали на упавшие с деревьев переспевшие фрукты, по ощущениям они походили на медузы. Или, что еще противнее, на сопли.

Наташка, проходя мимо дерева, на которое назначили меня, Лену и еще одну девочку, – кажется, ее звали Вика, – приостановилась и провела по его стволу пальцем. Потом подошла ко мне и вполголоса сообщила:

– У меня отец так козявки за ковер прятал. Мама как-то отогнула угол ковра – а он весь в козявках! – Наташка подмигнула мне, широко улыбнулась, показав выступающие вперед крупные зубы, и отошла к Косте и Денису – скромному мальчишке младше нас на год или два – сыну одной из вожатых.

Я продолжала собирать сливы, что называется – на автомате, стараясь не обращать внимания на пекло, на липкие руки. От неожиданного тычка в спину я вздрогнула, оглянулась – рядом никого не было. По правую руку от меня, пыхтя, тянулась к сливам над самой ее головой Лена. Легкий ветерок – редкий гость в этих краях – донес до меня кислый запах ее пота. Лена была в белой футболке, под мышками темнели сырые пятна.

Я отодвинулась влево. Не то чтобы я была брезгливой, но в условиях непрерывно пекущего солнца и ветра, приносящего не свежесть, а все тот же горячий воздух, дополнительные тяготы в виде неприятного запаха были для меня непосильной ношей.

– Ай! – вскрикнула Вика – симпатичная девочка с мелкими кудряшками светлых волос. Она с подозрением посмотрела на меня, вздернув острый носик и потирая рукой спину. Видимо, прочитав на моем лице недоумение, сообразила, что угроза исходит не от меня, и мы с ней одновременно завертели головами.

Все было как прежде. Как обычно. Все выполняли свои трудовые обязанности, навязанные нам уставом трудового лагеря. Но – с соизволения наших родителей. Ведь это именно они посчитали величайшим удобством для себя и благом для нас отправить нас сюда с воспитательными целями – организации нашего досуга во время летних каникул. Иными словами, родители, остерегаясь, что мы разленимся к первому сентября, ввели в наш привычный распорядок дня не просто режим, а режим с элементами трудовой повинности.

С соседнего сливового дерева фрукты хмуро и дотошно – так же, как Лена, – собирали другие девчонки. Я даже в какой-то момент позавидовала их целеустремленности и преданности своему делу. Они работали слаженно, словно повинуясь какой-то единой внутренней команде: на счет раз поднимали руку, на два – срывали сливы с веток, на три – опускали их в корзинки.

Я оглянулась на Вику, ожидая увидеть в ее глазах понимание и сопереживание соседней группе. А может быть, даже и восхищение их работой, но Вика недовольно рассматривала темно-синий, смазанный отпечаток на спине, по-кошачьи изогнувшись. Я, последовав ее примеру, изогнулась, насколько могла, стараясь увидеть собственную спину: и на моей футболке, ближе к талии, обнаружила похожий след.

– Дрянь, – отчетливо сказала Лена, я вздрогнула, обернулась на нее. Но ее слова не относились ко мне, она прищуренно смотрела совсем в другую сторону. Я проследила за направлением ее озлобленного взгляда: там, куда она смотрела, корчились от смеха Наташка с ребятами – это именно они обстреляли нас сливами. Заметив наши взгляды, они подавили смех, хоть и не особо старательно, и занялись прерванным сбором слив.

До обеда мы работали, все послеобеденное время, вплоть до самого вечера, принадлежало только нам. Вожатые в лагере не отличались изобретательностью. Самое большее, на что их хватало, – это на то, чтобы следить за нашей дисциплиной во время сбора урожая, да и это они проделывали спустя рукава. Так что с обеда до самого вечера мальчики играли в футбол, девочки флиртовали с мальчиками, а вожатые… бог его знает, чем они вообще занимались, эти наши вожатые.

Не кривя душой, скажу за большинство из нас: нам осточертел этот лагерь с первых же дней. И дело не в том, что мы были предоставлены большую часть времени самим себе, что нас, скажем так, не развлекали мероприятиями, играми и конкурсами, как это вообще-то принято в детских лагерях. Проблема в том, что всем нам было по двенадцать-тринадцать лет, мы уже разучились играть в игрушки, нас притягивали взрослые игры.

Но, как и во взрослой жизни, главные роли в этих играх доставались либо красивым и смелым, либо подлым и хитрым, – как вам будет угодно, – остальные игроки вынуждены были проигрывать, оставаться безвольными зрителями на скамейках для запасных, а иногда и вообще – всего лишь болельщиками.

В этот день моей скамейкой был трухлявый пень на границе между футбольным полем и сливовым садом. В Краснодарском крае после обеда солнце печет нещадно, сами понимаете, и, разумеется, нам еще по приезде была выдана инструкция не расставаться с головными уборами, но кого это волновало? Уж точно не меня – щуплую веснушчатую скромнягу. Единственным средством для меня привлечь к себе хоть чей-то взгляд было распустить густые длинные волосы. Поэтому я сидела без кепки, каждую следующую минуту все более рискуя раскиснуть от солнца, как опавшая на землю переспелая слива.

В общем, я сидела на пне, время от времени срываясь с него, чтобы принести мальчишкам мяч, если он вылетал за пределы поля, – надеясь таким образом обратить на себя их внимание и заслужить расположение. Когда в очередной раз гоняла за мячом, подав его мальчишкам, я оступилась и села мимо пня, чем вызвала общий смех. Впрочем, даже таким образом завоеванное на минуту внимание было тут же утрачено – мальчишки вновь втянулись в игру, а я отвернулась в противоположную от них сторону, скрывая пылающие то ли от жары, то ли от стыда щеки.

И вот тут-то я и увидела ее – украдкой вынырнувшую из чащи сливовых деревьев Наташку. Она была взволнована, щеки горели не меньше, чем у меня, хотя и вряд ли по той же причине. Наташка короткими перебежками, как бывалый шпион, передвигалась по направлению к нашему корпусу. Вскоре из-за тех же самых деревьев, плутовато озираясь, показался смуглый высокий мальчишка. Он прямиком пошел на футбольное поле, где, собрав вокруг себя юных футболистов, тут же позабывших про мяч, начал рассказывать им что-то, кивая в сторону сливовой рощи и возбужденно жестикулируя.

Я словно являлась участницей массового подглядывания в замочную скважину. Мальчишки взбудораженной стайкой отправились в сторону от футбольного поля. Я пошла к нашему корпусу следом за Наташей. Честно говоря, я ожидала увидеть ее ревущей в подушку или что-то в этом роде, но столкнулась с тем же, что видела на футбольном поле: Наташка в корпусе, окруженная девчонками, оживленно повествовала о том, каково это на самом деле – целоваться по-взрослому.

Обняв саму себя крепко руками, так что они сошлись на спине, Наташка старательно вытягивала губы и закрывала глаза. Девчонки смеялись, глядя на это кривляние. Однако когда Наташка поворачивалась к нам спиной, ее заведенные за спину и шарящие по ней руки словно принадлежали кому-то другому, словно ее и в самом деле вот прямо сейчас, при нас, кто-то обнимал. Все зачарованно затихли. И, да, мы слегка завидовали…

Все оставшееся до вечера время я прослонялась между корпусами, то и дело натыкаясь на томящихся от безделья ребят. Вожатые за одним из корпусов установили стол для настольного тенниса, и к нему немедленно образовалась раздраженно гудящая очередь. Примерно такая же очередь тянулась к карусели, называемой «гигантскими шагами».

Несмотря на приближающуюся ночь, воздух по-прежнему был душным, давящим. В небе взошла полная луна, среди вечернего зноя она казалась далеким замерзшим озером. Ледяным озером. С вмерзшими в него рыбами. Я зачарованно разглядывала их силуэты.

Вожатые на скорую руку организовали дискотеку. По большому счету, наверное, для себя, потому что кое-кто из ребят уже отправился спать, другие глазели из сумрака под раскидистыми ветками деревьев на танцующих медленные танцы вожатых. Когда вожатые для разнообразия включали ритмичную музыку, на небольшой пятачок танцплощадки выскакивали наиболее смелые и раскованные из нас, словно на клумбе в один момент распускались экзотические цветы.

Одним из таких цветов, разумеется, была и Наташка. Она безо всякого стеснения дрыгала худыми ногами в самом центре танцующих, я с завистью наблюдала за нею из-за можжевельника, бессознательно теребя и срывая его мягкие игловидные листья.

Неожиданно произошла заминка: в круг танцующих ворвался Денис. Со стороны было видно лишь, как он тыкал пучком помятого букета в грудь Наташке и что-то говорил ей взахлеб. Я подошла поближе. Денис сбивчиво признавался Наташке в любви на глазах у всех, а та рассеянно улыбалась ему в лицо и оглядывалась, словно ища поддержку.

К толпе танцующих подбежала вожатая – его мать, и в этот момент Денис разревелся. Вожатая бережно взяла его за руку и увела в сторону своего корпуса.

– Лунатик! – пронеслось среди ребят.

– Да ну, – улыбалась Наташка, сверкая глазами.

– Да точно! – отозвался рябой угловатый мальчишка. – Я сам видел, как он спать пошел.

– Не понимал, что делает. Это он во сне, – отмахнулись мальчишки и рванули в сторону туалетов обсудить событие.

– А что он сказал? – обступили Наташку девчонки.

– Что любит, – вскинула голову Наташка и тут же добавила: – Да ну его, маленький такой.

Дискотека рассосалась. Недовольные вожатые нехотя уносили аппаратуру, все расходились по корпусам. Наташка отшвырнула куда-то в темень помятый букетик и побрела прочь от корпусов, в сторону футбольного поля. Я безотчетно пошла за ней. Не то чтобы мне было любопытно, куда это ее понесло. Мне кажется, подсознательно я хотела быть похожей на нее – такой же смелой и влекущей.

Так мы и шли на расстоянии пары метров среди ночных стрекочущих звуков и таинственных шорохов, пока не наткнулись на оцепенело стоящую рядом с полем Лену.

– Ты чего тут? – громко спросила Наташа.

Лена, не оборачиваясь на нас, указала рукой в сторону поля и прошептала:

– Инопланетянин…

Мы посмотрели в указанном направлении: со стороны сливовой рощи прямо на нас двигалась высокая фигура. В темноте были видны лишь длинные худые ноги и руки и непропорционально большая по отношению к туловищу голова. Мы смотрели на приближающуюся фигуру, пооткрывав в изумлении рты, пока, наконец, Наташка не крикнула истерично:

– Бежим! – Она схватила нас за руки и потащила в сторону нашего корпуса. Влетев в него, мы, не сговариваясь, быстро разделись и повалились в свои кровати. Обычно болтливая Наташка на все расспросы девчонок только огрызалась, отчего они пришли в не меньшее изумление, чем мы – от столкновения с чем-то запредельным.

Наутро я проснулась с мокрой простыней. И, думаю, не я одна.

Глава 2

Прошло два дня, все вошло в обычную колею. Вечером из корпуса я старалась не выходить. А если и выходила, то держалась поближе к нему, опасливо оглядываясь изредка в сторону футбольного поля. Но инопланетянин, или что бы там вместо него ни было, больше не появлялся.

До конца смены было еще ого-го сколько. И это усиливало тоску по дому. Казалось, время посмеивалось над нами и растягивалось тем сильнее, чем меньше нам оставалось пробыть в этом лагере.

Когда мы собирали урожай, я работала с неимоверным остервенением, так было проще забыть, где я, зачем я здесь и, главное, сколько еще мне придется все это терпеть. Мучительнее всего было пережить именно послеобеденный отдых. Хотелось просто лечь и уснуть до следующего дня, чтобы таким образом все ускорить.

Нас уже водили собирать кукурузу. На вкус она была нежной, сладкой, сок, похожий на молоко, так и брызгал из светло-желтых зернышек. Однако то ли из-за того, что нам уже все приелось, то ли из-за великой тоски по дому вряд ли кто-то из нас осилил больше одного-двух початков. Куда занятнее было представлять, что мы прячемся в ее зарослях, закрывающих с головой, и нас никто-никто не может найти.

В этот день нас повели на сбор арбузов. Точнее – повезли на автобусе. Мы, разумеется, губу раскатали: думали, нам позволят взять с собой по арбузу. Ехали впервые за много дней как на праздник. Работа была очень тяжелая – нужно было таскать арбузы в грузовик. Принимающий их на борту рабочий был крайне сосредоточен, точно не арбузы складывал, а младенцев.

Многие из нас, понятное дело, мухлевали и собирали арбузы неспешно рядом с грузовиком. Мне и самой казалось, что не детское это дело, такие тяжести носить. Но для меня, повторюсь, главное было – забыться, поэтому я, как муравей-трудоголик, проделывала свою работу на автомате. Раз – отойти подальше, чтобы нести было труднее, два – поднять арбуз, три – донести до грузовика.

В очередной раз, когда я отошла в поисках моего, большого дальнего арбуза, неожиданно услышала рядом с собой:

– Мне одному кажется или они чем-то на огурцы похожи? – Я подняла голову, заслонила глаза ладонью от солнца: рядом со мной брел Денис. Он вскинул голову и робко мне улыбнулся.

– А это и есть огурцы, – буркнула Лена по правую руку от меня. – В переводе с персидского это «ослиный огурец».

– Он же неспелый! – кивнул Денис на выбранный ею арбузик: аккуратненький, с матовой коркой и ярко-зеленым хвостиком.

– Зато в нем нитратов меньше, – тоном знатока заявила Лена и направилась с ним к грузовику.

Денис пожал плечами, выбрал себе арбуз раза в два больше и пошел вслед за ней. Я подняла такой же большой арбуз, как взял Денис, но, распрямившись, тут же села на корточки, едва не выронив арбуз из рук: у меня резко потемнело в глазах. Когда я вновь выпрямилась, по всему телу словно огонек пробежал. Ну или электрический ток. Я даже испугалась на секунду: а вдруг все же схлопотала солнечный удар?..

Денис и Лена возвращались от грузовика. Он широкими мужскими шагами перешагивал через рытвины, а она семенила, неловко коротко взмахивая руками всякий раз, как запиналась об гибкие, распластанные по земле зеленые стебли арбузов. Они старались держаться в едва заметном отдалении друг от друга и шли, опустив глаза, словно каждый из них был сам по себе, но я даже на расстоянии слышала доносившийся от них разговор.

– Арбузы помещали в гробницы фараонов, – повествовала Лена, – чтобы им было там, чем питаться, в их загробном мире.

– Гм, – задумчиво заметил Денис, – значит, мы сейчас как бы идем по древнему фараоновскому кладбищу?..

– Да, в этом смысле собирать сливу было намного приятнее, – хмыкнула Лена. – В Древнем Китае цветок сливы с пятью лепестками символизировал пять богов счастья, поэтому невесты перед свадьбой собирали именно сливы… – Лена осеклась, заметив мой взгляд, и настороженно оглянулась, не смотрит ли в ее сторону кто-то еще.

Они приблизились ко мне и остановились.

– Привал? – улыбнулся Денис.

– Да не, что-то голова закружилась, – призналась я.

Денис тут же с готовностью присел рядом со мной на арбуз, а Лена принялась выбирать следующую ягоду. Ну или ослиный огурец, – как вам будет угодно.

– А кукуруза? – спросила я.

– Что кукуруза? – недоуменно посмотрел на меня Денис, но я спрашивала у Лены, которая еще не успела отойти.

– Кукурузу в древности тоже использовали в обрядах? – поинтересовалась я.

– А как же, – откликнулась Лена, довольная, что я оценила ее познания. – Ацтеки вообще считали, что человек был сотворен из кукурузы!

– Ничего себе, – опешила я и больше не нашла, что добавить. Появилось ощущение, что нас окружают призраки древних. Возле каждого арбуза замер оголодавший призрак фараона, в чаще сливовых деревьев кружились призрачные китайские невесты, а когда мы собирали кукурузу, искренне представляя, что мы одни, – на самом деле мы были окружены плотным кольцом ацтеков!

Тут поневоле задумаешься: ради чего люди мучительно верят в чудовищ, скрывающихся на дне океанов, в монстров, затаившихся в глубине неисследованных пещер, или в зеленых человечков, обитающих в просторах космоса, если все, что нас окружает, хранит в себе не меньше тайн и загадок.

– По-моему, у меня солнечный удар, – вполголоса произнесла я.

– Голова кружится? – оживился Денис.

– Симптомы солнечного удара – головная боль, сухость во рту, слабость, вялость, усталость, – заученно, будто отвечала урок, перечислила Лена, затем встала, взяла арбуз и пошла к грузовику, не оглядываясь на нас.

– Собираемся, собираемся, все в автобус! – вожатая с ярко-красной, как арбузная мякоть, косынкой на голове, захлопала в ладоши, привлекая всеобщее внимание. Мы подхватили по арбузу и пошли.

Но не тут-то было. Когда мы садились в автобус, все арбузы у нас изъяли. Мы возвращались в лагерь, трясясь на ухабах, хмурые, обиженные. Вожатая, стянув с головы косынку и вытирая ею вспотевшее лицо, терпеливо разъяснила нам, как, наверное, разъясняла каждой смене до и после нас, что арбузы имеют свойства накапливать нитраты, поэтому в наших же интересах не злоупотреблять этой ягодой.

– Злоупотребишь с вами, как же… – вполголоса пробормотал Костик и громко спросил: – Если арбузы такие вредные, зачем мы их собирали?

– Да, – поддержали его остальные, – куда их сейчас повезли? Уничтожать?

– Арбузы очень полезные, – перекрыла хор возмущенных голосов вожатая. – Но переесть их можно до тошноты и даже расстройства желудка.

– Да нам бы хоть по кусочку, – хнычущим голосом проговорил Костик. – А мы тут как рабы на плантации, хны…

– По кусочку и получите, – веско пообещала вожатая. – После обеда.

– А после ужина? – мгновенно среагировал Костик.

– А после ужина – спать, – отшутилась вожатая.

– Щедрые такие, – осклабился Костик, отвернувшись от вожатой. – Меня от их щедрости больше тошнит, чем от переедания.

Наконец мы въехали с открытого пространства черноземных полей в тенистую аллею. Это были грецкие орехи – серые деревья с раскидистыми кронами. Правда, сами грецкие орехи были еще неспелые – мы уже делали вылазку как-то вечером и вернулись в лагерь с коричневыми ладонями. И тут нам не подфартило.

Съев после ужина по жалкому ломтику арбуза, мы разбрелись по лагерю. Вот что называется – по усам текло, а в рот не попало! Было обидно, обиднее некуда, чего уж там. Если сперва мы хотя бы получали бонусы в виде сливы – причем в каком угодно количестве, лишь бы была вымытая, то тут, единственный раз будучи вывезены на поле с невообразимым количеством арбузов, за всю нашу работу мы получили по жалкому кусочку.

И было действительно непонятно – ну что им, жалко, что ли?.. Ведь наверняка никто даже и не знал, сколько там этих арбузов на поле. Арбузом больше – арбузом меньше, никто бы даже и не заметил! Зато мы были бы просто счастливы. В самом деле, ведь не в солдаты нас готовили, чтобы муштровать подобными запретами. Вряд ли наши родители представляли, что на целых три недели сдали нас в рабство. Да, рабство, иначе и не назовешь…

Ноги сами привели меня к футбольному полю. Я привычно уселась на трухлявый пень на его границе и стала бездумно смотреть на пустое поле. В этот день даже мальчишки не гоняли по нему мяч. Всем все приелось. Так подумать, где они могли быть – немного вариантов: срывали грецкие орехи в надежде, что те созреют уже дома; играли в карты в каком-нибудь корпусе или развалившись на траве за одним из них; крайний и самый неправдоподобный вариант – рванули на арбузное поле.

Все это сейчас было неважно. По крайней мере, для меня. Я уже прекрасно понимала, что мне не удастся очаровать ни одного из них. А ведь когда я ехала в этот лагерь, то воображала, как в кого-нибудь влюблюсь. И даже позволяла себе помечтать, что кто-нибудь – ну хоть кто-нибудь! – влюбится в меня. За всю мою жизнь в меня влюблялся мальчишка всего один раз: в детском садике. Звали его Стас. Был он ужасно толстым, с молочной кожей и бледными глазами. Он все таскался за мной по пятам и повторял, что, когда вырастет, женится на мне.

Я пошла к карусели – «гигантским шагам». Даже и она стояла без дела. Да что там, весь лагерь словно вымер. Уцепившись за палку, смирно висящую на толстой веревке, словно поджидающую именно меня, я пошла по кругу, разгоняясь все быстрее и быстрее. Наконец мои ноги оторвались от земли, и я полетела. Карусель время от времени едва слышно скрипела, а я наматывала круг за кругом, изредка отталкиваясь от земли. Я будто перепрыгивала – нет, перелетала! – через глубокие пропасти.

Не сразу заметила, что к карусели подошел Денис и присел на корточки, наблюдая за моим полетом. Когда я остановилась, предоставляя ему возможность полетать в свой черед, он покачал головой:

– Да не, ты качайся. У меня от такой голова кружится…

Но вообще-то я и сама уже накачалась. Трава на футбольном поле была выжженная солнцем и вытоптанная. Бело-желтая солома. Я присела на нее рядом с Денисом, справляясь с головокружением.

– Ты чего здесь совсем одна? – спросил Денис. – А подружки где?

– Ты про Наташку? – ляпнула я и тут же пожалела: Денис покраснел и опустил голову. – Ты тоже один. – Я не знала, что сказать, чтобы сгладить неловкость. Наверное, нужно было как-то перевести разговор на другую тему, но я тогда не была еще знакома с такими тонкостями человеческого общения – была толстокожа, как бегемот, и излишне прямолинейна.

– Парни за арбузами рванули, – признался Денис. – А я утром натаскался, что-то больше не хочется.

– Я так и думала, – кивнула я. И мы замолчали. Разговор не клеился. Вообще ничего не клеилось в этом лагере. От послеполуденной жары воздух на поле словно шел легкими волнами. Да и само солнце, казалось, чуть-чуть покачивалось в небе, будто секундная стрелка часов с почти севшей батарейкой.

Вдалеке, на другом конце поля, из сливового сада вышла тоненькая фигурка и быстрым шагом направилась в сторону корпусов. Спустя секунды вслед за ней появилась другая и направилась к нам. Я уже знала, что за этим последует: рассказ о любовных приключениях в гуще деревьев.

Однако приблизившийся к нам Костик, увидев Дениса, сбавил скорость и подошел к нам совсем расслабленной походкой. Его худые руки широко взлетали при каждом шаге, словно ему не хватало воздуха, и он старался загрести его как можно больше.

О своих подвигах он нам рассказывать не стал. Окинув нас, по-прежнему сидящих на траве, с высоты своего роста оценивающим взглядом, он, видимо, решил, что мы неподходящие кандидатуры. Вместо этого, чуть прищурившись, спросил:

– А где все?

– За арбузами погнали, – ответил Денис.

– М-да… – Костик неожиданно присел рядом с нами на траву. – Жадничать среди такого изобилия – это, друзья мои, нонсенс. – Он улегся прямо на траву, подложив руки под голову. – Скажу больше: это кощунство. – Он слегка поменял позу, лег на бок, опершись головой на согнутую руку, чтобы солнце не било в глаза. – «Скупого рыцаря» проходили? – Не дожидаясь нашего ответа, заключил: – Вот это оно самое и есть.

– Наверное, они считают, что заслужили… – предположила я.

– Кто? – Костик посмотрел на меня. Его ресницы были белесыми, отчего казались заиндевевшими. – А… ты о наших… Да не, я имею в виду работников лагеря. Мне-то, собственно, по фигу, меня сюда отчим сбагрил. Уже которое лето здесь загораю. Это чтобы я без дела не шлялся. Так вот, я об этих арбузах столько мечтал, что в конце концов устал мечтать и перестал. Так с любой мечтой. Если мечту не подкармливать время от времени сладким сочным кусочком – она просто умирает от голода.

– Ты мечтал об арбузах? – я вскинула брови, не поверив.

– Слишком приземленно? – он усмехнулся. – Любой ребенок летом мечтает полакомиться арбузом. Скажешь, не так? Так вот, мне не покупали арбузы. Не покупали и не покупают. Когда я был помладше, мы с друзьями ждали, спрятавшись за грудой ящиков на заднем дворе продуктового магазина. Потом приезжал грузовик, рабочие разгружали арбузы, а мы все ждали… и вот когда какой-нибудь переспелый арбуз случайно падал из рук грузчика на землю, это была наша добыча. Мы дожидались конца разгрузки, подбирали с земли раскрошенные остатки арбуза и ели… Приземленно, – покачал он головой, в голосе его звучала горечь. – Ну конечно. Вы-то, девчонки, все о звездах мечтаете… Ну так за чем же дело стало? – Он замолчал на мгновение, затем продолжил с легкой усмешкой: – Вон тут на днях как раз зеленые человечки прилетали – попросилась бы к ним на корабль, и – адью! Через тернии к звездам. Через арбузы то есть…

– Кто-то и через сливы, – осторожно намекнула я, он снова посмотрел на меня, на этот раз более внимательно, так что я не выдержала и опустила взгляд.

– Ты что, тоже видел? – вдруг спросил Денис, не уловивший между нами напряжения.

– Пришельца-то? Ну видел. Так они сюда часто прилетают. Место, видимо, такое, особенное, – лениво ответил Костик.

– А ты разве тоже видел? – спросила я, в свою очередь, Дениса, вспомнив, как его в тот вечер увела спать его мама.

– Ну, да… Проснулся вечером – все спать ложатся, а мне расхотелось. Вышел воздухом подышать, ну и увидел.

– Здесь? – уточнила я.

– А ты где-то еще видела? – недоверчиво спросил Костик. – Здесь им самое место. Летная площадка, хе-хе, видишь, трава какая…

– Обычная трава… Для футбольного поля.

– Ой, да ладно, – Костик приподнялся. – Ты же сама его видела. Видела?

– Ну вроде бы видела, – вяло ответила я. Честно говоря, я уже не вполне была уверена в этом. Ну, мало ли, а вдруг он мне всего лишь приснился…

– Пф, – фыркнул Костик. – Короче, собираемся здесь вечером. Когда все заснут.

– Зачем? – тупо спросила я.

– Затем, Фома Неверующая, – усмехнулся Костик. – На пришельца полюбуемся. Уезжать же когда-нибудь придется? А тут скукотища. А так – хоть какое-то яркое воспоминание у тебя будет. Ты с нами? – спросил он Дениса, видимо, убежденный, что я согласна.

Денис кивнул. Я поджала губы. Я вовсе даже не была уверена, что хочу болтаться ночью по безлюдному лагерю, да еще и с таким сомнительным типом, как этот Костик. Мало ли, чего он от меня на самом деле хочет. Вон и Наташка с ним в сливовый сад ходила – может, тоже ей пришельца показать обещал…

И вообще, как может человек мечтать об арбузах? Что это за бред такой? Ну я, допустим, о звездах не мечтаю, да и вообще не знаю никого, кто бы мечтал о звездах. Как и об арбузах.

«О звездах, сказал же, – думала я, возвращаясь в корпус и все более раздражаясь, – как можно мечтать о звездах? Что это может означать? Разве хоть один нормальный человек может мечтать даже хотя бы об одной звезде?»


Страницы книги >> 1 2 3 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 4.5 Оценок: 2
Популярные книги за неделю


Рекомендации