Книга: Полковник Шабер - Оноре Бальзак

Венчаться можно со всяким, это ерунда, — лишь бы была блестящая партия. Вот, например, есть инженеры, которые воруют. Это очень блестящая партия. Потом еще можно выйти за генерала. Да мало ли за кого! Но интересно совсем не это. Интересно, с кем будешь мужу изменять.

В общем, виконтесса вся такая в похоронном настроении сидит в Нормандии, переживает, жизнь кончена, и месяц кончена, и два, и больше – сколько можно-то? Первый прорвавшийся к ней денди вмиг возвращает ее в строй. Она сразу включается в игру, известную ей до тонкостей. Долго ли, коротко, следуют девять лет «счастья». Судя по описанию, это были девять лет сугубо половой жизни без отвлечения. Ей-то, виконтессе, нормально, у нее все равно никаких перспектив, окромя того, что есть, а у любовника ее очень даже возможны варианты – завести нормальную семью, например. Перестать быть бессрочным любовником, а стать мужем, отцом, главой семейства; делами, что ли, какими заняться вместо того, чтобы в вечном упоении пребывать. И он в минуту то ли слабости, то ли прозрения делает выбор, оставляет виконтессу, прекрасную, умную (??), изысканную, благородную, аристократичную, и женится на девице совершенно заурядной, но с хорошим доходом. Дальше очень показательная деталь: жена через месяц забеременела. С виконтессой девять лет любовного счастья и хоть бы что, а тут на тебе, моментом. Принимая во внимание ту разницу в красках, какими описана виконтесса и какими – молодая жена, ее беременность воспринимается, словно еще одно свидетельство грубой, приземленной натуры, которая не чета возвышенной. Утонченные не беременеют, ясно вам? (В повести «Брачный контракт» прямо говорится, что беременеть через месяц после свадьбы – это ужасное мещанство). Конечно, бывший любовник теперь спохватился, бросился назад – да поздно. Теперь виконтесса настроена серьезно, – и мы благодаря этому со всей отчетливостью понимаем, какой в действительности игрой-заманухой были ее отповеди девять лет назад в самом начале их романа. Что остается несчастному, лишившемуся рая, променявшего его на состоятельную семейственность? Только застрелиться. Что он и делает, презрев и молодую жену, и нерожденного наследника, и собственную жизнь, не говоря уж о душе (о ней никто не говорит). А Бальзак качает головой: ай-яй-яй, разве можно было променять любовь виконтессы на какую-то там семью? И литературоведы вторят: действительно, ай-яй-яй! как можно бросать старых бесперспективных в семейном плане любовниц ради молодых и богатых женщин? где честь, где порядочность, где верность?! ну натурально, продал любовь, как есть продал!.. То есть все базовые понятия – любовь, ответственность, честь, преданность – всё здесь чудовищно извращено. Но апофеоз постмодернистской шизофрении звучит в «Обедне безбожника». Там главный герой, знаменитый хирург и отчаянный атеист, четырежды в год заказывает обедню по одному покойному водовозу, прилежному католику, которому обязан был тем, что выжил в годы нищего своего студенчества. Бальзак умиляется, его рассказчик умиляется, умиляется и читатель. В самом деле, благодарность – признак великого благородства души. И никому нет дела, что в действительности совершается акт отвратительного богохульства, которым многократно усугубляются издевательские речи главного героя в адрес христианства, произносимые им в свободное от богослужений время. Какие мысли двигаются в голове этого человека, когда он с видимым смирением преклоняет колени на богослужении? Очевидно, что Богу, в которого он не верит, он не молится. Логично было бы предположить, что в это время он вспоминает о том, ради кого он все проделывает. То есть по сути он в святом месте прямо во время священного обряда молится своему водовозу. Можно ли сочинить более изощренное оскорбление Господу? Но все умиляются. Это повальное биполярное расстройство, запечатленное у Бальзака, принято принимать за изображение сложной человеческой психологии. Хотя уместнее, пожалуй, говорить о последствиях сплошной путаницы в понятиях. Конечно, человеку сложно, когда думать о предмете надо одно, говорить другое, а сам предмет в действительности не является ни тем, ни другим. Так вот, Бальзак скорее показывает эту сложность, нежели сложность психологии. Но и она представляется сомнительной, когда видишь, что его персонажи, если и развиваются, то чаще всего от дурного к худшему, а все их затруднения исключительно денежного свойства. Здесь очень показателен образ полковника Шабера, который приходит к крайней степени разочарования в роде человеческом не из-за того, что пришлось ему повидать на войне; не после пребывания в сумасшедшем доме, а после того, как жена отказалась вернуть ему состояние. Деньги – главная движущая сила всех сюжетов, всех жизней. Как по мне, так мы тут имеем дело скорее с упрощением. Впрочем, разве можно утверждать, что Бальзак не прав, когда говорит, что тщеславие и золото правят миром людей? Он, может быть, лучше всех сумел изобразить эту старую истину. Однако, читая Бальзака, я больше думала не об этом, а о том, что та, скорее всего, не до конца осознанная самим автором, констатация полного извращения нравственных понятий и принятия этих извращений за новую норму является замечательным прологом к наступившей следом эпохе постмодернизма.