Текст книги "Дом и война маркизов Короны"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dom-i-voyna-markizov-korony-23653.jpg)
Автор книги: О`Санчес
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Правой ноге оказалось неудобно идти и стоять: маркизу во время схватки пришлось изрядно попрыгать, иному зайцу на зависть, вот шпора на правом сапоге и погнулась о камни, даром что шпоры только снаружи золотом отливают, а внутри-то они стальные… Да упрямая какая!.. да что ты все цепляешься!.. Еще полста локтей – и поворот, и увидит он равнину, а на ней люди, а среди них – сын его родной… И женушка в замке ждет, скучает, бедная… Ну-ка…
Ведди Малый остановился посреди узкой дороги и притопнул. Раз и другой, чтобы горбатая шпора выпрямилась наконец и не мешала идти. Не сильно и топнул, но дорога под ним дрогнула, тот кусок ее, на котором стоял маркиз, весь пошел трещинами и вместе с маркизом ухнул вниз, в пропасть.
И пришло Ведди Малому второе озарение, в дополнение к первому: оказывается, предопределение, однажды назначенное, не дано превозмочь никому, ни смертному человеку, ни, быть может, даже бессмертному богу! И последний час его все-таки настал… Но зато судьба даровала ему на самом кончике жизни краткую возможность порадоваться избавлению от неминуемого!.. Да, обман, всего лишь только обман, однако сколь сладостен может быть для человека прощальный этот морок! Вполне возможно, что и отец его, Лароги Веселый, и дед, Гефори Тургун, которого он никогда не видел, и все остальные его предки – также внимали первому обманному озарению и потом второму, истинному… Меч!
Меч маркизов Короны всегда неразлучен с маркизами, поочередно с каждым из них; за долгие, долгие столетия совместного бытия ни разу не попадал он в чужие руки, ни разу не ломался и не терялся. Ни единого разу! Потому что он – волшебный меч, тяжелый подарок бога Войны! Кусок горной дороги пошел вниз, в пропасть, набирая скорость с каждым мгновением, но мысли в голове у Ведди Малого проносились еще быстрее: он успел понять обман, смириться с тем, что гибнет, обрадоваться, что умирает победителем, утешиться, что меч его все равно не будет утрачен для рода…
Однако плох, никуда не годен воин, уповающий не на собственные силы, а только на волю богов и прихоти Судьбы… Меч!!! Он, Ведди Малый, а не Судьба и не боги – до последнего мига владетель и повелитель своего меча. Он, далекие предки его и потомки! Да будет так, пока стоит Земля и светит Солнце! И это было третье, последнее озарение уходящего в вечность маркиза Короны.
Ведди Малому не пришлось тратить драгоценные мгновения бытия, чтобы сообразить, как быстрее выхватить из-за плеча, из хитро устроенных ножен, длинный, в три локтя, клинок, ибо каждая клеточка тела, его каждая мышца плеча, спины, обеих рук, действовала заученно и слаженно с остальными: меч просто оказался в его правой руке… Мог бы и в левой, ибо рыцарь обязан одинаково ловко управлять конечностями, дарованными ему природой и богами, но понадобилась именно правая. Ведди уже летел, кувыркаясь, вниз, а меч его, послушный глазомеру и опыту одного из величайших воинов Империи, покинул десницу хозяина и с возмущенным фырканьем взлетел наверх, к невредимому участку дороги, куда и упал, блистательный и невредимый, дожидаться нового повелителя…
Молодой маркиз терпел, сколько мог, и, наконец, душа его восстала.
– Керси, – обратился он к юноше из своей свиты, – ты у нас самый легкий и проворный, догони рыцаря Марони Горто и верни дружину сюда. Немедля.
Юноша, пожалуй даже мальчик, поклонился и без лишних слов прыгнул в седло.
– Погоди. Будет спрашивать да расспрашивать – передай ему, что не время болтать и что это самый мой строжайший приказ, вопросов и возражений не терпящий.
– Да, ваше сиятельство, – ответил маркизу юноша, и оба они подумали, не сговариваясь, одно и то же: «Или уже не ваше сиятельство, а ваша светлость»…
То ли до этого время бежало медленнее, чем казалось молодому маркизу, то ли старый сенешаль Марони Горто, томимый скверными предчувствиями, не спешил в дороге, но юный всадник догнал его очень скоро, а Марони Горто даже и не подумал переспрашивать и что-либо выяснять: тотчас развернул дружину и велел всем возвращаться, быстрее, быстрее, еще быстрее, не черепахи, чай!.. Не отставать!
Тем временем девять всадников, во главе с молодым маркизом Хоггроги Солнышко, осторожной рысью подобрались поближе к повороту за скалы, но так, чтобы между ними и краем скалы оставалось локтей сто чистого пространства… Повинуясь боевому знаку маркиза, его люди спешились и обнажили оружие. Двое из них остались на конях, они разъехались на фланги и приготовили луки, с калеными стрелами на тетивах.
И замерли в ожидании. Поднявшийся вдруг зимний ветер был не силен, завывал вполголоса, но вполне достаточно, чтобы укутать в поземку и заглушать все негромкие звуки вокруг… Однако сквозь ветер маркиз Хоггроги услышал наконец приближающийся конский топот – это возвращалась дружина – открыл рот, чтобы отдать распоряжения, но слова его заглушил шум, и не шум даже, а грохот, каменный грохот оттуда, из-за скал…
Что должен был сделать маркиз Хоггроги, о чем распорядиться, чтобы не навлечь гнев военных богов и всех поколений благородных предков, включая родного отца, чью волю он посмел нарушить? Прежде всего отдать приказ, чтобы вперед, на разведку, подставляя себя первого под неведомую угрозу, от заклятия и стихии до капкана и засады, шел один из его людей… Потом уже – по обстоятельствам. Но, услышав грохот, увидев клубы смешанной со снегом пыли, маркиз нарушил все воинские правила, все обычаи и ринулся вперед.
А незадолго до этого, точно так же безрассудно поступил его отец, Ведди Малый… Безрассудно по обычным меркам людским, но не все в этом мире строится на хладном рассудке! Нет, не все! Отец!!!
Кроме того, маркизы Короны, хотя и не сильны считались в обычной магии, однако предстоящую опасность чуяли невероятно точно и хорошо: никакими вражескими заклятиями не удавалось эту опасность от маркизов замаскировать. Для отца Хоггроги чувствовал беду, смертельную опасность и угрозу, для себя – нет, не было ее впереди… Но людям его знать об этом не обязательно, ибо никто не должен расслабляться, полагаясь на чужие знания и умения.
Восемь воинов личной охраны были приучены не отставать от повелителя, и они не подвели: двое из них сумели в коротком беге обогнать маркиза и загородить своими телами обзор и дистанцию, буде кто захочет выстрелить из-за камней. Такая защита – отнюдь не всегда препятствие умело подготовленной засаде, но – помеха, по меньшей мере. Да вот не было засады впереди, не было и врагов, во всяком случае, живых, и куска горной дороги за поворотом не было: вместо нее перед ними зияла дыра длиной в два десятка локтей, провал, открывающий вид в бездну, при одном взгляде в которую кружилась голова…
– Оте-е-ц!!!
После уже, не сегодня, а со следующего утра начиная, не день и не два подряд, и не три – лучшие дознатчики и следопыты будут читать кровавые следы, разбирать и докладывать его сиятельству маркизу Короны Хоггроги Солнышко, что же там, за провалом, среди скал и камней, происходило в тот злосчастный день, шаг за шагом, мгновение за мгновением… Все это будет, а ныне явилось главное: владетельный маркиз Короны Ведди Малый погиб, послушный предопределению богов, оставив вместо себя взрослого, решительного, подготовленного наследника, своего дорогого сына – Хоггроги Солнышко. И меч… Вот он лежит на краю провала, сияет грозною нагою красотой… Хоггроги не знал и никогда не слышал – какие могут быть ритуалы передачи меча, как наследства, от одного маркиза другому… Он попросту вынул свой великолепный меч, поцеловал, не боясь мороза, синеватую, в затейливых разводах, сталь и передал ее Марони Горто. Никогда уже не носить его за спиной, не ухаживать за ним, не воевать и не упражняться… Будет отныне тихо лежать в оружейной сокровищнице маркизов, среди собратьев, изредка уваживаемый слугами-оружейниками… Когда у Хоггроги Солнышко родится сын… когда он подрастет… Он собственноручно откует ему меч, как и Ведди Малый ковал для своего сына, а отец Ведди Малого – для своего… И эти мечи, сами по себе изумительные, верно служат наследникам рода маркизов Короны, пока не приходит черед каждому из них владеть Главным мечом, Единственным и Неповторимым.
– Вели сохранить, это добрая сталь.
– Да, ваше… сиятельство.
Все правильно, пока еще сиятельство.
Маркиз второй раз в жизни взял в руки отцовский меч – о-ох! Горячо… холодно… больно… Но даже бровь не должна дрогнуть… Спокойно и уверенно Хоггроги Солнышко послал меч за спину, в освободившиеся ножны.
– Потом познакомимся с тобой, старина, попозже и поближе, в тишине, один на один. Будешь служить мне, как и отцу… И как всему нашему роду.
С этого мига маркиз Короны Хоггроги Солнышко по праву вступал во владение всем наследством удела, в которое входил и сам великий меч, но освятить это неотъемлемое право должен, по многовековому обычаю, сам государь Император.
Сначала дознатчики и жрецы подтвердят и утвердят свершившееся: владетельный маркиз Короны, его светлость Ведди Малый ушел в мир богов. Затем сын его, владетельный маркиз Короны, его сиятельство Хоггроги Солнышко, провозгласит себя повелителем земель и отбудет в столицу, дабы принести присягу Империи, Императору и принять из монарших рук освящение. И вот тогда уже он станет «ваша светлость».
Маркизы Короны непременно бывают при дворе, но – не часто, гораздо реже, чем другие представители знатнейших семей, ибо в этом – одна из многочисленных и странных привилегий маркизов Короны. Да, они далеки от Дворца, от его интриг, от его милостей и немилостей, от сопряженных с этим придворных взлетов и падений…
Новорожденный маркиз Короны получает свое имя в главном столичном храме Матушки-Земли, куда отец новорожденного прибывает вскоре после рождения наследника. При этом испросивший аудиенцию маркиз-отец сообщает о своей радости августейшей чете, которая всегда и непременно эту аудиенцию дает, и преподносит богатые дары, получая взамен подарок для малыша из рук Императрицы, которая как бы становится для него августейшей покровительницей. Потом, через много лет, после первой самостоятельной охоты на крупного хищника, либо после первой схватки с врагом, маркизы, отец и сын, прибывают во Дворец, где для них устраивается малый прием, и где государыня Императрица воочию знакомится с будущим маркизом Короны и, руководствуясь полученными впечатлениями, дарует ему прозвище. Еще через несколько лет, юный маркиз Короны, будущий наследник, самостоятельно, в окружении собственной свиты, следует ко двору, где уже сам государь Император ждет его, чтобы собственноручно повенчать в рыцари. Это общее правило для всех отпрысков знатнейших родов, а не только для маркизов Короны, однако, отпрыски эти должны заслужить золотые шпоры, воистину заслужить, ибо никому в истории государства еще не удавалось вымолить и выхлопотать рыцарское звание для недостойных чад своих…
У кого, у кого – но у маркизов Короны затруднений в этом никогда не возникало…
Потом женитьба наследного маркиза и общее благословение монаршей четы… Это также происходит при дворе… А сама свадьба – в родовом уделе жениха.
Потом, как уже говорилось, присяга наследника и возложение короны с получением титула «ваша светлость». И через некоторое, как правило, очень небольшое время, круг замыкался: маркиз Короны следовал в Океанию, чтобы в храме Матушки-Земли получить имя новорожденному сыну… Бывали в жизни каждого из маркизов и иные, необязательные путешествия в столицу и во Дворец, но – редко. А вот придворных среди маркизов не было никогда. Что это – еще одна привилегия, либо, напротив, предусмотрительная немилость государей? – Всяк по-своему трактовал при дворе, кому как привычнее было думать…
Хоггроги целовал на прощание свой меч в то самое время, когда в отцовском замке матушка его, жена Ведди Малого, теперь уже вдова, маркиза Эрриси, схватилась за сердце и глухо застонала. Сердечная жуть копилась в ней все последние дни, копилась, накапливалась – и вот прорвалась горячей всезатопляющей болью. Маркиза упала без памяти прямо на каменный пол домашнего храма, где она горячо молилась за жизнь и здравие мужа своего, но фрейлины ее маленького двора успели подхватить дородное тело… Забегала челядь, засуетились жрецы… Жива, но случился с госпожой удар… Будет жить, будет, оправится матушка-маркиза, боги милостивы.
Хоггроги вздрогнул и чуть не закричал, ужаленный мечом своего отца, в то самое время, когда в его собственном замке молодая жена его, маркиза Тури, ахнула, словно бы в ответ, и прижала трепещущие руки к животу, ибо почувствовала в нем толчок, сладкое перводвижение новой человеческой жизни…
У нее будет ребенок, сын… Конечно же сын!
Глава 2
В Империи, как и повсюду на белом свете, люди всегда смертны, в отличие от богов, однако живут долго, намного дольше всех остальных животных. Если, конечно, боги позволяют им дотянуть до глубокой старости и умереть от нее. Тем не менее, удачливый человек может двести и более лет подряд наблюдать, как водят вокруг него медленный хоровод фрейлины Времени: Весна, Лето, Осень, Зима…
Времена года. Не боги, не феи, не демоны, не стихии, не живые существа, но они всегда рядом с человеком, всегда с ним… Они в своем стремлении подшутить над человеком могут носить самые причудливые маски, чтобы запутать его, они могут меняться нарядами, одалживать одна другой – солнечный свет, дождевые тучи, снег, тепло, синее или серое небо… На высоком севере зима вполне способна походить на неяркое южное лето… Но любознательные существа, люди, достаточно долго живут на свете, каждый порознь и все вместе, чтобы не поддаваться на обман внешнего сходства, они хорошо знают, что зима – она всегда зима, что на юге, что на севере, под любой личиной, разве что наряды у нее могут быть разные: в некоторых кошмарных краях – их очень, очень мало на земле – это снегопады, чередующиеся с трескучими холодами, а в других, севернее – знойная засуха, либо, напротив, обложные нескончаемые дожди…
Люди опытные, много испытавшие, всякое повидавшие и в то же время деятельные, непоседливые, те, которые любят и умеют странствовать по белу свету, знают: почти всюду на земле можно жить и поживать, ибо всюду есть солнечный свет, вода и почва, которые служат пищей растениям, травы, листья и водоросли, которые служат пищею человеку и травоядным животным, сами травоядные, которые служат пищею хищникам, среди которых главный – это человек… Но есть на белом свете, далеко, на глубоком юге, островки пространства, водные и земные, где царствуют холодные зимы, немилосердные настолько, что даже вода при них замерзает и становится похожею на прозрачный камень, вроде слюды… Деревья и травы там вынуждены подстраиваться под зиму, покорно засыпать, когда она велит, и просыпаться, только когда разрешит весна…
В Империи весь глубокий юг (и туда дальше, разбегаясь к западу и востоку), все ее необозримые юго-восточные и юго-западные границы, включая океанское побережье, погружаются в эти жуткие места, где и сами-то рубежи настолько размыты, что даже местные жители не всегда понимают, что кому принадлежит. Но люди и там приспособились жить и сражаться – друг с другом, с природой, с погодой, с богами… Некоторые даже с Судьбой пытаются воевать, и в этом, кстати говоря, их главное отличие от богов…
Когда-то, давным-давно, далекий предок нынешнего государя Императора, Его Величество Усаги Смелый, король обширного королевства, вторгся в дикие южные земли, объявил их своими и пожаловал навеки своему верному слуге, буйному и свирепому Тогги Рыжему. Тому оставалось только вступить во владение приграничным уделом, то есть подчинить себе и государю лютое пространство на краю света и не менее лютое дикарское население… А поскольку пожалованные земли являлись по всем статьям уделом марки, следовательно и неотесанный мужлан Тогги Рыжий одним махом выбился в маркизы и сделал таковыми всех своих наследных потомков.
Самый от него далекий из потомков, Хоггроги Солнышко, вовсе не рыжий на масть, жесткие волосы его – цвета соломы, выгоревшей на солнце, но во всем остальном он – истинный потомок Тогги Рыжего: умный, властный, воинственный… и верный.
За многие-многие века Империя и ее государи выдержали немало бурь и лихолетий, испытали все мыслимые и немыслимые удары стихий, богов и обстоятельств, но всегда рядом с государями, при них, пусть и в некотором отдалении от столицы и двора, стояли верные вассалы, маркизы Короны. Ничто не могло, и никто не мог, а в последние пять столетий никто уже и не пытался – подвергнуть сомнению преданность маркизов императорской короне, носить изображение которой на щите и гербе пожаловано было еще в древности одним из государей одному из маркизов.
Ведди Малый погиб, что неизбежно для маркизов Короны, ибо за два тысячелетия истории рода никто из них не умер от болезней и старости, ни разу и ни один, так уж им всем навеки определено Судьбой и богами. Иные из маркизов уходили к предкам, не дотянув даже до пятидесяти, некоторым удавалось прожить и сотню лет, но исход для них для всех был и есть всегда один: гибель с оружием в руках. С другой стороны – а о чем еще должен мечтать воин??? Зато и род никогда не прерывался: те же боги заботятся, чтобы жены маркизов своевременно рожали будущего наследника, одного единственного за всю родительскую жизнь, но непременно мальчика, крепкого, здорового, подвижного… И так две тысячи лет… Две тысячи лет!
Хоггроги зажмурился, чтобы почетче представить невероятный этот срок… Никак не вмещается он в голову человеческую.
Похоронная панихида по отцу прошла скромно, тело погибшего, поглощенное бездонной пропастью, даже и не пытались искать… Но мать все равно, почти целые дни напролет, проводит возле родовой усыпальницы маркизов, молится, плачет…
Когда он вернется из Океании – ему придется, согласно вековым обычаям, все перекраивать в быту и в управлении… Он и Тури вынуждены будут окончательно переехать жить в отцовский замок, в Гнездо, матушке же придется подыскивать другой. А куда денешься от этого? – Обе госпожи маркизы ни за что не сумеют, да и не захотят жить под одной крышей, тем более, что роли их поменялись: теперь Тури как бы главная, а матушка – всего лишь вдовствующая маркиза, хотя по ритуалам, внешне – старшая она… Матушку он не даст в обиду… Но и жену не позволит шпынять придирками. От бабушки осталось очень хорошее поместье, матушка наверняка не будет против там поселиться, тем более от Гнезда оно почти рядом, два десятка долгих локтей, и он всегда сможет ее навещать.
Тогда, в тот проклятый день, в день гибели отца, точнее, на следующий вечер, ибо раньше никак нельзя было отойти от матушкиной постели, чуть было не ставшей для нее одром, когда он наконец добрался до своих покоев, плачущая Тури выбежала к нему навстречу, обняла, взялась утешать как могла, гладила его, словно маленького, увела в спальню и покормила там, без слуг, наедине, и лишь потом призналась, положила его руку к себе на живот, чтобы он послушал, ощутил… То была великая весть, воистину радостная, и Хоггроги даже нашел в себе силы улыбнуться… Но удивления не было: еще в те мгновения, у скалы, молодой маркиз провидел, что так будет, он как бы знал все заранее. Таковы все маркизы Короны: будучи всего лишь воинами, а не магами, они многое чувствуют и предвидят.
Теперь молодому маркизу предстояло получить благословение государя и приехать за ним в столицу. Меч при нем, парадная секира при нем, однако теперь ему требовалась новая, боевая, не хуже отцовской, но ее необходимо было заказывать. Лучше всего это было сделать сейчас, перед отъездом, чтобы по возвращении все уже было сработано. Старую секиру можно будет в кузницу отправить, на гвозди… или подождать, пока сын подрастет… Нет, сыну он сам новую откует, а эту – в чулан, на вечное сбережение, для истории. Секира – не меч, однако он, Хоггроги, в честь отца подправит старый обычай, сохранит и свою секиру, отцом откованную.
– Приветствую вас, о гномы!..
Тишина в ответ. Хоггроги впервые размещал у гномов оружейный заказ, но что делать, как и с кем говорить, чего ждать – он знал хорошо и надежно, ибо в этом состояла одна из важных обязанностей маркизов Короны, повелителей и охранителей своих владений.
– Я пришел ради важного дела, один и не с пустыми руками. В сердце моем, в мыслях моих нет и тени коварства, но лишь радость от возможности встретиться с непревзойденными мастерами кузнечного ремесла, и надежда, что встреча состоится.
– А сам-то – кто таков? На вид – громила громилой, а больше ничего. Ты кто?
Хоггроги Солнышко и не подумал гневаться на дерзновенные речи невидимых собеседников, но лишь кивнул, в знак того, что услышал произнесенные слова, что готов продолжать беседу.
– Я Хоггроги Солнышко, повелитель этого края, маркиз Короны.
– Если ты собрался нам что-то повелеть, детина, ты ничего нам не повелишь, вот так-то. Ты нам повелишь, а мы даже слушать не станем, уши заткнем и слушать не станем. Вот как у нас!
Маркиз знал, крепче крепкого помнил, что ни в коем случае нельзя смеяться в голос при разговоре с гномами, даже и улыбаться раньше времени… ну не стоило… Нет, не стоило, и лучше сразу побольнее прикусить непослушные губы, чем потом годами задабривать обидчивых малышей.
– Да, о гномы, я знаю об этом. И посему не собираюсь повелевать там, где предпочитаю договориться на взаимовыгодных условиях. Чтобы, значит, вам было выгодно… и мне тоже.
На уровне примерно локтя над полом отворилась каменная дверь в стене, совершенно неразличимая среди каменных наростов на пещерных сводах, и оттуда словно горох посыпались маленькие, в полтора локтя ростом, существа, очень похожие на уродливых людей, и даже одетые, как люди. В руках у них молотки, лопаты, кирки, а настоящего оружия, вроде меча и секиры или хотя бы кинжала – ни у кого, ибо гномы могут ковать оружие, но не любят им пользоваться. Умеют, но не любят.
Два… четыре, пять… восемь… Двенадцать гномов выстроились в ряд вдоль стены, из которой они вышли, в трех полных шагах от маркиза, сидевшего, ноги калачиком, спиной к противоположной стене. Это были старшины местного гномьего поселения, издревле бытующего здесь, на землях удела.
– Ты не врешь, что маркиз? Прежний-то был вон какой, а ты – вон какой! И не похожи!
– Да, я маркиз, и я не вру. Вот корона, сами смотрите! – Хоггроги вынул из кожаного чехла маленький парадный щит и показал на нем изображение одной из двух корон.
Старший из гномов, седой и пузатый, переложил кирку в левую руку, а правою стал поочередно чесаться, начиная от задницы и зигзагами вверх, постепенно подбираясь к голове. И вдруг спросил с подозрением:
– А какая из этих двух корон твоя? А? Ну-ка отвечай? А? Что ты не отвечаешь?
– Та, что поменьше, вот, где мой указательный палец.
Главный кивнул и задумался. Первая проверка пройдена.
– Гномы! Все считаем, все смотрим и считаем! Все до единого из нас!..
Один за другим, медленными осторожными шажками подходили гномы к щиту, шевелили бровями, губами, бородами и пальцами, затем каждый отвешивал поклон седовласому бородачу и произносил:
– Четыре, о почтенный. Четыре жемчужины там. Все четыре.
Старший гном внушительно откашлялся.
– В малой золотой короне на щите четыре жемчужины, переложенные золотыми же шишечками хвощей. Щит принес ты. Значит, ты и вправду маркиз. И вторую проверку ты прошел. Да, прошел. Нет, нас гномов не обманешь, на мякине не проведешь, мы сначала все проверим, все увидим. Мы сами кого хочешь обманем, вот мы какие хитрые! Правильно я говорю, гномы?
Гномы в ответ захихикали, загомонили. Одни просто смеялись, расправляя бороды маленькими толстенькими пальцами, а другие уже затеяли было играть в салки-догонялки, но старший топнул на них сердито, и гномы притихли.
– Чего хочешь от нас? Если драться с нами решил – то напрасно. Ох, напрасно! Мы знаешь какие боевые, как начнем, начнем… Нас все боятся! Даже драконы! Он такой, на нас, когти, зубы, а мы его как двинем по носу!
Хоггроги учтиво кивнул и наконец позволил себе улыбнуться.
– Я знаю, о гномы, о вашей беспримерной отваге отец мне рассказывал. Но я вас не боюсь, ибо не драться с вами пришел, а торговать.
Старший гном негодующе затряс бородой из стороны в сторону, и все остальные гномы дружно повторили за ним знаки бурного несогласия.
– Торговать? Зачем торговать? Нам торговцы не нужны! Нет, не нужны нам никакие-нипрокакие торговцы! Сам говорил, что маркиз, а сам торговать пришел! Нет! Мы не согласны. Собирайтесь гномы, все уходим. Уходим от него. Пусть торгует без нас как хочет!
При этом ни один из возмущенных гномов даже и шагу не сделал к настежь открытой дверце в стене, а Хоггроги нисколько не огорчился категорическому отказу. Напротив, он повеселел и успокоился, почувствовав, что дело идет на светлую горку, и даже слегка перестроил свою речь на гномий лад.
– Виноват, оговорился. Не торговать, конечно же, а меняться. Хочу менять одно на другое. Меняться я пришел. Что-то – я вам, а что-то вы мне. Вот зачем я пришел.
– Меняться? Гномы, стойте. Мы не уходим. Он меняться пришел. Что принес? Вот что первое мы хотим знать! Что ты нам принес? Рассказывай, показывай, шевелись. Да не вставай, а сидя рассказывай, а то убежим… Уйдем. Не убежим, а совсем уйдем.
Хоггроги кивнул. Да, теперь уже можно было совершенно не волноваться и не торопиться, все идет как по-писаному.
– Во-первых, о гномы, я привез вам подспорье в вашем нелегком труде. Там, на воздухе, стоят подводы, доверху наполненные отборным древесным углем, который нарочно для вас нажгли мои углежоги, а также подводы, доверху наполненные богатыми рудами, очень богатыми на самые разные виды железа, красного, белого, зеленого, которые добыли для…
– А зачем-перезачем нам твои руды? Зачем они нам сдались, руды-груды твои? Что молчишь? Не надо нам никаких углей. Так ведь, гномы?
Гномы дружно запищали, что – да, мол, никакие угли и руды им напрочь не нужны.
– Что же мне с ними делать теперь?
– Ничего не делай. Выкинь, опрокинь, вывали на землю. А нам ничего такого не нужно. На обмен не считается. Нет, не в счет эти руды-груды!..
– А еще…
– Что еще? А? Ну-ка, показывай, что еще ты нам на обмен принес?
Но тут уже маркиз отрицательно повел головой.
– Погодите, все в свой черед, покажу и еще. Мне же от вас нужна секира.
– Какая еще секира? Не ведаем никакой секиры. Нет у нас!
– Такая секира. Как у моего отца была, вами, гномами, сработанная секира. Вот здесь записано гномьими рунами, сколько весу в ней должно быть, да какой длины она, да какой ширины… Словом, все, от угла заточки, до того, как должен выглядеть шишак. – С этими словами Хоггроги вынул из широкого рукава своей накидки свиток и с легким поклоном протянул его старшему гному.
Тот, недовольно посапывая, развернул свиток, потом взмахнул бородой, подзывая соплеменников, но не все подошли, а только самые доверенные, трое пожилых и степенных гномов, столь же седобородые, но, быть может, чуть менее надутые и важные. Гномы долго вглядывались в руны и чертежи, потом принялись совещаться. Они то и дело поглядывали на маркиза, потом стали хихикать, перемигиваться, шептаться, потирать руки.
Маркиз сидел смирно, словно не замечая все эти хитрости и коварства, но лишь мягко улыбался в ответ.
– Можно сработать. Да, можно. Мы – ух, какие мастера, людишкам до нас… Людишки криворуки, кривоглазы и вообще ни на что не годны, только жрать и наоборот! Что еще принес? А то не согласимся! Скажем нет и не согласимся! Да ведь, гномы?
– Да-а!.. Не-ет! Не согласимся! – вразнобой, однако же очень громко запищали младшие гномы.
– Еще варенье.
– Что??? Что, что еще? Что ты нам еще принес? – Голос старшего гнома дрогнул и изменился почти до неузнаваемости.
– Еще варенье, две кадушечки, по половине весовой пяди каждая. В одной малиновое варенье, а в другой земляничное.
– Земляничное??? Варенье из лесной земляники???
– Да. По нашему старинному секрету сие варенье делается. Матушка моя, благородная маркиза Эрриси, сразу же после моей женитьбы, передала секрет нашей благородной супруге, маркизе Тури, но вот это земляничное варенье они варили вместе, по моей просьбе, именно что для тебя, достопочтенный Вавур. А малиновое для почтенных твоих сородичей.
Маркиз Хоггроги Солнышко и сам был с детства охотник до варенья, которое испокон веку варили в замке, каждое лето варили, на зиму заготавливали… Малиновое, земляничное, черничное, сливовое, хвощевое… на кленовом сахаре… Хоггроги любому из них предпочитал вишневое, с пенками. Сливы и вишни для этого приходилось покупать привозные, с северных земель, остальное же варенье – местных сборов. Матушка лучше всех умела готовить, а ее этому в свое время бабушка научила, а бабушку – прабабушка… Но Хоггроги просто любил варенье, как вкусную пищу, не больше, чем пироги, или рыбу, а гномы…
Для гномов варенье из замка было непревзойденным лакомством, любовь к нему напоминала всепоглощающую страсть… Хоггроги глазом не успел моргнуть, как в руках у каждого гнома оказалась ложка. Да, настоящие ложки, почти как человеческие, только поменьше, и не деревянные, и именно что гномьи, из металла. Хоггроги смотрел на гномов во все глаза и дивился, не скрываясь.
В замке, в зорной сокровищнице маркизов, предназначенной для увеселения гостей и для собственного познавательного удовольствия, полно всяческих диковинок, в том числе, нашлось там место и для домашней утвари гномов. Ложками этими не только варенье можно черпать, но и гранитные скалы скоблить – твердейшие, прочнейшие! А пальцы старшего гнома сминают эту ложку, словно лепесток кувшинки. Мнут и расправляют, и опять мнут. Ручки при этом – не дрожат, а трясутся!
– Смотрите же, о почтенные гномы! Крышки открываем… это малиновое… а здесь земляничное.
Обезумевшие от вожделения, гномы ринулись к доверху наполненным кадушкам, но и тут строго соблюли внутрисословные права: четверо самых старших окружили кадушку с земляничным вареньем, остальные старшины гномьего рода, те, что помладше, сгрудились вокруг малинового…
Вот… вот… вот этот важный миг, самый ответственный во всем предстоящем деле…
– Варенье без обмана – и работа без обмана! Такова мена! – Хоггроги гаркнул закрепляющее сделку условие, и гномы еще могли бы пойти на попятный, чтобы придумать какую-нибудь каверзу или уловку, это все еще было бы по гномьим правилам, без нарушений, но… варенье… Вот же оно!
Старший гном взвыл и вонзил расправленную ложку в темно-красную, ароматную, всю в округлых, с белыми крапинками, бугорках от ягодных бочков, поверхность содержимого кадушки… Сделка состоялась, и не было в ней места обману, ибо она заключена правильно, совершенно по гномьим обычаям. Ах, как краток был этот волшебный пир, как мимолетен!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?