Текст книги "Пламя любви"
![](/books_files/covers/thumbs_240/plamya-lyubvi-5896.jpg)
Автор книги: Патриция Филлипс
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Патриция Филлипс
Пламя любви
Глава 1
Летнее солнце скрылось за кромкой леса, позолотив землю последними лучами. Только блеяние овец да мычание коров, потянувшихся домой, нарушали тишину ранних сумерек.
Элинор Десмонд, преклонившая колени в придорожной часовне, поднялась на ноги, стряхивая пыль и увядшие лепестки с подола ярко-синей юбки. Шепча последние слова молитвы, она забралась в седло и направила свою белую кобылу к дому.
Элинор жила в Мелтоне, громко именовавшемся замком, хотя пришедшее в упадок строение если и напоминало замок, то лишь невысокой зубчатой башней у левого крыла. Правда, Мелтон упоминался в Судной книге, но это было давно, когда им еще владели саксы.
Элинор принадлежала к роду норманнского рыцаря, получившего скромное поместье Мелтон от Вильгельма Завоевателя в награду за помощь в покорении Англии. Высокая и грациозная, с характерными для всех Десмондов темно-золотистыми волосами, шелковистой матовой кожей и фиалковыми глазами, Элинор была поразительно красива.
Ее отец, сэр Джеральд, едва сводил концы с концами. Черный мор, безжалостно косивший в середине столетия население Европы, собрал обильную жатву с крепостных Мелтона. Поля лежали невозделанными, постепенно зарастая лесом, а крестьяне, побросав земли, к которым были приписаны, бродили по стране в поисках заработка.
В относительно благополучном 1366 году и без того тощий кошелек сэра Джеральда претерпел сокрушительный удар. Сэру Джеральду предстояло заплатить непомерно большой выкуп за освобождение сына, старшего брата Элинор, захваченного в плен в Кастилии, куда он отправился по поручению принца Эдуарда, наследника английского престола.
Впереди в сгущающихся сумерках виднелся Мелтон. Воздвигнутую в двенадцатом веке каменную крепость окружал затянутый ряской ров, но его темной глади скользила пара лебедей.
Элинор придержала лошадь, печально взирая на родной дом, который ей предстояло завтра покинуть. Старый добрый Мелтон! Каким бы жалким и заброшенным он ни казался, при мысли об отъезде к горлу девушки подступил комок.
Еще задолго до того, как возник вопрос о выкупе, Элинор стала бесприданницей. Даже уход в монастырь требовал солидного вклада. Вообще-то девушка испытала облегчение, обнаружив, что монашеская стезя для нее закрыта. После года, проведенного в Берфордском аббатстве под надзором аббатисы Сесили, она не имела ни малейшего желания заточить себя на всю жизнь в монастыре. Сэр Джеральд, дабы избавить дочь от печальной участи бесприданницы, спешно подыскал ей жениха. Это был лорд Гастингс, сражавшийся вместе с сэром Джеральдом при Пуатье.
Мысль о предстоящем браке заставила Элинор содрогнуться. Старше ее лет на тридцать, лорд Генри был ветераном многих войн, имел множество боевых шрамов и лишился глаза. Но он был богат. И согласился взять в жены бесприданницу.
Тронув кобылу, девушка двинулась по узкому деревянному мосту, переброшенному через неглубокий ров с островками розовых лилий. Она уже миновала каменную арку, когда из распахнутого окна донесся голос мачехи:
– Вечно она где-то носится на ночь глядя! А ты ей потворствуешь. Не кончится это добром, вот увидишь…
Речь явно шла об Элинор. Помрачнев, девушка передала поводья юному конюху и спешилась. Отец, наверное, разгневан. Вместо того чтобы обсудить предстоящую свадьбу, на чем настаивала Матильда, Элинор уехала, никому ничего не сказав. Можно сказать – сбежала.
Войдя в зал, она увидела отца, спускавшегося по лестнице в сопровождении жены, не перестававшей браниться.
– Ради Бога, прекрати! – воскликнул сэр Джеральд. – Оставь меня наконец в покое! Добилась же ты своего. Чего еще тебе нужно?
В пылу перепалки они не заметили стоявшую в дверях Элинор. Девушка быстро сморгнула навернувшиеся на глаза слезы: пусть Матильда не видит, что она плачет.
Стиснув зубы, она выступила из тени, готовая к схватке.
– Милорд, миледи, – учтиво произнесла Элинор, присев в реверансе. – Прошу меня извинить. Я молилась в часовне Пресвятой Девы и не заметила, как прошло время.
Не поднимая глаз, она украдкой взглянула на отца. Лицо его побагровело, тяжелая челюсть тряслась, губы безмолвно шевелились.
– Прошу извинить, – передразнила ее Матильда. – Вот как она теперь запела…
– Ладно, дочь, ты прощена. Не стоило так горячиться. Впрочем, тебя понять можно. – Сэр Джеральд бросил суровый взгляд на жену. – Иди сюда, присядь.
Грациозно выпрямившись, Элинор направилась к скамье, тянувшейся вдоль огромного обеденного стола. Только румянец, окрасивший высокие скулы, выдавал ее внутреннее смятение.
– Я не хотела огорчать тебя, отец.
– Верю. Не надо нам с тобой ссориться.
– Матерь Божья! Ушам своим не верю! – взвизгнула Матильда. – Зачем только мы посылали тебя к сестрам в Берфорд? Отказывали себе во всем, берегли каждый грош. И каков результат? Ты вернулась еще более дерзкой.
– Я не хотела дерзить. Отец сам спросил, что я думаю о лорде Генри.
– И что я услышал? Старый, уродливый… от него дурно пахнет! – взорвался сэр Джеральд, грохнув кулаком по столу.
– А ты надеялся, что я солгу? Скажу, что рада предстоящему браку?
– Я надеялся на твое благоразумие – ведь у тебя нет приданого и ты не становишься моложе. Ты не принцесса Изабелла, а я не король Эдуард, чтобы позволить тебе ждать, пока появится мужчина, которого ты страстно полюбишь. Гастингс богат и мог бы заполучить любую наследницу. Но мы с ним товарищи по оружию, и он не смог остаться равнодушным к нашим стесненным обстоятельствам, потому и согласился жениться на тебе.
Как бы не так! Скорее он неравнодушен к ее гибкому телу, высокой груди и округлым бедрам. Лорд Генри буквально исходил слюной, когда клялся, что у них будет целая куча детей.
– Неужели нет другого претендента на мою руку? Кого-нибудь помоложе?
– Никого, кто заслуживал бы внимания, – отрезала Матильда, сверля падчерицу злобным взглядом. – Будь на то моя воля, не миновать бы тебе хорошей порки. Мы совершили большую ошибку, когда отправили тебя к Бланш Райзвуд. Хоть ты и кичишься своей добродетелью, всем известно, что творится у нее в замке…
– Матильда! Придержи язык! Не смей бросать тень на девушку, не имея на то оснований, – одернул жену сэр Джеральд. – И не забывай, леди Бланш – сестра нашей доброй аббатисы.
– Будто та без греха, – буркнула Матильда, припомнив отделанный мехом плащ и унизанные перстнями пальцы аббатисы – для христовой невесты непозволительная роскошь, о которой сама Матильда могла лишь мечтать.
– У вас нет причин сомневаться в моей добродетели, миледи. – Элинор смело встретила злобный взгляд мачехи.
Матильда никогда не питала к ней теплых чувств. Ее неприязнь лишь возрастала, по мере того как девочка, росла, превращаясь в красавицу, а Матильда, здоровье которой было подорвано частыми беременностями, старела и ожесточалась.
– Ладно, ладно, – поспешил вмешаться сэр Джеральд. – Если мои молитвы будут услышаны, святой Фома смягчит твое отношение к жениху и избавит тебя от грешных мыслей, – добавил он в угоду Матильде. – Бог свидетель, Элинор, ты выйдешь замуж за Гастингса, пока он не передумал. Конечно, служить принцессе Уэльской – большая честь. Но я почти уверен, что леди Бланш устроила все это исключительно для того, чтобы оттянуть время.
Элинор поразилась проницательности отца. Леди Бланш, у которой она прослужила весь прошлый год, добилась для своей подопечной места при дворе принцессы Иоанны в надежде, что либо сэр Джеральд, либо будущий жених передумают.
Элинор с восторгом приняла предложение. Еще больше она обрадовалась, когда леди Бланш взялась лично доставить ее к своему деверю, сэру Ричарду Тьери, который должен был препроводить послушниц из Берфордского аббатства в Гасконь. Поскольку путь лежал через Кентербери, утомительное путешествие само собой превратилось в паломничество в часовню Святого Фомы. Помимо аббатисы и ее высокородных подопечных, к пилигримам присоединились несколько состоятельных соседей. Паломники путешествовали группами не столько ради компании, сколько для защиты от разбойников, рыскавших по лесам и пустошам Англии.
Несмотря на неизбежную свадьбу, Элинор пребывала в радостном возбуждении от предстоящего путешествия в Бордо, где располагался королевский двор. Ни разу в жизни она не выезжала дальше Берфордского аббатства, находившегося в двух часах пути от ее дома.
– Думаю, она на коленях должна ползти в Кентербери и молить Бога, чтобы он избавил ее от дерзости и гордыни, – проворчала Матильда. – Но не мне это решать, а тебе, – она повернулась к мужу, – она твоя дочь.
– Вот именно. И хватит об этом. Ступай-ка лучше спать. Время позднее. Мне нужно поговорить с Элинор наедине.
Не решившись перечить мужу, чье выражение лица не предвещало ничего хорошего, Матильда неохотно удалилась.
В зал вбежала рыжая гончая и бросилась к хозяйке. Элинор ласково трепала собаку за уши, слушая отца, пытавшегося убедить ее в своей правоте.
– Другая радовалась бы такому браку. Что толку в молодых шалопаях, которым нет дела до благополучия жены? А вот Гастингс окружит тебя отеческой заботой, Элинор. Будет холить и нежить. И не помчится неведомо куда, задирая каждую встречную юбку. Мужчина в летах предпочитает оставаться у домашнего очага.
Элинор кивнула. Именно этого она и боялась больше всего. Если бы лорд Генри собирался на войну, ей было бы легче смириться с замужеством.
– Конечно, каждая девушка мечтает о любви, – вздохнул сэр Джеральд. – Полагаю, красавец сэр Ланселот подошел бы тебе больше, детка?
Элинор улыбнулась, и на щеках ее появились ямочки.
– Да, отец, я предпочла бы его лорду Гастингсу. А что, сэр Ланселот не просил моей руки?
– Увы, – отозвался отец, пряча улыбку. – Будь я моложе, предложил бы свой меч принцу Эдуарду, чтобы поправить наши дела. Но поскольку от меня теперь проку как от старого боевого коня, наше спасение – в твоем замужестве и строжайшей экономии. – Голос отца дрогнул. Он прочистил горло и закончил: – Ступай в постель, дочка. Завтра тебе рано в дорогу.
– Я поняла, ты хочешь как лучше, и потому подчиняюсь твоему решению, – скрепя сердце произнесла Элинор.
– Да уж, постарайся, – резко произнес сэр Джеральд. – И прошу тебя, Элинор, не зли Матильду. – Он помолчал, задержав руку па ее плече. – Я никогда не пожертвовал бы тобой, если бы видел другой способ спасти Гая, твоего брата. И потом, Гастингс обещал помочь нам встать на ноги.
Элинор подставила щеку для поцелуя и обвила руками шею отца.
– Я буду скучать по тебе… и по Мелтону. Постараюсь навещать вас после свадьбы.
– Да, конечно… но не слишком часто, – предупредил сэр Джеральд, вспомнив об обещании отослать дочь, вырванном у него сварливой женой.
Элинор лежала без сна, прислушиваясь к щебету ночных птиц. Выйдя замуж за лорда Гастингса, она станет хозяйкой собственного дома – настоящего дворца. Впрочем, у сэра Генри есть дети старше ее по возрасту. И хотя будущий муж рассуждал о многочисленном потомстве, которое они произведут на свет, едва ли его сыновья и дочери одобрят появление новых претендентов на семейное состояние.
Но ничто – ни ревность детей лорда Генри, ни управление громадным поместьем – не угнетало Элинор так, как перспектива оказаться в постели со старым воином. Одна только мысль о его ласках вызывала у девушки дрожь. Все было бы не так страшно, если бы не уродство Гастингса. На месте его правого глаза, потерянного в битве при Пуатье, даже из-под черной повязки виднелся безобразный шрам. Еще омерзительнее был исходивший от него запах. Элинор сомневалась, что лорд Генри когда-либо мылся, разве что, попав под дождь или форсируя реку. Когда он приближался к ней, она едва сдерживала тошноту.
Внутри у нее все сжималось от страха и отвращения, когда она думала о том, что ее ждет. Хотя Элинор была девственницей, она слышала немало противоречивых суждений, касавшихся отношений между мужчиной и женщиной. Восторг и блаженство, пытка и агония – вот лишь некоторые из них. Пытка и агония. Именно об этом думала девушка, когда представляла себя лежащей под жирной тушей лорда Гастингса.
Для своего времени Элинор была на редкость неискушенной. Условия жизни в домах и замках обычно не обеспечивали уединения, и дети рано знакомились с сексуальной стороной жизни. В Мелтоне, однако, все обстояло иначе. Будучи вдовцом, сэр Джеральд не имел склонности прибегать к услугам служанок. Даже после появления Матильды – несмотря на трех младенцев, заполнивших колыбели наверху, и еще двух, покоившихся под развесистыми тисами за домом, – зачатие детей осталось для Элинор тайной за семью печатями. Вопреки намекам мачехи на безнравственность, царившую в доме леди Бланш, легкий флирт, который Элинор могла наблюдать в Райзвуде, не прибавил ей опыта. Правда, она была приятно удивлена, когда некоторые из гостей посвятили оды ее красоте, восхваляя голубые глаза и розовые губки.
Вздохнув, Элинор глубже зарылась в мягкую перину. А вдруг кто-нибудь из молодых рыцарей при дворе принца Эдуарда попросит ее руки? Наверняка принц вправе аннулировать ее помолвку. Да и лорд Генри, учитывая его преклонный возраст, может почить задолго до Рождества, избавив ее от всех обязательств.
Ощутив укол совести за злонамеренные мысли, Элинор вознесла Богу молитву. Перед ее взором предстал прекрасный рыцарь, уносивший ее на мощном скакуне в неведомые дали, где сбываются все мечты. Ветер трепал ее волосы, она ощущала теплое сильное тело, прижимавшееся к ней сзади.
Ах, если бы судьба послала ей такого рыцаря вместо лорда Гастингса!
Глава 2
Позвякивая сбруей, караван паломников неспешно двигался по дороге. Развесистые ветви дубов и вязов образовывали естественный навес, защищая путников от полуденного солнца. В воздухе звенел птичий щебет. Придорожные канавы заросли крапивой и жимолостью, в густой траве пестрели желтые лютики и голубые незабудки.
Остановившись у ручья, вытекавшего из-под замшелых скал, путники спешились, чтобы напоить животных. Пологие берега покрывал плотный ковер из лилового окопника. Элинор опустилась на колени и напилась, затем ополоснула разгоряченное лицо.
Расположившись в тенистых зарослях ивняка и ольхи, паломники перекусили сыром, элем и пирогами с мясом.
– Бог мой! Вы только взгляните на эти облака!
Все глаза обратились к небу, которое быстро затягивалось тучами. С далеких холмов донесся слабый отголосок грома.
– Надо бы найти укрытие, – предложил кто-то.
– Летние грозы быстро проходят, – возразила аббатиса Сесили.
– Я так и знала, что следовало остановиться в той деревеньке, которую мы проезжали, – посетовала леди Бланш. Долгие часы в седле сделали ее раздражительной, а перспектива вымокнуть до нитки отнюдь не радовала.
– Небольшой дождик еще никому не повредил, Бланш, – одернула сестру аббатиса. – Садись-ка в седло. Пора в путь.
Со стонами и жалобами путники снова взгромоздились на лошадей.
– А где Крошка? – воскликнула леди Бланш, обнаружив, что притороченная к ее седлу корзина пуста. Пушистая собачонка, предмет ее любви и гордости, пропала.
– Я поищу ее, – предложила Элинор, соскользнув с лошади. Она не привыкла проводить столько времени в седле и теперь ощущала ломоту во всем теле.
– Элинор! Нельзя ходить в лес в одиночку! – встревожилась аббатиса. – Дайкон, проводи леди Элинор!
– Она ищет Крошку, – пояснила леди Бланш. Аббатиса закатила глаза, выразив свое отношение к шумному, надоедливому созданию.
– Если бы ты не взяла собаку с собой, сестра, нам не пришлось бы тратить время на ее поиски.
Бланш надулась. Сесили слишком властная. В детстве Бланш была под каблуком у сестры, да и теперь мало что изменилось.
Громко окликая собаку, Элинор углубилась в чащу. Под пышными кронами исполинских деревьев царил зеленый сумрак. Элинор ощутила суеверный трепет, вспомнив о леших и ведьмах, будто бы обитавших в дремучих лесах. Услышав шорох, она вздрогнула и затаила дыхание. Вздох облегчения вырвался из ее груди, когда из густого подлеска, приветливо виляя хвостом, выскочила Крошка с полевой мышью в зубах.
– Как ты меня напугала, скверная девчонка! Брось эту гадость! – скомандовала девушка.
Однако Крошка, несмотря на дружелюбный вид, не желала расставаться со своей добычей.
Подхватив собачонку на руки, Элинор бросилась назад.
Дайкон, юный паж леди Бланш, поджидал ее на дороге, лениво жуя травинку.
– Хороший из тебя страж, нечего сказать, – проворчала Элинор, проходя мимо.
– Не хотел нарушать твоего уединения, – заявил мальчик и добавил с лукавой усмешкой: – Всем известно, зачем прелестные дамы бегают в кустики.
– К твоему сведению, я искала Крошку. И не надейся, что тебе удалось меня провести, трусишка. Уж я-то знаю, что ты до ужаса боишься ведьм и прочую нечисть.
– Ничего подобного! – вскинулся Дайкон, залившись краской.
– Боишься, деточка, еще как боишься, – поддразнила его Элинор, прежде чем кинуться бегом к поджидавшим ее спутникам.
– Я нашла ее, миледи!
– Слава Богу! Фи, какая мерзость! – взвизгнула леди Бланш при виде дохлой полевки, которую ее любимица сжимала в зубах. Один из мужчин разжал челюсти собаки и вытащил мышь, после чего караван снова тронулся в путь.
К этому времени солнце скрылось за тучами, ветер посвежел, раскаты грома сотрясали верхушки деревьев. Выбравшись на открытое пространство, путешественники обнаружили, что идет дождь. Крупные капли приятно освежали покрытые пылью разгоряченные лица, пока гроза не разыгралась по-настоящему. Дождь полил как из ведра, порывы ветра срывали плащи и шляпы.
Наконец дождь прекратился, и засияло солнце. Над мокрой одеждой и шкурами лошадей поднялись клубы пара. Все приуныли, но леди Бланш жаловалась и бранилась громче всех.
– Вы только посмотрите! На мне нет сухой нитки! Клянусь Богом, Сесили, я никогда не думала, что паломничество станет причиной моей смерти.
– Перестань ныть. С таким характером, сестра, ты более чем кто-либо нуждаешься в отпущении грехов.
Недовольная отповедью аббатисы, леди Бланш погрузилась в гордое молчание.
Элинор успокаивающе коснулась мокрого рукава своей благодетельницы.
– Может, вам переодеться? – предложила она.
– Прямо на дороге, будто я простая крестьянка? – оскорбилась леди Бланш. – Нет уж. Если моя досточтимая сестра может путешествовать в мокрой одежде, я тоже смогу. Пусть моя безвременная кончина будет на ее совести. Сесили, дорогая, далеко ли до Эйнфорд-Прайори? – осведомилась она с нарочитой любезностью.
– Мы будем там еще засветло.
– Засветло? – с волнением переспросила леди Бланш. – Так это еще несколько часов! И все это время мы будем ехать в мокрой одежде?
Аббатиса сделала вид, будто не слышит.
Они ехали в полном молчании, пока кто-то в первых рядах не запел, желая скрасить путь. Покосившись на кислое лицо своей госпожи, Элинор не решилась подхватить незамысловатую мелодию. Через четыре дня они будут в Кентербери. Элинор не терпелось увидеть высокие шпили знаменитого собора. К тому же постоянные жалобы леди Бланш утомили ее.
В течение дня погода оставалась неустойчивой, солнце сменялось короткими ливнями. Наконец дорога перевалила через холмы, устремившись в поросшую лесом долину. Внизу виднелась деревушка, а за ней постоялый двор, где из труб на крыше курились дымки.
– Взгляните! Что за прелестная гостиница! – восторженно воскликнула леди Бланш. – Давайте перекусим там. – До Эйнфорд-Прайори не более пяти миль, – возразила аббатиса непререкаемым тоном. – Если мы хотим добраться туда до темноты, придется поспешить.
Спустившись по крутому склону, заросшему клевером и цветущими рододендронами, они очутились в крохотной деревеньке, насчитывающей несколько крытых соломой хижин. В воздухе пахло скотом, дымом и навозом, а главное – жареным мясом. Жадно принюхиваясь, путешественники оглядывались по сторонам в поисках источника восхитительного аромата.
– Это на постоялом дворе, клянусь жизнью, – предположил Сэм Долли, богатый купец, отправившийся в паломничество вместе с женой.
– Только вообразите, сочная говядина, приправленная горчицей! – Леди Бланш в экстазе стиснула пухлые ручки.
– Скорее уж горелая, – охладила ее восторги аббатиса. – Не забывайте, нас ждут в Эйнфорде.
Бланш вспыхнула. С какой стати она должна подчиняться Сесили? В конце концов, Элинор под ее опекой, как и паж и две горничные. Да и Сэм Долли, похоже, не отказался бы переночевать в этой уютной гостинице. Вон как облизывает свои толстые губы и принюхивается, словно голодная гончая.
– Мелисанда захромала. Монастырь слишком далеко для хромой лошади и больной женщины, – надменно бросила леди Бланш.
– Почему бы нам не остановиться здесь на ночь? – поинтересовался Сэм Долли. – От такого запаха у кого угодно потекут слюнки.
– Вполне приличное местечко, да и конюшня просторная, – поддержал его кто-то.
Аббатиса окинула компанию суровым взглядом, пресекая назревающий мятеж.
– Нас ждут в монастыре. Уверяю вас, никто не останется голодным. Эйнфорд славится своим гостеприимством.
– Я не в состоянии сделать больше ни шага, – заявила леди Бланш с вызывающим видом. – Элинор, Дайкон, Эвис и Мэб останутся со мной. Кто-нибудь желает к нам присоединиться? – осведомилась она, повернувшись к остальным.
Никто, однако, кроме Сэма Долли с женой и еще одной пары, не решился выступить против властной аббатисы.
– Я не могу запретить вам остаться, – сказала та. – Но вы совершаете ошибку. В монастыре нам гарантированы безопасность, чистая постель и горячая еда. Здесь же вы окажетесь во власти трактирщика.
Сэм Долли хмыкнул:
– Я бы не возражал. Бьюсь об заклад, это веселее, чем компания болтунов в рясах.
Реплика купца была встречена дружным смехом.
Аббатиса покраснела от гнева и, не сказав больше ни слова, повернула свою лошадь на восток. Остальные путники, наскоро попрощавшись и договорившись встретиться поутру, поспешили следом. Ни холодный ветер, ни соблазнительные ароматы не могли заставить их ослушаться аббатису.
– Не сочтите за грубость, леди Бланш, – добродушно заметил Сэм Долли, – но ваша сестра – настоящий тиран. Мне жаль бедных девушек, которые под ее началом.
Леди Бланш снисходительно улыбнулась:
– Что поделаешь, она всегда была такой. Пойдемте, так хочется поскорее отведать это восхитительное жаркое!
Купцы с женами, пришпорив лошадей, поскакали к гостинице. Леди Бланш со свитой замыкала кавалькаду.
Общий зал, освещенный жарко пылавшим очагом, оказался достаточно просторным, чтобы вместить вновь прибывших.
– Добро пожаловать, миледи, – приветствовал их хозяин, кланяясь и улыбаясь. Его наметанный глаз сразу распознал высокий ранг гостей. – Прошу вас, джентльмены, входите, располагайтесь.
Польщенная оказанным вниманием, леди Бланш улыбнулась. Элинор последовала за ней к пылающему очагу. Дайкона оставили присмотреть за лошадьми и позаботиться о захромавшей Мелисанде. Горничные исчезли, чтобы приготовить постель благородным дамам, прежде чем подняться на чердак с остальными слугами.
Леди Бланш и Элинор задержались у огня. Они сильно продрогли в своей мокрой одежде. Усадив леди Бланш на мягкую скамью, Элинор отправилась на поиски жены трактирщика в надежде раздобыть кружку поссета.[1]1
Посеет – горячий напиток из молока, вина и пряностей.
[Закрыть]
Когда она вернулась в зал, ей пришлось пробиваться сквозь толпу. В гостиницу набились рыцари с оруженосцами и теперь шумно требовали эля. Пахло мокрой шерстью, конским потом и немытыми телами.
Леди Бланш сидела с закрытыми глазами, откинувшись на скамье. При виде ее раскрасневшегося лица Элинор не на шутку встревожилась.
– Леди Бланш, выпейте поссета. Он восстанавливает силы. О, прошу вас, скажите хоть слово, – взмолилась девушка и потрясла женщину за плечо.
Наконец леди Бланш открыла воспаленные глаза.
– Слава Богу, это ты, дорогая. Все эти простолюдины, шум… А, поссет! Дай-ка мне его.
Элинор поднесла кружку к ее губам. Несмотря на подозрительный запах, леди Бланш выпила все до капли, уверенная в чудодейственной силе напитка.
– Элинор, где там жаркое? Может, после еды я почувствую себя лучше?
Элинор снова ушла и вскоре вернулась с глиняным подносом, уставленным овощами, тушеной говядиной, ржаным хлебом и маслом. Все выглядело так аппетитно, что у Элинор текли слюнки, пока она ждала, когда ее госпожа утолит голод.
– Дайкон, сходи за элем. – Леди Бланш протянула мальчику пустую кружку.
Паж отсутствовал так долго, что Элинор уже подумывала о том, чтобы отправиться на его поиски, как вдруг у задней двери раздались крики, заглушаемые пронзительными воплями Дайкона.
– Господи, что он еще натворил? – поинтересовалась леди Бланш с набитым ртом. – Клянусь, у этого мяса вкус как у опилок.
Элинор поспешила к месту переполоха и увидела Дайкона, являвшего собой жалкое зрелище: глаз у пего был подбит, из губы текла кровь. Несмотря на отчаянное сопротивление, он едва касался земли, удерживаемый в воздухе плечистым брюнетом в темно-синей тунике. Другого парнишку, тоже избитого, держал за шиворот его хозяин, белокурый великан, и встряхивал так, что у бедняги стучали зубы.
– Дайкон, что случилось?
– Так это ваш озорник, леди? – поинтересовался светловолосый рыцарь, еще раз тряхнув слугу, прежде чем поставить его на ноги. – Эти два разбойника сцепились во дворе. Пришлось хорошенько стукнуть их лбами, чтобы разнять.
– Как не стыдно, Дайкон! Леди Бланш прикажет тебя выпороть. Посмотри, во что превратилась твоя одежда! – Элинор с отвращением смотрела на облепленные грязью ливрею и башмаки мальчика.
– Он назвал меня трусом! – возмущенно заявил Дайкон. Элинор бросила взгляд на второго мальчишку, на голову выше Дайкона, и сердито сказала:
– А ты зачем полез в драку? Ведь Дайкон младше тебя! Лучше бы позаботился о своем хозяине.
Белокурый рыцарь усмехнулся:
– Хорошо сказано, красавица. Что ты ответишь на это, Кобби?
Подросток пренебрежительно фыркнул, вытирая кулаком окровавленный рот.
– Ладно, парень, можешь идти. – Темноволосый рыцарь отпустил Дайкона, одернув на нем одежду.
– Благодарю вас, сэр, – сказала Элинор. – О нем позаботятся.
– Надеюсь, не слишком сурово.
Элинор взглянула на рыцаря в синей тунике. В полумраке лицо его казалось смуглым, волосы – угольно-черными. Под резко очерченными бровями стальным блеском сверкали глаза. Он пристально разглядывал девушку, изогнув в улыбке выразительный рот. Элинор смутилась, по телу пробежала дрожь.
– Я… не мне решать, – пробормотала она, обретя наконец дар речи.
– Думаю, ему это пригодится, леди. – Он протянул ей растерзанную шляпу Дайкона. У Элинор перехватило дыхание, когда их руки соприкоснулись.
– Спасибо, сэр.
Она повернулась и пошла прочь, подталкивая шедшего впереди Дайкона.
– Джордан! – окликнул кто-то темноволосого рыцаря. Посыпались шутки насчет девиц, млеющих от одного его взгляда, раздался дружный взрыв хохота. Элинор зарделась, догадываясь, что стала предметом их веселья.
– Леди Бланш придет в ярость, когда увидит, на кого ты похож! – набросилась она на Дайкона, скрывая за гневом смущение. – Как ты посмел ввязаться в драку, когда тебя послали по делу?
– Пожалуйста, Элинор, не говори ей, что я подрался, – взмолился Дайкон, обратив на нее влажный взгляд васильковых глаз. – Меня изобьют до полусмерти, – хныкал он, вцепившись в ее мокрый рукав. – Ты не представляешь себе, какая тяжелая рука у Рейфа. О, Элинор, пожалей меня!
Он не прекращал ныть, пока они пробирались сквозь шумную толпу.
– Бог мой, Дайкон, ты что, побывал в выгребной яме? – поразилась леди Бланш.
– Просто кошмар, миледи! Этого дурачка нельзя выпустить во двор, чтобы он не попал в переделку!
– Где мой эль, негодник?
– Сейчас, леди Бланш, – выдохнул Дайкон, не в силах поверить, что отделался легким испугом. – Я только напомню хозяину. – И, не дожидаясь ответа, скрылся в толпе.
– Садись и поешь, Элинор. Хозяин принес добавку, и, заметь, без дополнительной оплаты. Воистину щедрый человек.
Элинор бросила пристальный взгляд на раскрасневшееся лицо своей госпожи. Невнятная речь, неестественный румянец и блеск в глазах наводили на мысль, что либо напиток жены хозяина оказался слишком крепким, либо леди Бланш выпила лишнего.
– Ну что за неразумное дитя! У него такой вид, словно он налетел на дверь, – пробормотала леди Бланш, снова заговорив о своем паже. Как ни странно, она не выразила негодования по поводу испорченной ливреи и, казалось, пребывала в состоянии необъяснимого благодушия. – Да, я сделала правильный выбор, остановившись в этой гостинице. Здесь, конечно, тесновато, но хозяин заверил меня, что к ночи рыцари разъедутся и мы сможем спокойно вздохнуть.
– Не думала, что они уезжают. – Элинор оглянулась в надежде еще раз увидеть мужчину по имени Джордан. Высокий, широкоплечий, красивый, он будто явился из ее грез.
– …эта гостиница напомнила мне ту, где мы остановились с моим дорогим Тьери по пути домой вскоре после свадьбы. – Леди Бланш мечтательно вздохнула. – Ах, до чего же он был хорош, мой сэр Тьери, – стройный, широкоплечий. Правда, волосы у него даже в молодости были не очень густые, но в остальном… Ну а я, Элинор, – в те годы я была настоящей красавицей. Пожалуй, даже красивее тебя.
Они обменялись сочувственными улыбками, и Элинор снова стала искать глазами приметную темно-синюю тунику Джордана. Рыцари тем временем подтянулись к огню. Столпившись у очага, они подкреплялись хлебом с мясом, запивая его элем. Слуги суетились вокруг хозяев, расслабляя пряжки и унося промокшую одежду.
Наконец Элинор увидела Джордана. Прислонившись к стене, он стянул с ног башмаки и вылил из них воду. Сердце Элинор екнуло, когда он поднял глаза и улыбнулся, сверкнув ровными белыми зубами. Необычное имя и смуглая кожа навели се на мысль, что черноволосый рыцарь, возможно, иноземец, хотя родители могли назвать сына и в честь реки, протекавшей в Святой земле.[2]2
Имеется в виду река Иордан в Палестине.
[Закрыть]
– …когда я думаю, что твой бедный брат находится во власти этих безбожников, меня пробирает дрожь. Он такой галантный, такой… – Голос леди Бланш дрогнул, и она судорожно сглотнула.
– Отец говорит, что с Гаем все в порядке и он скоро будет на свободе, – промолвила Элинор, рассеянно прислушиваясь к словам своей госпожи. – Я и не подозревала, леди Бланш, что вы такого высокого мнения о моем брате. Ведь он пробыл в Райзвуде всего две недели.
Леди Бланш кашлянула и поспешно опустила глаза. Руки у нее дрожали, щеки раскраснелись. Судя по выражению ее лица, она сказала больше, чем собиралась. Неужели ее чувства к Гаю глубже, чем благоволение высокородной дамы к молодому человеку, только что удостоившемуся рыцарского звания? Брату Элинор едва минуло двадцать два года, между тем, как леди Бланш приближалась к своему сорокалетию.
– Помнится, Гай очень хорошо отзывался о вас и говорил, что ему повезло со службой, – отважилась сообщить Элинор, пристально наблюдая за смущенной дамой.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?