Текст книги "Любовь и роскошь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lyubov-i-roskosh-12424.jpg)
Автор книги: Патриция Хэган
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
День выдался чудесный: чистое, голубое небо сверкало, с моря дул приятный, нежный бриз.
Рабина Алтондерри поднялась из-за овального стеклянного стола, отделанного металлом. Она была среднего роста, худощавая, и хотя ее лицо нельзя было назвать красивым, оно было не лишено мягкого, теплого обаяния. Обрамленные густыми ресницами карие глаза приветливо смотрели на Дани. Темные волосы были убраны в узел и закреплены жемчужной заколкой. Она надела простое, но изысканное платье из светло-голубого шелка. Юбка скрывалась под длинным, изящным передником из белоснежного кружева.
Она сделала несколько шагов вперед, протянула руку Китти, расцеловала ее в обе щеки:
– Я очень рада, что вы приняли мое приглашение. Мы так давно не виделись!
Она повернулась к Дани, протянула ей руку. Китти представила их друг другу.
– Добро пожаловать в мой дом, деточка. Ты и правда красива, как твой отец описывал в своем последнем письме.
Дани почувствовала, как слегка покраснели ее щеки, но не от смущения – скорее от любви к отцу, который писал о ней с обожанием.
Рабина предложила им сесть и налила вина в хрустальные бокалы на длинных ножках.
– Я храню это вино для особых случаев, для особенно дорогих друзей. Настоящее бургундское из Бонне, – любезно пояснила она.
Дани взглянула на два пустых места за столом, однако ничего не спросила. Китти же из любопытства поинтересовалась:
– Лоудлум и Кариста присоединятся к нам позже?
Дани заметила, что Рабина растерялась, и, натянуто улыбнувшись, с фальшивой беззаботностью произнесла:
– О, Лоудлум уже более трех недель находится в Барселоне по делам. Однако я ожидаю его сегодня. У Каристы какое-то время гостит друг, и на сегодняшний вечер мы планировали небольшой званый ужин.
Да уж, званый ужин, вторила ей молчаливым эхом Дани, подавляя гримаску.
– Она должна скоро появиться. Полагаю, они катаются где-нибудь верхом или что-то в этом роде. – Она предпочла сменить тему разговора, увлекшись расспросами о светской жизни Парижа.
Дани слушала в вежливом молчании, и они уже почти закончили с едой, когда на террасу ворвалась молодая девушка, внезапно остановилась и окинула Китти и Дани откровенно наглым взглядом.
Рабина сглотнула, чуть откашлялась. Похоже, она испытывала ужасную неловкость за поведение дочери.
– Кариста, присядь, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты поздоровалась с нашими гостями – мадам Китти Колтрейн и ее приемной дочерью Дани.
Дани улыбнулась, однако ответной улыбки не последовало.
Кариста неохотно заняла свое место, отмахнувшись от слуги, который сделал шаг вперед, чтобы придержать ее стул.
Длинные локоны медово-золотистого оттенка свободно падали на ее обнаженные плечи. На ней были тесная атласная блузка с глубоким вырезом, открывающим пышную грудь, и брюки для верховой езды из черной замши – узкие и обтягивающие длинные, красивой формы ноги. Серебряные шпоры на ботфортах чуть позвякивали.
Губы, накрашенные ярко-красной помадой, были недовольно надуты. Щеки горели от злости, а глаза метали молнии.
Рука Рабины затряслась, когда она потянулась за бокалом. Сделав большой глоток, она осмелилась спросить:
– А где наш гость? Он…
– Ну почему же, здесь, конечно! – резко перебила ее Кариста, ткнув пальцем в сторону Китти и Дани. – Вот наши гости, мама. Сегодня вечером все будут невероятно рады встретить знаменитых Колтрейнов из Парижа.
Рабина в изумлении покачала головой.
Китти и Дани обменялись озадаченными взглядами, хотя Дани и догадывалась о том, что послужило причиной столь эксцентричного поведения Каристы Алтондерри.
Рабина наклонилась и нежно дотронулась до руки дочери:
– Мы поговорим позже, дорогая. Позволь нам насладиться приятным обедом.
Кариста, подумала Дани, была бы красива, если бы не этот кислый, неприятный взгляд, казалось, навсегда застывший на ее лице, а не просто возникший под влиянием настроения. Похоже, ничто в жизни не доставляло Каристе истинного удовольствия, и каждый, с кем она общалась, вызывал ее недовольство.
Напряженность ощущалась почти физически, когда Рабина и Китти пытались повести обычный светский разговор. Что-то совершенно точно было не в порядке, но никто не осмеливался спросить. Дани было любопытно, но после ничем не вызванного враждебного взгляда Каристы она решила, что не стоит связываться с этой высокомерной особой. Если таинственный русский сумел воспротивиться ее запугиваниям и отказался объявить о помолвке, которой он не хотел, то это было ему же на благо, решила Дани.
Неожиданно Кариста вскочила так стремительно, что ее бокал вина опрокинулся. Она швырнула в сторону салфетку и обратила полные ненависти глаза на мать:
– Отмени прием сегодня. Драгомира вызвали обратно в Париж. Его здесь не будет, а я без него присутствовать не собираюсь.
Рабина сказала осторожно:
– Дорогая, неприятно, что Драгомиру пришлось так внезапно отбыть, и я знаю, как ты разочарована, но, согласись, было бы неверно менять наши планы. В конце концов, Китти и Дани тоже наши гости, и мы, несомненно, хотим, чтобы наши друзья встретились с ними. – Она погладила руку дочери. – Возможно, тебе стоит пойти и прилечь ненадолго. Ты почувствуешь себя лучше.
Кариста судорожно дернулась от ее прикосновения и пронзила ее взглядом.
– Что ты знаешь? – завизжала она.
Рабина встала, наконец потеряв терпение. Ухватившись за стол в поисках опоры, она встретила дерзкий взгляд дочери.
– Ты извинишься перед нашими гостями, а затем оставишь нас и отправишься в свою комнату.
– Я не обязана извиняться! – закричала Кариста. – Я ничем не обязана новоявленным буржуа!
Рабина ахнула. Дани и Китти застыли. Кариста повернулась, убежала с террасы и исчезла внутри дома.
Рабина тяжело опустилась в кресло, глубоко вздохнула и обратила полные слез глаза на Дани и Китти:
– Я сожалею. Ужасно сожалею. Что я могу еще сказать?
Китти призвала на помощь юмор, пытаясь ослабить напряженность ситуации:
– Мне, возможно, и не понравилось, что меня отнесли к среднему классу, Рабина, но в мире есть вещи и похуже.
Дани ничего не сказала.
Рабина покачала головой, взяла маленький серебряный колокольчик, лежавший возле ее тарелки, и позвонила. Мгновенно появилась служанка. Рабина указала на беспорядок, учиненный Каристой, и сделала рукой знак все убрать. Затем налила себе еще один бокал вина.
Китти предложила:
– Мы немного устали от нашего путешествия, Рабина, поэтому, возможно, нам стоит удалиться в наши апартаменты, и, если ты предпочитаешь отменить свои планы на сегодняшний вечер, пожалуйста, забудь о нас. Для нас это действительно не имеет никакого значения.
– Нет! – воскликнула Рабина. – Мы устроим прием. Я пыталась сказать Каристе, что она торопит ход событий… – Ее голос сорвался, а глаза едва заметно расширились, когда она вдруг осознала, что не было никакой необходимости сообщать позорную историю о дочери важным и влиятельным друзьям.
Она исправилась, изобразив на лице жалкое подобие улыбки:
– Вы знаете, как порывисты бывают молодые девушки, желая выставить напоказ своих кавалеров. С Каристой все будет в порядке, и я обещаю вам, что сам Лоудлум проследит за тем, чтобы она принесла вам извинения за свое непростительное поведение.
Позже, когда они остались одни, Дани поведала Китти о том, что ранее узнала от Корин.
– Ну что ж, я нисколько не удивлена, – сказала Китти. – Если бы я знала, что в деле замешан Драгомир, я бы ожидала нечто подобное.
Дани сощурилась в удивлении:
– Ты знаешь этого русского?
Китти кивнула, мягко улыбнувшись.
– Я много слышала о нем. У него есть определенная репутация в отношениях с дамами. О, я без труда понимаю, почему они охотятся за ним. Он красив, очарователен, образован – свободно говорит на пяти языках. Кое в чем он напоминает твоего отца, за исключением того, что твой отец не был богат, когда я встретила его. Драгомир же, как говорят, богат баснословно.
Я встречала его на нескольких вечерах, посвященных открытию галерей, – задумчиво продолжала она, вспоминая. – Он всегда был предельно обходителен, но… вокруг него витает некая таинственная аура, словно на самом деле он вовсе не такой, каким стремится казаться. – Неожиданно Китти покачала головой. – Это не имеет никакого значения. Мне жаль Каристу, но ей следовало быть готовой к подобному повороту. Как бы там ни было, она вовсе не кажется мне милой.
Дани разделяла ее чувства по отношению к Каристе, и до Драгомира ей тоже не было никакого дела, каким бы таинственным и завораживающим он ни был. Произошедшее только еще раз доказало верность ее собственной позиции в отношении мужчин: стоит им только позволить затронуть сердце, как они незамедлительно установят контроль над разумом и духом.
Кариста просто дурочка.
Дани никогда не позволит, чтобы подобное произошло с ней.
Она сама владела своим сердцем, своим разумом, своим духом… и, даст Бог, все так и останется в дальнейшем!
Глава 4
Прием Рабины прошел с большим успехом, несмотря на то что Кариста закрылась в своих комнатах и отказалась выходить. Даже непрерывный град тяжелых ударов, которые обрушил на дверь ее покоев Лоудлум, сначала спокойный и рассудительный, а затем начавший грозить, что изувечит ее, не убедил Каристу отказаться от самоналоженного изгнания. Перед гостями извинились, заявив, что дочь хозяйки заболела, и даже если и ходили слухи и домыслы о таинственном отсутствии гостя Каристы, то они были не слишком слышны.
Дани и Китти провели замечательный вечер, забыв о напряженной атмосфере в особняке. Они встретили множество новых людей, танцевали всю ночь напролет и с наслаждением выпили так много бокалов искристого шампанского, что до конца ночи были легкомысленны и постоянно хихикали.
Они решили отбыть утренним поездом в Монако, а не оставаться еще на один день, как планировали вначале. Они боялись, что их присутствие только усилит смущение Рабины из-за отвратительного поведения Каристы.
Ночь они провели в маленькой гостинице в Монако, а на следующее утро приказали приготовить им двух лошадей, чтобы они могли ехать в имение верхом. Дани предвкушала, как будет чудесно немного размяться, после долгого путешествия в поезде проскакать верхом на лошади, вместо того чтобы трястись в экипаже. Их багаж должны были отправить вслед за ними.
Ветер хлестал их по лицам, когда они миновали крутой поворот дороги, а затем обе натянули вожжи, неожиданно и резко остановившись. Впереди, спрятавшись под выступами гор, раскинулся суровый замок де Бонне. Стены из серого камня, казалось, сливались с пасмурным утром, а появлявшийся время от времени туман создавал впечатление, что вся постройка словно ожила и медленно движется.
– Что за угрюмое место! – ахнула Китти. – Удивляюсь, как кому-то в голову могла прийти идея приобрести его за гораздо меньшую цену, чем ты получишь.
Дани не могла не признать, что тоже была удивлена, услышав сумму, предложенную за имение.
– Возможно, земля стоит чего-нибудь. А может, они вообще собираются снести замок.
Виноградник, растущий на обочине дороги, разросся, сад представлял собой печальное зрелище: клочки травы, сорняки.
Дани обреченно покачала головой:
– Не много времени нужно для того, чтобы место совершенно одичало, когда никто не заботится о нем, не так ли? – Она кивнула в сторону ворот, которые едва висели на оборванных петлях. Китти согласилась, смотря на пожелтевшие, покрытые грязью окна.
Остаток пути они проехали шагом и спешились возле ворот. Китти хотела обследовать сад, но там было совершенно нечего смотреть, поскольку грядки, за которыми Элейн ухаживала в течение стольких лет, теперь сплошь заросли сорняками.
Дани предложила ей совершить небольшую экскурсию по имению. Указав на маленький каменный домик, стоявший на соседнем холме, она сказала, что когда-то он принадлежал управляющему и там жила Бриана.
Китти нахмурилась. Ей рассказали о том, что заставило Бриану стать участницей грязного плана Гевина Мейсона, который стремился наложить лапу на наследство Дани и Колта. Она понимала, что должна испытывать сострадание к тому, что девушка продала свою душу для того, чтобы получить медицинскую помощь для своего больного младшего брата. И все же имя молодой женщины пробудило в ней неприятные воспоминания.
Замок был построен на ровном плато, которое резко обрывалось, заканчиваясь отвесным обрывом над опасными, выступающими внизу скалами. Темная вода, подгоняемая бушующим ветром с моря, покрывала скалы клочками пены.
Они прошли на задний двор; здесь Дани остановилась, безучастно глядя на первое с юга окно второго этажа. Как раз под этим окном находился маленький балкончик.
– Говорят, она выпала из окна своей спальни. – Она отвела взгляд и посмотрела вниз, на жадные, пенящиеся вокруг острых скал волны. – Они нашли ее там.
Китти задрожала, представив себе страшную картину, и повернулась к тропинке, ведущей на передний двор имения. Какое ужасное место для маленькой девочки, которая воспитывалась здесь злой Элейн Барбоу. Китти была искренне рада, что ничто больше не заставит Дани вернуться сюда после того, как они покинут это место.
Дани вытащила из кошелька ключ, который дал ей Тревис, и поднялась по ступенькам, ведущим к парадной двери. Неохотно, издав громкий и хриплый скрип, дверь растворилась.
Их встретила абсолютная темнота, и, ступив внутрь, Дани ахнула – липкая паутина коснулась лица. Отмахиваясь от нее, она раздраженно вскрикнула:
– Давай раскроем все ставни и окна! Не важно, что на улице промозгло и холодно, я хочу пустить хоть немного свежего воздуха и света в эту… эту могилу.
Они бродили по первому этажу, Китти тоже старалась поскорее оживить этот мрак. Когда сквозь угрюмые окна заструился свет, она огляделась по сторонам и почувствовала приятное облегчение, увидев, что ничего не разграблено. Остались несколько предметов обстановки, некоторые безделушки. Пока она не могла определить, обладали ли они хоть какой-то ценностью.
– Похоже, что кое-что мы все же отыщем здесь, – окликнула она Дани. – Не много, конечно, но кое-что… – Ее голос замер, когда она услышала шаги Дани, поднимающейся на второй этаж.
Спустя несколько минут Дани вернулась, широко улыбаясь Китти:
– Видно, никто не заходил в мою комнату. Даже одежда все еще находится там. Странно, – продолжала она, – покинув монастырь, я незамедлительно отправилась в Париж. Я отказалась возвращаться сюда, не могла вынести самой мысли о том, чтобы снова оказаться в этом преисполненном холода и ненависти доме. Но сейчас я спокойна и не переживаю, как раньше.
Китти поспешно прошла по мраморному вестибюлю, не обращая внимания на песок и грязь, потрескивавшие под ногами. Обвив руками Дани, она крепко прижала ее к себе:
– Я так рада слышать это. Я молилась о том, чтобы не пожалеть, что предложила тебе вернуться.
Дани заверила ее, что нисколько не сожалеет, и добавила:
– Я рада, что ты со мной. Полагаю, в следующие несколько дней нас ожидает много интересного.
Глава 5
Дани и Китти провели в Монако уже целую неделю, и обе были абсолютно убеждены, что время, потраченное на путешествие, прошло не зря. Возможно, Элейн и распродала большинство ценных предметов обстановки и произведений искусства, однако им все же посчастливилось найти несколько вещей, которые обрадовали Дани. А кроме того, они прекрасно провели время в Монте-Карло, наслаждаясь сверкающей ночной жизнью и посетив знаменитое казино.
Однажды они отправились к скалистому склону, который раскинулся над небольшим виноградником в северной части имения. Там находилось фамильное кладбище. Ведущая вверх крутая, извилистая тропинка почти полностью заросла сорняками. Пейзаж вокруг потрясал своим великолепием, и даже унылый вид разрушенного кладбища не помешал восторгу Китти и Дани.
В центре стояла большая простая мемориальная доска, на которой было вырезано «Де Бонне». Вокруг нее расположились маленькие, гораздо менее впечатляющие надгробия. Они прошли по их рядам, пока не нашли ту, на которой значилось «Клод», а возле нее маленький деревянный крест, вне всяких сомнений, сделанный владельцем похоронного бюро, на котором корявыми буквами было нацарапано: «Элейн».
Китти задумчиво вздохнула:
– Как это печально – быть известной при жизни, но забытой после смерти…
Дани кивнула. Она бы гораздо с большим удовольствием предпочла тихо прожить свою жизнь, чтобы ею дорожили окружающие люди, и потом, когда она уйдет, вспоминали бы ее с добротой.
– Я не хочу, чтобы ты ненавидела Элейн, Дани. Дани изумленно повернулась к Китти:
– Ты ведь не ожидаешь, что я полюблю ее?
– Нет. Лучше всего, если бы ты вообще ничего не чувствовала. – Она опустилась на колени подле могилы и отрешенно выдернула несколько сорняков вокруг жалкой таблички и отбросила их в сторону. – Я немного рассказывала тебе о своем прошлом, о людях, которые сильно ранили меня. Очень долго я тоже ненавидела их, а потом поняла, что воспоминания не приносят такой боли, если я представлю, что эти люди и то, что они сделали мне, никогда не существовали. Будто это мне просто приснилось.
Она чуть помолчала, покачав головой, а затем вдруг горько рассмеялась.
– Полагаю, найдутся те, которые скажут, что я бежала от реальности, но почему я не должна делать этого? Я не могла переделать свое прошлое, так почему же я должна мучить себя?
Поднимаясь, она указала на грубый холмик грязи и камней, который был теперь вечной могилой Элейн Барбоу де Бонне.
– Если бы ей удалось представить, что Тревис никогда не существовал, никогда не пренебрегал ею ради ее сестры, то мы бы не стояли здесь теперь. Но она не смогла простить его, ни на миг не отказываясь от желания отомстить.
Дани поняла Китти. Действительно, настало самое время повернуться спиной к прошлому, забыть все, что случилось.
– Пойдем, – прошептала она. – Теперь у меня есть все, за чем я приезжала.
Они пошли обратно по тропинке, и Китти рассказывала о визите Колта в имение, во время которого ему удалось отыскать Бриану. Дани неожиданно остановилась и возбужденно воскликнула:
– Винный погреб! Нам не пришло в голову спуститься туда и осмотреть его. Там, может быть, есть кое-что помимо нескольких бутылок вина.
Китти согласилась, хотя призналась, что опасается спускаться в погреб.
– Колт говорил, что ступеньки там такие высокие и глубокие, что кажется, будто они ведут в недра самой земли.
Дани спускалась туда всего несколько раз, когда была совсем ребенком, выполняя указания Элейн, вспомнить которые она сейчас уже не могла.
– Нам понадобятся факелы, – сказала она.
Раздобыв факелы, они подошли к деревянной решетке погреба со стороны имения и, объединив усилия, с огромным трудом оттащили ее. Мгновенно в лицо им ударил сырой, застоявшийся воздух.
– Ты уверена, что хочешь спуститься? – с сомнением спросила Китти.
Дани сказала, что абсолютно уверена, а затем поддразнивающе добавила:
– Это все твоя вина, знаешь ли. Ты приучила меня ценить старинные вещи. Хотя я и понятия не имею, пригодится ли вообще все то, что мы увозим отсюда. Возможно, мне стоит открыть антикварный магазин. Собственный маленький антикварный магазинчик…
Она засмеялась, однако смех затих, когда она посмотрела на Китти. Та серьезно смотрела на нее.
Идея об открытии антикварного магазина не казалась ей столь уж легкомысленной и безрассудной.
– А я могла бы брать на себя исполнение твоих обязанностей, когда ты будешь путешествовать по Европе в поисках новых поступлений для своего магазина! – с воодушевлением воскликнула Китти.
– И это было бы достойной целью путешествий, – отозвалась Дани. – Не могу сказать, что остро нуждаюсь в этом, но магазин даст мне возможность заниматься чем-то своим, какую-то цель в жизни.
Они крепко обняли друг друга, затем Дани предложила еще раз:
– Давай спустимся. Возможно, внизу мы найдем что-нибудь стоящее.
Когда они наконец спустились на дно погреба, то мгновенно осознали, что он был совершенно пуст.
Ничего не оказалось даже на сотне полок для винных бутылок.
Дани явно расстроилась:
– Наивно было полагать, что эти вандалы не пробрались сюда. На решетке не было замка, и наверняка каждый знал, что в имении непременно есть погреб для хранения горячительных напитков.
Китти приподняла факел, свет которого причудливо заиграл на каменных стенах.
– Но раз уж мы спустились сюда, давай осмотримся. Возможно, нам посчастливится найти старую коробку с посудой или что-нибудь припрятанное в углу. Если здесь было достаточно места для того, чтобы Гевин Мейсон сумел скрыть золото Колтрейнов, то наверняка отыщется уголок для нескольких старых забытых коробок или бочонков.
Они осторожно пробирались по подземелью, перешагивая через камни, грязь, натыкаясь на осколки разбитых винных бутылок. Дани шагнула под лестницу, ничего не заметила, отвернулась, а затем задумалась. Действительно ли она ничего не видела? Она вернулась обратно, вытянула руку с горящим факелом и повнимательнее осмотрелась вокруг.
Она увидела какое-то странное железное кольцо, висящее в каменной стене. Медленно и осторожно она прошла вперед, а когда кончики пальцев коснулись холодного металла, она слегка задрожала.
Китти с надеждой в голосе окликнула:
– Видишь что-нибудь?
– Кольцо в стене.
Китти поспешила присоединиться к ней, быстро осмотрела кольцо, ощупала стену.
– Это может быть… – начала она возбужденно, а затем вскрикнула: – Действительно! Потайная дверь!
Я чувствую щель в камне. Здесь. Помоги мне сдвинуть ее.
Они осторожно отложили факелы в сторону, изо всех сил ухватились за ржавое кольцо и потянули за него.
Последовал скрипучий звук старого камня о другой камень, а затем дверь медленно открылась – и снова их окутал плотный, мертвый запах.
Дани схватила факел и ступила внутрь, не испытывая ни малейшего трепета или страха. Мгновенно взгляд ее натолкнулся на прямоугольный деревянный ящик, задвинутый к дальней стене. Он был совсем небольшой, возможно, размером с маленькую крышку стола, толщиной около фута.
– О, там должно быть что-то ценное! – воскликнула Дани. – Если бы это было не так, зачем прятать его здесь?!
Китти была более осторожна:
– Давай поднимемся наверх, там откроем его и посмотрим, что тебе удалось обнаружить.
Ящик оказался нетяжелым, и они подняли его вверх по лестнице, приложив минимум усилий. Как только они оказались внутри дома, стало очевидно, что им понадобятся некоторые инструменты, чтобы открыть ящик. Дани вспомнила, что видела их в домике управляющего, быстро сбегала туда и все принесла.
Дани стала открывать ящик, а Китти следила за ее движениями и предупредила:
– Не торопись. Ты ведь не хочешь повредить то, что находится внутри.
Взломав доски, они насторожились, ибо внутри увидели еще ящик с соломой.
– Картины! – ликующе закричала Китти. – О, Дани, позволь мне посмотреть, позволь посмотреть!!!
Дани отодвинулась чуть в сторону, зная, что Китти сможет верно определить, ценно ли найденное ею сокровище.
– О, не могу поверить!
Дани была вне себя от нетерпения:
– Что? Что? Китти, если ты не скажешь мне… Китти взглянула на нее глазами, полными счастливых слез:
– Руссо. Я знала, что его работы где-то существуют. И здесь! – Она вытащила еще одну. – Добиньи.
Всего внутри ящика находилось шесть произведений, и, по мере того как они вытаскивали их, Китти объясняла Дани, что, по ее мнению, они обнаружили.
– В середине нашего века некоторые художники взбунтовались против студийной живописи. Группа молодых художников-пейзажистов, большинство из которых являлись граверами, организовали группу, которая стала известна как Барбизонская школа. Критики замечали, что гравюры Теодора Руссо, Жана-Батиста Коро и Шарля Франсуа Добиньи были очень близки по духу голландским пейзажам XVII века.
Она заметила, что их находка, возможно, не столько ценная с точки зрения денег, однако эти картины являются бесценными сокровищами для истинных коллекционеров.
– Прекрасное начало, – сказала она с широкой улыбкой, – выставить эти произведения в твоем магазине. С такими сокровищами ты сделаешь себе имя!
Дани была несказанно счастлива. Она встала на колени подле разложенных картин.
– Поразительно, что они так хорошо сохранились. Интересно, как долго они там пролежали?
– Разве ты не говорила, что граф был убит всего два года назад? – спросила Китти.
– Да. На дуэли. Спор из-за карточного долга. Я никогда точно не знала, что произошло. Тетя Элейн старалась не говорить на эту тему. Но что общего между этим случаем и картинами?
Китти предположила, что, судя по хорошему состоянию картин, они не могли быть спрятаны дольше шести-семи лет.
– Именно граф спрятал их. В противном случае Элейн оценила бы их и продала вместе с остальными вещами, с которыми была вынуждена расстаться.
Одна из картин была меньше, чем остальные, и Дани подняла ее и поднесла к глазам.
– Эта, кажется, совсем другая.
Китти наклонилась, чтобы получше рассмотреть, и задумчиво покачала головой:
– Эта работа не принадлежит кисти ни одного из тех художников, творчеством которых я занималась. Она и выполнена весьма плохо, однако оригинал прекрасен – какой-то дворец.
Дани дотронулась до деревянной рамки картины – грубое, неполированное дерево, но, как ни странно, именно его простоту она находила элегантной.
– Ну что ж, окружающая эту находку тайна создаст замечательную почву для разговоров в художественных кругах Парижа.
Дани собрала картины, направилась к выходу, затем остановилась:
– Пожалуй, мы отыскали здесь все, что можно найти.
Китти положила ей руки на плечи:
– Полагаю, ты нашла гораздо больше, дорогая, чем мечтала, когда собиралась приехать сюда… а также кое-что оставила позади, – добавила она многозначительно.
Это было правдой. Наконец-то прошлое отпустило Дани.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?