Читать книгу "На острие Восточного вектора"

Эта агитация должна быть прекращена, и потому я призываю всех здравомыслящих людей помогать самим себе, поддерживая меня и исполняя мои приказы.

Вы должны сознавать, что если вы не будете работать, вам, быть может, придется голодать и, кроме того, которые не будут работать, будут призываться той или другой партией войска.

Во всяком случае, те, которые не будут работать или исполнять мои приказы, будут выселяться.

По приказу Ф.Б. Ольдердайса, майора

Начальник гарнизона на Сучанском руднике Д.Л. Бресслер, 1-й лейтенант 31-го полка».

Газ. «Эхо», № 83 от 17 июня 1919 г., л. 2.

Со своей стороны руководство сучанских партизан в своих листовках обращалось к населению с призывами следующего содержания:

«ВСЕМ, ВСЕМ, ВСЕМ!

Пламя революционного восстания рабочих и крестьян охватило все села Сучана. Вот уже неделя, как восставшие против белогвардейщины и интервенции красные партизаны выдерживают напор банды генерала Семенова. Бандиты расстреливают и порют раскаленными на огне шомполами крестьян и рабочих. Мы восстали потому, что страстно хотим помочь нашей Советской стране свергнуть палача Колчака, восстановить Советскую власть в Сибири и на Дальнем Востоке и прогнать интервентов. Помогите нам! Организуйте партизанские отряды, идите в бой с нашим вековечным врагом! Поддержите нас! Да здравствуют Советы! Долой палачей! Ни пяди не уступайте завоеваний революции!

Сучанские партизаны».

«Листовки гражданской войны в СССР

1918–1922 гг.», изд. М., 1942 г., стр. 78.

«Товарищи крестьяне!

Ваша власть, власть Советов, паразитами свергнута. Теперь, как черные вороны, карательные отряды теперешнего правителя самозванца Колчака рыщут по вашим убогим деревням на Сучане и в Шкотовской волости; эти отряды творят свое гнусное дело. Они расстреливают, избивают палками, шомполами до смерти ваших братьев крестьян. Они хотят задушить своими жирными руками трудовой народ. Мало этого, мало им смерти бедняка-крестьянина, им еще нужны его муки. Они обливают кипятком, выворачивают руки, пытают их. Чаша нашего терпения переполнилась и [мы] все, как один, с оружием в руках, организовались в боевые отряды и восстали против поработителей. Восставайте и вы, братья, берите винтовки, идите на борьбу с вашим врагом, буржуазией. Давайте не поддадимся им, уничтожим их, посягнувших на наши права. Поднимись, богатырь, трудовой народ, поднимись ты, великая спящая сила, смети все грязное, отжившее и ненужное. Довольно покорно смотреть, как они творят свои последние расправы. Организуйтесь в боевые отряды. Да здравствует восстание народное! Да здравствуют Советы рабочих и солдатских депутатов! Да здравствует всеобщее сибирское восстание!

Партизаны Сучанской долины».

«Вот что сделали каратель[ные] отряды по району Сучанской долины и в Шкотовской волости:

Во Владимиро-Александровском расстреляно, преимущественно старики, 20 человек.

В селе Новицком – 5 человек.

В селе Казанке – 1 человек.

В селе Хмельницком – 1 человек.

В селе Мельники – 5 человек.

В селе Гордеевка – 9 стариков и десятый тяжело ранен.

В Новомоскве – 2 человека.

В Новороссии – 2 человека, причем в Новороссии изнасилована [солдатом] из колчаковского отряда женщина.

В селе Новомоскве у многих крестьян мука и капуста облиты керосином, чтобы сделать продукты негодными к употреблению, причем все эти деревни разграблены, растрачено все крестьянское имущество, в том числе пищевые продукты, лошади и скот, разграблены потребительские лавки, сожжены крестьянские дома.

Вот против чего борются наши революционные партизанские отряды. Вот против чего восстает трудовой народ. И все это дело рук благородных офицеров. К оружию, товарищи, на защиту своих прав, ибо придут они и к вам».

ЦГАОР, ф. 147, оп. 10, д. 77, л. 2, 7–8.

Воззвания партизан, а также карательная политика белогвардейцев и интервентов заставили крестьян сделать свой выбор: они стали поддерживать партизан.

Сообщая о сопротивлении крестьян Сучанской долины колчаковской мобилизации, в белогвардейской газете «Земская жизнь Приморья» № 13 от 1919 года писалось:

«Весною, перед Пасхой, правительственный отряд расположился в главном селении Сучанской долины – Владимиро-Александровске, – предварительно пройдя главные деревни этой многолюдной и богатейшей в области части уезда: Фроловку, Казанку, Новицкое, Перетино и Унаши.

Крестьянская молодежь ушла в ближайшие сопки. В селениях в большинстве случаев остались пожилые да ребятишки. Мужское население избегало попадаться на глаза правительственной экспедиции.

Ушедшие стали организовываться в отряды. Судя по слухам, трудно сказать, были ли у партизан какие-нибудь определенные лозунги, кроме “нежелания согласиться на мобилизацию и отдать винтовку”».

Журнал «Земская жизнь Приморья», 1919 г., № 13, с. 19–20.

Разгар Гражданской войны

Свои обращения партизаны подкрепляли фактами бесчинств и репрессий, учиненных над местным населением со стороны колчаковцев и интервентов.

Сталкиваясь с проявлением насилия со стороны интервентов и сторонников генерала Колчака, крестьяне и рабочие более активно стали вливаться в ряды партизан. Их мощные вооруженные отряды освобождали села от белогвардейцев, провозглашая власть Советов.

Командиры противоположных воюющих сторон не только водили в бой своих бойцов, одерживая победы или терпя поражение, они обращались к своему противнику, и каждый агитировал противника перейти на свою сторону.

В одном из своих приказов атаман Семенов запрещает командирам подвергать репрессиям лиц, добровольно сложивших оружие:

«Всем военным и гражданским начальникам, начальникам воинских частей и отрядов, действующих на Дальнем Востоке против большевиков, приказываю не подвергать ни наказаниям, ни преследованиям всех добровольно с оружием в руках перешедших на нашу сторону мобилизованных большевиками жителей.

С перешедших на нашу сторону брать подписку, что они более не будут оказывать помощи большевикам в борьбе против правительства. Настоящий приказ распубликовать по телеграфу и принять меры к ознакомлению с ним ушедших к большевикам жителей. Пусть обманутые большевиками или насильно мобилизованные ими жители знают, что своим добровольным переходом на сторону правительственных войск они искупают свои невольные преступления перед Правительством и, вернувшись, могут спокойно заняться своим мирным трудом, не боясь кары.

Генерал-лейтенант, атаман Семёнов».

ГАЧО, ф. 329, оп. 1, д. 13, л. 113.

Атаман Семенов, заигрывая с населением, не только обещал не подвергать преследованию военных и гражданских лиц, но и пытался воздействовать на мародеров, требуя наказывать уличенных в грабежах и насилиях. В одном из своих приказов, № 114 от 30 января 1920 года, он писал:

«…§ 1. За последнее время участились случаи грабежей и насилий, производимых чинами войск над мирными жителями, причём, иногда даже при участии офицеров. Недопустимость столь позорных действий настолько ясна и очевидна каждому, что я не нахожу возможности повторять всем известные нравоучения.

Впредь приказываю всех виновных в совершении насилий или грабежей без различия чинов и занимаемых должностей предавать военно-полевому суду, а всем начальствующим лицам вменяю в неуклонную обязанность представлять мне через дежурного генерала Штаба округа все заявления и жалобы жителей, потерпевших от насилий воинских чинов с донесением о сделанных по сему распоряжениях.

§ 2. Начальнику Сводной Маньчжурской стрелковой атамана Семёнова дивизии для уплаты за взятое частями указанной дивизии продовольствие у жителей в районе Александровского Завода и Онон-Борзи назначить комиссию в составе не менее трёх лиц по его выбору. Означенной комиссии немедленно выехать на станцию Борзя и немедленно же приступить к оплате полностью по всем выданным частями дивизии населению квитанциям или долговым распискам, а также выяснить все имевшие место случаи забора у населения фуража и продовольствия без уплаты.

§ 3. Генерал-майору Мациевскому назначить такую же комиссию в городе Нерчинске для выплаты полностью жителям района Унды и Шелопугино по квитанциям и долговым распискам, выданным частями войск за взятые у жителей этого района продукты и продовольствие, и для выяснения забранного частями без выдачи квитанций.

О исполнении донести.

Генерал-лейтенант Семёнов».

ГАЧО, ф. 91, оп. 2, д. 126, л. 92.

События тех времен в Сучанской долине описывают участники белогвардейского движения Б. Филимонов и Н. Голиевский.

Согласно их воспоминаниям, в ноябре 1921 года, после кровопролитных боев и поражения в Забайкалье, часть Дальневосточной армии белых перебазировалась в Приморье. Часть военных была расквартирована в селе Владимиро-Александровском. По сведениям, имевшимся в штабе белых войск, в долине реки Сучан сосредоточилось более 600 красных партизан, которые якобы готовились захватить село Владимиро-Александровское, где был гарнизон каппелевцев.

Белые решили перебросить в Сучанскую долину отряд численностью 650 штыков для вытеснения партизанских отрядов.

5 ноября 1921 года 8-й Каменский стрелковый полк на пароходах, вышедших из Посьета и Владивостока, были доставлены до залива Восток, где высадились у посёлка Волчанец. Оттуда отряд прошёл в село Новолитовск. Красные партизаны спешно отступили из Новолитовска, разгромив местный кооператив и рассредоточившись в таежном массиве. Отряд белогвардейцев занял деревню Михайловка, где также не обнаружили партизан. Однако, выйдя из Михайловки в сторону села Екатериновка, под перевалом отряд наткнулся на засаду красных партизан и с первой же атаки вынудил их отступить. При этом обе стороны имели потери в живой силе. Когда отряд белогвардейцев подошел к селу Екатериновка, партизаны снова обстреляли его. Однако часть белых под командованием полковника Торопова А.Б. обеспечила беспрепятственное передвижение отряда в село. Здесь белогвардейские части остановились на ночлег. Командир бригады генерал-майор Н.П. Сахаров съездил в село Владимиро-Александровское, где оговорил дальнейшие совместные действия с расположенным там гарнизоном. Из села Екатериновка бригада Сахарова продвинулась вверх по реке Сучан, через Унаши и Перетино к деревне Фроловка. Там из разговоров с местным населением они установили, что численность красных партизан незначительна. Генерал Сахаров остановился в селе Новицкое.

В ноябре 1921 года было принято решение разгромить партизанские отряды в Сучанской долине и Анучинском районе. Временное Приамурское правительство возложило на контр-адмирала Старка Г.К. обязанность произвести зачистку по южному побережью Японского моря. С этой целью на корабли «Илья Муромец», «Батарея», «Магнит», «Патроль» 12 ноября погрузили во Владивостоке свыше 200 человек пехоты, и корабли вышли в море.

Налетевший тайфун вынудил заход морских кораблей в бухту Америка, где они в течение суток ожидали окончания ненастной погоды. Переждав тайфун, суда ушли в бухту Святой Ольги, где высадившийся десант захватил населённый пункт Ольга, разгромив корейский отряд численностью до 200 штыков и отряд русских красноармейцев, сосредоточившихся вдоль берега. При этом у красных были отбиты и захвачены суда «Диомит», «Мангучат», катер «Амур». Красные партизаны лишились флота и своих запасов.

При возвращении из Ольги после успешного рейда с кораблей в бухте Америка были высажены добровольческая батарея 2-й сибирской бригады (генерал Осипов) и отряд пехоты, откуда они ушли в село Владимиро-Александровское.

Обложенное со всех сторон красными партизанами село Владимиро-Александровское было окутано колючей проволокой. До прихода подкрепления в нем были расквартированы части Поволжской бригады генерала Сахарова, состоявшие из 8-го Каменского имени адмирала Колчака и Волжского имени генерала Каппеля пехотных полков, 1-го кавалерийского полка Волжской батареи и временно приданного ей Ониньковского пешего гарнизона. Общая их численность составляла более 800 штыков при 2–3-дюймовых орудиях. Продукты питания в село доставлялись судами, флотами адмирала Старка.

Иногда белогвардейцы делали вылазки на отряды партизан. Партизаны, в свою очередь предупреждённые о вылазке, временно уходили из сел в тайгу, а после ухода белогвардейцев возвращались обратно. Иногда партизаны обстреливали колонны ониньковцев и волжан с сопок, но стоило последним дать несколько выстрелов из пушек, как партизаны скрывались в тайге.

Чтобы предупредить нападение партизан на село Владимиро-Александровское, генерал Сахаров передал местному населению, что если произойдёт нападение партизан на село, он отдаст команду открыть огонь из пушек по той деревне, со стороны которой осуществляется налёт партизан. Это охладило пыл партизан, они прекратили ночные налёты на село Владимиро-Александровское.

Воинские части, прибывавшие в район села Владимиро-Александровское морем, сходили на берег у китайского поселка Чень-Ювей, где была пристань, и шаландами по реке Сучан добирались до Владимиро-Александровки. Для беспрепятственного прохождения военных по реке Сучан сплошной линией выставлялись посты, цель которых была не допустить нападения красных партизан и захвата шаланд с военными.

В августе 1922 года была предпринята попытка уничтожить скопление партизан в селе Новолитовск.

На Новолитовск вышли ночью двумя колоннами. Колонна пехоты при одном орудии следовала через Екатериновку, Михайловку и Кирилловку горной дорогой, колонна конного полка с орудием следовала через Голубовку, Американку и Лаганешт.

Однако с самого начала боевой операции начались курьёзы. Офицеры и солдаты 8-го Камского полка полковника Сотникова вышли из Владимиро-Александровска «навеселе». При форсировании реки Сучан перегруженный паром перевернулся, при этом утонуло два солдата и пулемёт. После этого белогвардейцы с факелами искали брод, что затянуло время перехода реки. Екатериновку и Голубовку колонны проходили глубокой ночью.

В селе Екатериновка обнаружили и забрали несколько подозрительных конных подвод, но этому не придали значения, так как спешили. В крайней избе села Екатериновка солдаты обнаружили несколько человек спящих партизан и всех их перерубили шашками.

К 10 часам утра первый отряд белогвардейцев прибыл в Новолитовск, а другой отряд прибыл в село Новолитовск к 2 часам дня. Там они обнаружили, что красных партизан в селе уже нет.

Местные жители, гостеприимно встретив белогвардейцев, объяснили им, что накануне красные отряды выдвинулись к селу Владимиро-Александровское с целью нападения на его гарнизон.

Белые поспешили вернуться обратно, дабы не допустить разгрома малочисленного гарнизона. Однако красные партизаны так и не решились напасть на село. Впоследствии белогвардейцы узнали, что ночью, проходя через Екатериновку и Голубовку, они шли по расположению красных партизан, остановившихся на ночлег в этих сёлах перед предполагаемым нападением на гарнизон во Владимиро-Александровском.

Вскоре белогвардейские части были сняты с Владимиро-Александровска и переброшены в село Николаевск-Уссурийск.

На морские суда адмирала Старка войска грузились недалеко от устья реки Сучан с пристани китайской деревушки Чень-Ювей. Прикрывал погрузку Ониньковский дивизион и одно орудие, заняв позиции на сопках вдоль берега. Красные партизаны провели ночную атаку на уходящие белогвардейские войска, но, нарвавшись на выставленные заставы, после короткого боя были вынуждены отступить. Утром Ониньковцы погрузились на корабли, и флотилия ушла в море, следуя во Владивосток.

Каждая из воюющих сторон оправдывала свои действия защитой интересов народа. Их воззвания содержат призывы к сохранению мира, благополучия в стране.

Правительство Дальневосточной республики, осознавая, что прекращение военных действий возможно только с выводом за пределы республики иностранных войск, вело соответствующие переговоры с Японией. Обращаясь с нотой к правительству Японии, министр иностранных дел Дальневосточной республики Я. Янсон в ноябре 1921 года писал:

«Правительство Дальневосточной Республики, несмотря на присутствие японских оккупационных войск на территории Дальневосточной Республики, решило приступить к переговорам с Японским Правительством с целью установить дружеские отношения между Дальневосточной Республикой и Японией и создать возможность мирного сотрудничества между населением обеих стран в деле промышленности и торговли.

При этом Правительство Дальневосточной Республики полагало, что развитие хозяйственной жизни населения Дальневосточной Республики отразится благоприятно и на интересах японской торговли и промышленности.

Начав переговоры в г. Дайрене с представителями Японского Правительства, уполномоченные Дальневосточной Республики сознавали, что основным препятствием к установлению мирного сотрудничества между обоими государствами является присутствие японских войск в Приморской области и в других местах территории Дальневосточной Республики, а также наличие в этих районах враждебных Дальневосточной Республике русских организаций и вооруженных отрядов, неизменно встречающих определенную поддержку со стороны японского военного командования. Правительство Дальневосточной Республики было уверено, что одновременно с началом переговоров о дружбе между Японией и Дальневосточной Республикой в г. Дайрене Японское Правительство приступит к выводу своих войск из пределов Дальневосточной Республики и сделает все необходимое, чтобы враждебные Дальневосточной Республике организации и отряды не могли пользоваться покровительством японских войск и их командования.

Представителями Японского Правительства во время переговоров в г. Дайрене были сделаны соответствующие заявления представителям Дальневосточной Республики о том, что никакой поддержки означенным мятежным организациям со стороны японских военных отрядов и японских властей в будущем оказано не будет. Тем не менее Правительство Дальневосточной Республики с величайшим сожалением вынуждено констатировать, что это заявление представителей Японского Правительства не было осуществлено на деле.

Правительство Дальневосточной Республики получило целый ряд сообщений, указывающих, что во время переговоров о дружбе и мирной торговле между представителями Дальневосточной Республики и Японией мятежные организации в районе расположения японских войск продолжали пользоваться и прямым, и косвенным содействием японских отрядов и японских властей в своей борьбе против Дальневосточной Республики.

Еще в середине сентября японские военные власти выдали оружие мятежным белогвардейским отрядам, причем в каждом из этих отрядов, при их выступлениях против Дальневосточной Республики, и в их карательных экспедициях против местного населения всегда неизменно принимало участие большее или меньшее число и японских военных чинов, причем иногда японские военные чины превышали численностью своей русских белогвардейцев.

Так, например, нападение на военный пост армии Дальневосточной Республики в селе Вассиановке 15 сентября было произведено 35 военными чинами, из которых 33 были японские чины, а два – переодетые в японскую форму русские военные. 16 сентября в районе Владимиро-Александровска и Сучана происходили опять-таки совместные передвижения японских военных чинов с русскими мятежными военными чинами.

Помимо подобных случаев прямой поддержки враждебных Дальневосточной Республике организаций и военных отрядов со стороны японских властей не прекращалось и косвенное содействие им. Организация русских реакционеров, именующаяся правительством Меркулова, продолжает производить распродажи присвоенного ею преступным образом государственного и частного имущества Дальневосточной Республики, находящегося в г. Владивостоке и его районе, причем сделки на покупку этого имущества заключаются японскими фирмами с одобрения японских органов власти.

Возмущенное такими действиями контрреволюционных организаций и отрядов русское население Приморской области пытается защитить свою жизнь и достояние собственными силами. Эта самозащита, принимая форму так называемого партизанского движения, зачастую приводит к разрушению имущества Дальневосточной Республики в Приморье и к вооруженным столкновениям в этом районе.

В течение последнего месяца зверские действия русских контрреволюционных организаций, находящихся в районе расположения японских войск, достигают своего апогея. В г. Владивостоке и в окрестностях происходят массовые аресты ни в чем не повинного мирного населения; арестованные подвергаются истязаниям и пыткам, расстреливаются десятками без всякого суда и следствия; в октябре был зверски убит уполномоченный Дальневосточной Республики гр. Цейтлин, командированный Правительством во Владивосток с целью добиться прекращения происходящих там беззаконий и разрушений.

Ответственность за все эти беззакония и жестокости лежит не только на контрреволюционных организациях Владивостокского района, которые в своих потугах, мешая законным властям Дальневосточной Республики, доходят до неслыханных зверств и жестокостей.

Косвенным образом эта ответственность падает и на японское военное командование, а также и на Японское Правительство, которое, продолжая оставлять свои экспедиционные войска на этой территории и оказывая содействие и поддержку контрреволюционным организациям и отрядам на этой территории, дает возможность последним безнаказанно учинять все указанные насилия над русским населением.

Заявляя обо всем вышеизложенном, Правительство Дальневосточной Республики еще раз протестует против насилий, которые творятся над гражданами Приморской области, и подчеркивает, что возможность пресечь эти насилия и установить порядок в Южном Приморье явится лишь в том случае, если японское военное командование перестанет поддерживать прямо или косвенно действия русских контрреволюционных отрядов и организаций и японские войска будут выведены с территории Дальневосточной Республики. Правительство Дальневосточной Республики полагает, что продолжающиеся в Дайрене переговоры между Дальневосточной Республикой и Японией смогут быть доведены до благоприятного конца и обе договаривающиеся стороны могут заключить соглашение о мирных экономических отношениях лишь при том условии, если произойдет фактический вывод японских войск с территории Дальневосточной Республики, что доказывало бы искренность намерений Японского Правительства по отношению к Дальневосточной Республике.

Нота вручена 17 ноября 1921 г. представителю Японии на Дайренской конференции Мацусима».

В свою очередь японское правительство, понимая, что Гражданская война завершается поражением Белой армии, приняло решение о мирном урегулировании взаимоотношений с Россией и меры к поэтапному выводу своих войск с территории Дальнего Востока. Это решение подорвало надежды белогвардейского командования о возможности победы над большевиками. В своих воспоминаниях атаман Григорий Семенов в книге «О себе» так описал эти события:

«При создавшейся обстановке полной безнадежности положения я не имел возможности предпринять что-либо существенное для дела дальнейшей борьбы с большевиками. К тому же Меркуловы, прозевавшие мою высадку с “Киодо-Мару” и приезд в Гродеково, решили принять все меры к тому, чтобы выжить меня оттуда.

Продовольствие, закупленное мною на последние средства, было задержано в Харбине и могло быть пропущено в Гродеково только после моего отъезда оттуда. В Японии в то время пришли к власти сторонники мирного сотрудничества с советами, и, конечно, они не могли поддерживать меня, поскольку я являлся выразителем идеи продолжения вооруженной борьбы с красными. Экспедиция в Сибирь закончилась, хотя в Приморье еще оставались японские войска, поддерживающие порядок на железной дороге. На Гродеково был сделан сильный нажим в том направлении, чтобы заставить войска признать власть правительства и подчиниться ему, отказавшись от подчинения мне. Настал голод, в буквальном смысле этого слова, который продолжался две недели. Смягчить положение недоедающих войсковых частей и беженцев я мог только тем, что сам начал питаться из общего котла болтушкой из серой муки с кукурузой. Но эта мера давала, может быть, некоторое моральное удовлетворение, но реальной пользы ни делу, ни людям не приносила.

Видя, что при создавшихся условиях я не могу побороть Меркуловых и примкнувших к ним противников вооруженной борьбы с красными и что положение становится совершенно невозможным, я решил собрать начальников всех частей, входивших в состав Гродековской группы войск, с тем, чтобы обсудить положение и найти приемлемый выход из него. В середине июля месяца такое совещание было созвано и на нем собрались все начальники верных мне частей, из района Гродеково и Никольск-Уссурийского. Я изложил фактическую обстановку и предложил высказаться всем присутствовавшим. Самым младшим из командиров был начальник моего личного конвоя полковник Буйвид, которому и предоставлено было первому высказать свой взгляд и настроения вверенной ему части. Затем последовательно высказались по старшинству все прочие командиры.

Мнение почти всех начальников частей сходилось на том, что политика правительства, раздольнинские события и недоедание последнего времени ослабили в людях бодрость и стремление к продолжению борьбы.

Все хотят отдыха, прежде всего, и потому надежность частей должна быть взята под сомнение. Предположенный мною поход на запад через Маньчжурию в Халху по предстоящим трудностям его, совершенно не давал шансов на благополучный исход, так как неразумно было вести всю эту массу плохо одетых и почти невооруженных людей: первое же сопротивление китайцев на нашем пути привело бы к сдаче наиболее слабых духом и дезорганизации остальных. Таково было единодушное мнение командиров частей. Не теряя еще надежды найти какой-нибудь выход, я предложил начальникам частей обсудить вопрос, нельзя ли привлечь к выполнению плана только добровольцев, вызвав таковых из всех частей. Результаты были до поразительности неутешительны. По докладу начальников частей, не было надежды на то, что в частях найдется достаточное число людей, готовых пойти на полную неизвестность и риск вооруженных столкновений не только с красными, но, возможно, и с китайцами.

Принимая во внимание, что к этому времени я получил сведения, что движение барона Унгерна к Мысовску потерпело неудачу и положение в Халхе складывалось не в нашу пользу, я решил, что дальнейшее мое упорство не может привести ни к чему, и потому вступил в переговоры с меркуловским правительством и японским командованием о ликвидации создавшегося положения и о готовности моей обсудить всякое предложение, которое будет мне сделано.

Для ведения переговоров во Владивосток был послан генерал-лейтенант Иванов-Ринов, исполнявший должность начальника моего Штаба в Гродеково. Переговоры необходимо было вести в спешном порядке, ибо в Гродеково был форменный голод, поэтому я инструктировал генерала Иванова-Ринова ни в коем случае не затягивать дела. Переговоры закончились переводом частей войск Гродековской группы на общее довольствие с беженцами за счет складов продовольствия во Владивостоке, на чем настояло японское командование. Но это обусловливалось непременным и немедленным моим выездом из пределов Приморья за границу. Мне пришлось подчиниться этому условию, ибо я не видел иного выхода, чтобы обеспечить свои части продовольствием и прекратить голод, царивший в Гродеково.

Отъезд мой из Гродеково осуществился 14 сентября 1921 года. В этот день была закончена моя вооруженная борьба с большевиками на родной земле; прервано дело, начатое мною примерно в то же самое время года в Верхнеудинске в 1917 году. Говорить о моих переживаниях не стоит, они должны быть понятны каждому, кто пережил крушение своих планов и мечты, и кто относится к судьбам своей родины и к счастью и благополучию родного народа не безразлично».

Оставшись без поддержки иностранных войск, белогвардейские войска еще пытались оказывать какое-то сопротивление, хотя понимали свою обреченность. Это осознавали командиры партизанских отрядов, которые предлагали им прекратить сопротивление и сложить оружие.

В одной из своих листовок с обращением к каппелевским солдатам и офицерам с призывом перейти на сторону партизан, командир четвертого партизанского отряда Савицкий, действующий в районе Золотой Долины, писал:

«ТОВАРИЩИ КАППЕЛЕВЦЫ!

Ваши друзья и покровители, желтые интервенты – японцы, уже уехали из Владимиро-Александровска. Мы неоднократно уже вам говорили, что ваши генералы и ваши милостивые хозяева-японцы уедут и бросят вас на произвол судьбы. Так и случилось. Они вытряхнули вас из своей пазухи и бросили среди сопок. Теперь вы со всех сторон окружены вашими врагами – партизанами.

Товарищи солдаты и офицеры каппелевской армии! Мы – враги каппелевской армии, той армии, которая идет за авантюристами меркуловыми и вержбицкими, которые почти год проливают кровь рабочих и крестьян Приморья. Но мы [не] враги тех солдат, которые по ошибке или по каким-либо другим причинам попали в эту злополучную армию. Честно и открыто мы говорим вам: нет преступления, которое не умеет простить победивший русский пролетарий, и мы прощаем всех, кто перейдет. Товарищи, нам дорога каждая капля крови как каппелевца, так и партизана, поэтому в решительный момент, перед последним боем, обращаемся к вам и братски протягиваем вам руку. Переходите к нам, не заставляйте лишнюю русскую кровь проливать, она еще будет нужна нашей великой Родине. Добровольно перешедшим к нам мы гарантируем полную безопасность и братский прием в наши ряды. Порука в этом – все ваши товарищи, казаки и офицеры, ранее перешедшие к нам с рудника и Владимиро-Александровска. В противном случае заявляем, что меч красного партизана не дрогнет при наказании изменника и предателя Родины. Товарищи, переходите, пока не поздно, иначе пеняйте на себя.

Командир 4-го партизанского отряда Савицкий».

ЦГА РСФСР ДВ, ф. 122, оп. 2, д. 95, л. 229.

Некоторые солдаты и офицеры сложили оружие и перешли на сторону красных. Большинство белогвардейцев уходили за границу, надеясь когда-нибудь вернуться в Россию.

Покидая Дальний Восток, интервенты разрушали промышленные объекты, вывозили сырье и материальные ценности, причинив Дальнему Востоку и всей России колоссальный материальный ущерб.

Характеризуя обстановку того периода на Дальнем Востоке и отношения России с Японией и Китаем, в своем заявлении народный комиссар иностранных дел РСФСР Г.В. Чичерин акцентировал внимание на колоссальных разрушениях и грабежах как в городе Владивостоке, так и в целом по Приморью, не снимая вины с правительства Дальневосточной республики, допустившего это: