Читать книгу "Шурик 1970. Книга 2"

Петр Алмазный, Юрий Манов
Шурик 1970. Книга 2

Название: Шурик 1970. Книга 2

Авторы: Петр Алмазный, Юрий Манов

Глава 1. На следующее утро

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ – КУРОРТНЫЙ РОМАН С ПРИВКУСОМ ЛИМОНА

На зеленой солнечной опушке

Прыгают зеленые лягушки

И летают бабочки – подружки.

Лето – это хорошо!

Зина все еще дулась, а я собирал дорожную сумку и напевал веселую песенку про лето и зеленых лягушек. Из старого советского мультика про Деда Мороза, который хотел посмотреть лето. Вот приперло его своими глазами посмотреть лето в средней полосе России. И чуть не растаял. Спасибо, детишки выручили, мороженым накормили, эскимо на палочках. УмнО придумали! Интересно, здесь этот мультик уже сняли? Если нет, может, предложить «Союзмультфильму» сценарий?

Лето – это не просто хорошо. Лето – это прекрасно! Хотя за окном еще календарная весна. 20 мая, до лета еще целая неделя. Даже больше! А мы с Зиной собираемся в отпуск на море. Срочный, внеочередной, оплачиваемый. За счет любимого государства.

С чего такая щедрость? Охотно расскажу.

На следующее утро после той памятной ночи в гараже, в котором я запер двух странных британских шпионов, к нам позвонил Николай. Не по телефону. В дверь позвонил, но в квартиру входить не стал. С порога извинился за ранний визит, попросил срочно одеться и спуститься. Сказал, что время не терпит. Был Николай весь такой возбужденно-радостный, хотя по глазам было видно, что ночь тоже провел бессонную.

Тут Зина меня опять удивила. Я-то думал, что после того, как ее взяли в заложницы коварные британские шпионы, она от перенесенных страхов неделю очухиваться будет. Помощь психолога понадобится и ведро валерьянки. Так нет! Она хоть и провела почти весь остаток ночи в ванной, где плакала и снимала стресс остатками вискаря, но Николаю решительно заявила, что никуда меня одного не отпустит.

Николай вздохнул, согласился и попросил собираться быстрее. Но быстро не получилось. Зина не менее решительно заявила, что «с такой головой никуда не поедет». Пришлось ждать, пока помоет, посушит, уложит.

Николай нас терпеливо дождался внизу в своей «Волге». Едва мы сели в салон, сразу ударил по газам и погнал к месту событий – обратно в гараж. И уже в машине, узнав, какую серьезную организацию представляет Николай, Зина… устроила ему разнос по полной программе. В ее версии это именно Николай был лично виноват, что в центре Москвы орудовала вражеская шпионская сеть, которая ее, Зину, вместе с ее необъятным талантищем чуть не загубила.

Досталось и мне. «Почему знал и не сказал»? Зина с угрозой добавила, что «дома со мой разберется» и только потом поинтересовалась, что это были за ужасные люди, и «почему пан Збышек оказался такая сволочь»?

Николай во время ее бурного монолога стоически молчал. И лишь когда у Зины кончился словарно-эмоциональный запас, начал рассказывать:

– Збышек – так, мелочь, ничтожество. Мелкий фарцовщик из театральной среды. Косметика, джинсы, западные журналы. Завербован англичанами еще в Польше. Сдал вас резиденту, а сам – в аэропорт. Хотел свалить через Чехословакию. Едва успели его в Шереметьево перехватить. Сейчас он на Лубянке. Поет, как соловей, едва успевают записывать. Только знает он всего ничего. Пустышка на подхвате. Кстати, Зинаида Аркадьевна, от вас потребуется заявление на него. О похищении. Порядок такой. А вот этот завхоз… Как его… Иван Трофимыч. Вот он – птица крупная. Резидент. Мы его у секретных объектов пасли, а он на АЗЛК, при детишках затихарился. И ведь хитро как придумано, вроде как за заводской стеной, и взятки с него гладки, а в любой момент на завод может попасть, в любой цех проникнуть. И допуск к секретной документации как-то себе устроил. Но крепкий орешек, не колется. Ничего, у нас не такие кололись!

– А вот эта отвратительная толстая женщина, она кто? – снова подала голос Зина.

– Раиса Михайловна? С ней вообще – дело темное. Ни с того ни с сего уважаемая преподавательница университета, известный филолог вдруг бросает кафедру, научную работу и уходит воспитателем на станцию юных техников. Значительно теряя при этом в зарплате. Ну, явно у тетки с чердаком проблемы. Только она теперь по-русски не говорит. Только по-английски. Требует британского консула и уверяет, что она – Лиз Трасс или Тереза Мэй. Кто такие?

Николай посмотрел на меня, а я обернулся и посмотрел на Зину. Интересно, как она воспримет сообщение, что я – не ее Шурик, а совсем другой мужик – какой-то «зритель» из будущего? Ну что, признаться прямо сейчас? Случай-то подходящий, по ситуации. Сказать таким зловещим голосом: «Я не Шурик, Зина, я – путешественник во времени, я прибыл из будущего, чтобы спасти этот мир». Или еще какую хрень. Правда, по всему не видать мне больше после таких слов жарких Зининых объятий. Хотя… Женщины – народ странный. Вон, та же Сара Коннор…

Но Николай, видимо, ситуацию понял, подал мне знак промолчать и перевел разговор в нужное русло:

– О случившемся, естественно, никому ни слова. Ни друзьям, ни знакомым, ни маме родной. Дадите подписку о неразглашении. Оба! Так положено. Дело – государственное!

Зина попыталась было опять возмутиться, но столкнулась взглядом с серыми, со стальным отливом глазами Николая и замолчала. Блин, надо бы у Николая этому взгляду поучиться.

Около ворот гаражного кооператива «Фауна» стояла большая желтая машина с красными полосами и большим белым «04» на борту. Аварийная служба «Горгаз». Около нее теснились на обочине несколько легковых автомобилей. Видимо, автовладельцы поутру приехали в свои гаражи, а их не пускали. Они недовольно бурчали, толпились и пытались заглянуть за закрытые ворота. Перед воротами стоял мужик в строительном комбинезоне и в оранжевой каске с громкоговорителем в руках. Что-то вещал.

Николай подъехал к затору вплотную, притормозил.

– Граждане, просьба разойтись, в смысле – разъехаться, – убеждал автовладельцев через мегафон-матюгальник мужик в каске. – Не подвергайте свои жизни опасности, не мешайте работать аварийным службам.

– Товарищ, объясните, наконец, общественности, в чем дело? – спрашивала от имени общественности младший научный сотрудник Малаева.

Мужик повернулся и гаркнул ей прямо в лицо через матюгальник:

– Утечка газа, гражданочка! Сколько раз повторять?! Утечка газа! Расходитесь, в смысле – разъезжайтесь. До обеда допуска на опасный объект не будет.

– Какого, на хрен, газа? – удивился я, посмотрев на Николая. – Нет ведь у автокооперативе никакого газа!

Николай не ответил, зачем-то предложил нам с Зиной пригнуться, резко крутанул руль, объехал собравшуюся «пробку», вырулил к самым воротам, побибикал. Дядька с мегафоном офигел от такой наглости, двинулся было к водительской двери, но увидел в окне раскрытые корочки и вытянулся по стойке смирно. Дал знак еще двум «газовикам», охранявших въезд в кооператив, те немедленно ворота открыли и нас пропустили.

В будке сторожа вместо Степаныча сидел незнакомый мужик с очень внимательным взглядом. Увидев «Волгу», он резко встал и козырнул. Спохватился, сделал вид, что в голове зачесалось.

Мы подъехали к нашему гаражу. Около него стояла еще одна «газовая машина» и пара серых «Волг». Очень напрягли фигуры в ОЗК и противогазах. Двое с какими-то ящиками на боку ходили вдоль гаражных ворот соседних боксов с длинными палками, на концах которых было что-то вроде микрофонов. Видимо, замеряли радиацию. Третий тоже с ящичком и в ОЗК копался в салоне синего «Москвича».

Николай остановился у моего гаража, вышел из машины, сначала подошел к тому человеку, что рылся в «Москвиче», о чем-то спросил. Потом подошел к воротам гаража, условно постучался. Ворота открылись. Николай махнул нам рукой. Мы с Зиной покинули салон «Волги» и быстро вошли в гараж вслед за Николаем. Тот немедленно захлопнул за нами железные двери.

В гараже были еще двое в ОЗК и противогазах. И они тоже производили замеры своими странными приборами. Правда, палки у них были совсем короткие. Но на концах были тоже набалдашники типа микрофонов, а в ящиках, к которым от палок тянулись провода, что-то подозрительно потрескивало. Не знаю, что именно, но находиться в обычной одежде в одном помещении рядом с людьми в ОЗК и в противогазах было как-то некомфортно.

Зина тоже посмотрела на них испуганно и спряталась мне за спину.

– Есть что-то? – спросил Николай одного из исследователей.

Тот отрицательно мотнул головой.

– Так снимите тогда эти свои… – и Николай сделал рукой движение от своего носа, словно отращивал хобот.

– По инструкции не положено, – раздалось глухо из резиновой маски.

– Положено, наложено… – буркнул Николай. – Внизу все проверили, тоже чисто?

Мужик в противогазе утвердительно кивнул.

– Ну, тогда снимайте, чего уж, – махнул рукой Николай и двинулся к люку в подвал. Поднял крышку. Обернулся, посмотрел на Зину, сказал:

– Зинаида Аркадьевна, вам, наверное, лучше вниз не спускаться. Там может быть опасно. Побудьте здесь, отдохните.

– А Шурик, – прошептала Зина, все еще держась за мой рукав.

– Но он же – мужчина, – объяснил Николай кратко.

Зина посмотрела на меня с уважением и от рукава отцепилась. Но от предложения сесть на ящик, где совсем недавно сама сидела связанная, решительно отказалась. А человек в ОЗК, наконец, стянул с головы противогаз, и оказался симпатичным молодым парнем. Он посмотрел на Зину, узнал, широко улыбнулся и тут же попросил автограф.

Николай быстро спустился в подвал, а у меня как-то все желание спускаться сразу пропало. Свет снизу исходил какой-то… зловещий что ли, слишком яркий, с багровым таким оттенком. Ну да ладно, один раз живем.

Со светом все объяснилось довольно быстро. В подвале стояли треноги с ярко светившими лампами. Пара ламп были почему-то красными. Соления-варения на полках были в целости, только одну банку с огурцами все-таки грохнули и смели в угол. Зеленые пупырыши сиротливо лежали на бетонном полу в осколках стекла.

Дверь потайной комнаты с машиной времени была открыта. Там был всего один человек в защитном серебристом костюме, похожем на скафандр. У него в руках был с фотоаппарат с массивным таким объективом, на плече висела камера. Увидев Николая, фотограф быстро закончил щелкать затвором, с минуту пострекотал камерой и поднялся наверх.

– Ну, рассказывай, что это за хрень? – спросил меня Николай, рассматривая нагромождение антенн и колб. – И еще расскажи, как ты умудрился к себе в подвал отдельный кабель высоковольтный протянуть?

Я молчал.

– Все ясно. Амнезия. Память отшибло, – качнул головой Николай. – А как матерых шпионов голыми руками повязал, помнишь?

– Не такими уж и голыми, – достал я из кармана куртки верный шокер.

Николай посмотрел на грозное электрооружие уважительно и непроизвольно погладил рукой шею. Помнит шея, помнит…

– Ладно, рассказывай, что и как было. С подробностями.

Я рассказал. Очень подробно. А Николай слушал очень внимательно. Иногда задавал вопросы. Не совсем простые.

– Вот ты говоришь, что впервые эту хрень видишь. Как же ты тогда ее включил? И эти тут зачем? – указал Николай на мотоциклетные шлемы.

Объяснить было трудно. Я и сам не понял, как мне удалось запустить эту странную машину. Как увидел ее – удивился. А как сел за стол – сразу понял, что куда нажимать. Словно знал. Я знал? Или Шурик? Что касается шлемов, то они чем-то были похожи на виртуальные очки из моей лаборатории там, в 21-м веке. По крайней мере, тот зарытый, который я надевал – очень похож. Кто ж тут такое придумал-то? И еще я вспомнил, как менялось лицо Раисы Михайловны, когда я подавал напряжение на машину. Такие гримасы страшные были…

– Как я понял, в одном шлеме создается образ выбранного объекта, который переносится в машину. В память машины, – сказал я осторожно. – А посредством второго шлема созданный образ переносится из машины в человека, стоящего на железной плите.

– Образ переносится в машину? Через пространство и время? Бред какой-то. Не видел бы своими газами – не поверил бы.

– Да я и сам не очень…

– Ладно… Вот эти Тереза и Лиза – кто такие? – спросил Николай раздраженно.

– Я же говорил уже. Это британские премьеры. Премьерши. Из будущего, – признался я.

– А почему они?

– А хрен его знает. Трофимыч… ну этот, который резидент, он сначала потребовал кого-то из британских ученых или политиков. Бабу из моего времени. А я ученых британских в упор не знаю. Тем более – баб. Да и есть ли они? Тогда он сказал – политика давай. Политиков я видел по телику. Сначала одну представил, потом вторую вспомнил. Их две было. Обе очень недолго… Был еще один, Борис Джонсон. Так он совсем дебил. Вот и…

– А зачем ты ему, Трофимычу сказал, что ты – зритель из будущего? – прищурился Николай.

– Да не говорил я! Я сам удивился, когда он про зрителя упомянул…

Николай снова одарил меня стальным взглядом, подошел к машине ближе.

– Это магнитофон что ли? Здесь память? – спросил Николай и указал пальцем на лентопротяжный механизм с установленными бобинами.

– Типа того. На бобинах информация, числовой код. Как память на компью… На ЭВМ.

В это время наверху раздался какой-то шум, в комнату вошли двое. Тоже в странных серебристых защитных комбинезонах – скафандрах, но без шлемов. Два седых дядечки с чемоданчиками, как у космонавтов.

– Профессор Шубин, академик Дудинский, – представил ученых Николай, щурясь от яркого света от ламп. – Из академии наук. Специалисты по кибернетике и этому твоему, как его… континууму.

Ученые мне кивнули и с интересом уставились на машину. Я вздохнул. Если они сейчас начнут задавать мне вопросы – дело хреновое. Что им может сказать «человек с амнезией»? Но Николай видимо, это и сам понял, меня пожалел и кивнул в сторону выхода. А ученым сказал:

– Вы тут разбирайтесь потихоньку.

Перед тем, как уйти, я вспомнил про формулу Березина. Вырвал листок из записной книжки и протянул ее академику. Тот посмотрел, показал листок коллеге. Оба одновременно сощурились, надели очки, рассмотрели мои каракули. И у обоих сразу челюсти отвисли. Значит – что-то стоящее.

Ловчев приобнял меня за плечо и повлек на выход.

Наверху Зина вовсю щебетала, в подробностях объясняя, как подлый Збишек заманил ее якобы на закрытый кинопоказ. Молодой парень в ОЗК, но без противогаза все это записывал, устроив папку прямо на верстак. Вместо стула пристроил поставленный на попа ящик. Николай бумагу просмотрел, кивнул, Зина подписала и попросилась домой.

Николай тормознул у ворот, выгнал охранника из будки сторожа и с кем-то долго общался по телефону. Вышел весь вспотевший и видом усталый, словно машину кирпича разгрузил. Подозвал меня.

– В общем, такое дело. Начальство велело тебя больше к гаражу и устройству не подпускать, Букашку твою забрать, тебя самого из города гнать. Минимум на неделю.

– Как это гнать? – удивился я.

– Да так. Ты чего, маленький? В отпуск поедешь. В отпуске давно не был? Да что я спрашиваю… В общем, собирайся в отпуск. На море. Заметь – на Черное и теплое. А не на Белое и холодное. Было и такое предложение.

– За теплое, конечно, спасибо. А Зина?

Николай посмотрел в сторону моей супруги, которая умудрялась раздавать автографы членам автокооператива через решетку ворот.

– С Зиной вместе. Зины нам только здесь и не хватало. И ее рассказов о случившемся с подробностями. Слушай, может, ее в квартире запереть и телефон отключить? До отъезда.

– Да погоди ты с телефоном, – почесал я в затылке, – отпуск, конечно, хорошо, но ты учти, что у нас денег на двоих всего ничего. Рублей двести с новоселья осталось. Опять же, если без Букашки, как до моря добираться…

– Не твоя забота, – махнул рукой Николай. – Доставим и поселим. На самолете долетите в лучшем виде. В общем, собирайся. День вам на сборы. Срочные дела есть какие?

– Мне бы на станцию заехать, – сказал я.

Николай посмотрел на меня как на опасного сумасшедшего.

– Погоди, ты хочешь сегодня поехать на эту свою станцию… зачем?

– Так у меня занятия сегодня. Дам ребятам задание. На время, пока меня не будет.

– Это понятно. Повторю вопрос – зачем?

– Ну, они увлеклись, им это нравится. Мы машину новую делаем, понимаешь?

Николай удивился:

– Ты представляешь, что сейчас на этой самой станции творится? Шпионское гнездо, самое кубло. Там наши с ночи роют. Чуть ли не полы вскрывают. А вдруг там взрывчатка заныкана или какая иная гадость?

– А ребята?

– Что ребята? – Николай опять задумался. Видимо, не совсем меня понимал и обдумывал ситуацию. Наконец сказал:

– А ведь прав ты. Ребята… наши ребята… пионеры… Они-то в чем виноваты? Что у них на станции шпионы окопались? Ладно, пока обыск на станции… Можно все это дело под ремонт замаскировать. Я посмотрел, там – давно пора. Но что с ними, с пацанами этими сегодня делать? На станцию их запускать никак нельзя.

– Можно экскурсию на завод, – предложил я. – Я давно планировал. Вроде у всех родаки на заводе работают, в ребята и завода не видели. Или в политехнический музей. Им будет полезно. И еще, на заводе работает отец одного из ребят из секции. Козлов, сварщик. Можно его прикомандировать к секции на месяцок? Раму для нового авто сварить.

– Раму? Ты что, рамник задумал. На электротяге? А почему, собственно, нет? Ладно…

Николай снова уединился в будке с телефоном, на этот раз вышел быстро.

– Договорился. Сегодня ребят поведут на завод, на экскурсию. Есть там некая Сидорова, дали ей задание по комсомольской линии. Так что с пацанами своими свидишься, Макаренко ты мой…

Последнюю фразу Николай сказал почему-то голосом Гафта.

Глава 2. Задание на каникулы

Зину мы высадили около подъезда. Бабки, сидевшие на лавочке, многозначительно переглянулись. Мне почему-то показалось, что Зину буквально разрывало от желания с кем-нибудь немедленно поделиться. Она даже остановилась и сама заговорила с вышедшей из подъезда Буншихой. Но вдруг на полуслове обернулась, встретилась глазами с Николаем и заторопилась домой.

Николай тяжело вздохнул и медленно тронулся. Мы проехали по двору и подкатили к Букашке. И, кажется, очень вовремя.

Ночью свободного места для парковки я во дворе по понятным причинам не нашел, а к овощному ларьку гнать было рискованно – Зинаида была близка к истерике. Нужно было срочно доставить ее в квартиру. Так что пришлось бросить Букашку кое-как у мусорки, подперев чей-то новый «Москвич». И теперь хозяин этого «Москвича» – мордатый мужик в бакенбардах и в модной куртке громко ругался и даже пытался пнуть бедную Букашку ногой в бампер. Видимо, был взбешен, что не может выехать. Но мою машинку от насилия защищал худенький молодой человек в сером костюме. Совершенно мне не знакомый. И защищал довольно отважно. Кажется, дело шло к драке.

Николай молча протянул мне руку, теперь уже я вздохнул и покорно вложил в ладонь служивого ключи от авто вместе с переключателем. Николай вышел из машины, перекинулся парой слов с молодым человеком, вручил ему ключи, потом обратился к мордатому. «Корочки» не показывал, видимо, просто нашел нужные слова, чтобы уладить конфликт. Мордатый перестал ругаться, что-то буркнул и уселся за руль своего автомобиля. А худенький быстро забрался в Букашку, аккуратно сдал назад и со двора укатил. Видимо, с устройством моего электроавто был знаком.

– Куда он ее? – спросил я, провожая Букашку взглядом.

– Не боись, все будет хорошо, – заверил Николай. – Постоит на полигоне, под охраной. Целее будет, подзарядим, поизучаем, чужие жучки поищем.

– А парень этот, из ваших?

– Да, из моего отдела. Лейтенант Райкин. Хороший парень. Когда ты ночью сорвался… сам знаешь куда, сразу мне позвонил.

– Так что, я все время был «под колпаком»?

– Скажем так, под наблюдением. Ладно, поехали…

И мы поехали на станцию юных техников АЗЛК. Как образно выразился Николай – в «самое шпионское кубло». Пока ехали, Николай поведал о ходе поисков пропавшего архива Березина.

– Вот ведь хрень какая! – сердился Николай. – Пока гений этот спивался в нищете, никому дела до его бредовой писанины не было. А как пропала писанина, вынь да положь! И где теперь искать?

Я посмотрел на Николая удивленно. Примерно то же самое хотел сказать я. Не с таким пафосом, конечно, но что-то в том же роде. Подумал и решил, что самое время оказать органам посильную помощь. Достал из кармана портрет телефонного мастера в усах. Развернул листок, протянул Николаю. Тот сначала мельком взглянул, матюгнулся, резко ударил по тормозам и припарковался у обочины.

– Откуда это у тебя? – спросил он, рассматривая исполненный гуашью портрет.

– Ребята с изостудии помогли. Очень похож на заказчика угона Букашки. И на иностранного специалиста на конференции. И на телефонного мастера, что нам в квартире телефон устанавливал.

По выражению лица Николая я понял, что физиономия на портрете ему очень даже знакома.

– А ты раньше сказать не мог?

– А ты спрашивал?

Николай молча сложил листок и спрятал его в карман плаща.

Когда мы подъехали к станции, я увидел у ворот… желто-красную «буханку» горгаза и мужика с матюгальником около нее. Все ясно, тут тоже «утечка газа». Хотя никакого газового оборудования я на станции до этого не замечал.

Мои ребята тусовались неподалеку. Ну как тусовались… Пацаны – есть пацаны. Они приволокли откуда-то ветхую деревянную лестницу, видимо, сперли с голубятни, и запустили наверх самого мелкого Богатырева. Тот внимательно осматривал зазаборное пространство, повернулся и что-то сообщил. Как мне показалось – разочарованно. Видимо, визуально ничего интересного не обнаружил.

В это время к забору подошла Сидорова. Вся такая нарядная, черный низ, белый верх. Даже с пионерским галстуком на шее. Типа – пионервожатая. Она что-то строго пацанам сказала, потом посмотрела наверх и что-то крикнула Богатыреву. Тот ответил. Видимо, совсем не то, что хотела услышать Сидорова. Она покраснела лицом, схватилась за лестницу и начала ее трясти, словно собиралась стряхнуть мелкого Богатырева, как созревший плод с фруктового дерева. Пацаны решительно за своего заступились и попытались Сидорову от лестницы оттеснить. Назревал конфликт. Я посмотрел на Николая, тот хмыкнул и показал мне большой палец руки. Пробормотал:

– Сразу видно, чья школа.

Я быстро вышел из машины и резко свистнул в два пальца. Конфликт у лестницы сразу стих, пацаны дождались спуска Богатырева и гурьбой двинулись ко мне. Я заметил, что ребят стало больше. Еще трое новеньких. Тоже очень хотят стать настоящими конструкторами. За пацанами шла раскрасневшаяся Сидорова.

– Здравствуйте, ребята, – сказал я, когда малолетняя ватага окружила нас. – Знаете, с чего я сегодня хочу начать занятие? С техники безопасности.

Галдеж в толпе сразу стих.

– Богатырев, вот зачем ты полез на эту лестницу? – спросил я. – А если бы упал?

Богатырев склонил повинную голову.

– Так мы бы его поймали! – заверил Козлов. Пацаны тут же дружно загомонили, всячески поддерживая своего вожака.

– Тишина! – скомандовал я.– За нарушение техники безопасности делаю всем замечание. Это раз! Занятий в мастерской сегодня не будет по техническим причинам – это два! Вместо этого товарищ Сидорова, – я дал знак комсомолке подойти ближе, – проведет экскурсию по автомобильному заводу имени Ленинского комсомола. Наталья Игоревна – очень опытный работник и очень любит свой завод. Она проведет вас по цехам, вы посмотрите конвейер. Но главное – вы ознакомитесь с работниками конструкторского бюро. Вам расскажут и покажут, какие прекрасные новые модели «Москвичей» скоро побегут по нашим улицам.

– Ура!!! – общий вопль восторга.

Сидорова одарила меня улыбкой благодарности. Далее я был краток. Сказал, что срочно уезжаю в научную командировку.

– А теперь слушайте задание на лето. Летом каждый из вас должен придумать автомобиль будущего и подготовить презентацию проекта…

Черт, судя по взглядам, ребята не совсем поняли слово «презентация». А как лучше сказать?

– Каждый из вас подготовит доклад с описанием и обоснованием своего проекта. Пригласим специалистов с завода, устроим голосование. Чей проект победит, тот автомобиль и будем делать.

Я посмотрел на Николая и добавил:

– Обещаю, что после каникул мы начнем делать настоящий автомобиль. Такой, чтобы все увидели, что мы…

Николай мой скомканный монолог прервал и поставленным голосом дал команду отправляться на экскурсию. Я махнул ребятам рукой, те шумно со мной попрощались и двинулись за Сидоровой.

– А вы знаете, ребята, что общая длинна конвейера АЗЛК составит более тридцати километров, – начала экскурсию Сидорова, уводя пацанов в сторону заводской проходной.

А я смотрел им вслед и, честно говоря, чувствовал себя не очень уверенно. Словно предавал ребят. Наобещал кучу, а тут раз, и в «командировку». Так разве ж я виноват, что так получилось?

Николай похлопал меня по плечу, сказал, что время не ждет и кивнул сторону станции.

Как я понял, обыск на станции юных техников завода имени Ленинского Комсомола был в самом разгаре. Молодые люди в серых костюмах простукивали полы и стены в коридорах. Двое в спецовках и брезентовых рукавицах реально взламывали ломами полы под батареей.

– Ну как, капитан, есть что? – спросил Николай молодого человека в сером костюме с галстуком. Видимо, он и командовал обыском.

Капитан утвердительно кивнул и повел нас в кабинет Трофимыча.

На столе завхоза лежали несколько странных, не знакомых мне устройств и стоял катушечный магнитофон «Комета» с бобинами. Что-то не замечал я, чтобы завхоз музыку здесь слушал.

– А вот и средство связи, – сказал Николай, рассматривая допотопный приемник на тумбочке.

– Рация? – спросил я, почему-то представив себе именно рацию, как в фильмах про войну. Такой ящик с ручками и шкалами настройки и эбонитовый ключ, которым надо набирать точки-тире.

Но все оказалось гораздо проще.

– Ну, можешь считать, что рация – невесело улыбнулся Николай, указывая на приемник, потом на магнитофон. – Вот представь, шпион хочет переслать своим хозяевам сообщение. Текст сообщения шифруется числовым кодом. Потом записывается на пленку посредством обычного микрофона. Просто диктуется. Магнитофон подключается к простейшей радиостанции, можно даже собранной на коленках в кружке радиолюбителей. Сообщение на ускоренной перемотке передается в эфир в определенное время на заранее определенной частоте. Пара секунд и все, ушло. Там принимают и расшифровывают. Вот и все. С приемом еще проще. Шпион выходит на заранее определенную частоту в определенное время и ждет позывного. Как услышит пароль, включает магнитофон на запись. Потом ставит на медленное воспроизведение, переписывает в блокнот колонки цифр, расшифровывает. А у вас как?

Я хотел было похвалиться, что у нас посредством смартфона можно запросто позвонить и написать кому угодно через тот же «Телеграмм», но вовремя сообразил, что объяснять придется долго. Тем более, с шифром, оно куда надежней.

– Конечно, все шифровки немедленно уничтожаются, сжигаются, – продолжил Николай и нажал на клавишу воспроизведения. Бобины закрутились, и я вдруг услышал… свой голос. Как раз с недавнего занятия, на котором я рассказывал ребятам о разных типах электродвигателей.

Получается, сука Трофимыч не только мои звонки подслушивал, но и занятия мои записывал. И чего хотел вызнать?

– А это – выжигатель, – указал Николай на эбонитовую штучку с массивной рукояткой. Повышенным разрядом выводит из строя электронные маячки. Значит, он наши маячки пожег, а свой в твою Букашку вставил. А это – приемник, через который маячок отслеживается. Наверно, так он тебя за городом вел и таким образом дом Березина вычислил.

Отдельно лежали и находки совершенно зловещие. Иностранный пистолет с глушителем, пара обойм с патронами, шприц с какими-то ампулами, отмычки. Типичный шпионский набор! В отдельном пакете лежали несколько прямоугольных серых брусков, похожих на хозяйственное мыло, и продолговатые металлические штучки. Взрывчатка и детонаторы?

– Это откуда? – спросил Николай.

– Извлекли из тайника под подоконником, товарищ майор, – ответил старший по обыску.

– Вот ведь суки! – выругался Николай. – Хранить такое рядом с детьми!

Я был с ним полностью солидарен.

В мастерской, где я проводил занятия, тоже все было перевернуто. Столы сдвинуты, на них были сгружены поделки с полок. Видимо, их тоже проверяли, пара пластилиновых грибов и ежиков были безжалостно расчленены. Что касается безмозглого робота, то его и вовсе разобрали до винтика и сгрузили в виде отдельных частей в углу.

– Здесь все вроде чисто, только пара жучков нашлась, – пояснил капитан.

Николай долго рассматривал рисунок на доске. Чертеж нового автомобиля на электротяге. Чертил я, но сочиняли проект общими усилиями. Проект предусматривал мощную раму и большие колеса. Больше это было похоже на багги. Честное слово, это не я – это они сами придумали. Силовая установка предполагалась в двух видах. Бензиновый двухцилиндровый движок от «Явы» и… электрическая, на основе мощных батарей. Отдельно была нарисована схема размещения этих самых батарей.

– Занятно, – сказал Николай задумчиво. – Умно батареи расположил. Кстати, про батареи и про твоего Гогу. Он у тебя запойный что ли?

Я пожал плечами. Почему у меня-то? Я видел его всего однажды.

– В институте его хвалят, – продолжил Николай. – Говорят, мастер – золотые руки. Самородок! А я приехал к нему в общагу – так самородок лыка не вяжет. Он реально сделал эти батареи? Так значит, сможет сделать еще? Привезти ему лития-фигития и…

– Наверное, сможет, – сказал я. – Только там не только литий. Там сложный состав. Катализаторы. И еще помимо начинки на выходе при каждой батарее имеется плата с микросхемами. Вот в ней весь секрет.

– Ты эту плату придумал?

Я отрицательно мотнул головой.

– Значит, был еще четвертый… – задумчиво сказал Николай. – Ты предложил общую идею, Березин все рассчитал, Гога, он же – Гоша собрал. Был еще кто-то, кто эти микросхемы придумал. Да и всю схему батарей. Химик или физик. Кто бы это мог быть?

Я не ответил. Меня этот вопрос интересовал не меньше. А вдруг, не было никакого четвертого? Вдруг это придумал сам Шурик? Тогда дело – швах. Разве что ученые разберутся. Если есть рабочие батареи с микросхемами, можно разобрать, изучить, скопировать…

– Ладно, – сказал Николай. – Будем надеяться, ученые разберутся. И с континуумом этим, и с батареями. Одну батарею разобрали, изучают. Пробуют скопировать… Да, и по поводу твоих ребят… Бойкие пацанята…

Майор окинул помещение критическим взглядом, подошел к доске, еще раз внимательно рассмотрел нарисованный чертеж.

– С Козловым твоим тоже разберемся. По этой схеме раму сварить нужно? Это что-то типа капсулы безопасности для пассажиров. А кузов из чего? Пластмасса? Стекловолокно? Хитро придумано. Считай, будет тебе рама. А ты давай, собирайся в отпуск, Кулибин.