Текст книги "Тропа барса"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tropa-barsa-11855.jpg)
Автор книги: Петр Катериничев
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– Может быть, может быть… Ты по-прежнему увлечен римской историей? Метр пожал плечами:
– Тогда жили титаны.
– А сейчас?
– Сейчас… – Метр замешкался, пытаясь подобрать адекватное выражение. – Сейчас бал правят деньги. Увы, только деньги.
– Люди гибнут за металл. Знаешь, Васильич, я-то, грешный, думаю, и раньше так было. Это потом историки сказок насочиняли, чтобы красиво стало… Кому охота знать, что «человек» звучит вовсе не гордо, что это и есть самая вредная живность на планетке, и не просто тля, а с претензиями… Ладно, Васильич.
Теперь не до философий. Раньше этот человек у вас бывал?
– Один или два раза. Но довольно давно.
– Кто он?
– Я не интересовался. Если бы я знал, что…
– Так. Кого еще ты в зале не знаешь? Быстро! Метр окинул зал скорым взглядом:
– Вон тот, у стены. Компания молодых людей – эти, полагаю, в первый и в последний раз: видно, быстрые деньги подвернулись, быстро и уйдут. Вот тот пожилой господин с дамой…
Василий Васильевич продолжал говорить, Снегов слушал внимательно, а сам цепко разглядывал людей. Судя по всему, девка – подсадка. Ее выставили живцом. Еще пороховой дым не рассеялся там, на Щербатова, а она уже в кабаке отдыхает с каким-то фраером! В их кабаке! Или это Кондрат с Беней решили сыграть свою игру?
Так, как поступает эта девчонка, могла бы поступить либо Мата Хари, либо полная дура! Впрочем, у нее могло не быть возможности выбирать. В любом случае ее должны пасти. Решать, быстро!
Указательный палец уже стучал по кнопкам мобильного.
– Снегов. Я у «Валентина». Наша подружка здесь. Все – Кентавр, Гога, Расик, Комар, Дуче – все ко мне! Вокруг «Валентина» – кольцо! Любого, кто объявится, с дури или еще как, мордой в грязь, мгновенно! Потом разберемся. Да, Автархану скажите. Все.
Дал отбой. В комнатку вошел начальник охраны.
– Что наверху? – спросил Сергей.
– Все спокойно, – пожал тот плечами. – Как обычно.
– Так. У тебя есть нормальные пацаны или только «бодигарды»?
– Есть.
– Нормальным раздай стволы. Если кто сейчас пальбу откроет, мочить без заморочек, ясно?
– Ясно, – А качки пусть маячат на входах-выходах. Остановить они вряд ли кого остановят, так хоть застопорят, пока братва подтянется. Выполнять.
Мужчина исчез.
– Васильич… – позвал Снегов застывшего перед дверьми метра.
– Да, Сергей Георгиевич.
– Что-то вид у тебя озабоченный. Или еще чего надыбал?
– У нее, у девчонки этой, сумка с собой была. Большая спортивная. В гардеробе сейчас. Я сразу не сказал, думал, как вы к ней по другим делам…
– Дела, Васильич, все у прокурора. А у нас так, делишки. – В глазах Снегова уже плясал азарт. – Ну и что хорошего в сумке этой?
– Не смотрел. Прикажете принести?
– Прихрани. На потом. Да, пожелай удачи, старый! – Снегов широко улыбнулся. – Ну как, сойду за комильфо?
– Не без шарма.
– Вот и славно. Пора с этой пацанкой знакомиться.
– А если спутник ее возражать станет?
– Мне? – Снегов одним движением выхватил пистолет из наплечной кобуры, снял с предохранителя, засунул за пояс брюк сзади. – Возражать?
– Сергей Гергиевич… Вы же знаете, как мы к вам относимся. Серьезно…
– Ну, если серьезно… Не успеет.
Глава 16
Когда молодой человек стремительной, раскованной походкой подошел к его столику и по-хозяйски плюхнулся на мгновенно принесенный официантом мягкий стул, Олег Гончаров первым делом вопросительно посмотрел на девушку. И заметил, что та не столько озадачена, сколько испугана.
– Снегов, – коротко бросил тот, – Сергей Георгиевич. Все происходящее в заведении Олег регистрировал боковым зрением: у заказанных столиков расположились спортивные парни, три входа, основной, запасной и тот, что вел в бар и казино, перекрыли несокрушимые «бодигарды». Зал блокировали спокойно, ни от кого не таясь, но в то же время очень корректно: будь Олег один, он бы если и обратил на это внимание, то только как на часть пейзажа. Да… Если бы не испуг в глазах девушки…
– Давайте знакомиться… – искренне улыбнувшись, предложил Снегов.
– А зачем? – спокойно отозвался Гончаров.
– Я пойду, – быстро произнесла Аля, сделала попытку встать, оглянулась, встретилась взглядом с накачанными «манекенами» и снова присела. – Так вот как…
– А что вас удивило, барышня? – осведомился у нее Снегов.
– Меня? – Девушка плеснула себе в бокал из-под «спрайта» коньяк и выпила одним духом. – Ничего. – Повторила, уставившись в одну точку:
– Ни-че-го.
Молодой человек сделал движение рукой, по его знаку к столу метнулся официант.
– Шампанское для дамы… Вы что предпочитаете? – посмотрел он на Гончарова.
– Чай. С сахаром.
– И чай с сахаром для джентльмена. – Снегов выдернул из пачки сигарету, щелкнул зажигалкой. – Вы не хотите представиться? Скажем, эту прекрасную девушку зовут Елена. Елена Прекрасная. По Гомеру – дама раздоров. Если помните, господин Никто, из-за нее погибла Троя. И очень много храбрых воинов. С той и с другой стороны. Вы не возражаете, если мы с милой девушкой отъедем пообщаться?
– Возражаю, – тяжело произнес Гончаров.
– Вы считаете, в сложившейся ситуации ваши возражения будут приняты во внимание?
Как мне удалось выяснить, с девушкой вы познакомились только что; мы не хотим лишних проблем: стоит вам только пожелать, и ваше уединение скрасит та, какую вы выберете. Поверьте, это исключительные модели, редкие. Хотите взглянуть на каталог?
– Слушай, молодой… У тебя странная манера общаться. Если бы я чего-то еще боялся в этой жизни… Но уж точно не тебя и не твоих отморозков…
– Это не отморозки.
– Помолчи. Учись слушать старших.
– Мужик… Зачем тебе чужие разборки? Или чужие войны.
– Чужой войны не бывает.
– Да?.. А ты не боишься, что…
– Слушай меня внимательно, молодой…
– Меня зовут Сергей Георгиевич.
– Сергей Георгиевич… Я давно ничего не боюсь. И никого. Устал.
– Действительно? – иронично приподнял брови Снегов.
– «Кого бояться мне? За злато отвечает честной булат», – хмыкнул Гончаров.
– Ладно. Пустой базар. У меня погибли четверо людей. По вине этой красавицы. Мне это тебе говорить и необязательно, но… Мужик ты крепкий, не порожняк, потому и базарю с тобой… Тебе нужны лишние проблемы? – Снегов помедлил. – Нет? Мне тоже. А потому я намерен узнать у нее то, что мне нужно. Сейчас. – Затянулся, загасил сигарету одним движением. – Разговор – не для посторонних ушей. Если занят делами – должен просечь. Сейчас мы с дамой пересядем за другой столик и поболтаем. Ну а решишь дальше крутизну качать – умрешь. Без обид, такие расклады. Если ты чего-то не понял, переспроси сейчас.
– Он прав, Олег, – тихо произнесла Аля. – Тебе вовсе незачем влезать во все это.
– Она смотрела в стол, на ресницах висели слезинки. – Значит, судьба моя такая.
– Милая барышня… Если накатывают на меня, я могу и потерпеть. Если на такую милую и усталую девочку – не могу. И не проси.
– Ты что, дурак? – совершенно искренне удивился Снегов.
– Я идеалист. Чего и не хватает сейчас по такой жизни, так это идеалов. Не так?
– Господин Никто… По-моему, ты принимаешь плохое решение. Совсем плохое. А люди не столько действуют, сколько решают. Плохое решение куда хуже неудачного действия. Ибо влечет за собой целый ряд действий неудачных, никчемных или губительных. Не сочти за нотацию, земляк… Но лучше для тебя – отваливай.
– Что для меня лучше, я решу сам. Да и решение я принял давно, – усмехнулся Олег, – по жизни. С тех пор я ему просто следую.
Снегов пожал плечами. Лицо его закаменело. Девушка, казалось, совершенно не слышала их разговора. Пока мужчины пикировались, налила себе еще коньяку, выпила, закрыла лицо руками, посидела так несколько секунд…
– Вас прислал Сиплый? – спросила она Снегова еле слышно.
– Сиплый? – мгновенно отреагировал тот.
– Я не знаю, как его зовут; Ну тот, со шрамом…
– Со шрамом, значит? – заинтересованно повторил Сцегов. – Нет, не он. Девушка потянулась за графином, Снегов перехватил ее руку:
– Погоди наливаться. Нам есть о чем поговорить.
В кармане Снегова тревожным прерывистым зуммером запищал мобильный. Тот резко поднес трубку к уху:
– Да?
– Это Кентавр. Мы подъехали.
– Понял.
– Тут какие-то странные типы крутятся.
– Чьи?
– В том-то и дело, что непонятка.
– Чем заняты?
– Тем же, чем и мы. Маячат. Мы глядим на них, они – на нас.
– Менты? ОМОН?
– А пес их знает! На ментов схожи, но те торчать бы до дури не стали, ты же знаешь: мордой в грязь, и вся недолга… И эсбэшники так вроде не работают…
Скорее всего, охранники какие-нибудь, из бывших…
– Никого не признаешь?
– Да их щас развелось, волков, как грязи… Может, и з города, приехали откуда-то по чью-то душу… Но на киллеров тоже не похожи… Уж больно маячат внаглую. И стволы у них по нахалке заныканы: слепой заметит. Значит, разрешение есть. Что делать-то, а, Снег?
Тот задумался… Если развести здесь, в центре, «мочилово», менты точно «Гарпун» с «Неводом» на братву опустят. И Беня с Кондратом будут к Автархану в большой претензии… Черт! Девку нужно колоть, быстро! Она готова расколоться, он чует!
И еще: непонятка действительно угадывается полная, сейчас бы сесть и подумать…
Что-то маячит в башке, а что – не понять… Может, это менты подставу работают?
Не похоже на них: мозгов не хватит работать; тут Кентавр прав, у них проще и понятнее: «Мордой в грязь, а там разберемся!» Тогда кто? СБ? Вопросов, как всегда, больше, чем ответов… и времени нет совсем…
– Стволы – на взвод; проверьте этих козлов на вшивость. Если не в делах, а наемные, очко сыграет, оно не железное…
– Не, Снег, – рассудительно возразил Кентавр, – может и не сыграть. Щас есть конторы, из полных отморозков составленные, из тех, кого в Карабахе, Приднестровье, Абхазии или Чечне почему-то не добили. В крышах у них – полный протек, все на наркоте подсаженные, им пострелять, как мне – пописать… Таким лишь бы мочить, а кого и когда – вопрос левый… А ну как мы их пужать начнем, а они по серьезу?
Снегов прикусил губу. Кентавр прав. Нужно или «огорчать» этих «маяков» по-крупному, или… отвалить. «Стрелы» с ними не было. Чего гнать тогда?..
– О'кей. Сейчас я выйду. Не один. Держать их на мушке, только кто дернется – кончать! Стволы у вас «тихие»?
– Да всякие.
– Работайте «тихими». Не хватает еще всю мусарню сюда завлечь… Все понял?
– А чего тут понимать?.. – неуверенно произнес Кентавр и дал отбой.
Снегов выпил залпом рюмку коньяку, выдохнул. Кентавр прав. Понимать тут нечего.
Потому что непонятно все. Когда на стрелку едешь, все как в тире: или ты, или тебя. Лучший вариант – «мочилово» обойти, по понятиям поговорить… Но не со всеми. А здесь… Ладно, рассуждения – потом, сейчас – действие!
Снегов мельком глянул на Гончарова, произнес вслух:
– Времени больше нет. Разговор у нас с пацанкой конфиденциальный. У тебя последний шанс: уйти.
– Нет.
– Сам создал себе проблему. Твое дело, – произнес он и повернулся к девушке:
– Что за люди подъехали сейчас к кабаку?
– Я… Я не знаю. Правда.
– Где твоя сумка? Рюкзачок?
– Тоже не знаю.
– Ты знаешь, что в ней?
– Теперь да.
– Как порошок попал к тебе в сумку? – медленно, тщательно выговаривая слова, произнес Снегов. – Говори спокойно, но только правду; если соврешь – тебя порежут на ремни вместе с кавалером!
– Я не знаю! Вы понимаете, не знаю! Мне его подложили!
– Да? И кто же такой щедрый?
– Тоже не знаю! Сиплый, наверное. Они зачем-то засунули порошок в мой рюкзачок, а он пропал. Они решили, что это я взяла. Решили накатить, приехали ко мне домой… А я уже боялась говорить, что сумку у меня украли, они бы меня просто убили, и все! Только… Они бы все равно меня убили… Они уже убили одну девчонку, просто так… – Теперь Аля плакала вовсю, не сдерживая слез.
– Не реви! – жестко сказал Снегов, встал, схватил с ближнего стола бутылку минеральной, открыл одним движением, налил полный стакан, протянул девушке:
– Пей Быстро!
Та сделала глоток, поперхнулась, попыталась поставить стакан, но Сергей удержал его у губ девушки:
– Пей до конца! Живо!
Аля осушила стакан до дна, поставила на стол, перевела дух, огляделась так, словно не сразу сообразила, где находится. Произнесла:
– Извините… Я много выпила… – Улыбнулась беспомощно. – Это от страха.
– Говори! Дальше! – поторопил ее Снегов.
– А что говорить? Дальше ввалился здоровый парень, помощник Сиплого… Я его ранила…
– Чего?
– Я стрельбой занималась, у меня пистолет был, «марголин». Вот, из него… А что, дожидаться, пока он меня?
– Дальше, дальше…
– Выбежала в коридор… Да, у этого здорового тоже пистолет был… Я его взяла и решила бежать… Выскочила в коридор, а там… Кто-то летел снизу, ботинки грохотали, я рванула наверх, там – еще человек с пистолетом, он начал стрелять… Я… Я тоже выстрелила, сама не знаю как… Побежала… Наверх…
Слышу: кто-то догоняет… Развернулась и выпустила всю обойму наугад, чтобы отстали… Потом на чердак и – сбежала… Все.
– Все… – повторил про себя Снегов. – Все…
Мысли его летели; складывалась картинка, хорошая картинка! Итак, Ворон «прислонил» рюкзачок, а в него некто заныкал накануне наркоту. Девку использовали втемную, как случайный «баул». Когда сумка пропала, эти решили, что девчонка сама припрятала героин и хочет скачать бабки – по молодости и по жадности. Решили сначала вывести пацанку на «момент истины», потом – мочить, а тут наехал он. Снегов, с братвой. Да и девка подарком оказалась еще тем: завалила пару козлов! Она хоть и котенок, и не в делах, а… Если котенка до крайности довести, он барсом становится! Гены! Все складно.
– Так. Быстро опиши мне этого… со шрамом.
– Значит, вы не с ним…
– Это наш враг.
– Сиплый?
– Это его кликуха?
– Да нет, голос у него просто такой. Когда говорит громко – словно кастрат, когда тихо – голос сиплый становится и неприятный очень…
– Он что, сифилитик?
– А я ему не доктор. Скорее псих буйнопомешанный, вот кто он!
– Какой он?
– Ну какой… Крупный, грузный… Физически очень сильный, но сволочь последняя!
Еще там, в «Юбилейном», он с девчонкой… Он ей шею сломал, двинул просто руками, и все…
– Выглядит как? Ты говорила – шрам у него…
– Ну да… Вернее, не шрам, а… Как бы это сказать… Лицо у него – как зеркало разбитое, из двух половинок… – Девушка руками в воздухе обозначила овал и показала, как проходит уродующая лицо Сиплого полоса. – Наверное, был когда-то шрам, потом он пластическую сделал… На лице – полоска едва различима, но…
Две половинки словно от разных людей прилеплены, и от этого… еще жутче.
– Так, – произнес Снегов.
Налил себе коньяк, выпил с удовольствием. Почувствовал, как по лицу покатился пот – сказывалось нервное напряжение последних часов… Картинка действительно сложилась. Да еще и как нельзя лучше. Пацанка с перепугу намутила этим, они решили… Неизвестно, что они решили, скорее всего, то, что за девчонкой стоят люди. Она при «крыше», а не случайная овца на этом поле… Больше она не нужна: сказала все, вот только… Девку надо поиграть втемную: пусть Сиплый с компаньонами думает по-прежнему; вызвать бригаду из Кострова, нездешних, будут ее возить по городу и мутить дальше… А он, Снегов, на эту наживку Сиплого и словит Хорошее дело. И еще хорошо, что непонятки больше нет. Отец будет доволен.
Надо поставить раком Сиплого со товарищи и прибрать дельце. Денег там – немерено. Так что все – тип-топ.
– Сейчас поедешь со мной, – сказал Снегов девушке, – мы будем тебя охранять.
– А кто – вы?
– Тебе это надо знать?
Аля пожала плечами.
– Это надо знать мне, – произнес молчавший до этого Гончаров.
– Тебе, господин Никто, тоже придется поехать с нами: ты нашел себе проблему, и как ее вытащить, решать уже не мне. Выбора у тебя нет.
– Думаешь?.. – спокойно спросил Олег. Лицо его было безмятежно, но что-то в нем неуловимо изменилось…
– Уверен.
Снегов крепко взял девушку за запястье, привстал, свободной рукой сделал знак охране и… Неловко, боком, медленно завалился на стол и тяжело рухнул навзничь, сметая за собой скатерть вместе с посудой.
Аля метнулась взглядом: похоже, Олег был озадачен не меньше ее. Боевики уже спешили к ним, на ходу выхватывая оружие; старший службы безопасности быстро говорил что-то в мини-рацию…
Гончаров подхватил стол и бросил его навстречу бегущим. Наклонился к неподвижному телу Снегова, провел руками вдоль, выхватил у него из-за пояса пистолет, щелкнул предохранителем… Набегавший боевик отреагировал мгновенно: двумя руками направил ствол на Олега и из всех сил жал спусковой крючок, забыв о флажке предохранителя… Гончаров выстрелил сразу, пуля попала нападавшему в голову, он опрокинулся назад и замер…
В зале началась паника. Самые умные и не слишком хмельные уже успели убраться, узнав Снегова, угадав, что за напряженный разговор он ведет и обратив внимание на перемещения охраны. Но большинство не заметили ничего: уровень заведения был достаточно высок, и о каких-то разборках прямо здесь многие не могли и подумать… Теперь люди заметались по залу; боевики Снегова и охрана мчались с оружием в руках, пытаясь прорваться к столу у стены, рядом с которым теперь лежал их главарь, сшибали на ходу мужчин и женщин, падали вместе с ними…
Грохнуло несколько выстрелов: боевики пытались навскидку завалить Гончарова, но тот, крепко схватив девчонку за запястье, прорывался к запасному выходу.
«Бодигард», маячивший там с несокрушимым видом, с началом перестрелки испарился, словно он был фантом, а не стокилограммовый увалень «ни грамма жира».
Гончаров крутился как волчок, угрожающе дергая стволом и стараясь прикрывать собой девчонку. Наконец нашел то, что искал: распределительный щит, наполовину скрытый портьерой. Три выстрела прозвучали как короткая автоматная очередь; яркая вспышка – и зал погрузился во тьму. Крики, брань, визг женщин, вспышки и грохот «слепых» выстрелов… Вспыхнули фонарики, их лучи повисли в сигаретном дыму; пространство зала расчертили тонкие нити лазерных прицелов. Сквозь беспорядочные крики публики слышались команды; кто-то пытался придать происходящему хоть какой-то смысл… Все перекрыл истошный крик:
– Снегова завалили, волки! Мочить козлов! Всех!
Автоматные очереди загрохотали при входе и на улице. Следом густая сыпь пистолетных выстрелов, снова автоматы…
Бойня продолжалась минут десять… Взвыли сирены, темный зал наполнился фиолетовым мигающим светом маячков служебных машин, автоматы загрохотали слаженно, управляемые опытной рукой командира… Боевики, еще оставшиеся в зале или оттесненные сюда с улицы, огрызались на рокот автоматов одиночным тявканьем «глоков», «Макаровых», «тэтэшек», пока не полыхнуло несколько раз бело и ярко и фиолетовую тьму не заволокло удушливо-терпким газом.
Глава 17
Лицо Автархана словно закаменело. Так он сидел несколько минут, играя желваками на скулах… Сережа убит. Убит. И ничего исправить уже нельзя.
Стоявший у стола громила по кличке Тюлень переминался с ноги на ногу.
– Ну, я пойду? – неуверенно спросил он и тут же опустил глаза, опасаясь встретиться с Автарханом взглядом. Напрасно, в глазах авторитета, казалось, не осталось ничего, кроме боли.
– Да.
– Братве что-то передать?
– Отдыхайте до утра. Мне нужно подумать.
Тюлень кивнул и удалился, осторожно прикрыв за собой дверь.
Автархан остался сидеть неподвижно. Потери были значительные. Катастрофические.
Казалось, какой-то злой рок в считанные часы разрушил, разметал все, что он, Автархан, кропотливо возводил шесть лет. Его невидимая империя если и не рухнула, то ощутимо зашаталась. «Невод» накрыл город. Две вооруженные разборки за несколько часов – многовато даже для человека такого уровня, как он.
«Валентин» закрыли надолго, если не навсегда. По всем точкам пройдутся железной метлой… Нет, такое бывало и раньше, но теперь… За несколько часов погибли двенадцать боевиков. Погибли на непонятной войне, ибо противника он даже не нащупал.
Братва начнет роптать. Беня и Кондрат уже звонили; они, конечно, предъявят претензии по поводу «Невода» и «Гарпуна», но пугало не это… Снова пойдут слухи… Слухи о том, что он, Автархан, словно змей, переживший свой яд… что он принимает немотивированные решения, которые оборачиваются гибелью пацанов.
Что ему пора на покой.
Ни один король не в силах правом удержать свое королевство. В их системе роль права играл авторитет. Но авторитет перестает чего-либо стоить, когда идет огонь на уничтожение. Пацанам не хочется умирать. Им хочется жить. А потому… Любую власть подпирают штыки. Или мечи. Без этой опоры она – ничто, пустой звук, носимый ветром. Во все века правили только две вещи: меч и золото. А выбирать властителям приходилось лишь одно – что сделать раньше: мечом захватить золото или за золото купить воинов, способных захватить еще больше золота. Замкнутый круг. Змея, вцепившаяся в собственный хвост смертельной, неразжимаемой хваткой.
Змея, яд которой не иссякает никогда. Круг мироздания.
Автархан встал, подошел к шкафу… Лицо его походило на маску: громадным усилием воли он заставил все эмоции уйти глубоко внутрь; но, казалось, это нечеловеческое напряжение окончательно сокрушило его. Автархан глянул на себя в зеркало: на него смотрел изможденный старик, измотанный, усталый. Глаза взирали на окружающее тускло и безнадежно… У самого Автархана не было иллюзий: жизнь прошла, и то, ради чего стоило жить, осталось далеко позади. Ему осталось два года до семидесяти, вроде и не срок, но… Жить незачем.
Сережу убили. Ему было двадцать пять. Он родился в семьдесят втором; сам Автархан тогда потянул червончик, рождения сына не дождался… Сережа так и рос в маленьком украинском городишке, когда в семьдесят седьмом Автархан «откинулся» по большой октябрьской амнистии и впервые увидел пацана. Тогда же он устроил хлопца с матерью в Княжинск. Все-таки большой город, хоть и не главная, а столица… А сам оттоптал еще одну большую ходку, вернувшись только в восемьдесят шестом. А там – и времена переменились.
Характером Серега оказался в него: лез, куда его не просили. Но тут же Автархан проявил волю: для парня, выросшего без мужика в доме, Автархан был авторитетом куда более значимым, чем для братвы.
А потом – дела пошли. Времени не осталось ни на что. Он успел определить парня в университет, тот проучился курс и уже тогда влетел: шебутной донельзя, он подрался с тремя дебилами из-за девки, и грозила ему глупая бакланская статья.
Автархан нажал нужные пружины, Сергей получил «условно» и даже восстановился в университете по его настоянию. Потом в учебу въехал, в экономике стал разбираться на раз; тут Автархан привлек его и к «практике». Зачем он это сделал?..
Снегову, а ему тогда исполнился двадцать один год, бумажное дело показалось липкой рутиной; даже строгость Автархана не помогла: парень был явно в него характером. Втихую он начал сколачивать свою бригаду и по мелочи трясти кооператоров; Автархан подумал – и сдался. Снегов, его сын, стал самым удачливым и чуть ли не самым авторитетным «человеком действия» в многомиллионном Княжинске. Автархан наблюдал за ним с интересом: парень постепенно начал соображать очень во многом, еще чуть-чуть, пару-тройку лет, и Автархан сумел бы сделать так, чтобы его сына «короновали», заслуженно «короновали», по понятиям.
Это была его мечта.
Теперь сына нет. Глупая, тупая случайность. Сергей умер, так и не узнав, что Автархан его отец. Или мать сказала перед смертью восемь лет назад, не удержалась? Вряд ли. Так или иначе проявилось бы. А теперь… Теперь уже и не узнает.
Автархан посмотрел на себя в зеркало. Обрюзгшие щеки, слезящиеся глаза, иссиня-белые зубы-протезы… Старик. И его не сегодня-завтра спишут. И тогда…
Беня жаден. И Кондрат тоже не альтруист. Наплюют на понятия, стакнутся с этими пришлыми и будут деньги грести лопатой. Потери тоже спишут. Как и Снегова. Его спишут все, кроме Автархана да нескольких братков. Но чтобы волки, завалившие Серегу, гуляли да поплясывали, Автархан допустить не мог. Значит, нужно сохранить власть. Всю власть. А власть не любит слабых. Власть – змея, чей яд не иссякает никогда.
Ну что ж… Он знает, как толковать с братвой. О чем с ними говорить. Нужно сначала с ними… Потом с Кондратом и с Беней.
Автархан сам достанет этих сук, что завалили Снегова. Сам! Живьем сдерет с них шкуру!..
Он снова бросил взгляд в зеркальное стекло… Черт! Этот трясущийся старик не опасен никому. Открыл нижний ящик шкафа, достал коробочку, откинул крышку.
Оттуда достал две другие, поменьше. Из первой вытащил несколько больших облаток, проглотил, дернув кадыком, не запивая. Открыл вторую. Рассыпал белый порошок маленькой горкой на зеркальной полировке, выровнял специальной золотой лопаточкой, наклонил голову, приставил трубочку к ноздре… Задержал дыхание и вдохнул потом сразу, глубоко…
Мир словно взорвался, заискрился разом… Автархан переждал немного, вдохнул вторую понюшку. Оставшимся порошком смазал десны.
Открыл бар-секретер, налил коньяку в большую каплеобразную рюмку, на самое донышко, вдохнул аромат, сделал глоток, смакуя вкус спелого, напитанного солнцем винограда, выращенного в счастливых долинах так далеко отсюда… Очень далеко…
Его снова словно ударило: громадная доза принятого наркотика пошла в кровь, мозг заискрился неуемной, неукротимой, бешеной энергией… Она заполняла все жилы и сухожилия, все клеточки его еще достаточно сильного тела… А по духу… Сейчас он чувствовал себя змеем, готовым вцепиться во врага неразжимаемой, смертельной хваткой… Змеем, рожденным для боя. Яд которого не иссякает никогда.
Накат легкого, головокружительного кайфа быстро прошел; Автархан снова глянул в зеркальное стекло: он увидел всклокоченного, сухопарого старика; глаза блестят, но смотрят зорко и цепко; тонкогубый рот плотно сжат, впалые щеки придают ему вид аскета, неистового фанатика, готового не только вцепиться врагу в глотку, но и руками разорвать любого, уничтожить все, что станет на его пути, будь это человек, зверь или сам дьявол. Автархан замер, пережидая, привыкая к невиданному подъему сил; мозг притом работал ясно и скоро. Теперь – действовать.
Он вернулся к столу, не присаживаясь нажал кнопку интеркома, произнес коротко:
– Все ко мне. Немедленно. Сейчас.
Когда спецназовцы, похожие в противогазах на бульдогов, вбежали в задымленный зал, осветили переноской оставшихся, корчащихся в судорогах от ядовитого удушья индивидов. Наблюдатель уютно устроился на переднем сиденье автомобиля, стоявшего в затененном деревцами скверике метрах в семидесяти от заднего торца здания.
Рядом сидел человек со шрамом.
– Они еще не выходили, – произнес Наблюдатель.
– Уверен? – с плохо скрытой тревогой уточнил Крас.
– Да. Этот парень, к которому Кукла подсела, совсем не промах. Как только упал Снегов…
– Его фамилию установили достоверно?
– А что тут устанавливать? Когда один из боевичков гаркнул: «Снегова завалили, волки!» – как раз и началась свистопляска. Парни гавкнули изо всех стволов!
– Хм… – довольно усмехнулся босс. – «Помощничков» положили всех.
– Всех ли?
– Двоих устранил я. Нам ни к чему никакие свидетели. Даже такие мнимые, как наемные легионеры.
– По правде, все они давно за пулей гонялись.
– По правде… Кому она нужна, правда та… Кто ищет, тот всегда найдет. Помнишь пионерию?
– Еще бы…
– Всегда найдет, – словно не заметив его реплики, сказал Крас. – Кто правду, кто пулю. Да, как ты убрал Снегова?
– Элементарно, – хмыкнул Наблюдатель. – «Стрелка». С пятнадцати метров, с руки – это высокий класс.
– Сладкая малина сама себя хвалила…
– Сам себя с утра не похвалишь – весь день как оплеванный.
– Никто ничего не заметил?
– Нет. Уж очень момент был подходящий: этот Снегов схватил Куклу за руку, вскочил… Перекрыл своим сектор обстрела… Да, прямо перед тем он снова с мужиком этим цапнулся, что за столом сидел, все на это обратили внимание, разговор у них был на повышенных…
– Вот это уже славно…
– Ага. Снегова спишут на этого… э-э-э… Одиночку.
– Пусть будет Одиночка, – пожал плечами Крас.
– Это первое. А второе: на нас им не выйти. Никак.
– Ну да… Только ты да я да мы с тобой… – задумчиво протянул босс.
– Хотя Кукла описала вас Снегову. В подробностях. Но сам он уже никому ничего не расскажет. Пребывает в мирах иных.
– Нет никаких иных миров. Просто кусок разлагающегося мяса, – глядя во тьму ночи, произнес Крас. – Тьма кромешная и скрежет зубов… И огонь неугасимый…
– Что? – не понял Наблюдатель.
– Это я о своем… Кто такой этот Одиночка?
– Пока не знаю.
– Давай выкладывай соображения. Ты ведь наблюдательный малый, а. Наблюдатель?
– Не без этого.
– Ну и?..
– У парня хорошая школа. Спецназ КГБ или ГРУ.
– Или чья-то еще?
– Нет. Только два ведомства. Ему лет сорок с небольшим. Тогда других ведомств не было… Вернее… Все «попутное» замыкалось или на первых, или на вторых. Как говаривали древние, третьего не дано.
– Мы не древние. Он может быть действующим офицером?
– В нашей жизни все может быть, – меланхолично заметил Наблюдатель.
– Котин… – назвал Крас Наблюдателя по фамилии.
– Да, босс?
– Ты устал? Котин побледнел:
– Нет.
– Ты все понял из того, что я тебе сказал?
– Про приезд Лира?
– Да.
– Я все понял.
– Чтобы тебе было еще понятнее: я очень давно работаю на Лира; он на плаву до сих пор именно потому, что принимает решения, которые для окружающих выглядят совершенно немотивированными. Он поступает так как никто от него не ждет. Вряд ли он сам может объяснить причины своих поступков, он не логик или не вполне логик… За время работы с ним я не научился его просчитывать, но научился его чувствовать. К чему я это? Пока фатальное для нас решение не принято. Но оно может быть принято при малейшей оплошности или ошибке с нашей стороны. Я все это говорю, чтобы ты не расслаблялся.
– Извините, босс.
– Я повторяю свой вопрос: Одиночка может быть действующим офицером одной из спецслужб? Здешней или российской?
– Да. Исключить это нельзя.
– Второй вопрос. Могла ли эта встреча быть заранее спланирована?
– Да, но…
– С такой же степенью вероятности, как и наоборот.
– Случайность?
– Да. Пятьдесят на пятьдесят.
– Мне плохо верится в случайности. Вернее, совсем не верится, когда вокруг ложатся пули. Очень плотно ложатся. Одна к одной. Ты выяснил, кто такой этот Снегов?
– Да. Личность известная. Руководитель групп быстрого реагирования у одного здешнего авторитета. Одного из самых крутых.
– Каким боком они сюда влезли?
– Полагаю, они задали себе тот же вопрос – и пришли разбираться. Мы ведь на их территории.
– Почему?
– Вышли на героин.
– Каким образом?
– Возможно, Кукла передала сумку кому-то, кто связан с ними. Но реальна и чистая случайность.
– Я же сказал, Котин, не люблю случайностей. Они – результат чьей-то ошибки или недоработки. Если Лир решит, что нашей, то лучше застрелиться прямо сейчас. И еще, что в таком случае хотел выяснить у Куклы этот Снегов?
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?