Текст книги "Аквасфера"
![](/books_files/covers/thumbs_240/akvasfera-81740.jpg)
Автор книги: Петр Заспа
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава вторая
Воинственный остров
«Небо солнце с муками рожало!» – Сергею вспомнилась строчка из где-то прочитанного стихотворения. Чёрная тропическая ночь отступала неохотно, цепляясь за каждый клочок повисшего над горизонтом облака. Тонкая полоска света пробивалась слабым ростком цветка сквозь панцирь асфальта. Корабль застыл у границы зоны и ждал, когда наконец этот цветок взойдёт новым жарким днём. Ка-27 Дмитриева уже выкатили на вертолётную площадку, укрытую противоскользящей сетью. Ограждающие леера завалили набок, с палубы убрали всё лишнее, чтобы не улетело за борт. Корабль готовился к полётам.
Субботин молча наблюдал за приготовлениями вертолёта и за тусклой стеной зоны, начинавшей проступать сквозь мрак. Несмотря на угрозы «полковника», уже весь экипаж знал о подлинной задаче похода. Теперь свободные от вахты моряки высыпали на палубу и во все глаза смотрели на приближающиеся клубы сплошного тумана.
– Не пойму, чего ты переживаешь? – спросил подошедший сзади Голицын. – Нам нужно всего лишь провести разведку погоды. Чего тут сложного?
– Я тоже ничего сложного в этом не вижу. Но пока что это ещё никому не удавалось.
– Серж, что ты, как стареющая леди на собственных поминках! Значит, мы будем первыми. Идём, экипажи на предполётные указания вызывают.
На этот раз в кают-компании было немноголюдно. Комдив с «полковником» уже находились здесь и, склонившись, изучали расстеленную на столе карту. Дмитриев с двумя штурманами сидели рядом и записывали в рабочие тетради их указания. Субботин сразу обратил внимание, какой у Клизмы измученный вид. Набрякшие круги под глазами и глубокие морщины на небритых щеках выдавали бессонную ночь.
«Что ж, не я один! – подумал Сергей. – Возможно, комдив знает немного больше, чем остальные, и теперь его мучает совесть за отправляемые на гибель экипажи? Или понимает, что его сделали главным стрелочником? В случае успеха награды достанутся тем, кто и в море не ходил. А случись неудача, то все камни полетят в его седую голову».
– Взгляните сюда! – оторвал Субботина от мрачных мыслей командир дивизии. – В этом районе тянется гряда мелких островов. Создать на них что-то серьёзное, я думаю вряд ли возможно. А вот здесь, ближе к центру зоны, находится вулканический остров с десяток километров в поперечнике. Там и базу, и аэродром можно построить. Его как раз и нужно обследовать в первую очередь.
– Подождите! – не сдержался Сергей и обернулся к Дмитриеву, призывая его в свидетели. – Говорили, что нужно всего лишь провести разведку на границе зоны. О полёте внутрь этой аномалии не было ни слова.
– Задачи изменились, – ответил за комдива «полковник». – Полёт внутрь зоны мы планировали после предварительной разведки. Но нас торопят сверху, требуют результат. Потому решено эти два полёта совместить в один. Ничего опасного в этом совмещении я не вижу. Облетаете острова, делаете как можно больше снимков и назад. Если обнаружите американцев – не провоцируйте. Здесь нейтральные воды, но кто его знает, что у них на уме? Мы потому и заменили один из вертолётов, чтобы расширить ваши возможности. Один занимается поиском, второй его прикрывает. По заданию, пожалуй, всё, что вам нужно знать, я сказал. А теперь вынужден напомнить, господа лётчики, что это приказ и обсуждать его не нам с вами. Надеюсь, это вам понятно?
Ещё бы! Главный армейский принцип «не хочешь – заставим, не можешь – всё равно заставим» никто не отменял. Тут уж, раз назвался груздем, то шагай в омут, не раздумывая.
– Понятно, – недовольно буркнул Сергей.
– Вот и прекрасно! – «Полковник» взглянул в квадратный иллюминатор на загорающийся рассвет. – Тогда удачи вам! Или как там у вас говорят за столом: чтобы количество взлётов равнялось количеству посадок!
Лопасти соосных винтов вздрогнули и ринулись навстречу друг другу, набирая обороты. Белый шлем Дмитриева в выпуклом блистере[3]3
Блистер – выпуклый обтекаемый иллюминатор, обзорный купол (иногда с турелью).
[Закрыть] кабины обернулся в их сторону, затем Александр Михайлович отвернулся к приборной доске. Левая рука потянула рычаг «шаг-газ» и двигатели взвыли, оторвав шасси от палубы. Выполнив контрольное висение, Ка-27 улетел подальше от корабля, чтобы, наматывая круги, ожидать взлёта ведомого.
Теперь их очередь. По сравнению с серым и обтекаемым противолодочником, Ка-29 выглядит квадратным, угловатым и вызывающе пятнистым. Таким его делают броневые листы и специфичный камуфляж, предназначенный для того, чтобы скрывать вертолёт на фоне береговой черты. Лифт в ангаре поднял на палубу «броневичок», как ласково называли Субботин с Голицыным вертолёт с бортовым номером «22», и они заняли свои места.
– «Позитив», восемьдесят пять триста пятнадцать к взлёту готов! – прижимая ларингофоны к горлу, доложил Сергей.
– Триста пятнадцатый, давление семь полета, ветер слева двадцать градусов, три метра. Взлёт разрешаю, – привычно отозвался руководитель полётов.
Над головой низко завыли турбины, затем вой перешёл в свист, и бурая с белыми кругами палуба поплыла в сторону.
– Триста пятнадцатый триста третьему! – захрипел в наушниках голос Дмитриева.
– Триста пятнадцатый взлёт произвёл, борт – порядок! – доложил Субботин ведущему языком авиационного радиообмена. – Вас наблюдаю. Занимаю своё место.
– «Позитив», я триста третий, – теперь Дмитриев связывался с кораблём и, дождавшись ответной квитанции, доложил: – Группа в сборе. Работаем по заданию.
Тень от вертолёта бежала впереди по воде, как пёс-поводырь на поводке слепого. Затем они перешли в набор высоты и тень отстала, потерявшись в белых барашках волн. Первым летел вертолёт Дмитриева. Чуть выше и правее, чтобы не попасть в спутную струю ведущего, держался Субботин. Корабль остался далеко позади, и сейчас весь горизонт от края до края заслоняла приближающаяся серая стена. Если издали она ещё напоминала мощный грозовой фронт, то теперь, когда до неё оставались считанные километры, зона превратилась в грязную непроницаемую вату с ровными, опускающимися к воде краями.
– Триста пятнадцатый, пройдём над верхним краем.
– Понял вас.
Субботин потянул вертолёт в набор высоты. Внизу проплыла синяя черта моря, исчезающая за ровной линией границы зоны. Теперь они летели над гладкой серой пустыней, напоминающей молочные поля Арктики.
– Триста третий! – напомнил о себе «Позитив». – Ваши действия?
– Работаем! – нехотя ответил Дмитриев. – Верхняя граница три тысячи метров. Облачность сплошная, десятибалльная. Будет ещё информация – доложу!
– Понял вас! Вам добро на снижение.
– Пройду ещё с данным курсом на этой высоте.
Слушая переговоры Дмитриева с кораблём, Субботин удивлённо вздёрнул бровь. А ведь не только у него интуиция стонет в предчувствии беды. Александр Михайлович тоже не торопится лезть в эту серую кашу и, как может, тянет время.
Но «Позитив» неожиданно проявил упорство:
– Триста третий, старший приказывает вам снижаться. Как поняли меня?
– Понял. Выполняю.
Субботин почувствовал в голосе Дмитриева раздражение:
– Триста пятнадцатый, следуй за мной.
Ка-27 клюнул носом и, скользнув по поверхности бледной тенью, исчез внутри облачности. Сергей дал Дмитриеву возможность немного уйти вперёд, затем перевёл вертолёт на снижение. Бледно-грязная поверхность марева, похожая на огромное забетонированное поле, стремительно ринулась навстречу. Теперь, когда она проносилась рядом с шасси, это сходство было так реально, что Субботину показалось, что они сейчас покатятся по нему, как по полосе аэродрома. Колёса мягко коснулись пушистой ваты и исчезли. Затем в стекло бросились клубы тумана, в кабине стало темно, и вдобавок вертолёт затрясся мелкой дрожью. Сергей пробежался взглядом по приборной доске, затем беспокойно оглянулся по сторонам. По остеклению хлынули потоки воды. Видимость стала нулевой, и Субботин испугался, что он может столкнуться с вертолётом Дмитриева. Лезть вдвоём в такую темень было нарушением всех авиационных законов. Но никто не ожидал, что здесь будет как в грозовом облаке. Стремясь уйти с одного направления с ведущим, Субботин отвернул влево, но, к его удивлению, стрелка указателя курса не сдвинулась с места.
– Что с курсом? – он с тревогой обернулся к штурману.
Женя удивленно щёлкал переключателями, жал на кнопки, но ничего не менялось.
– Командир, отказ курсовой системы!
Сергей хотел сказать по этому поводу что-нибудь едкое, но не успел. Неожиданно вертолёт будто упёрся в стену. Субботин с Голицыным повисли на ремнях, кресла под ними заходили ходуном, табло отказов вспыхнуло красными огнями, а корпус затрясся от мощных ударов. Скорость с двухсот километров в час неожиданно погасла до пятидесяти. Желудок подпрыгнул к горлу, и Субботин понял, что они падают.
– Шаг подмышку! – заистерил Женя.
Но Сергей и без его подсказки уже тянул рычаг «шаг-газ» максимально на себя. Падение немного замедлилось, но теперь полезла вверх температура двигателей. Поняв, что ввысь им не вытянуть, а бороться с непроницаемым и вязким, как студень, туманом бессмысленно, Субботин двинул рукоятку управления вперёд, переводя вертолёт едва не в отвесное пикирование. Поступок был весьма рискованный. Пробивание облачности в надежде выйти под её нижний край чревато опасностью, так как она может опускаться до самой земли. Авиационный чёрный юмор по этому поводу гласит: нет земли, нет земли, потом полный рот земли! Стрелка высотомера открутила влево круг, затем второй и неожиданно замерла на восьмистах метрах, хотя Сергей явно чувствовал отрицательную перегрузку падения.
– Выводи! – Женя вцепился в кресло, хватая ртом воздух.
– Докладывай высоту! – выкрикнул в ответ Субботин в надежде, что высотомер штурмана работает нормально. Но по тому, как Голицын ошарашено посмотрел на прибор и постучал костяшками пальцев по кругляшку стекла, он понял, что у штурмана та же картина. – Триста третий, триста третий! – Сергей попытался вызвать на связь Дмитриева, но в ответ в наушниках раздавался лишь треск электрических разрядов.
Вертолёт переваливался с боку набок и стремился развернуться вокруг собственной оси. Субботина швыряло то на приборную доску, то на штурмана. Вцепившись в ручку управления, он пытался выровнять машину, но безуспешно. Они чудом держались в воздухе, но, казалось, ещё мгновение и вертолёт камнем рухнет вниз. Неожиданно стало светлее. Туман всё ещё был плотным, но уже не таким чёрным. Броски из стороны в сторону прекратились. Вертолёт вновь стал управляемым и послушно реагировал на рычаги управления. Субботин облегчённо выдохнул и, взглянув на красное в потёках пота лицо штурмана, попытался пошутить:
– Что-то, князь, у вас вид обоссанной мыши.
– На себя посмотри! – не остался в долгу Женя. – Командир, взгляни! Кажется, видно воду.
Сергей сделал левый крен и бросил взгляд вниз. Постепенно серая вата превратилась в белую, сплошная пелена начала разрываться в клочья, и в дырах отчётливо показалась синяя гладь моря.
– Метров триста! – на взгляд определил высоту Субботин.
– Да, – согласился штурман. – Не больше.
– Что у нас с приборами?
Женя пробежался пальцами по кнопкам. Пощёлкал переключателями. На всякий случай постучал по приборной доске кулаком. И наконец выдал потрясающий вердикт:
– Командир, из всего, что у нас есть, работают только часы!
Сергей посмотрел на него ошалевшим взглядом:
– Ты в своём уме?
– Посмотри! – не сдавался штурман. – Ты постоянно меняешь курс, а даже КИ на него не реагирует.
Индукционный компас – прибор вполне самостоятельный и ни от какой электроники не зависит. Это точно такой же компас, который носят на руке туристы, только точнее, приспособленный для нужд авиации, как дублирующий прибор курсовой системы. Уж этому-то чего надо?
– Женя! Куда делось магнитное поле Земли? – язвительно спросил Субботин.
– Да сам посмотри! – Голицын ткнул пальцем в выпуклый глаз компаса.
Сергей посмотрел и понял, что штурман прав. Градуированный шарик свободно купался в спиртовом растворе и при этом никак не реагировал на манёвры вертолёта.
– Охренеть! – только и смог он вымолвить.
Затем Субботин пощёлкал тумблером радиостанции и попытался ещё раз связаться с Дмитриевым:
– Триста третий, ответьте триста пятнадцатому!
И неожиданно в наушниках захрипело в ответ:
– Триста пятнадцатый, ты где?
Сергей аж подпрыгнул в кресле.
– А ты говоришь, ничего не работает! – подмигнул он штурману. – Триста третий, я триста пятнадцатый, иду на трёхстах метрах! Вас не наблюдаю.
– Я тебя тоже не вижу, – отозвался Дмитриев.
Сигнал доносился слабый и еле слышный, будто
Александр Михайлович летел где-то за сотню километров.
– Смотри ведущего! – приказал штурману Субботин, затем, стерев пот со лба, озадаченно добавил: – Первый раз вижу такую облачность.
– Да разве это облака? Это же холодец какой-то! – не сдержал эмоций Женя. – Помнишь, как мы в грозу попали? Так куда легче было. Мне поначалу показалось, что мы в сугроб встряли, а потом понял, что так в воду втыкаются.
– Да… я уж подумал – отлетались!
– Вон! Вон, смотри справа! – неожиданно закричал Голицын и заёрзал в кресле, тыча пальцем в блистер.
В узкой полосе дымки, между гладкой, как стол, поверхностью моря и нависающими над головой тучами мелькнуло тёмное пятно вертолёта ведущего. Он летел рядом – всего в какой-то сотне метров впереди.
– Триста третий, наблюдаю вас! Не маневрируйте, а то потеряю. Сейчас подойду ближе.
– Понял! Тебя пока не наблюдаю.
– Александр Михайлович! – наплевав на все эти позывные, позвал ведущего Субботин. – Надо отсюда выбираться!
– Надо. А куда? У тебя система курс выдаёт?
– Нет.
– И у меня – нет!
– Здесь же полно островов! Предлагаю садиться аварийно. Вы их по зеркалу наблюдаете?
«Зеркалом» на авиационном сленге называют экран радиолокатора. На Ка-27, в отличие от штурмовика, локатор есть, и Субботин надеялся, что белые засветки суши штурман Дмитриева уж точно видит.
– С зеркалом то же, что и с остальным!
– Куда же мы летим?! – дрогнувшим голосом выдал своё волнение Сергей.
– Спокойно. У нас топлива ещё на два часа. Что-нибудь придумаем. Смотри, может визуально острова заметим.
– «Позитив» молчит? – спросил Субботин, хотя уже наперёд знал ответ.
– Молчит. Я тебя еле слышу, а до него сотня километров.
– Ну и влипли!
– Бывает.
Субботин догнал вертолёт Дмитриева и теперь летел рядом, едва не касаясь его винтами, но связь между ними продолжала оставаться слабой и временами пропадала, будто их разделяли горы или огромные расстояния.
– Пойдём ниже, – предложил Дмитриев.
Ка-27 скользнул вниз, едва не потерявшись в дымке. Субботин, толкнув от себя рычаг управления, заторопился следом. Ближе к воде видимость улучшилась, и теперь ведущий был отчётливо виден на фоне отдающего зеленью моря. Дмитриев летел низко, и от воздушного потока его винтов гладкая поверхность воды покрылась рябью. Только сейчас Сергей обратил внимание, какое внизу спокойное море.
– Смотри! – кивнул он штурману. – Как стекло.
– Да. Потому что нет ветра. Полный штиль.
– Триста пятнадцатый, ничего не наблюдаешь? – вклинился в их разговор Дмитриев.
– Ответ отрицательный, – стараясь скрыть растерянность, бодро ответил Субботин.
– По карте в этом районе не меньше десятка островов. Не пропусти, что-то да появится.
Но как ни напрягали глаза Субботин со штурманом, море по-прежнему было пустынно. Видимость у поверхности хоть и была лучше, но всё равно не превышала пятисот метров, и Сергей опасался, что они могут пролететь рядом с клочком суши, но так его и не заметят. Просматриваемая полоса получалась шириной не более километра, и такой вариант казался вполне возможным.
– Триста третий, разойдёмся фронтом, – предложил он ведущему.
– Согласен! – отозвался Дмитриев. – Иди левее. Из видимости не теряйся.
– Понял.
Субботин ушёл в сторону, стараясь держаться от ведущего так, чтобы он мог разглядеть на его фюзеляже белый военно-морской флаг. Они пролетели ещё двадцать минут, но море всё также напоминало голубую, как бирюза, пустыню. Иногда оно темнело и становилось чернильно-синим, местами превращаясь в чёрное. Сергей вертел головой по сторонам, удивляясь таким цветовым метаморфозам. Но затем подумал, что, возможно, для здешних широт это норма и для волнений нет причин. Гораздо хуже то, что им так и не попался на пути хоть какой-нибудь клочок суши для посадки. Потому что топливо в баках с каждой минутой таяло неумолимо.
– Смотри по курсу, а я слева, – сказал он штурману.
– Смотрю!
Женя вновь покрылся пятнами, и крупные капли пота побежали из-под шлема по лбу. Не скрывая беспокойства, он дрогнувшим голосом спросил:
– Серж, я от волнения даже забыл – сколько наш МСК на воде держит?
– Ты уже собрался плавать?
– А ты нет?
Сергей промолчал. В морском спасательном комплекте в тёплой тропической воде они смогут продержаться хоть сутки, да только толку от этого мало, если вокруг как на Северном полюсе – ни души.
– Здесь наверняка акулы! – продолжил размышления вслух Женя.
– Смотри в своём секторе! – одёрнул его Сергей.
– Смотрю.
Голицын недовольно поглазел по сторонам, затем, театрально приложив ладонь ко лбу козырьком, уставился вперёд.
– Командир! В моём секторе наличие полного отсутствия чьего-либо присутствия. А в твоём?
Субботин уже открыл рот, чтобы осадить не в меру разговорившегося штурмана, как вдруг ему показалось, что в проносящейся слева дымке он заметил тень, напоминающую гигантский конус. Ничего конкретного, но в этом месте горизонт был темнее. Белое марево там явно что-то скрывало. И это что-то очень напоминало остров. Сергей радостно положил палец на кнопку, чтобы вызвать Дмитриева, как тот вдруг сам отозвался первым.
– Триста пятнадцатый, наблюдаешь справа от меня?
Субботин посмотрел вдаль за летевшим у воды вертолётом ведущего и увидел размытую чёрную точку.
– Цель надводная?
– Надводная-то надводная, да только странная.
– Александр Михайлович, у меня слева на траверзе предположительно остров.
– Очень хорошо! Пойдём, осмотрим кораблик, а потом остров.
Вертолёт ведущего выполнил плавный разворот и взял курс на вырисовывающийся в дымке контур небольшого судна.
– Что-то не похожи они на американских командос, – прокомментировал в эфир свои наблюдения Дмитриев. – Галера, что ли?
Субботин летел гораздо дальше и пока что видел над синей линией воды лишь жирную чёрную полосу. Но ему тоже показалось странным, что у корабля нет ни мачт, ни каких-либо надстроек. Плоская посудина с низкими бортами. Дмитриев пролетел над ней, едва не задев судно колёсами шасси и уже начал разворот, заходя на второй круг, как вдруг в носу корабля вспыхнул белый огонь и дымная пулемётная трасса упёрлась в серое брюхо вертолёта. На секунду Сергей потерял дар речи, затем, зажав кнопку радиостанции, не удержался от крика:
– Алекса-а-андр Михайлович!
Но Дмитриев не ответил. За его вертолётом потянулся белый шлейф выливающегося керосина вперемешку с чёрными кляксами масла. Затем к этому хвосту добавился бурый дым. Раненый Ка-27 снизился и, едва не задевая воду, потянул в сторону острова. Он уже почти скрылся с глаз, и у Сергея появилась надежда, что Дмитриев дотянет до суши, как вдруг вертолёт клюнул носом. Лопасти зацепили воду и, разлетаясь в стороны, подняли в воздух тучу брызг. Затем то, что осталось от вертолета, несколько раз перевернулось и вспыхнуло алым заревом.
Субботину глаза застлала красная пелена. Сжав до боли в пальцах ручку управления, он толкнул её вперёд. Дёрнув рычаг, дал двигателям максимальную мощность.
– Женя, к бою!
Но Голицын уже и без его команды приводил оружие в боевое состояние. Шторка, закрывающая в носу вертолёта амбразуру, с характерным жужжанием поехала в сторону, обнажая четырёхствольный пулемёт. Набирая скорость и наклонив вперёд конус несущего винта, штурмовик нёсся над водой, вздымая за собой вспененные фонтаны. Судно стремительно приближалось, увеличиваясь на глазах и принимая угловатую форму. Теперь Сергей хорошо видел людей на его борту. Полуголые, в грязной рванине, они стояли с поднятыми вверх вёслами и смотрели в его сторону. На треноге в носу чернел пулемёт, и ещё один оборванец возился, заправляя ленту. Управился он быстро, так как в следующую секунду его скрыло вспыхнувшее белое пламя. Очередь прошла рядом с кабиной, оставив тусклый след.
– Чего тянешь? – процедил сквозь зубы Субботин.
Его слова утонули в проснувшемся под ногами грохоте. Авиационный пулемёт, предназначенный для создания заградительного огня и обладающий скорострельностью шесть тысяч выстрелов в минуту, не оставил утлой деревянной посудине никаких шансов. Под ураганной лавиной свинца она взорвалась, превращаясь в тучу щепок. Но Голицын продолжал стрелять даже тогда, когда галера исчезла, и на её месте лишь взлетали в воздух водяные столбы. Он прекратил стрельбу, когда пулемёт стал на нижний упор и цель исчезла под брюхом вертолёта. Развернувшись,
Субботин ещё раз прошёл над этим местом. Лишь небольшие обломки дерева и обрывки тряпок напоминали, что здесь минуту назад стояло судно. Ни одной головы над водой, никто не размахивает руками, зовя на помощь… Всё было кончено.
Тогда, не снижая скорости, он полетел к месту падения вертолёта Дмитриева. Александр Михайлович не дотянул до берега каких-то три сотни метров. Обгоревший корпус лежал на боку на мелководье, выставив в небо чёрные диски колёс. Огонь уже потух, не сумев разгореться в окружении воды, лишь тянулся вверх столб пара и копоти. Напрасно Сергей искал фигуру в оранжевом МСК. Никого из экипажа рядом не было. Только растекались радужные круги топлива, да плавали уцелевшие в огне штурманские карты. Сделав круг над обломками вертолёта, Субботин полетел в сторону острова.
– Посмотри, что у нас есть в аптечке, – приказал он штурману.
– Думаешь, понадобится?
– Надеюсь. Сейчас сядем и бегом к ним.
Но сесть оказалось не так просто. Остров представлял собой выступающую из моря гору с крутыми берегами, усеянными камнями и сухими деревьями. Когда-то подножие горы было сплошь покрыто густыми джунглями, но по какой-то причине пальмы погибли, и теперь о зарослях леса напоминали лишь голые скрюченные стволы. Не было даже узкой песчаной полоски пляжа. Чёрная вода обхватила остров со всех сторон плотным кольцом, не оставив ни пяди расчищенной земли, ни тонкой линии песка.
Субботин облетел остров один раз, затем второй, но так и не нашёл хотя бы крошечного пятачка, где можно было бы посадить вертолёт. Он лихорадочно бросался из стороны в сторону, зависал над сухими деревьями в надежде расчистить воздушной струёй место для посадки, но всё было тщетно. А время уходило! Возможно, свершилось чудо, кто-то из экипажа Дмитриева выжил и сейчас, раненный, ждёт помощи, а они никак не могут сесть, чтобы спасти его. Эта мысль заставляла нервничать и торопиться. Безуспешно обследовав подножье горы, Сергей бросил взгляд на её вершину. Снизу устремлённый ввысь каменный конус казался срезанным, и, возможно, там могло быть плато, пригодное для посадки. Закрутив ещё один виток, они набрали высоту и вновь окунулись в нависающий над головой туман. Теперь гора была ниже высоты полёта, и вместо плато взгляду открылся ровный, правильной круглой формы, около пятидесяти метров в диаметре кратер с чёткими зализанными краями. Остров оказался поднявшимся из моря вулканом.
– Что же теперь делать? – спросил Голицын.
– Садиться!
– Куда? В эту яму?
– Ты видишь место лучше?
– Нет, но…
– Ничего, как-нибудь примостимся!
Субботин завис над центром кратера, высматривая место почище от камней, затем начал медленно снижаться. Застывшие потоки лавы отливали серым матовым цветом и казались гладкими, как стекло. Когда-то раскалённые ручьи сбегали со стен, образовав в центре ровное окаменевшее озеро. На него и решил садиться Субботин. Лишь только вертолёт опустился, Сергей, не дожидаясь остановки винтов, выпрыгнул из кабины, побежал и принялся карабкаться на вершину кратера.
– Не отставай! – крикнул он еле поспевающему сзади штурману.
– Бегу, бегу!
– Да сбрось ты шлем! Никуда он здесь не денется.
– Да, да! – Женя, задыхаясь, дёрнул на шее ремень.
Бежать мешал оранжевый водозащитный комбинезон, но снимать его не было времени.
– Ты заметил, что камни тёплые? – спросил запыхавшийся Голицын. – Даже сквозь перчатки чувствуется.
– Не заметил. Смотри, где вертолёт!
Теперь они забрались на край кратера и внизу открылась сине-чёрная панорама моря. Тёмная масса тумана нависала над головой, на лице чувствовалась его влажность. Он едва не касался вершины острова и тянулся во все стороны, куда доставал взгляд.
– Вон он! – Женя указал на выделяющееся светлое пятно на воде.
Субботин, не раздумывая, бросился по склону вниз. Камни срывались из-под ног и, обгоняя, катились под уклон, образовав небольшую лавину. Штурман еле поспевал и, задыхаясь, канючил:
– Серж, мы поломаем ноги! Подожди! А ты видишь, что все пальмы засохли? Интересно, что их погубило?
– Не болтай! Потом будем ботаникой заниматься!
Дальше склон стал более пологим, но теперь бежать мешали поваленные деревья и торчащие в стороны ветки. Пробравшись сквозь закрывавший путь бурелом, Субботин наконец увидел море, а дальше наполовину затопленный вертолёт. Он с разгону бросился в воду, подняв со дна чёрный, как смола, ил. Сергей сделал пару шагов, затем остановился и показал штурману под ноги.
– Что это? Нефть?
– Нефть не тонет. Она на поверхности плавает.
– А похоже на нефть. Ладно, догоняй.
С трудом переставляя ноги, Субботин двинулся к вертолёту. Штурман, тяжело дыша, вошёл в воду по колено, зачерпнул ее ладонями, плеснул на щёки и в оттянутый ворот. Лицо его удивлённо вытянулось. Зачерпнув ещё раз, он попробовал воду на вкус.
– Серж, она пресная!
– Не отставай!
– Я серьёзно! Попробуй!
– Что у тебя за привычка – всё в рот тащить?
Не останавливаясь, Субботин зачерпнул ладонью и отпил.
– Странно… – он удивлённо посмотрел на пальцы и облизал. – Я бы даже сказал – дистиллированная!
– А я тебе о чём? Я на море вырос и морской воды нахлебался тонны. Она не солёная! Такого просто быть не может!
– Может – не может! Нашёл время! Пошли.
Рядом с вертолётом вода доходила по пояс, а чёрный, похожий на студень ил скрывал ноги до колен. Идти он не мешал и от движения водонепроницаемых сапог раздавался в стороны, чтобы затем вновь мягко их обволакивать.
В предчувствии того, что сейчас увидит, Субботин на мгновение замер, затем, переборов волнение, заглянул в кабину.
Вертолёт лежал на левом борту, выставив из воды обтекатель локатора. На его серой обшивке чёрными пятнами отпечатались следы пожара. Красная звезда на шайбе киля была сплошь усеяна пулевыми отверстиями. Следы от пуль также были на брюхе, на воздухозаборниках двигателей и даже на чудом оставшимся целым остеклении кабины. Тело Дмитриева, неестественно выгнутое назад, висело на ремнях, наполовину скрытое водой. Субботин попытался вытянуть его через сорванную штурманскую дверь, но смятая приборная панель крепко зажала ноги.
– Помоги! – подозвал он Голицына. – Эх, Александр Михайлович, Александр Михайлович! Не того ты боялся! Женя, тащи на себя, а я отожму доску. Штурманов смотрел?
– Смотрел. Нет их. Ни штурмана, ни оператора. От дверей одни дыры, наверное, их во время удара выбросило. Ремни на обоих креслах порваны.
– Нужно найти. Не оставлять же бедняг на прожор рыбам! Течения и волн здесь почему-то нет, унести их не могло. Потом пройдем, поищем по направлению падения.
Голицын потянул на себя Дмитриева за ворот комбинезона, но, когда его голова показалась из воды, Женя громко застонал и едва не выпустил тело из рук. Лицо комэска в раздавленном шлеме уже не кровоточило, но от этого казалось ещё ужасней. Вытекшие глаза висели пучками нервов из пустых глазниц. Сквозь дыры в щеках белели зубы. Лоб, подбородок, шея превратились в лохмотья из-за множественных порезов.
– Осторожней, у него рука на честном слове держится, – еле выдавил из себя Субботин.
Голицын взглянул на вылезшую сквозь рукав кость и почувствовал, что сейчас потеряет сознание.
– Серж, я не могу… я крови боюсь.
– Нет уже здесь крови. Не раскисай! Тяни!
Женя взобрался на блистер кабины, упершись ногами в дверной проём, закрыл глаза и потянул тело Дмитриева вверх. Субботин стоял в воде и помогал, придерживая за ноги. Они уже вытащили комэска из кабины на борт вертолёта, как вдруг Сергей увидел за скрывавшим часть горизонта стабилизатором приближающееся судно. Это была точно такая же галера, как они уничтожили полчаса назад. На посудине их тоже заметили, и теперь гребцы быстро сокращали расстояние чёткими взмахами вёсел.
– Давай мне его на плечи! – выкрикнул Субботин. – Спрыгивай, пока не начали стрелять!
Взвалив на спину безжизненное тело Дмитриева, Сергей побрёл к берегу, тяжело передвигая ноги. Женя шёл сзади и придерживал комэска за сапоги.
– Галера-то не одна была! – произнёс Субботин. – Надо было вокруг того места получше посмотреть.
– Да что там увидишь? Сплошная дымка. Рядом бы пролетели и не заметили. Серж, давай быстрее, а то догоняют.
Субботин поднял впереди себя волну, переставляя ноги изо всех сил.
– Успеем. Когда мы вниз бежали, я видел расщелину у подножия горы. Там спрячемся.
– Хотелось бы! – Женя оглянулся назад. Погоня уже была не далее трёхсот метров, но по ним не стреляли. – Я, кажется, ботинок порвал. Вода внутри.
– Помогай, а то не удержусь! Этот чёртов мазут под ногами скользит.
Берег был рядом, вода доставала всего лишь до колен и идти уже почти не мешала. Сергей ступил на сухой песок и едва не уронил тело Дмитриева.
– Бери за ноги! Ещё немного и нас за деревьями не увидят.
Но, к его удивлению, галера больше за ними не гналась, а остановилась возле вертолёта. Она медленно кружила вокруг, гребцы гулко тыкали в дюраль вёслами, а свесившийся с носа человек в широкополой мексиканской шляпе пытался заглянуть внутрь.
Субботин с Голицыным подняли свою ношу и, перетащив через сухой бурелом, оказались у тёмной расщелины. Огромный монолит, будто подпиравший гору, раскололся у основания, и на его поверхности зияла метровой ширины трещина.
– Ты фонарь взял?
– Да.
– Подсвети.
Женя тяжело опустил Дмитриева на землю и, достав из нагрудного кармана блестящий цилиндр, щёлкнул выключателем.
Трещина оказалась довольно глубокой. Изгибаясь, она уходила далеко внутрь.
– Да здесь целая пещера! – Голицын направил луч на плавно расходящиеся в стороны каменные стены.
– Тем лучше будет держать оборону. Эх, сейчас бы наш «броневичок»!
– На гору не взобраться. Сразу подстрелят.
– Я и не мечтаю, – Субботин достал из вшитой в комбинезон нагрудной кобуры зацепленный на шнурке ПМ и звонко передёрнул затвор. – Пулемёт с лодки на берег они взять не смогут. Он вроде бы как намертво к треноге привинчен. Так что здесь мы на равных. Стрелять наверняка. Как только переступят это бревно! – Он указал на поваленное дерево в пяти метрах от входа в пещеру. – Не раньше! Понял?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?