Текст книги "Бездна"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bezdna-8030.jpg)
Автор книги: Питер Бенчли
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
На пути вниз, на пляж, Гейл отказалась воспользоваться лифтом.
– Я страдаю от клаустрофобии в лифтах, когда поднимаюсь в офис, – сказала она, – а в этой штуковине я превратилась бы в полную идиотку еще до окончания спуска.
Сандерс не стал спорить, но настоял на том, чтобы их баллоны отправили вниз на лифте, так как, пояснил он, если хотя бы один из них ударится о скалу, они вспыхнут, как римские свечи.
Теперь у него не было намерения подниматься по лестнице. Он свернул налево, в сторону лифта, а Гейл пошла направо.
– Надеюсь, ты не собираешься пройти вверх по всем этим ступеням? – спросил он.
– Именно это я и собираюсь сделать. А как ты? Мне казалось, ты боишься высоты.
– Совершенно не боюсь высоты, не больше, чем самолетов. Не люблю ни то ни другое, но не позволю им разрушить мне жизнь.
– Ладно, все равно я не собираюсь заходить в эту птичью клетку. Пойдем. Это хорошая разминка для твоих ног.
Сандерс покачал головой:
– Я встречу тебя там, наверху.
Он погрузил все оборудование в лифт, закрыл дверцу и нажал на кнопку “вверх”. Раздался щелчок, затем зажужжал мотор, что-то заскрипело, и клетка лифта оторвалась от земли. Сандерс стоял лицом к скале, глядя, как медленно она движется мимо него. Когда это зрелище порядком ему наскучило, он повернулся и стал смотреть на море, заставляя себя глядеть вниз. Он видел спасателя, катящего по берегу их лодку на легкой тачке, и парочку, лежащую на ярких пляжных полотенцах, расположенных друг относительно друга совершенно симметрично, – по мере удаления от него они становились похожими на почтовые марки, наклеенные на розовый песок.
Сандерс машинально отметил, что звуки, издаваемые электрическим мотором, изменились, повысившись постепенно от жалобы до протеста.
Когда клетка дернулась, а затем остановилась, он не испугался, подумав, что кто-то где-то нажал на кнопку “стоп” и что вскоре этот же кто-то нажмет на кнопку “вверх”. Он терпеливо ждал.
Двигатель все еще работал, как автомобиль на холостом ходу с выжатым до пола акселератором. Сандерс нажал на кнопку “вниз”. Раздался щелчок, но изменений в звуке двигателя не последовало. Он надавил кнопку “вверх”. Еще щелчок. Лифт не двигался. Сандерс взглянул наверх. Крыши на клетке не было, и он видел вершину скалы, примерно в пятнадцати футах в стороне от него.
Дойдя до верха лестницы, Гейл дышала с трудом, и у нее ныли от напряжения мышцы ног. Она прошла еще несколько метров по тропке и удивилась, что лифт до сих пор не поднялся. Сначала она усмехнулась: Дэвид, наверное, испугался и идет теперь за ней по лестнице. Гейл вернулась к лестнице и взглянула вниз: там никого не было. От следующей мысли у нее на лбу выступил пот. Она ринулась туда, где должен был стоять лифт, и, держась за перила, наклонилась над краем скалы. У нее отлегло от сердца: клетка была на месте, по крайней мере, она не оторвалась от столба и не свалилась на дно. Сандерс, продев пальцы сквозь прутья решетки, держался за столб.
– С тобой все в порядке? – крикнула она.
– Он просто остановился.
Гейл взглянула на механизм наверху шахты. Две стальные мачты, закрепленные в бетонированных основаниях, поддерживали столб. Кроме того, там был большой металлический ящик, в котором, как она полагала, находился двигатель. Но она не видела никаких элементов управления, никаких кнопок.
– Не двигайся, – сказала она, – я пойду за помощью.
Она вбежала в холл клуба “Апельсиновая роща”, не обращая внимания на строгий плакат, запрещающий “появление в купальных костюмах и без обуви” в публичных помещениях клуба.
– Лифт застрял! – закричала она, подбегая к столу портье. – Мой муж оказался внутри клетки.
Стареющий клерк в утреннем халате, казалось, был более озабочен отсутствием одежды на Гейл, чем ее тревожным состоянием. Все, что он сказал, было “да”.
– Лифт застрял! Мой муж...
– Да, – снова повторил клерк. Он снял телефонную трубку и набрал одну цифру.
– Ну сделайте хоть что-нибудь! – воскликнула Гейл.
– Этим я и занимаюсь, мадам! – Он проговорил в трубку ехидным тоном: – Кларенс? Это произошло снова. – Повесив трубку, он повернулся к Гейл: – Помощь будет сейчас оказана.
– Что вы имеете в виду под словом “сейчас”?
– Мадам, – жестко произнес клерк, неодобрительно глядя на ее обнаженную талию, – если вас не затруднит, подождите на веранде.
Как только Гейл оказалась снаружи, она кинулась бежать и вдруг увидела Сандерса, с улыбкой на лице ожидающего ее на вершине скалы. Гейл ринулась к нему, обняла и поцеловала его.
– Я так испугалась... – сказала она. – Как ты заставил его работать?
– Заставил работать? Я вскарабкался по столбу.
– Что ты сделал?
– Вскарабкался. Ну, понимаешь, залез по столбу.
Не в силах поверить, Гейл взглянула вниз с края скалы. Лифт все еще был на том же месте, и снаряжение лежало в клетке.
– Но зачем?
– Я никогда не делал этого прежде.
Она посмотрела на него и вдруг почувствовала прилив гнева.
– Ты что, пытаешься убить себя?
– Не глупи. Это был разумный, рассчитанный риск. Я подумал, что смогу это сделать, и так и вышло.
– А если бы ты ошибся?
– Что ж, иногда надо рисковать. – Он заметил выражение ярости в ее глазах. – Ну ладно, все ведь обошлось...
Увидев, как рука Гейл движется в направлении его лица, Сандерс увернулся, и ее кулак скользнул по его темени.
– Ради бога! – сказал он, поднимая руку, чтобы предотвратить второй удар. Он обхватил Гейл, прижав ее руки к бокам, и притянул жену к себе: – Эй, никто не пострадал.
Она сперва сопротивлялась, затем успокоилась и позволила ему обнять себя.
– На кого ты пытался произвести впечатление? – спросила она.
Дэвид собрался ответить, но тут услышал шаги у себя за спиной. Он обернулся и увидел темнокожего старика со связкой ключей, тихо бормочущего что-то себе под нос.
– Что там случилось? – спросил Сандерс.
– Капризный, как ребенок. – Служитель выбрал ключ, чтобы отпереть металлический ящик.
– И часто такое случается?
Старик не ответил. Он открыл ящик, залез внутрь и щелкнул выключателем. Немедленно звук двигателя снова стал нормальным. Старик подергал еще за что-то, и после пары щелчков колеса снова пришли в движение. Через несколько секунд лифт уже был на вершине скалы. Служитель закрыл дверь, повернул ключ в замке и направился прочь.
– Эй, – окликнул его Сандерс, – что же случилось?
– Никогда нельзя сказать наверняка. Может, перегрелся, а может, наоборот, слишком остыл.
– Но он не свалится со столба, надеюсь?
– Такого еще не было. Если что-нибудь не в порядке, там, внизу, на столбе есть скобы, похожие на клешни осьминога. Нет, до сих пор он только останавливался, и если люди терпеливы, ничего не случается.
Когда старик удалился, Сандерс выгрузил их подводное снаряжение из лифта.
– Поможешь все это унести? – спросил он Гейл.
Она не сдвинулась с места и, взглянув на него, мрачно сказала:
– Никогда больше не смей делать что-либо подобное.
Глава 2
Сандерс вышел из душа, вытерся и остановился перед зеркалом в ванной. Он напряг бицепсы и мышцы грудного пресса и остался доволен видом мускулов, проступивших под кожей. Постучав себя по плоскому животу, он улыбнулся.
За его спиной открылась дверь ванной, и сквозняк принес аромат Гейл.
Она осторожно ущипнула небольшие складки плоти над его бедрами.
– Не упражняйся слишком много, – сказала она, – мне не хотелось бы, чтобы ты потерял эти прелестные ручки, за которые так удобно держаться, занимаясь любовью.
– Ни за что на свете.
Сандерс обернулся и поцеловал ее.
Они переоделись к обеду и вышли из коттеджа. Сандерс захлопнул дверь, повернул ключ в замке и дернул дверную ручку, чтобы убедиться, что замок сработал.
– Кто здесь станет красть? – спросила Гейл.
– Кто угодно. Камеры, аппараты для подводного плавания – все это дорогие вещи. Нет смысла подвергать людей искушению.
– Ну, закрывая дверь, мы все равно не защитимся от вора, ведь у горничной есть ключи.
Держась за руки, они прошли по дорожке к главному зданию клуба “Апельсиновая роща”. Прогулка напоминала путешествие по тропическому саду. Олеандр, гибискус, бугенвиллея, пуанциана и пуансеттия в полном цветении теснились по краям дорожки. Апельсины и лимоны падали с деревьев в маленьких, великолепно ухоженных рощицах. Сандерс и Гейл прошли мимо группы коттеджей, похожих на их собственный. Известняковые стены домов были окрашены в оранжевый цвет, только крыши сияли нежной белизной в лучах вечернего солнца. Гейл спросила:
– Видел ли ты когда-нибудь более чистые крыши?
– Лучше бы им всегда быть чистыми. Ведь это с них мы пьем воду.
– Что ты имеешь в виду?
– На Бермудах нет ни водных источников, ни подземных течений, ни рек – ничего. Всю воду получают из дождя. Дождевая вода стекает с крыш и накапливается в цистернах.
– Мне казалось, ты говорил, что здесь никогда не бывает дождей.
– Я сказал, что здесь никогда не бывает меньше трехсот сорока солнечных дней в году. Но дождей при этом выпадает достаточно много, даже летом. Штормы возникают внезапно, и они довольно сильны, но непродолжительны.
– Для человека, никогда не бывавшего здесь прежде, ты буквально напичкан всякими фактами.
– Читайте “Нэшнл джиогрэфик”, – провозгласил Сандерс. – Жизнь не что иное, как исследование и разгадка таинственных явлений.
– Почему ты перестал работать на “Джиогрэфик”? Мне казалось, что писать для них – просто удовольствие.
– Писать, может быть, и удовольствие, – улыбнулся Сандерс. – Делать что-нибудь – тоже. Но я не делал и не писал. Я ведь сочинял только заголовки. Легенды, как они их называют. Я пошел туда работать, потому что хотел жить среди диких обезьян, сражаться с крокодилами и нырять на места кораблекрушений, где не бывал ни один человек. Вместо этого я проводил целые дни придумывая такие, например, строки: “Калькутта: взгляд изнутри на бесчисленные миллионы индусов”. Я никогда ничего там не делал. Мне платили за сокращение того, что сочиняли другие люди.
Когда они подходили к главному зданию кл6a, другая пара, помоложе, появилась на дорожке, приближаясь к ним. Они шли неуклюже, так как обнимали друг друга за талию, а мужчина был намного выше своей подруги, и ему приходилось укорачивать шаги, чтобы она поспевала за ним. Как только Сандерс увидел молодую пару, он разжал руку, в которой держал руку Гейл.
Когда пара прошла мимо, Гейл спросила:
– Почему ты это сделал?
– Что именно?
– Убрал свою руку.
Сандерс покраснел.
– Молодожены заставляют меня нервничать.
Она взяла его за руку и дотронулась головой до его плеча.
– Ты ведь тоже молодожен, знаешь ли.
– Да. Но у меня уже был один медовый месяц.
– Зато для меня он первый, – сказала Гейл. – Не мешай мне наслаждаться.
Они пересекли холл – большой, пустынный, облицованный блестящими панелями из кедра, и прошли через бильярдную, комнаты для игры в теннис и карты, читальный зал и бар, направляясь во внутренний дворик с видом на океан. Их проводили к крайнему столику. Солнце, садящееся у них за спиной, окрашивало облака на горизонте в ярко-розовый цвет.
Подошел официант, чтобы принять заказ на напитки. Это был молодой темнокожий парень, на его нагрудном кармане была приколота табличка с именем: Слэйк. Он говорил односложно и обращался к ним обоим не то чтобы неуважительно, но с чувством собственного достоинства.
Когда он отошел, Гейл поглядела ему вслед и тихо сказала:
– Должно быть, паршивая работа.
– Почему?
– Какие перспективы? Разве что, если он и правда хорош в своем деле, станет когда-нибудь старшим официантом.
– А что же в этом плохого? – спросил Сандерс. – Это все же лучше, чем быть безработным.
– Ты заметил его имя? Слэйк. Звучит как-то не по-бермудски.
– Не думаю, что вообще есть слова, звучащие по-бермудски. Есть чернокожие люди с именами типа Бэскомб, говорящие по-английски так, как будто всю жизнь прожили на Сэвил-Роу, а есть белые, говорящие так, будто бы вырвались из гетто на Ямайке. В этническом отношении это место – смешение всего сущего на земле.
Им принесли напитки, и они сидели молча, прислушиваясь к шуму волн внизу и глядя на пятна коралловых рифов, видимых только в безветренную вечернюю пору.
Сандерс порылся в карманах и вынул найденную ампулу.
– Утром надо будет поискать кого-нибудь из здешних обитателей, кто проверит ее для нас. Держу пари, что это пенициллин из судовой аптечки. На всех судах были запасы антибиотиков.
– Не думаю, что пенициллин был широко распространен до окончания войны. Это больше похоже на вакцину. Так или иначе, имеется шанс заработать.
Он хотел отдать ампулу Гейл, чтобы она положила ее в сумочку, когда за спиной у него раздался чей-то голос:
– Где вы это взяли?
Они обернулись и увидели их официанта, держащего в руке меню.
– Прошу прощения? – переспросила Гейл.
Казалось, он сам был обескуражен внезапностью своего вопроса.
– Извините. Увидел этот маленький сосуд и заинтересовался, где вы его нашли.
Слэйк говорил с мелодичным акцентом, характерным для Ямайки. Сандерс ответил:
– На месте кораблекрушения.
– “Голиафа”?
– Да. – Гейл подняла ампулу на ладони, чтобы Слэйку было удобнее рассмотреть. – Вы знаете, что это такое?
Слэйк взял ампулу большим и указательным пальцами. У него за спиной горел газовый светильник, и он покрутил ампулу в его свете, потом вернул ее Гейл и ответил:
– Не имею ни малейшего представления.
Сандерс спросил:
– Тогда почему же вы так ею заинтересовались?
– Меня заинтересовало стекло. Оно выглядит старым и очень красивым. Извините.
Слэйк положил меню на столик и направился к кухне.
После обеда Сандерсы рука об руку пошли по дорожке к своему коттеджу. На небе висел серпик луны, заливавший золотым светом листву и цветы. Кусты казались живыми из-за кваканья населявших их лягушек.
Сандерс отпер дверь коттеджа и предложил:
– Выпьем по рюмочке бренди на веранде.
– Надеюсь, нас не съедят живьем.
Он разлил бренди в два стаканчика из ванной и вынес их на веранду. Гейл сидела в одном из двух сплетенных из пальмовых листьев стульев возле маленького столика.
– Прекрасно, – сказала она, с наслаждением вдыхая воздух. – Тысячи разных ароматов.
В течение нескольких минут они молча глядели на небо и прислушивались к шуршанию бриза в листве.
– Готова ли ты услышать об еще одном потрясающем факте из анналов “Джиогрэфик”? – спросил Сандерс.
– Конечно.
– В семнадцатом веке это место было известно под названием “Остров дьяволов”.
– Почему?
– Откуда мне знать? Мой контракт предусматривает только обязанность сообщать тебе факты. Кому-то другому следует платить за то, чтобы он их объяснял.
– Сейчас я начну зевать, – предупредила Гейл.
– Не стесняйся.
– Это будет наиболее чувственный и провокационный зевок, который кто-либо слышал. Он будет обещать дикое, невообразимое наслаждение, которое заставит меня позабыть, что ты маньяк со склонностью к самоубийству. Короче говоря, это будет нечто.
– Давай, – сказал Сандерс. Он прикрыл глаза и замер, вслушиваясь.
Гейл начала выводить низкий, стонущий, блаженный зевок. И вдруг он прекратился – так внезапно, как если бы кто-то заткнул ей горло пробкой.
– В чем дело? – спросил Дэвид. – Проглотила язык? – Он открыл глаза и увидел, что она всматривается во тьму. – Что?
– Кто-то здесь есть.
– Это ветер.
– Нет, не ветер.
Сандерс подошел к краю веранды. Тропа была пустынна. Он обернулся к Гейл и сказал:
– Никого нет.
– Посмотри. – Гейл указывала пальцем на что-то позади него.
Когда Сандерс обернулся снова, то увидел человека, выходящего из кустов на тропу. Незнакомец приблизился к ним, остановился в нескольких ярдах от веранды и сказал:
– Извините меня.
Это был темнокожий мужчина в черном костюме. Все, что Сандерсы могли разглядеть как следует, – это белки его глаз и белое пятно рубашки.
– Как давно вы здесь находитесь? – спросил Сандерс.
– Что? Я подошел сию минуту.
– Из этих кустов?
Человек рассмеялся:
– Это кратчайший путь. Тропинка сильно петляет. – У него был жесткий акцент зажиточного британца.
– Чем мы могли бы помочь вам?
– Если разрешите, я хотел бы поговорить с вами.
– Хорошо. Но подойдите же к свету.
Человек, выглядевший лет на пятьдесят, поднялся на веранду. Его иссиня-черная кожа была морщинистой, а в волосах проблескивала седина.
– Меня зовут Таппер. Бэзил Таппер. Работаю управляющим ювелирного магазина в Гамильтоне. Магазин Дрейка. Возможно, вы слышали о нем. Но это неважно. Мое хобби – античное стекло.
Сандерс взглянул на Гейл:
– Полно обожателей стекла на этих Бермудах. Таппер сказал:
– Мне стало известно, что недавно у вас появился маленький стеклянный предмет из района кораблекрушения “Голиафа”. Мне бы очень хотелось взглянуть на него.
– Зачем?
– Что же в нем такого любопытного? – спросила Гейл, взяв сумку со своего стула. – Это просто медицинский сосуд.
– В нем действительно нет ничего любопытного, – ответил Таппер, – но не для людей, которые интересуются тонким стеклом. Парень по имени Рейнхардт работал по стеклу в Норфолке в середине сороковых годов. Его изделия довольно редко попадают на рынок. Они стоят немного в открытой продаже, но в нашем маленьком кружке завладеть стеклом работы Рейнхардта – настоящая удача.
Гейл нашла капсулу и протянула Тапперу. Он поднес ее к свету.
– Прекрасная вещь, – сказал он, – не выдающаяся, но очень хороша.
– Это ампула, – сказал Сандерс, – таких везде сколько угодно.
– Верно, но вот здесь крошечный пузырек на одном конце. Так расписывался Рейнхардт.
– А что в ней находится? – спросила Гейл.
– Не имею понятия. Могло быть все что угодно. И меня это абсолютно не интересует.
Гейл улыбнулась:
– Для человека, которого не интересует, что у нее внутри, вы изучаете ее весьма тщательно.
– Я исследую сосуд, а не его содержимое. Жидкость имеет желтый цвет, но меня это не удивляет. Стекла Рейнхардта часто придавали свой цвет жидкостям. – Таппер вернул Гейл ампулу. – Очень хороша. Я готов предложить вам за нее двадцать долларов.
– Двадцать долларов! – сказал Сандерс. – Но это...
– Я знаю. Это кажется большой суммой. Но, как я уже сказал, в нашем маленьком коллекционном бизнесе существует довольно сильная конкуренция. Я был бы чрезвычайно рад стать первым, кто приобрел стекло работы Рейнхардта. Честно говоря, эта вещь стоит не более десяти долларов, но, предлагая вам двадцать, я знаю, что большинство других не смогут заплатить вам так много. Кто-нибудь вроде вашего знакомого Слэйка вряд ли сумеет выложить за нее более десяти долларов. Я предлагаю вам сделку, заранее превышающую возможные ставки, если можно так выразиться.
– Вы не станете возражать, если мы извлечем из нее часть жидкости? – спросила Гейл. – В отличие от вас, нам бы хотелось узнать, что в ней находится.
– Нет, – ответил Таппер, – Это совершенно невозможно. Чтобы вытянуть часть жидкости, вам пришлось бы разбить конец сосуда. Это обесценит вещицу.
– Тогда, боюсь, не может быть и речи о продаже, – сказал Сандерс.
– Тридцать долларов, – резко произнес Таппер, забыв об учтивости.
– Нет, – ответил Сандерс, – нет даже за пятьдесят.
– Вы совершаете ошибку, знаете ли. Никто другой не предложит вам сумму, даже близкую к этой.
– Тогда, мне кажется, мы просто должны оставить его себе, – заявил Сандерс. – Кроме того, вы ведь сами сказали, что это большая удача – иметь в коллекции стекло Рейнхардта.
Таппер злобно взглянул на него, затем кивнул Гейл, попрощался и сошел с веранды. Пройдя несколько ярдов по тропе, он раздвинул кустарник и исчез.
– Что, черт возьми, ты думаешь об этом? – спросил Сандерс.
Гейл встала.
– Давай пройдем в дом. Если он ошивается где-то поблизости незаметно для нас, бог знает что еще может случиться.
Они вошли в коттедж, и Сандерс закрыл дверь на замок.
– Ты поверила ему?
– Нет. А ты?
– Кто знает о стекле Рейнхардта?
– Если существует такая конкуренция между этими коллекционерами стекла, – сказала Гейл, – то почему Слэйк рассказал ему об ампуле? Он мог попытаться купить ее сам. Нет. Бьюсь об заклад, что его не интересует стекло. Ему нужно то, что внутри ампулы.
– Интересно, почему он не сказал об этом прямо?
– Не знаю. Думаю, что очень трудно выдать себя за коллекционера жидкостей.
– Ты вынула остальные наши находки?
– Конечно, – ответила Гейл. – Почему ты об этом спрашиваешь?
– Завтра давай поспрашиваем, нет ли здесь кого-нибудь, кто знает об этом кораблекрушении. Может быть, где-то хранится перечень грузов. По крайней мере, это дало бы нам возможность узнать, что было у “Голиафа” на борту.
Глава 3
– Никого не осталось в живых? – спросила Гейл.
– Один человек, – ответил портье, дородный британец средних лет, – но, кажется, он недавно тронулся.
– Тронулся?
Портье постучал пальцем по голове:
– Рехнулся. О, рассказы об этих событиях заняли бы целые тома, но две трети из них могут оказаться чистой выдумкой. Есть здесь один человек, который мог бы помочь вам, – Ромер Трис. Он побывал на месте каждого кораблекрушения на Бермудах, половину их обнаружил сам. Если кто-нибудь и знает эти воды, так это он.
– Его номер есть в телефонной книге? – спросил Сандерс.
– У него нет телефона. Единственный способ встретиться с ним – поехать к нему домой, на остров Сент-Дэвидс.
– Хорошо. Я видел несколько мопедов у входа. Их сдают напрокат?
– Маленькие – да. – Портье помолчал. – Мистер Сандерс... вы знаете о Сент-Дэвидсе?
– А что нужно о нем знать? Я видел его на карте.
– Они не слишком... гостеприимны... там. Они не считают себя жителями Бермуд, они – островитяне Сент-Дэвидса. Там есть мост, Севернский мост, соединяющий остров с остальными. Если он разрушится, то никогда не будет восстановлен.
Сандерс рассмеялся.
– Кто же они такие – отшельники?
– Нет, но они гордые люди и, кроме того, обиженные. Они устанавливают собственные правила, и правительство Бермуд смотрит на это сквозь пальцы. У них взаимное соглашение, думаю, можно определить его как компенсацию за рабство.
– Рабство?
– Предки жителей Сент-Дэвидса были рабами. Половина – индейцы-могикане, нарушители законов, высланные туда американскими колонистами. Другая половина – неукротимые ирландцы, их высаживали с кораблей британцы. С течением времени они вступали в браки между собой, и в конце концов там создалось племя с таким свирепым нравом, что трудно себе и представить.
– Звучит очаровательно, – сказала Гейл.
– При дневном свете, мадам. Но не прогуливайтесь в Сент-Дэвидсе после наступления темноты. Сандерс задумчиво произнес:
– Благодарю за совет. Я оставил наши баллоны для воздуха под навесом. Можно снова зарядить их воздухом?
Портье ответил не сразу. Чувствовалось, что он испытывает замешательство.
– Я хотел спросить вас, мистер Сандерс. – Он вынул две кредитные карточки. – Эти карточки, которые вы мне дали. Простите мое невежество, но я не знаком с ННАН.
– О, конечно, – мягко сказал Сандерс. – Национальная независимая ассоциация ныряльщиков. Теперь развелось так много ныряльщиков, что старые ассоциации уже не справляются со всеми любителями.
– Конечно. – Портье сделал пометку в блокноте. – Это для отчетности. Надеюсь, вы понимаете.
– Все правильно.
Гейл и Дэвид вышли на берег и взяли напрокат мопеды в велосипедной лавке. Пока клерк оформлял заказы, Гейл шепотом спросила:
– Что за проблема с карточками?
Сандерс ответил:
– Я таки предполагал, что это их заинтересует. С каждым годом они ужесточают правила. Нельзя получить воздух без кредитных карточек.
– Но мы никогда их не оформляли.
– Знаю. Я заказал эти карточки в Нью-Йорке.
– А что такое ННАН? Такая организация существует?
– Я не знаю. Но не беспокойся. Они никогда не проверяют. Им просто надо отчитаться в своей документации.
– Нам нужно было, вероятно, взять годичный курс, – сказала Гейл. – Вчера я первый раз ныряла в этом году.
– Кому это нужно – тратить четырнадцать вечеров по вторникам на бассейн? – Сандерс обнял ее за талию. – Все у тебя будет прекрасно.
– Я беспокоюсь совсем не о себе. Они прослушали инструкции о том, как управлять мопедами. Клерк указал на ряд шлемов и спросил:
– Какие у вас размеры головных уборов?
– Забудем об этом, – сказал Сандерс, – ненавижу эти штучки.
– Это закон. У вас нет выбора. Полиция может конфисковать у вас мопеды.
– Мне кажется, – раздраженно сказал Сандерс, – что я способен решить этот вопрос для себя сам... – Он остановился, почувствовав ладонь Гейл на своей руке. – О, конечно.
Гейл положила полотенце со вчерашними находками с “Голиафа” в корзинку, закрепленную над задним колесом своего мопеда, и постучала по карману рубашки, чтобы убедиться, что ампула на месте.
Они сели на мопеды и направились на северо-восток по Южной дороге. Ветер дул на юго-восток, и, пока они двигались по дороге, нависающей над южным берегом, Сандерс указал ей на рифы: там, где вчера было спокойное место для якорной стоянки их лодки, сегодня кипели пенистые буруны. Волны разбивались о скалы. Даже береговая стена рифов не сдерживала гонимую ветром воду, и по берегу гулял прибой.
Дорога была заполнена маленькими тихоходными такси, водители которых, зная друг друга всю свою жизнь и встречаясь каждый день, импульсивно приветствовали коллег жестами и пронзительными сигналами клаксонов.
Казалось, здесь не существовало обычного дружеского соседства между домами, мимо которых они проезжали. Здания по правой стороне дороги, с прекрасным видом на океан, были просторными, хорошо ухоженными и, очевидно, дорогими. Те же, которые располагались по левой стороне, гнездились ближе друг к другу на холмах и были гораздо меньше. Каждое дуновение ветерка было насыщено густыми запахами, приятными и раздражающими, острыми и сладостными.
Они миновали Девоншир и округ Смит, повернули налево на дорогу Харрингтон-Саунд и двинулись по длинной дамбе через Кастл-Харбор к острову Сент-Джордж.
Согласно дорожному указателю, городок Сент-Джордж находился налево; они свернули направо, через Севернский мост, и двинулись по узкой дороге, параллельной выезду в аэропорт, по направлению к Сент-Дэвидсу.
Сандерсы ожидали найти там уютное, зажиточное сообщество, но обнаружили беспорядочно разбросанные известняковые коттеджи, соединяющиеся между собой грязными тропинками. Было похоже на то, что некто набил мешок этими коттеджами, поднял его в воздух на высоту десять тысяч футов и неосторожно развязал мешок, позволив его содержимому беспорядочно разместиться на окружающих холмах. Только одно строение казалось расположенным нужным образом: это был маяк на вершине холма.
Они остановились у дороги, и Сандерс развернул карту, которую раздобыл в отеле.
– Вот, – сказал он. – Это здесь. Наверху – маяк Сент-Дэвидс.
– Давай спросим кого-нибудь.
– Конечно. Спроси любого из этих тысяч людей. Он взмахнул рукой в направлении холма. Там не было ни мопедов, ни машин, ни пешеходов. Казалось, город необитаем.
За поворотом, в пятидесяти ярдах, они заметили нарисованный от руки знак, который гласил: “Ленч у Кевина”.
– Кажется, там пусто, – сказала Гейл.
В стене лачуги не было двери, зато поперек дверного проема свисали остатки занавеси из бус, укрепленной на красной палке. Сандерс постучал костяшками пальцев по стене. Ответа не последовало.
– Есть здесь кто-нибудь?
– Что вы хотите? – спросил голос, исходивший откуда-то с дальнего конца длинной стойки.
На мужчине не было рубашки, кожа его была темно-коричневой, живот – толстым и безволосым. Глаза казались черными дырами над шарообразными щеками.
– Мы разыскиваем Ромера Триса, – сказал Сандерс.
– Здесь его нет.
– Где бы мы могли его найти?
– Он вам не достопримечательность для проклятых туристов.
– Мы не туристы, – сказал Сандерс, – и не поэтому нам нужно повидаться с ним. Мы хотим расспросить его о корабле.
– О кораблях он знает, – менее заносчиво произнес человек. – Это точно. Насколько необходимо вам поговорить с ним?
– Что? – Сандерсу потребовалось некоторое время, чтобы понять, что имеет в виду Кевин. – Ах да. – Он вынул из бумажника пять долларов и положил на стойку.
– Кажется, вам не так уж и сильно хочется его повидать.
Сандерс начал было говорить что-то, но, взглянув на Гейл, замолчал и положил еще пять долларов:
– Теперь достаточно сильно?
– На верху холма, где маяк.
– Он живет на маяке? – спросила Гейл.
– Именно там. Это его маяк.
* * *
Маяк прилепился на плоском мысу так высоко над морем, что сам источник света возвышался всего на пятьдесят – шестьдесят футов над землей. Хорошо протоптанная дорожка вела туристов к передней части маяка. Маленький белый дом, окруженный оградой из штакетника, ютился с подветренной стороны. На воротах было выведено краской: “Частное владение”. Сандерсы прислонили мопеды к ограде, открыли калитку и прошли по короткой дорожке к дому. По обе стороны от передней двери, там, где надлежало располагаться цветочным клумбам, стояли чаны размером с ванну, наполненные прозрачной жидкостью. На дне чанов виднелись куски проржавевшего металла – гвозди, пряжки, коробки, пистолетные стволы и бесчисленные предметы, не поддающиеся определению.
Гейл выставила вперед свой узел из полотенца.
– Думаешь, наши находки похожи на эти?
– Похоже, что так. Возможно, это химическая ванна для очистки металла.
Передняя дверь в доме была открыта, но за ней оказалась еще сетчатая дверь, закрытая на засов изнутри. Сандерс постучал по раме и позвал:
– Эй! Мистер Трис?
– В этом проклятом маяке везде раскиданы брошюры. Из них можно узнать все, что вам нужно.
Голос был глубокого тембра, акцент несколько походил на английский или шотландский.
– Мистер Трис, нам хотелось бы узнать ваше мнение о нескольких предметах, которые мы нашли.
Сандерс взглянул на Гейл. Когда он снова обернулся к решетчатой двери, то вдруг обнаружил, что смотрит в лицо самого большого человека, какого когда-либо встречал.
Он был почти семи футов росту, с грудью столь широкой, что рубашка расползалась по швам. Черные, коротко остриженные волосы образовывали острый мыс на середине его лба. Посредине тонкого и длинного носа виднелась вмятина, как если бы он был когда-то проломлен и не вправлен должным образом. Лицо имело треугольную форму: широкие скулы над впалыми щеками, тонкогубый рот над острым, выдающимся подбородком. Кожа была коричневой и сухой, похожей на пережаренный бекон. Лишь глаза, светлые, бледно-голубые, выдавали присутствие в этом человеке не только индейской крови.
– Мы не туристы, – сказал Сандерс. – Человек в “Апельсиновой роще” сказал, что, может быть, вам захочется взглянуть на некоторые вещи, которые мы сняли с корабля.
– Что за человек?
– Портье.
– Бриско, – сказал Трис. – Я не принадлежу к числу его чертовых коридорных.
– Он сказал только, что никто, кроме вас, не сможет помочь нам, а вы можете.
– Какой корабль?
– “Голиаф”.
– На этой шаланде не может быть ничего стоящего. Даже если и есть, пока никто ничего такого там не обнаружил. – Трис поверх их голов посмотрел на мопеды. – Вы проделали весь путь на этих развалюхах?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?