Читать книгу "Умереть красиво"

7

На улице над ним смеялись. Синоптик чувствовал это так же безошибочно, как другие ощущают холод и сырость, и поэтому брел, не поднимая глаз.

Люди останавливались, таращились ему вслед, тыкали пальцем, свистели, но он не обращал внимания. Привык. Над ним смеялись всю жизнь; по крайней мере, все двадцать семь лет, прожитых на этой планете. На другой планете все было иначе, однако они начисто стерли его воспоминания о прежних временах.

– В Вайкинге, Северном и Южном Утсире ветер юго-западный, четыре-пять баллов по шкале Бофорта, в дальнейшем сменится северо-западным мощностью пять-семь баллов, – бормотал Синоптик, недовольный тем, что его выдернули с работы и лишили обеденного перерыва. – В Вайкинге штормовой ветер, восемь баллов по шкале Бофорта. Штормовое предупреждение. Осадки. Кратковременные дожди. Видимость умеренная или хорошая. В Фортизе циклонный ветер силой пять-семь баллов усилится до северо-западного от семи до девяти баллов с последующим ослаблением юго-западного ветра до четырех-пяти баллов. Осадки, позднее дождь. Видимость умеренная или хорошая…

Мысли Синоптика были заняты не прогнозом погоды, а алгоритмами новой компьютерной программы, которую он разрабатывал в офисе. Из-за программы половина нынешней системы окажется избыточной, и кое-кому это здорово не понравится. С другой стороны, сами виноваты – нечего тратить деньги налогоплательщиков на всякое ненужное «железо», если не разбираешься.

Жизнь сродни американским горкам, и нужно уметь маневрировать. Кью из «Стартрека» быстро уловил суть: «Если боишься расквасить нос, лучше беги домой и спрячься под кровать. Снаружи небезопасно. Мир полон чудес и сокровищ, способных удовлетворить любое желание, от приземленных до заоблачных, но все они не для робкого десятка».

Человек не робкого десятка, он продолжал свой путь сквозь полуденную толчею брайтонской Норт-стрит – миновал автомастерскую, строительную компанию «Вулвич» и магазин оптики.

Тощий, нескладный, с одутловатым лицом и сосредоточенно нахмуренными бровями за стеклами старомодных очков, Синоптик был одет в бежевую куртку с капюшоном, белую нейлоновую рубашку поверх майки в сеточку, серые фланелевые брюки и открытые сандалии. За спиной у него болтался рюкзак с ноутбуком и ланчем. Он шел размашистым шагом, отчаянно косолапя и горбясь; на лице застыла решимость, с какой он двигался против усиливающегося юго-западного ветра с пролива Ла-Манш. Несмотря на возраст, Синоптик мог смело сойти за подростка.

– В Кромарти, Форте, Тайне и Доггере ветер северо-западный, от семи до штормовых девяти баллов, в последующем сменится юго-западным мощностью в четыре-пять баллов, иногда до шести. Ожидаются осадки, дождь. Видимость умеренная или хорошая.

Он продолжал бубнить себе под нос свежий прогноз для судоходства на территории Британских островов, прослушанный им сегодня без пяти шесть утра по Гринвичу. Начиная с семи лет Синоптик учил обновленные прогнозы по четыре раза на дню, семь дней в неделю. Как выяснилось, это самый лучший способ добраться из точки А в точку Б: твердишь всю дорогу прогноз и не чувствуешь прожигающих тебя насквозь взглядов.

Еще над ним перестали смеяться в школе. Если кому-нибудь хотелось узнать прогноз для судоходства – а таких желающих в школе Майл-Оука обнаружилось на удивление много, – они всегда обращались к Синоптику.

Информация.

Информация – это валюта. Кому нужны деньги, когда есть информация? Вот только большинство людей ею ни черта не владеют. Да и вообще ничем не владеют. А все потому, что они не избранные.

Этому его научили родители. Собственно, это была практически единственная их заслуга, но спасибо и на том. Долгие годы они вколачивали в него истину: «Ты особенный. Богоизбранный. Избранный, чтобы спастись».

Справедливости ради, кое в чем родители ошибались. Бог не имел к этому ни малейшего отношения, однако Синоптик давно оставил попытки переубедить предков. Овчинка выделки не стоит.

Он миновал павильон с игровыми автоматами, у Часовой башни повернул налево, на Уэст-стрит, и, взяв курс на море, прошел книжный магазин, китайский ресторанчик, турагентство. Пара минут, и он очутился перед роскошным фасадом «Гранд-отеля», возведенного еще в эпоху Регентства. Толкнув вращающуюся дверь, он пересек вестибюль и двинулся прямиком к стойке администратора.

Смерив гостя настороженным взглядом, девушка в темном костюме, чей лацкан был украшен золотистым бейджиком с выгравированным именем Арлин, заученно улыбнулась:

– Чем могу помочь?

Уставившись на деревянную конторку и избегая смотреть девушке в глаза, Синоптик сосредоточенно разглядывал пластиковый лоток, набитый бланками заявок на получение кредитной карты «Американ экспресс».

– Чем могу помочь? – повторила девушка.

– Мм… ну… в общем. – Синоптик упорно таращился на бланки и с каждой секундой раздражался все сильнее. – Скажите, в каком номере остановился мистер Смит?

– Мистер Джонас Смит? – уточнила девушка, сверившись со списком постояльцев в компьютере.

– Мм… да.

– Он вас ждет?

«Ждет, блин, не дождется».

– Мм… да.

– Сейчас позвоню ему. Как вас представить, сэр?

– Мм… Джон Фрост.

– Одну минуту, мистер Фрост.

Девушка набрала номер и заговорила в трубку:

– К вам мистер Джон Фрост. Ему подниматься? – Короткая пауза. – Хорошо, спасибо.

Повесив трубку, администратор снова посмотрела на Синоптика:

– Номер семьсот четыре, седьмой этаж.

Не поднимая взгляд от бланков, он закусил губу и кивнул:

– Мм… ну… в общем.

Поднявшись на лифте на седьмой этаж, он прошагал по коридору и постучался.

Дверь ему открыл албанец, чье настоящее имя было Мик Лювич, однако Синоптику полагалось называть его Мик Браун – это составляло часть идиотской, по его мнению, игры, в которой все участвовали под вымышленными именами.

Албанец, мускулистый мужчина за тридцать, с надменным выражением на узком, суровом лице и светлыми, поставленными гелем волосами, был одет в черную, с золотистым отливом майку, синие слаксы и белые мокасины; на шее поблескивала массивная золотая цепь. Накачанные руки и плечи покрывали татуировки. Албанец жевал резинку острыми мелкими зубами – Синоптику сразу вспомнились пираньи в местном океанариуме.

– Мм… привет, – поздоровался Синоптик, рассматривая бледно-зеленый палас. – У меня встреча с мистером Смитом.

Не переставая жевать, албанец, зарабатывавший на жизнь боями без правил, пока не подвернулась нынешняя синекура, молча разглядывал гостя, после чего жестом пригласил того пройти в номер (насквозь пропахший сигарным дымом номер, обставленный имитацией плюшевой мебели эпохи Регентства) и быстро захлопнул дверь. Равнодушно кивнув вглубь апартаментов, Мик Браун отвернулся, пересек комнату и снова устроился перед телевизором с футбольной трансляцией.

Синоптик неоднократно виделся с албанцем, но никогда не слышал, чтобы тот разговаривал. Хотя ни тупым, ни глухим, скорее всего, не был. Двинувшись в указанном направлении, Синоптик очутился в просторном зале, в центре которого на диване, спиной к французским окнам, откуда открывался вид на море, восседал невероятно тучный мистер Смит. Прильнув к четырем компьютерным мониторам на кофейном столике, он увлеченно, словно куриную кость, грыз ноготь.

Расстегнутая до пупка гавайская рубашка открывала валики бледной, лишенной всякой растительности плоти, из-за чего грудь мистера Смита напоминала женскую. Синие слаксы на жирных ногах трещали по швам. Необъятный живот в обхвате не уступал стволу старого дуба. На контрасте его голые ступни, обутые в бархатные тапочки «Гуччи» с монограммой, чудились крохотными, как у пупса. Но особенно непропорциональной была голова с вьющимися седыми волосами, ухоженными и стянутыми на затылке в хвостик; казалось, она принадлежала человеку в двадцать раз меньше. Подбородков у толстяка было столько, что понять, где заканчивается лицо и начинается шея, можно было, лишь когда он открывал рот.