Текст книги "Точное изложение Православной веры"

Глава VIII
О воздухе и ветрах

Воздух есть тончайшая стихия, как влажная, так и теплая, более тяжелая, чем огонь, но более легкая, нежели земля и воды, причина дыхания и речи, бесцветная, то есть не имеющая от природы цвета, светлая, прозрачная, ибо она может принимать свет; и служит трем нашим чувствам, ибо через нее мы видим, слышим, обоняем; она может принимать и теплоту, и холод, и сухость, и влажность; в ней происходят все местные движения: вверх, вниз, внутрь, вне, вправо, влево, также и движение круговое. От себя воздух не имеет света, но освещается солнцем, и луной, и звездами, и огнем. И это есть то, что сказало Писание: тьма [бе]верху бездны (Быт. 1, 2), желая показать, что не от себя воздух имеет свет, но что существует некоторая другая сущность, откуда идет свет.

Ветер же есть движение воздуха. Или ветер – течение воздуха, меняющий названия вследствие изменения мест, откуда он течет. Сверх того, место ветра – в воздухе. Ибо местом каждого тела служит то, что облекает его. А что, кроме воздуха, облекает тела? Места же, откуда происходит движение воздуха, от которых и ветры имеют свои названия, различны. А всех ветров – двенадцать. Говорят же, что воздух – погашенный огонь или пар нагретой воды. Поэтому воздух по своей природе горяч. Холодным же он делается вследствие смежности, в какой он бывает в отношении к воде и земле, так что нижние его части холодны, а верхние теплы.

Дуют ветры: от летнего восхода солнца – северо-восточный ветер, также и ветер, дующий между тем и бореем. От равноденственного восхода солнца – восточный ветер. От зимнего восхода солнца – юго-восточный ветер. От зимнего захождения солнца – юго-западный ветер; от равноденственного захождения солнца – западный ветер; от летнего захождения солнца – северо-западный (= аргестис или олимпиас, он также и япикс). Потом – южный ветер и северный, дующие друг против друга. Есть же и средний между северным и северо-восточным ветрами – борей. А средний между юго-восточным ветром и южным – фэникс, называемый эвронотом. Средний между южным и юго-западным ветрами – ливонотос, он также и левконотос. Средний же между северным и северо-западным – фракийский (или соседями, живущими около [этой страны], называемый керкиосом).

Народы же, населяющие пределы [вселенной, следующие]: к восточному ветру живут бактриане; к юго-восточному – индийцы; к ветру, среднему между юго-восточным и южным, находятся Красное море и Эфиопия; к ветру, среднему между юго-западным и южным, живут гараманты, находящиеся выше Сирта; к юго-западному – эфиопы и западные мавры; к западному находятся Геркулесовы столбы и концы Ливии и Европы; к северо-западному находится Иберия, нынешняя Испания; а к ветру, среднему между северным и северо-западным, живут кельты и сопредельные племена; к северному ветру – скифы, находящиеся выше Фракии; к борею находятся Понт, Мэотийское озеро и Сарматы; к северовосточному ветру – Каспийское море и Саки.

Глава IX
О водах

А также и вода есть одна из четырех стихий, прекраснейшее творение Божие. Вода – стихия и влажная, и холодная, и тяжелая, и стремящаяся вниз – удоборазливаемая. О ней упоминает и Божественное Писание, говоря: и тьма [бе] верху бездны: и Дух Божий ношашеся верху воды (Быт. 1, 2). Ибо бездна – ничто другое, кроме большого изобилия воды, предел которой непостижим для людей. В начале вода, конечно, находилась на поверхности всей земли. И прежде всего Бог сотворил твердь, разлучающую между водою, яже бе над твердью, и между водою, яже бе под твердию (Быт. 1, 7, 6). Ибо она, по Господнему повелению, была укреплена в средине бездны вод. Посему и сказал Бог, чтоб произошла твердь, и она произошла. Но для чего Бог поместил воду над твердию? По причине сильнейшего воспламенительного свойства солнца и эфира. Ибо прямо под твердью был распростерт эфир, а также и солнце с луною и звездами находятся на тверди. И если бы не была помещена сверху вода, то твердь вследствие жара сгорала бы.

Потом Бог повелел, чтоб воды собрались в собрание едино (Быт. 1, 9). То же обстоятельство, что [Писание] говорит об едином собрании, не указывает на то, что они собрались в одном месте; ибо после этого оно – смотри! – говорит: и собрания вод нарече моря (Быт. 1, 10); но это слово [Писания] показало то, что воды вместе в тот же момент были особо отделены от земли. Итак, воды собрались в собрания своя, и явися суша (Быт. 1, 9). Отсюда и произошли два моря, окружающие Египет, ибо этот лежит в середине между двумя морями. Собрались различные моря, имеющие и горы, и острова, и мысы, и гавани, и заключающие в себе различные заливы, и имеющие вокруг как песчаные берега, так и утесистые и глубокие (αιγιαλούς τε, και άκτάς). Ибо морским берегом [выражаемым по-гречески] αιγιαλός называется песчаный берег; берегом же моря [выражаемым словом] ακτή называется утесистый и глубокий, имеющий глубину прямо в начале. Подобным образом [явилось] и море, находящееся к востоку, которое называется Индийским; также и северное, которое называется Каспийским. Поэтому же собрались также и озера.

Есть же и океан, как бы некоторая река, окружающая всю землю, о котором, мне кажется, Божественное Писание сказало, что река исходит из Едема (Быт. 2, 10), имеющая годную для питья и сладкую воду. Он доставляет морям воду, которая, долго оставаясь в морях и будучи неподвижною, делается горькою, так как солнце, также и смерчи, постоянно увлекают к себе вверх тончайшую ее часть, по какой причине и образуются облака и происходят дожди: через испарение сладкой воды.

Он также разлучается в четыре начала (Быт. 2, 10), то есть на четыре реки. Одной имя – Фисон (Быт. 2, 11); это – Ганг, индийская река. И второй имя Геон (Быт. 2, 13); это – река Нил, ниспадающая из Эфиопии в Египет. И третьей имя – Тигр, а имя четвертой – Евфрат (Быт. 2, 14). Есть же и другие реки, весьма многочисленные и весьма великие, из которых одни изливаются в море, другие же исчезают в земле. Посему вся земля просверлена и обильна углублениями, как будто бы имеющая некоторые жилы, через которые, принимая из моря воды, выпускает источники. Поэтому сообразно со свойством земли бывает и вода источников [различною]. Ибо морская вода просачивается и процеживается через землю и таким образом делается сладкою. Если же место, откуда источник вытекает, случится горькое или соленое, то сообразно с землею поднимается вверх и вода. Часто же, будучи стесняема и силою прорываясь, вода согревается и вследствие этого поднимаются вверх горячие от природы воды.

Итак, по Божественному повелению произошли в земле пустоты, и таким образом воды собрались в собрания своя (Быт. 1, 9); вследствие этого также произошли и горы. Затем, первоначальной воде Бог повелел извести душу живу (Быт. 1, 20), так как Он намеревался через воду и носившегося в начале над водами Святого Духа (Быт. 1, 2) обновлять человека. Ибо это говорил божественный Василий. Она же произвела живых существ, и малых и великих, – китов, драконов, рыб, ходящих в водах, и крылатых птиц. Следовательно, через птиц соединяются и вода, и земля, и воздух, ибо они произошли из вод, а живут на земле и в воздухе летают. С другой стороны, вода – прекраснейшая стихия, и очень полезная, и очищающая от нечистоты, не только телесной, но и душевной, если [кто-либо] сверх того еще получит благодать Духа.

О морях

Геллеспонт, оканчивающийся у Абида и Сеста, принимает к себе [с противоположной стороны] Эгейское море; потом [лежит] Пропонтида, оканчивающаяся у Халкидона и Византии, где находится узкий пролив, от которого начинается Понт. Затем Мэотийское озеро. С другой же стороны, от начала Европы и Ливии Иберийское море, простирающееся от Геркулесовых столбов до Пиринейской горы; далее Лигурийское, простирающееся до пределов Этрурии. Потом – Сардинское, лежащее выше Сардинии, наклоняющееся вниз к Ливии. Далее – Тирренское, которое оканчивается у Сицилии, начинаясь от крайних пределов Лигурийской страны. Потом – Ливийское; затем – Критское, и Сицилийское, и Ионийское, и Адриатическое, излившееся из Сицилийского моря; залив, который называют заливом Коринфским или Алкионийским морем. Море же, замыкаемое мысом Сунием и мысом Скиллэем, есть Сароническое. Затем Миртойское море и Икарово, в котором находятся и Кикладские острова. Потом Карпафийское море, и Памфилийское, и Египетское. Выше же Икарова моря непосредственно разливается море Эгейское. А плавание вдоль Европы от устьев реки Танаис до Геркулесовых столбов составляет 609 709 стадий; вдоль же Ливии – от Тинга до западного устья Нила – 209 252 стадий; а вдоль Азии – от Канова до реки Танаис – вместе с заливами плавание составляет 4111 стадий. Морской берег, взятый в совокупности, вместе с заливами населяемой в наше время земли, [составляет 1 309 072 стадии].

Глава X
О земле и о том, что из нее рождается

Земля есть одна из четырех стихий, как сухая, так и холодная, также тяжелая и неподвижная, в первый день приведенная Богом из не-сущего в бытие. Ибо в начале, – говорит Писание, – сотвори Бог небо и землю (Быт. 1, 1), о местопребывании которой и основании никто из людей не был в состоянии сказать. Ибо одни объявляют, что она утверждена и укреплена на водах, как говорит божественный Давид: Утвердившему землю на водах (Пс. 135, 6). Другие же – что на воздухе. Иной же говорит: Повешаяй землю ни на чемже (Иов. 26, 7). И опять, богоглаголивый Давид, как бы от лица Творца, говорит: Аз утвердих столпы ея (Пс. 74, 4), столпами назвав ту силу, которая ее содержит. Изречение же на морях основал ю есть (Пс. 23, 2) показывает, что кругом земли отовсюду разлилось естество воды.

Итак, допустим ли, что она утверждена на самой себе, или на воздухе, или на водах, или ни на чем, – до́лжно не отступать от благочестивого образа мыслей, но исповедовать, что все вместе сохраняется и содержится силою Творца.

Итак, в начале, как говорит Божественное Писание (Быт. 1, 2), земля покрывалась водами и была неустроенна, то есть лишена украшения. Когда же Бог повелел, произошли вместилища вод и тогда возникли горы, и земля по Божественному повелению восприяла свое украшение, украсившись всякого рода злаками и растениями, в которые Божественное повеление вложило и силу, способствующую к возрастанию, и силу питающую и заключающую в себе семя, то есть способную к рождению подобного [каждому из них]. По повелению же Творца земля произвела и разнообразные роды живых существ, как пресмыкающихся, так и зверей, и домашнего скота. Всех к благовременному пользованию со стороны человека; но одних из этих земля произвела в пищу ему, как, например, оленей, мелкий скот, серн и другое подобное; других же – для служения ему, как, например, верблюдов, волов, лошадей, ослов и другое подобное; иных же – для увеселения, как, например, обезьян; и из птиц как сорок, так и попугаев и другое подобное. А также и из растений и трав – одни земля произвела приносящими плоды, другие – съедобными, иные – благоухающими и цветущими, дарованными нам для наслаждения, как, например, розу и другое подобное, иные – для излечения болезней. Ибо нет ни одного живого существа, ни растения, в которое не вложил бы Творец какой-либо силы, годной для человеческого употребления. Ибо Сведый вся прежде бытия их (Дан. 13, 42), зная, что человек имеет самовольно нарушить [Божескую заповедь] и предаться погибели, создал все: и то, что на тверди, и что на земле, и что в водах, для того чтобы он благовременно пользовался [этим].

Прежде нарушения [Божественной заповеди], конечно, все было послушно человеку. Ибо Бог поставил его начальником над всем, что на земле и в водах. А также и змий был дружествен к человеку, больше остальных [живых существ] приходя к нему и своими приятными движениями беседуя с ним. Посему виновник зла, диавол, через него предложил прародителям самый злой совет (см. Быт. 3, 1). А с другой стороны, земля сама собою приносила плоды, для того чтобы ими пользовались подчиненные человеку живые существа; также не было на земле ни дождя, ни зимы. После же преступления, когда [человек] приложися скотом несмысленным, и уподобися им (Пс. 48, 13), как скоро он сделал так, что неразумная похоть в нем стала управлять одаренною разумом душою, когда он стал ослушником Господней заповеди, – подчиненная тварь восстала против избранного Творцом начальника, и ему было назначено в поте возделывать землю, из которой он был взят (Быт. 3, 19).

Но и теперь не бесполезно сношение со зверями, наполняющее [человека] ужасом и приводящее его к познанию и призыванию Бога, Который его сотворил. Сверх того, после преступления произросло из земли терние, согласно с изречением Господним, по которому даже с приятностью розы соединено вместе терние, приводящее нас к воспоминанию о преступлении, по причине которого земля была осуждена на произведение для нас терний и волчцов.

Что это так, до́лжно верить вследствие того, что Слово Господа, которое Он сказал: раститеся, и множитеся, и наполните землю (Быт. 1, 22, 28), содействует непрестанному существованию [всего] того до настоящего времени.

Далее, некоторые говорят, что земля шаровидна, другие же – что она конусообразна. Но она меньше и даже совершенно незначительнее неба, вися в центре его, словно как некоторая точка. Однако и она прейдет и изменится. Блажен же наследующий землю кротких (Мф. 5, 5). Ибо земля, долженствующая принимать к себе святых, бессмертна. Следовательно, кто мог бы достойно выразить удивление как беспредельной, так и непостижимой мудрости Творца? Или кто мог бы воздать соответственную благодарность Даятелю столь великих благ?

Известных же [нам] областей земли, или сатрапий, в Европе тридцать четыре; но в Азии, великом материке, областей – сорок восемь, [а так называемых] канонов – двенадцать.

Глава XI
О Рае

А после того как Бог вознамерился и по образу, и по подобию Своему сотворить человека как из видимой, так и невидимой природы, как некоторого царя и начальника всей земли и того, что есть на ней, то прежде поставил для него как бы некоторый царский дворец, живя в котором он имел бы блаженную и вполне счастливую жизнь. И этим является Божественный рай, руками Бога насажденный в Едеме, хранилище веселия и всякой радости. Ибо Едем переводится наслаждение. Лежа на востоке – выше всей земли, будучи благорастворенным и освещаемый кругом тончайшим и чистейшим воздухом, красуясь вечно цветущими растениями, насыщенный благовонием, наполненный светом, превышая мысль о всякой чувственной прелести и красоте, он – истинно Божественное место и жилище, достойное того, кто создан по образу Божию; в нем не пребывало ни одно из бессловесных существ, а один только человек – создание Божественных рук.

А в середине этого места Бог насадил древо жизни и древо познания (Быт. 2, 9). Древо познания – как некоторое испытание, и пробу, и упражнение послушания и непослушания человека. Посему оно и названо древом разумения доброго и лукавого (Быт. 2, 9), или потому, что вкушавшим от него оно давало способность к познанию их собственной природы, что именно прекрасно для людей совершенных, но худо для очень несовершенных и для тех, которые в очень большой степени обладают сластолюбивым желанием, подобно тому как твердая пища для тех, которые еще нежны [по возрасту] и нуждаются в молоке. Ибо сотворивший нас Бог не желал, чтоб мы заботились и суетились относительно многого, ни того, чтоб мы пеклись и промышляли о своей жизни, что именно подлинно и испытал Адам. Ибо, вкусивши, он узнал, что был наг, и сделал себе пояс, потому что, взяв листья смоковницы, он препоясался. Прежде же вкушения беста оба нага, как Адам, так и Ева, и не стыдястася (Быт. 3, 6–7). Бог желал, чтоб мы были такими же бесстрастными, ибо то свойственно высочайшему бесстрастию; еще же Он желал, чтоб мы были и свободными от забот, имеющими одно дело, дело Ангелов: неусыпно и непрестанно воспевать хвалы Творцу и наслаждаться Его созерцанием и на Него возлагать свою заботу, что именно Он и возвестил нам через пророка Давида, говоря: возверзи на Господа печаль твою, и Той тя препитает (Пс. 54, 23). И в Евангелиях, наставляя Своих учеников, Он говорит: не пецытеся душею вашею, что ясте, ни телом вашим, во что облечетеся (Мф. 6, 25). И опять: ищите Царствия Божия и правды Его, и сия вся приложатся вам (Мф. 6, 33). И к Марфе: Марфо, Марфо, печешися и молвиши о мнозе: едино же есть на потребу. Мария же благую часть избра, яже не отымется от нея (Лк. 10, 41–42), именно: сидение у ног Его и слушание Его слов.

Древо же жизни было древом, имевшим силу, подававшую жизнь, или годное для еды одним только тем, которые были достойны жизни и не подлежали смерти. Некоторые, конечно, представляли себе Рай чувственным, другие же – духовным. Однако мне, по крайней мере, кажется, что, подобно тому как человек сотворен был состоящим из чувственной вместе и из духовной природы, так и священнейший его храм был чувственным вместе и духовным и имевшим двоякий вид; ибо телом пребывая, как мы рассказали, в месте божественнейшем и прекрасном, душою же он жил в высшем и более прекрасном месте, жившего в нем Бога имея своим жилищем и Его также имея своим славным покровом и будучи облечен Его благодатью и наслаждаясь одним только сладчайшим плодом – созерцанием Его, подобно тому как какой-либо иной Ангел, и питаясь этим созерцанием, что именно, конечно, и названо достойно древом жизни.

Ибо сладость Божественного соединения сообщает тем, которые участвуют, жизнь, не прекращаемую смертью, что именно Бог назвал и всяким древом, сказавши: от всякаго древа, еже в Раи, снедию снесте (Быт. 2, 16). Ибо Сам Он – все, в Нем и через Него всяческая состоятся (Кол. 1, 17).

Древо же познания и добра, и зла есть рассмотрение многоразличного зрелища, то есть познание собственной природы, которое прекрасно для людей совершенных и твердо стоящих в Божественном созерцании, обнаруживая собою великолепие Творца; для людей, не боящихся перехода в другое [то есть худшее] состояние вследствие того, что, в силу продолжительного упражнения, они дошли до некоторого навыка к такого рода созерцанию; но не прекрасно для людей еще юных и в очень большой степени обладающих сластолюбивым желанием, которых обыкновенно влечет к себе и отвлекает попечение о собственном теле вследствие нетвердости пребывания их в том, что более превосходно, и вследствие того, что они еще не крепко утвердились в привязанности к одному только прекрасному.

Таким образом, Божественный рай, я думаю, был двойной, и истинно передали богоносные отцы, как те, которые учили одним образом, так и те, которые учили иным. Возможно же понять всякое древо как познание Божественного могущества, возникающее благодаря сотворенным вещам, подобно тому как говорит божественный апостол: невидимая бо Его от создания мира творенми помышляема видима суть (Рим. 1, 20). Но из всех размышлений и созерцаний этих более возвышенное – то, которое есть о нас; я говорю о том, которое касается нашего устройства, подобно тому как говорит божественный Давид: удивися разум твой от мене (Пс. 138, 6), то есть от моего устройства. Однако это познание для Адама, который был недавно сотворен, было не лишено опасности вследствие причин, о которых мы сказали.

Или древо жизни можно понять как ту весьма Божественную мысль, которая рождается из всех чувственных вещей, и как происходящее через посредство их возведение ума и к Родоначальнику всего, и Творцу, и Причине, что именно Он назвал и всяким древом, полным и нераздельным и приносящим одно только пользование прекрасным. Древо же познания доброго и лукавого можно понять как чувственную и доставляющую удовольствие пищу, которая, хотя по виду и является приятною, однако на самом деле того, кто ее принимает, поставляет в общение со злом. Ибо Бог говорит: от всякаго древа, еже в Раи, снедию снеси (Быт. 2, 16), объявляя, думаю, [как бы так]: через посредство всех творений возвысься ко Мне, Творцу, и от всего собери себе один плод – Меня, Который есмь истинная жизнь; все да приносит тебе плод: жизнь и наслаждение Мною делай себе началом собственного бытия. Ибо таким образом ты будешь бессмертным. От древа же, еже разумети доброе и лукавое, не снесте от него. А в онь же аще день снесте от него, смертию умрете (Быт. 2, 17). Ибо чувственная пища, согласно с законами природы, есть дополнение того, что исчезло, и она удаляется в нижний проход и гибнет. И невозможно, чтоб оставался нетленным тот, кто питается чувственною пищею.