Текст книги "Беседы на Великий пост"
![](/books_files/covers/thumbs_240/besedy-na-velikiy-post-229996.jpg)
Автор книги: Протоиерей Александр Геронимус
Жанр: Религиозные тексты, Религия
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Протоиерей Александр Геронимус
Беседы на Великий пост
От составителей
Жизненный путь протоиерея Александра Геронимуса (1945—2007) нельзя назвать обычным даже для человека, дерзнувшего принять на себя крест священства во времена так называемого «застоя». Это был путь, который Христос предлагал богатому юноше. Отвергнув ценности и стереотипы своего социального слоя и окружения, отец Александр последовал за Христом, увлекая многих за собой.
Александр Юрьевич Геронимус родился в семье потомственных московских математиков, преподавателей вузов. Александр тоже проявлял незаурядные математические способности: успешно участвовал в математических олимпиадах, поступил на механико-математический факультет, а затем в аспирантуру МГУ. В 1971 г. он защитил кандидатскую диссертацию и поступил на работу в Институт экономики АН СССР.
Его женой стала его одноклассница и сокурсница Лидия Гончарова.
От своих родных Саша воспринял интеллигентность, душевную щедрость, ответственное и серьезное отношение к жизни, однако среди друзей и близких молодых супругов не было верующих людей, что было обычно для того времени и той среды. И сами они долго не были верующими, хотя и не считали себя атеистами, находили и читали труднодоступную в те времена духовную литературу. Перелом наступил, когда они познакомились с православным христианином, через которого Господь и привел их в Церковь. Они крестились 24 октября 1969 г. в храме Илии Обыденного в Москве. Крестил Сашу и Лиду протоиерей Владимир Иванович Смирнов (†1981), ставший их духовным отцом.
После крещения жизнь Александра обрела новое содержание. Помимо математики, он занялся изучением Священного Писания, много молился. У него в доме часто собирались верующие, в основном прихожане храма Илии Обыденного. Под влиянием Саши и Лиды обратились некоторые из их друзей.
Постепенно у Александра, при поддержке духовного отца, вызревало решение о принятии священства. Многое препятствовало этому: как государственная политика того времени, так и происхождение и образование Александра. В семье тогда было уже трое детей, но он при согласии и одобрении жены уволился из Института экономики и стал ночным сторожем в храме Илии Обыденного. Наконец, в 1979 г., он был рукоположен в священство владыкой Хризостомом (Мартишкиным), тогда архиепископом Курским и Белгородским.
Первые места служения батюшки – город Старый Оскол, а затем село Малакеево Белгородской области – находились далеко от Москвы, где оставалась семья. Большая часть жизни теперь проходила «на колесах». Прихожане полюбили молодого ревностного священника. Здесь у него появились и первые духовные чада, прибегавшие к его помощи до самого конца его жизни. Другую часть его паствы составили московские друзья и знакомые, нашедшие в нем умного наставника и горячего отзывчивого молитвенника.
Оставив собственно математическую деятельность, отец Александр напряженно работал как ученый-богослов. Основной темой его работ было взаимодействие Церкви и светской культуры, диалог православного Предания и современных естественных наук, философии, психологии, поэзии. При его жизни в различных периодических изданиях было опубликовано пятнадцать статей богословского характера. Он регулярно выступал на православных богословских конференциях, был постоянным участником Рождественских чтений, проводил циклы бесед в светских учебных и научных институтах. То, что называется «воцерковлением культуры», не было для батюшки предметом отвлеченного рассмотрения. Это было делание, постоянно совершавшееся в его душе. Свидетелями и участниками этого были его духовные чада и друзья – математики, художники, литераторы, для которых насущной потребностью было восстановление цельности их душевно-духовной жизни, возведение ее к единому источнику – Богу.
В 1993 г. отец Александр был переведен в Московскую епархию и назначен настоятелем храма св. великомученика Димитрия Солунского в селе Дуброво Нарофоминского района. Каменный храм постройки XIX в. находился в полуразрушенном состоянии. Батюшка начал его восстанавливать, а к 2000 г., когда храм посетил владыка Ювеналий, митрополит Крутицкий и Коломенский, работы были практически завершены. Сам отец Александр никогда не считал храмостроительство своим призванием, тем не менее ему дважды пришлось восстанавливать храмы: в Дуброво, а до этого – в Малакеево, после пожара, полностью уничтожившего деревянную церковь. Вообще, всю жизнь его преследовали пожары: как некоторые шутили, вследствие «огненности» его натуры. Вот и в Дуброво на территории храма произошло два разрушительных пожара. Но он не унывал и, считая, что ни одно доброе дело не обходится без искушений, каждый раз отстраивался заново. И Бог благословлял его строительную деятельность.
Всех поражало редкостное подвижничество батюшки. Для него не существовало уважительных причин к пропуску богослужения. Он совершал литургию во все уставные дни, невзирая ни на тяжелую болезнь, ни на двадцатиградусный мороз, в пустой неотапливаемой церкви. Всегда строго соблюдал посты, не обращая внимания на состояние своего здоровья. По отношению же к другим часто бывал снисходителен. Ни его, ни матушку никогда не заботила материальная сторона их жизни, но на их семье, в которой росло шестеро детей, сбывалось евангельское Наипаче ищите Царствия Божия, и это все приложится вам (Лк. 12, 31).
Вокруг отца Александра всегда было много людей. На его службы собирались и местные жители, и окрестные дачники, и приезжавшие из Москвы друзья и ученики. Его проповеди всегда основывались на личном духовном опыте, поэтому отличались особой силой и убедительностью. Принимая исповедь, батюшка к каждому кающемуся относился как к единственному, не жалея на него сил и времени, так что служба часто затягивалась на многие часы. В праздники после литургии устраивались совместные трапезы, как-то особенно сближавшие прихожан.
Пастырская деятельность отца Александра не ограничивалась рамками прихода. Он регулярно посещал Кризисный стационар при 20-й городской больнице, где участвовал в реабилитации людей, пытавшихся покончить жизнь самоубийством; окормлял больных в других психиатрических заведениях. Особое место в жизни батюшки занимала лекционная деятельность. В течение девяти лет он преподавал на Богословско-педагогических курсах во имя священномученика Фаддея, архиепископа Тверского, при Отделе религиозного образования и катехизации. Отец Александр был уникальным лектором. Чтение лекций было для него творческим процессом. При внешней неторопливости он мог вместить в одну лекцию огромный материал. Его изложение, сопровождавшееся не только умственными, но также молитвенными усилиями, приковывало внимание слушателей.
Отец Александр обладал редким даром: он любил и умел отвечать на вопросы слушателей. Соединяя быстрое и ясное рассуждение с молитвенным деланием, он схватывал самую суть проблемы и либо разрешал ее, либо открывал такие духовные горизонты, в которых частный, казалось бы, вопрос приобретал звучание вечного.
Последняя болезнь батюшки длилась недолго. 12 июля 2007 г., в день свв. первоверховных апостолов Петра и Павла он отслужил литургию и по окончании службы произнес горячую проповедь со слезами. Вечером у него поднялась температура. Тем не менее, превозмогая болезнь, он служил до 17-го. Вычитывать всенощную под память преп. Сергия он мог уже только лежа. Но в самый праздник он нашел в себе силы подняться с постели и отслужить последнюю в своей жизни литургию.
А 21-го числа, на Казанскую, его не стало. Похоронили нашего батюшку перед алтарем храма, восстановлению которого он отдал столько сил.
* * *
Предлагаемая книга основана на аудиозаписях лекций, прочитанных отцом Александром на Свято-Фаддеевских катехизаторских курсах, где он преподавал с 1999 по 2007 год. Эти лекции, а также беседы, регулярно проводившиеся им в период Великого поста, были адресованы будущим учителям Закона Божия и катехизаторам, но всегда собирали гораздо более широкую аудиторию.
Теме Великого поста батюшка уделял особое внимание. В это время он отклонялся от систематического изложения своего курса «Основы православия» и переходил к рассмотрению богослужебного и духовно-нравственного материала, связанного с Великим постом. При этом, в соответствии со своим глубоким видением единства всего церковного предания, он всегда улавливал и указывал на звучание одних и тех же тем и в великопостных богослужениях, и в догматических основах православия, и в личной жизни христианина, и в жизни всей Церкви в целом.
Содержание лекций и бесед менялось от года к году. Мы постарались собрать воедино все самое главное. При этом материал естественным образом сгруппировался вокруг воскресных дней Великого поста и дней Страстной седмицы, что, в основном, и составило предлагаемые беседы.
Нашей целью было не только зафиксировать богословскую мысль батюшки, но и как можно более точно передать его живой язык. В соответствии с часто цитируемой батюшкой святоотеческой мыслью, что слово человеческое есть образ человека, мы надеемся, что предлагаемая книга станет для ее читателей местом встречи с благодатным пастырем и учителем, каким был и остается для нас отец Александр.
Подготовительные недели
Тема сегодняшней беседы – подготовка Церкви к Великому посту. Этот период начинается с воскресенья, называемого Неделей о Закхее. В этот день Постная Триодь еще не используется, но евангельское чтение – о сборщике податей Закхее (Лк. 19, 1–10) – уже готовит нас к Великому посту.
Смысл евангельских чтений, как они предлагаются нам в Церкви, состоит не только в том, чтобы рассказать о тех или иных эпизодах из жизни Христа или чтобы ознакомить нас с Его притчами. Каждое из Евангелий и все богослужение в целом являются личным обращением Бога к каждому из нас и ко всем нам вместе.
Связано это с тем, что наша жизнь в Церкви имеет два аспекта. Первый аспект – личностный, когда человек предстоит Богу один на один, как выражается свт. Феофан Затворник, «только Бог да душа». Это очень существенно: если этого компонента нет, жизнь человека во Христе не является полной. Другой аспект нашей духовной жизни – литургический. Он состоит не только в том, что мы вместе присутствуем в церкви на Божественной литургии, что значит «общее дело». Во-первых, мы должны там именно литургически присутствовать, т. е. не так, что каждый по отдельности о чем-то своем молится и каждый по отдельности для удовлетворения своих личных духовных потребностей причащается, а чтобы мы действительно совершали наше общее дело служения, как это было у первых христиан. Во-вторых, дело служения не должно ограничиваться временем литургии, но в нашем служении ближним выходить за пределы церковной ограды. Таким образом, мы должны слушать Евангелие и как каждый человек лично слушает Бога, и как община слушает Бога. И ко всей Церкви в целом, и ко всему миру в целом тоже может быть обращено Божественное слово, и оно судит мир, спасает мир, просвещает мир.
Неделя о Закхее
В Евангелии Недели о Закхее рассказывается, как Господь шел из Ефраима в Иерихон. И рассказывается, что в городе Иерихоне жил Закхей, начальник мытарей, человек богатый. Напоминаю, что мытари – это люди, которые собирали подать в пользу римского государства (евреи в то время были порабощенным народом, находились под властью римлян) да еще часть брали себе. По этой причине со стороны народа и со стороны народных вождей, фарисеев, они пользовались очень плохой репутацией. Даже общение с ними, а тем более с их начальником, воспринималось как недостойное, нечистое. С другой стороны, мытари всегда могли и донести властям, и сделать любую пакость. Поэтому Закхея воспринимали с ненавистью, страхом и одновременно с некоторым почтением.
И вот этот Закхей, который был, как говорится в Евангелии, маленького роста и не мог из-за толпы, встречавшей Иисуса, Его видеть, вдруг взял и залез на дерево. Если перенестись в то время, можно себе представить, как реагировали окружающие люди, особенно дети – так же, как если бы сейчас какой-нибудь солидный человек, известный всем окружающим как начальник, залез на дерево. Наверное, крутили пальцем около виска, кто-то хихикал, кто-то смеялся, но Закхей в это время находился в состоянии такой благой одержимости, что его желание видеть Иисуса сделало совершенно ничтожным все, противоречившее этому. В этот момент он абсолютно не думал о том, какое производит впечатление на людей, на Самого Иисуса. Если мы всмотримся в самих себя, то обнаружим, что у нас такой любви, такого желания встречи с Богом нет, у нас они всегда сопровождаются разного рода оговорками. Когда человек несет подвиг Христа ради юродства или, вообще-то не считая себя Христа ради юродивым, ради любви к Богу совершает юродивые поступки, тогда он находится в чине Закхея. Когда начинается некоторый расчет и соизмерение: «А будет ли это удобно, а будет ли это прилично, а что обо мне скажут люди?» – значит, мы в эту меру Закхееву не пришли.
И когда Господь увидел Закхея, Он сказал: Сегодня надобно Мне быть у тебя в доме (Лк. 19, 5), – и Закхей принял Его с радостью. Фарисеи, и не только фарисеи, роптали на Господа и говорили, что Он пришел в дом к грешному человеку.
А у Закхея покаяние продолжалось и углублялось. И он сказал: Половину имения моего я отдам нищим и, если кого чем обидел, воздам вчетверо (Лк. 19, 8). Здесь тоже речь идет о нас, о нашем выборе: копить свое или отдать нищим. Для этого необязательно быть человеком богатым в плане денег. Каждый применительно к себе может подумать, в какой степени он дает то, что может давать, и в какой степени он замыкается на том, что имеет.
Обратим внимание еще вот на что. Покаянные действия исходили исключительно от Закхея, но сила благодатного преображения была такова, что Господь сказал: Ныне пришло спасение дому сему (Лк. 19, 9), – т. е. всей, скажем в современных выражениях, домашней Церкви, которая через это пребывание Господа воистину стала Церковью спасаемой. И Господь заключает это словами: Ибо Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее (Лк. 19, 10). Это, если можно так выразиться, модель для наших взаимоотношений с Богом. Здесь достаточно ясно, что именно идет от Господа и как много зависит от человека, с какой готовностью он на это Мне сегодня надо быть в твоем доме отзовется. А перед этим у Закхея была самоотверженная решимость увидеть Господа. В духовной жизни мы часто ставим себе пределы и этим отличаемся от святых, которые своей решимостью снискали истинное членство в Теле Христовом. А Закхей сначала проявил «крутую» решимость и откликнулся на слова Господа. И после этих его действий пришла благодать, а дальше он опять действовал сам. Вот как много зависит от человека.
Неделя о мытаре и фарисее
Теперь мы обратимся к следующей неделе, О мытаре и фарисее, и вспомним, что впервые на субботней всенощной начинается умилительное пение «Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче». Это очень важные слова, потому что они указывают на источник и самую суть покаяния. У нас по отношению к слову «покаяние» есть некоторое заблуждение, связанное с тем, что мы не всегда вдумываемся в корень вещей. Заблуждение состоит в том, что каяться – это смотреть как можно внимательнее на самого себя глазами ума, совести, сердца и определять, что мы совершили, сказали, подумали плохого, и принести это Богу. Это, конечно, необходимо, но обратим внимание, что, как говорит апостол Павел, и язычники делают то же самое, у них тоже есть мысли, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую (Рим. 2, 15). У всякого человека, и вовсе необязательно христианина, есть совесть. Конечно, можно в отчаянии сжечь свою совесть, и тогда она фактически не действует, но в основном у людей совесть есть, и это тоже голос Божий внутри нас; совесть определяет оценку нашего поведения. Но слово «покаяние» является переводом греческого «μετάνοια», что означает изменение ума, изменение образа мысли. То есть недостаточно судить себя глазами необращенного ума, совести. Смотри, свет, который в тебе, не есть ли тьма? (Лк. 11, 35). Это сомнение, собственно, и составляет корень покаяния.
С другой стороны, мы не говорим: «Господи, я каюсь в том-то и том-то», а говорим: «Покаяния отверзи ми двери» – и тем самым исповедуем, что покаяние осуществляется не человеческим желанием и не человеческой силой, а содействием благодати Святаго Духа. То есть перед началом поста, еще в период подготовки, мы просим у Господа дать нам этот дух покаяния, потому что без него все наше покаяние будет мелким и недостаточным. Это подтверждается и дополняется словами молитвы преп. Ефрема Сирина, которая читается в среду и пятницу Сырной недели, а также во все будничные дни Великого поста. Одним из ее прошений является: «Даруй ми зрети моя прегрешения». Зрение грехов, подлинное, невозможно без Божественной благодати. То, что мы видим в себе: я то сделал, я на этого накричал, я увлекся каким-то зрелищем, я съел лишнее – достаточно поверхностно. А увидеть и хотя бы в какой-то степени познать свой корень, произвести в нем разделение, вырвать его худые составляющие можно только с помощью Божией. Видение своих грехов – это дар Божий, который мы испрашиваем и в молитве Ефрема Сирина, и в молитве «Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче».
По святым отцам, это тот единственный дар Божий, который мы можем и должны испрашивать. Конечно, если человек будет испрашивать, например: «Чтоб я мысли читал» или «Чтоб я во время молитвы на воздух поднимался», – ясно, что это глупо и даже опасно, потому что в какой-то момент может показаться, что человек достиг желаемого. Но даже и более естественные вещи мы с осторожностью должны просить, например: молитвы неразвлеченной, или умиления (если мы обнаруживаем, что мы сухосердые), или плача – всего этого надо или совсем не просить, или просить с осторожностью, потому что мы можем войти в самообман. Что касается зрения прегрешений, то тут тоже, конечно, как и во всех аспектах духовной жизни, есть много риска и тоже можно войти в самообман, но тем не менее это единственный дар, который мы можем испрашивать. И в этом отношении Господь нас щадит. Один мудрый человек поставил сам перед собой риторический вопрос: «Хотел бы я видеть себя таким, каков я есть на самом деле?» И сам же на него ответил: «Да, хотел бы, но очень постепенно. Потому что если я увижу это сразу, то я этого не вынесу».
Дальше, в следующих частях этой молитвы: «Утренюет бо дух мой ко храму святому Твоему, храм носяй телесный весь осквернен». Это слово о храме отсылает нас к беседе Господа Иисуса Христа с учениками перед тем, как Ему идти на страдания. В этой беседе, которая содержится в 13-й главе Евангелия от Марка, Господь говорит о последних временах. Беседа начинается с того, что ученики показывают Господу на храм Иерусалимский: «Посмотри, какие камни и какие здания!»
А Господь им говорит, что от этого храма не останется камня на камне (Мк. 13, 1–2). Мы можем применить это к храму своей души (а человек, христианин, является потенциально храмом Божиим). Об этом говорит св. апостол Павел: Вы храм Божий (1 Кор. 3, 16). Об этом говорят и церковные таинства: когда человек сразу после таинства Крещения принимает печать дара Святого Духа в таинстве Миропомазания, он становится Божественным храмом.
Когда мы трезво смотрим на проявления нашей духовности, мы видим, что «храм носяй телесный весь осквернен», и умоляем Господа через таинство Покаяния, через таинство Причащения восстановить храм. Вместе с тем тайна истории, в частности тайна последних дней, совершается не только в истории, она таинственным образом творится и в нашей душе. Поэтому мы должны, с одной стороны, просить благодать Божию выстраивать в нас храм, а с другой – понимать, что храм Божий – это все-таки не Бог. Допустим, мы приобрели те или иные добродетели: например, плохо постились – лучше стали поститься, не читали молитвенное правило – стали читать молитвенное правило. Более того, допустим, мы даже душевные добродетели каким-то образом приобрели с помощью Божией: были эгоистичны – стали другим людям помогать, и т. д. Все это составляет внутреннее и внешнее убранство храма нашей души, разрушению которого не надо способствовать своими грехами, как каждый раз бывает, но и держаться ни за что не надо. Как говорил авва Алоний из «Древнего патерика», «если бы не перевернул я всего вверх дном, не возмог бы выстроить здания души моей». Это очень тонкий момент, потому-то мы должны просить у Бога мудрости, чтобы в нашей духовной жизни и в первую очередь в деле покаяния мы всякий раз чувствовали и знали, что, как сказано, время разрушать, и время строить (Еккл. 3, 3).
Иногда Господь выбивает из-под нас все подпорки, наш храм рушится… Каждый человек на своем опыте может обнаружить, что если он начал всерьез заниматься, скажем, деланием Иисусовой молитвы или каким-то другим делом во имя Иисус Христово, то вдруг оказывается, что он в результате этого делается не лучше, а хуже: был смирный – стал гневный, был тихий – стал шумный, был нежадный – вдруг оказывается очень жадным… Такое бывает. Во-первых, это означает, что скрытое в нас «на нижнем этаже» выходит и обнаруживается через молитву. Во-вторых, это означает, что Господь, не нарушая нашей свободной воли, учит нас не держаться ни за что, в том числе и ни за что Божие, а только за Самого Бога.
Теперь перейдем к повествованию о мытаре и фарисее. Кто такой мытарь, мы уже говорили. Кто такой фарисей, вы тоже, вероятно, знаете, но я напомню. Само слово «фарисей» означает «отделившийся». И действительно, не только этот, но каждый фарисей считал себя особым человеком, человеком, который благодаря усиленным трудам, благодаря определенным самоограничениям в пище, благодаря разным добрым делам стяжал себе особое знание закона. В системе ценностей Ветхого Завета, точнее Ветхого Завета послепленного, такое знание занимало центральное место (эта основа в ортодоксальном иудаизме сохранилась и сейчас; кстати говоря, фарисеи как раз являются духовными предками творцов Талмуда). Это делало позицию фарисеев в их самосознании особенной: они из ряда вон, они близки к Богу. Такое мнение фарисеев о самих себе в общем и целом совпадало с народным мнением о них. Это была не царская партия саддукеев, которые искали себе выгодных должностей, совершая морально нечистые поступки. Это были люди, которые прославляли себя праведностью в том смысле, в каком эта категория тогда понималась, и пользовались как народная партия очень большой поддержкой. Они учили о воскресении мертвых, о мздовоздаянии, поэтому эти люди в целомбыли любимы народом, хотя, как мы знаем и из Евангелия, и из других источников, обратной любви не было. Фарисеи так говорили про народ: невежды в законе, прокляты они, ничего не понимают (см. Ин. 7, 49) – в общем, рассматривали людей, не знавших закон, как они, и в их общество не входивших, как людей второго сорта.
Притча повествует о том, что фарисей, придя в храм, прошел вперед и молился: «Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи», – и завершил вдобавок: «Или как этот мытарь» (Лк. 18, 11), – потому что мытарь пришел одновременно с фарисеем в храм Божий помолиться. Фарисей перечислил свои добродетели. А мытарь, как нам повествует Евангелие, оставался на паперти, как мы бы теперь сказали, не смел глаз поднять на небо, бил себя в грудь и говорил: «Боже, милостив буди мне, грешному».
Притча заключается словами, на точный смысл и полноту которых не все обращают внимание: мытарь вышел из церкви более оправданным, чем фарисей. Не сказано, что мытарь вышел оправданным, а фарисей осужденным. Вот какая бесконечная милость Божия! Что фарисеи гордые – теперь мы понимаем, потому что мы – христиане, читали Новый Завет, и, при всем несовершенстве, у нас уже есть христианский взгляд, который отсутствовал тогда. И с христианской точки зрения мы понимаем, что фарисей в своей гордости и надеянии на свои дела не давал войти Богу в его сердце. При этом не сказано, что фарисей вышел осужденным, а мытарь оправданным, но что мытарь ушел более оправданным, то есть милость Божественная бесконечна. Какой бы ад ни составляло состояние человеческой души, Господь, Сошедший в ад, милуетдушу, особенно если в ней есть хоть на волосочек исповедания. А какое было исповедание? «Благодарю Тебя, Господи». Наше основное богослужение, литургия, по-другому называется Евхаристия, что по-гречески значит «благодарение». И это слово – «благодарю» – уже навело некоторое оправдание на душу фарисея.
Мы с вами много раз слышали о смысле этой притчи, о противопоставлении фарисейской гордости и мытарева смирения. Обратим только внимание, что Господь желает спасти и спасает всех: и разбойников, и убийц, и блудниц – ко всем проявляет Свое бесконечное милосердие, только к фарисеям Он обращает много обличительных речей. Говорит Господь в святом Евангелии – уже нам говорит: Берегитесь закваски фарисейской, которая есть лицемерие (Лк. 12, 1). В чем эта закваска состоит и чем она от «кваса» отличается? «Кваса» у нас в общем-то нет, его не видно никому. Если сейчас кто-то начнет ходить и говорить: «Я не такой, как вы все, я к Богу гораздо более приближен, вы по одному псалму в день читаете, а я по целой Псалтири», – может, конечно, он и юродствует, но, во всяком случае, это настолько выходит из внешних правил нашего христианского обычая, что никто так говорить не будет. Более того, если кому-то придет в голову такая мысль о себе, то едва ли он будет долго задерживаться на этой мысли, он ее прогонит как опасную. Но это вовсе не значит, что мы уже стяжали мытарево смирение, потому что закваска находится в глубине нашего сердца, в такой глубине – Приступит человек, и сердце глубоко (Пс. 63, 7), – которая недоступна нашему собственному сознанию. А в «карте памяти» нашего сердца мы можем найти бесконечные галочки, например: «я десятину даю», «я утренние молитвы прочел», «я такому-то человеку милостыню подал», «к такому-то человеку, который крайне меня раздражал, я проявил великую снисходительность и сказал “здравствуйте” в ответ на его приветствие» и т. д. Это все мы внешне не проявляем, другим не говорим, но пока наше сердце не вымыто слезами, пока оно не станет чистым и прозрачным, мы, конечно, никак не можем сказать, что всю закваску фарисейскую извергли.
Проявлений этого положения тысячи и тысячи. Простейшие из них связаны с реакцией на то, что к нашему смирению обратятся с каким-нибудь жестким словом. Обычно наше смирение или ответит гневно, или перетерпит, но внутри все будет кипеть. Это как раз и есть проявление того, что мы из себя что-то представляем, а значит, отделяемся от всего остального. Эта гидра многоглава, очень опасна, она является началом и фундаментом нашей самости. Единственная цель нашего подвига, единственная цель нашего поста – стяжать смирение и любовь. Смирение – это фундамент нашего духовного дома, а любовь, по слову апостола Павла, союз совершенства (Кол. 3, 14). Должно быть и то, и другое. Более того, когда смирение есть, на этом подлинном фундаменте уже произрастает любовь.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?