Текст книги "Физрук 6: Назад в СССР"
![](/books_files/covers/thumbs_240/fizruk-6-nazad-v-sssr-291725.jpg)
Автор книги: Рафаэль Дамиров
Жанр: Попаданцы, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
От таких мыслей мой интерес к незнакомке лишь возрос…
Глава 3
Конечно, я не собирался зацикливаться на этих мыслях о прекрасной незнакомке. Если повезет, встречу еще раз и постараюсь прощупать почву.
Очутившись дома, залез в холодильник и обнаружил, что в нем опять как-то пустовато. Надо завтра, после посещения общества книголюбов, затариться. Поужинав тем, что нашел, я принял душ и завалился спать. Мне снилась девушка, поднимающаяся по ступенькам бесконечной лестницы.
Утром из директорской приемной я позвонил Вершковой на работу и сказал, чтобы девчонки привозили свои эскизы. Договорились на понедельник днем. Я решил сделать еще один звонок. На этот раз – в общежитие. Мне очень хотелось позвать к аппарату Наташу, но я попросил – комендантшу. Вахтер поворчал, поворчал, но сходил за ней. Через пару минут в трубке отозвалась Груня.
– Привет! – сказал я. – Это Данилов!
– О, приветик, Саш! Какими судьбами?
– Да вот хочу узнать, Петюня – шофер – все еще живет в общаге?
– Живет. Куда ему деваться?
– Тогда я заскочу к нему вечерком. Калым для него имеется.
– Только – к нему?
– Не только.
– Понятно, к своей зазнобе…
– Так оно и есть…
– Ну заглядывай!.. Я скажу Петровичу, чтобы пропустил.
– Большое спасибо, Аграфена Юльевна!
– Паси, да пораньше пригоняй…
Положив трубку, я отправился вести урок. Он как раз был у восьмого «Г». Когда прозвенел звонок на перемену, я сказал Альке и Толику, что прошу их поехать со мною, посмотреть и отобрать книги для нашей клубной библиотеки. У пацанят загорелись глаза. Я провел еще один урок. Семиклашки под моим присмотром побросали мяч через сетку. Когда началась большая перемена, пошел в учительскую, чтобы вернуть классный журнал седьмого «А», как вдруг из приемной выглянула Раечка и сказала мне:
– Товарищ Данилов, вас к телефону!
Кто бы это мог быть? Я зашел в приемную.
– Я – в столовую, – сообщила мне секретарша. – Будете уходить, плотнее притворите дверь.
– Обязательно! – заверил я и взял трубку, которая лежала на столе.
– Слушаю!
– Здравствуй, Саша! – раздался в наушнике голос моей бывшей.
– Привет!
– Ты обещал позвонить, но я так и не дождалась твоего ответа.
– Мои ученики согласились принять участие в твоих опытах, – проговорил я понизив голос и прикрывая рукой динамик, – но только потому, что они понятия не имеют, что их ждет.
– Замечательно! – обрадовалась Илга. – Почему же ты не позвонил мне?
– Потому, что я против.
– Это не имеет значения.
– Имеет. Потому, что я не позволю ставить опыты над детьми, согласие родителей которых не получено.
– Это не тебе решать.
– Мне.
– Ты не понимаешь, против чего идешь!
– Понимаю, – сказал я. – На следующей неделе созову родительское собрание. У тебя есть шанс самой выступить перед родителями и объяснить всю важность проводимого эксперимента. Если сумеешь им втолковать – тогда ребята твои.
– Хорошо, я попытаюсь согласовать твое предложение.
– И советую говорить правду. Советский человек имеет право знать все, как есть.
– Сообщи мне дату и время.
– Сообщу.
На этом наш разговор закончился. Интересно, доложит ли бывшая о моем демарше своему руководству? И вообще, чего она со мною возится? Я же явно ей мешаю… Не остывшее чувство? А у меня к ней? Не знаю. Бесит – это да. Особенно своими парапсихологическими фокусами. Однако глубокие чувства сразу не проходят. Тем не менее, сейчас я ее воспринимаю скорее как своего противника. Раньше мне было безразлично, чем Илга занимается. Может быть любопытно, но и только.
Положив трубку, я вышел из приемной, плотно притворив дверь. Отправился в столовку, похлебать борща и пожевать макарон с гуляшом. Подсел к Карлу, мы с ним переговорили о наших киношных делах. Вернее – об их киношных делах, потому что я немного самоустранился по причине своей загруженности. Так что товарищ мой проинформировал о том, что репетиции идут полным ходом, девчонки со швейки уже над костюмами кумекают. Алька и другие школьные художники делают эскизы декораций, а на уроках труда изготавливают реквизит. Вслух этого Рунге не сказал, но в контексте прозвучало: «Нужны деньги, друг Данилов!»
– Ты не забыл, завтра, после уроков мы за стройматериалами едем? – спросил я.
– Нет, конечно! – откликнулся он. – Машина будет?
– Достану! Грузовик…
– Ну и отлично!
На том наш совместный обед и завершился. После уроков, я выгнал «Волгу» из школьного гаража, посигналил у ворот и через пару минут в салон забрались Абрикосов и Кривцов. Городское общество книголюбов оказалось в самом центре. Оно располагалось в помпезном двухэтажном здании с колоннами и лепными карнизами, до революции наверняка принадлежавшем какому-нибудь купчине. Конечно, книголюбы не единственные, кто занимали его. Двери пестрели табличками.
Было здесь и общество нумизматов с филателистами, и курсы кройки и шитья, и общество цветоводов, и редакция газеты «Литейский рабочий» и другие мелкие организации. Мы с пацанятами вошли внутрь и сказали вахтеру, что пришли к книголюбам. Старик лениво махнул рукой направо. Последовав этому молчаливому указанию, мы обнаружили коридор с несколькими дверями. На одной из них и была табличка, подтверждающая, что за дверью находится то, что нам нужно.
Внутри оказалось полно народу. Я даже не ожидал такого. Комната была наполовину забита людьми, а наполовину стопками каких-то упаковок. Присутствующие посмотрели на нас как на досадную помеху, но тут же забыли о нашем существовании. Взгляды их были обращены на дверь, ведущую в кабинет товарища Лисицина. Некоторые украдкой пытались расковырять упаковку, чтобы посмотреть, что внутри, но другие тут же на них накидывались и шепотом отчитывали. Вдруг дверь кабинета открылась и показалась некрасивая, но серьезная девушка.
– Данилов есть? – спросила она, строго сверкнув очками.
– Я Данилов! – откликнулся я.
– Зайдите к Сергею Ивановичу!
Я шагнул к двери, пацанята за мною. Девица посмотрела на них поверх очков, но я сразу сказал:
– Это мои помощники.
И она нас пропустила. В кабинете нас встретил сам председатель. Поднялся, пожал руку мне и моим сопровождающим. Показал на стопки книг, что были разложены на большом столе. Я кивнул ребятишкам, и те робко подошли к столу и стали перебирать книжки.
– Аккуратнее, ребята! – предостерегла их очкастая.
– Ничего, – заверил я. – Они ребята воспитанные.
– А как там мой сынок? – поинтересовался Лисицин.
– Старается, – откликнулся я, больше прислушиваясь к тихим возгласам Алика и Толика.
От стола с книжными сокровищами то и дело доносилось:
– Ух ты! Стругацкие!.. Глянь – Крапивин!.. Снегов… Во! Булычев!.. Грин… Лем… Сабатини…
Да, пацаны действительно разбирались. Очкастая секретарша нависала над ними, словно курица над цыплятами и каждый раз кудахтала, если ей казалось, что те не слишком бережно относятся к дефицитным изданиям.
– Извините, товарищ Данилов, – пробормотал хозяин кабинета, – не могли бы вы попросить своих спутников поторопиться с выбором?.. У меня там люди ждут…
– Ну что, парни? – обратился я к ученикам. – Выбрали?
– Ну… да… – протянул Абрикосов.
А Кривцов спросил:
– А что, можно будет взять?
– Да, все, что вам понравилось.
– Тогда вот эту, эту и эту… – наперебой затарахтели они.
И стопка отобранных ими книг стала стремительно расти. Секретарша товарища Лисицина, казалось, была близка к обмороку. Наконец, пацаны закончили. Очкастая девица, которая не только кудахтала, но и успевала все фиксировать, протянула своему начальнику список. Тот пробежал его глазами, вздохнул и сказал:
– Римма Марковна, упакуйте эти книги, пожалуйста!
– Да, но ведь товарищ Данилов не член общества, – попыталась возразить та.
– Римма Марковна! – повысил голос председатель. – Потрудитесь принести упаковочную бумагу и бечевку!
Секретарша выскочила, а я повернулся к Лисицину.
– Сколько с меня? – спросил я.
Он взял листочек бумаги и намалевал на нем трехзначную цифру. Я глянул. Семьсот пятьдесят рублей. Ну что ж, это еще по-божески. На меньшее я и не рассчитывал. Отсчитав ему требуемую сумму, я поднялся. В этот момент вернулась очкастая девица, притащила рулон бумаги и моток бечевки. Молча принялась упаковывать книги. Пацанята стали радостно ей помогать. Когда они закончили, я пожал руку председателю общества книголюбов, подхватил сразу несколько упаковок, а остальное взяли Абрикосов и Кривцов.
Мы вытащили все это богатство из кабинета и под завистливый ропот других книголюбов, понесли дальше. Погрузили в машину и поехали ко мне домой.
Пока клуб не оборудован, книжки полежат у меня. По дороге заскочили в гастроном. Я набрал продуктов и для парней – торт. Все-таки у них сегодня праздник! Пока мы ехали, они с восторгом обсуждали, какие клёвые книжки удалось достать, словно это была целиком их заслуга. Хотя без них мне могли подсунуть какую-нибудь ерунду.
Въехав во двор, мы перетащили свою добычу в квартиру. И пока парни переносили связки книг из прихожей в большую комнату, я успел поставить кипятиться воду, вытряхнул из заварочного чайника старую и уже подернутую плесенью заварку, помыл его, сполоснул кипятком, насыпал заварки свежей. Затем, нарезал, по-быстрому, колбаски, хлеба и сыра. Ведь ребята, наверняка, проголодались, а одним тортом пичкать не полезно. Организовав таким немудрящим образом ужин, я позвал на кухню пацанов.
– А мы теперь сможем эти книжки брать и читать, Сан Сеич? – спросил Алька с набитым ртом.
– Конечно, – кивнул я. – Это будет библиотека общего пользования.
– Если это библиотека, то кто будет ее библиотекарем? – спросил Толик.
– Ну как кто… Да вот ты и будешь! Согласен?
– Ну-у… можно, наверное…
– Отлично! – сказал я. – А тебя, Алик, назначаю старостой литературного кружка.
– Ой, а у нас будет такой кружок?
– Будет. Ты писателя Третьяковского знаешь?
– Миния Евграфовича? Конечно! Он еще «Тайну утонувших сокровищ» написал… Классная книжка. Я читал!
– Ну вот он у нас будет вести этот кружок, а ты ему – помогать.
– Здорово!
Так за разговором и прошел наш ужин. Парни стали домой собираться.
– Сан Сеич, а можно я одну книжку возьму почитать? – попросил Абрикосов.
– У библиотекаря спрашивай.
– Толик, можно?
– Фонд пока не каталогизирован, – выдал вдруг свежеиспеченный библиотекарь. – Пока учет не оформлен, выдавать книги нельзя.
Даже я прифигел.
– Ну-у То-олик, – заканючил его приятель, – ну мо-ожно?
– Я ведь уже сказал!
– Стоп, Кривцов! – сказал я. – Пока у нас нет библиотеки, книжки можно выдавать просто так.
– Тогда я себе тоже возьму, – вздохнул он.
– Берите по книжке и по домам. Я вас подкину!
Они кинулись в большую комнату за книжками, а потом – стали одеваться. Облачившись, мы вышли на улицу, залезли в салон моего авто. Я развез счастливых обладателей дефицитных книжек по домам и поехал в общежитие. Вахтер Петрович меня узнал. Во всяком случае, пропустил без сучка без задоринки. Я поднялся на второй этаж и постучал в комнату Петюни. Он открыл не сразу. А когда дверь распахнулась, то вытаращился так, словно привидение увидел.
– Ядрена корень! – ахнул он. – Кого я вижу! Тень отца Омлета!.. Заходи! Чай будешь или ненадолго?
– Да я на минутку!.. Ты при машине?
– Ну дык… Во дворе стоит, МАЗик мой… Груня пока не гонит.
– Завтра сможешь к двадцать второй школе подогнать? Часиков в два.
– А чё не смочь?! Подрулю, если треба…
– Потом надо к базе стройматериалов смотаться, а оттуда – на улицу Луначарского.
– Как скажешь, командир! – откозырял шоферюга.
– Ну и заплачу, сколько затребуешь.
– Так не обидишь же, я тебя знаю…
– Тогда – до завтра!
– Давай!
– Да, слушай Петюня… Знаешь Наташу Кротову?
– Ну дык!
– В какой комнате она живет, в курсе?
– На третьем этаже, – сказал он. – Там у нас девичий монастырь… В тридцать третьей комнате…
– Спасибо!
– Ага!
Я пожал ему руку и побежал на третий этаж. Постучал в комнату с намалеванными красной красками двумя тройками на филенке. Дверь приоткрылась, высунулась незнакомая девичья физиономия. Ойкнула и скрылась, но дверь осталась приоткрытой.
– Мне Наташу Кротову! – сказал я в щель.
– Наташа, это к тебе! – крикнул кто-то в глубине комнаты.
Через пару минут она вышла.
– Привет, Саша! – почти шепотом произнесла медсестричка. – Вот уж не ждала, что ты сюда придешь!
– Да мне по делу надо было, – сказал я. – С Петюней насчет его грузовика договориться.
– А я думала – ты специально ко мне пришел, – немного огорчилась девушка.
– И к тебе – тоже!..
– Ладно, верю! – отмахнулась она.
– Ты когда работаешь?
– Завтра с утра на сутки.
– А хочешь сегодня ко мне?
– Хочу!
– Тогда собирайся и спускайся.
– Хорошо! Я быстро!
Я спустился на первый этаж, вышел из общаги и сел в машину. Минут через десять выскочила и медсестричка, с большой сумкой в руке. Видимо, у нее там был халат, шапочка и еще какие-нибудь вещички, необходимые для работы. Она открыла заднюю дверцу, забросила туда сумку, а потом уселась рядом со мною.
Я покатил вдоль улицы. Спешить не хотелось. Я чаще вожу в своем авто пацанов, чем красивых барышень. Можно покататься по городу. Время еще было вполне детское.
– Ну что, прокатимся немного? – спросил я.
– Ага! – обрадовалась она. – Я люблю кататься!
– Жаль только, что темно, – проговорил я, добавив газку.
Как обычно в этом городишке, после девяти вечера улицы пустели. Общественный транспорт пока ходил, а вот таксистов и пешеходов на перекрестках резко поубавилось. Конечно, я не гнал, как угорелый, соблюдая в целом скоростной режим и правила дорожного движения, но моя неизбалованная пассажирка и этому была рада. Она сидела, глядя перед собой сияющими глазами, словно мы с ней ехали не на обыкновенной «Волге» по заснеженному провинциальному городку, а на чем-то особенном и по Москве. Город из окна автомобиля выглядит немного другим.
Кстати, о береге. Если до лета наши с Наташей отношения не испортятся, можно будет отправиться с ней в путешествие к Черному морю. Раньше я подумывал сделать это с Илгой, но, видимо, не судьба. Что ж – медсестричка точно не хуже. Она, по крайней мере, не внушит мне, чтобы я… Ну не знаю… Кинулся со скалы в море, например. Или что-нибудь похуже. Интересно, а она реально это может? Нельзя жить с женщиной, от которой не знаешь, чего ждать…
– А скажи, Саша, – заговорила моя спутница, – почему ты в учителя пошел?..
– Ну-у… как, – пробормотал я неохотно, понимая, что придется лукавить. – Я же – спортсмен… А спорт у нас в стране не профессия, а даже если и была бы ею, то спортсмен все равно лет в тридцать уходит из большого спорта. И тогда что? Переучиваться на другую профессию или в тренера идти… А тренер – это тот же педагог. Вот я и решил, уж лучше сразу выучиться на педагога. Учителем физкультуры можно до пенсии трудиться.
– Понятно… А ты очень любишь детей?
– Есть – да, а так – нет, – вспомнил я старую хохму.
– Нет, ты серьезно ответь! – настаивала собеседница.
– Ну как тебе сказать, – заговорил я. – Вот пришел в школу, сначала не понравилось все. Передумал там работать. Хотел три годика, которые после института положено отрабатывать, перекантоваться, а потом что-нибудь другое себе подыскать… Не такое хлопотное… И может, более денежное. Меня ведь еще, классным руководителем сразу поставили. И не какого-нибудь там обычного восьмого класса, а специально собранного из одних мальчишек, да еще самых отпетых двоечников и хулиганов… Однако, как стал я с ними возиться, вникать во все их проблемы, так меня заело что ли… Короче, захотелось помочь этим пацанам, на которых и учителя и даже некоторые родители махнули рукой. В общем, не пожалел, что в учителя пошел.
Наташа вдруг схватила меня за руку и стиснула ее так, что я машинально нажал на тормоза. Поглядел на нее ошарашенно. Медсестра Кротова уставилась на меня неподвижным взглядом и ровно и холодно, как будто даже не своим голосом, произнесла:
– Тогда почему ты не желаешь им счастья?!
Я офигел. Голос был явно чужой. Нет, он был Наташин, но эта интонация и эмоции. Вернее их отсутствие… Твою мать! Какого рожна происходит?
Глава 4
– Наташ, ты чего? – опешил я.
– Ты должен думать в первую очередь о них. О том, что их ждет в будущем, – продолжала вещать она. – Если ты действительно болеешь за них всей душой, ты должен не препятствовать, а всячески помогать им стать людьми в будущем – умными, образованными, физически и умственно совершенными.
А-а! Вон оно что! при слове «в будущем», до меня дошло откуда ноги растут.
Я ударил по клаксону, и резкий звук вывел мою спутницу из этого состояния. Она вздрогнула, отпустила мою руку и изумленно завертела головой, словно пытаясь сообразить, как она здесь оказалась.
– Что случилось Саша? – недоуменно уставилась она на меня. – Почему мы стоим?
– Ты спрашивала меня про работу в школе, – я смотрел ей прямо в глаза и пытался понять, притворяется девушка или нет. – И даже советы мне давала. Как со школьниками обращаться.
– Я? Шутишь? Да ты что… – хихикнула девушка. – Где я и где педагогика? Я людей лечу…
– Ну и славненько, – пробурчал я.
– А ты что такой хмурый? На тебе лица нет.
– Да нормально все, голова немного болит. Поехали меня лечить скорее.
У Наташи настроение тоже немного ухудшилось. Как вроде, побочка какая-то, что ли…
Я припарковался в своем дворе, и мы поспешили в квартиру. Наташа упорхнула в ванну. На кухне нашлось полбутылки «Хванчкары», я наполнил стакан и выхлебал его. Это что было?.. Неужели – опять Илга? Каким макаром? Рядом ее не было. Телепатия на расстоянии? Нет, не верю. Здесь что-то другое. Только что?..
Медсестричка вернулась из ванной. Я поставил чайник. Торт мои пацаны не доели, так что было чем угостить гостью. Сладкое для женщины не менее мощный источник настроения, нежели спиртное, а может и более сильный. Наташа с аппетитом уписывала пропитанную сиропом и украшенную кремом сдобу и на глазах становилась веселее. Я ее не торопил, расскажет, когда будет готова и если будет готова.
Торт кончился. Гостья осоловело откинулась на спинку дивана. Я уже было решил, что она забыла о небольшом происшествии в машине. В конце концов, если гражданка Эглите ее каким-то образом зазомбировала с помощью гипноза, она могла и внушить забыть обо всем. Правда, я не был уверен в том, что медсестричка отработала программу полностью. Ведь посигналив, я ее вывел из нужного гипнотизерше состояния. И все-таки не спешил задавать наводящие вопросы.
– Я что-то такое наплела, когда мы ехали, да? – спросила Наташа.
– Ничего особенного, – снисходительно произнес я. – Ты вдруг озаботилась судьбою моих учеников. Не помнишь?
– Сама не понимаю… – пробормотала она. – Как-то вдруг захотелось сказать тебе что-то очень важное…
– Ты помнишь, что именно говорила?
– Теперь да, припоминаю. Но очень смутно, что-то о будущем, об образовании…
– Скажи, а ты встречалась недавно с моей бывшей девушкой?
– Да, вчера, – кивнула медсестричка. – В ГУМе! Случайно встретились.
– А вы говорили о чем-нибудь?
– Ну да… Недолго…
– Можешь вспомнить, о чем был разговор?..
– Да ничего такого. Она мне комплимент сделала, сказала, что я красивая… Потом просила передать тебе привет.
– А потом?..
– А потом ничего не было… Мне дурно стало. Там народу много, теснота, душно. Бывшая твоя газировки мне стакан принесла с сиропом, из автомата рядом. Мне стало лучше, и она ушла.
– Все понятно, – тихо, почти про себя проговорил я.
– А почему ты об этом спрашиваешь?
– Да так… Не обращай внимания. Просто любопытно…
Подозрения мои усилились. Неужели Илга обработала Наташу? Вопрос только – зачем? Пытается меня таким образом запугать или переубедить или и то и другое? А когда убедится, что не вышло, к чему перейдет?.. Это надо прекращать. Хватит с меня. И когда гостья ушла в ванную, я подошел к телефону и набрал номер квартиры Разуваевых. Трубку взяла жена директора.
– Добрый вечер, Глафира Семеновна! – сказал я. – Это Саша Данилов.
– Здравствуйте, Саша! – откликнулась она. – Вам кого?
– Илгу, если можно.
– Ах, Илгочку! – елейным голоском воскликнула Разуваева. – Не могу, к сожалению. Она сейчас у Кирюши, занимается с бедным мальчиком… Может вам Тоню позвать?
– Нет, спасибо! – сказал я. – Спокойной ночи!
– И вам, Саша!
Положив трубку, я подумал, что спокойной ночи мне впереди не светит. Медсестричка вышла из ванной, и я сказал ей:
– Наташа, ты ложись спать, а я отлучусь на время.
– Куда? Я ведь усну, – пригрозила она.
– Засыпай, – согласился я. – Вернусь – разбужу.
– Попробуй только не разбуди…
И она расцеловала меня на дорожку. Подбодренный таким образом, я оделся и вышел из дому. Сидорыч заворчал, снова отворяя мне ворота, но я сунул ему трояк за позднее беспокойство, и старик сменил гнев на милость. Выкатив со двора, я помчал в Заречье, к известному мне дому. Наверное, это будет не очень – ломиться в чужую квартиру после десяти часов вечера, но мне хотелось застать бывшую врасплох, как застает она иногда меня.
Вряд ли моя бывшая применит ко мне свои спецметоды, в присутствии Кирюши и его бабушки. Хотя кто ее знает. Тем не менее – надо попытаться.
«Волга» проехала через мост и я повернул на нужную мне Речную улицу. Дом номер 18 по-прежнему желтел немногими окнами, в которых горел свет. Теперь мне не было нужды блуждать по подъездам, натыкаясь на запертые двери и пустые квартиры. Я хорошо помнил, куда надо войти и на сколько этажей подняться.
Я не торопясь проскрипел ступеньками до третьего этажа, подошел к двери квартиры номер двенадцать и остановился. Меня одолели сомнения. Там за дверью пацаненок, страдающий от тяжелой формы ДЦП, с которым и работает гражданка Эглите. Она раньше утверждала, что Кирюше становится легче, и я ей до поры, до времени верил. Потом, как выяснилось, ее не столько интересует его возвращение к нормальной жизни, сколько необыкновенные когнитивные, а проще говоря – экстрасенсорные способности.
И вот сейчас войду я. Не напугает ли парнишку появление чужака? А если мне не откроют, что я буду делать? Ломать дверь. Ну хозяева вызовут милицию. И на этом все закончится. И все же – попытка не пытка. Я нажал на кнопку звонка. Несколько минут не было ответа, наконец, я расслышал тихий женский голос, интересующийся:
– Кто там?
– Аксинья Мареевна! – громко сказал я. – Это я, Саша Данилов! Откройте, пожалуйста!
– А что вам надо?
– Я муж Илги Артуровны!
Ну слукавил, конечно, но ведь на пользу дела. В ином случае, хозяйка и не открыла бы. А так, щелкнуло поворачиваемое колесико замка, и тяжелая, обитая расстрекавшимся кожзамом дверь, распахнулась. В прихожей оказалось неожиданно темно. Свет падал лишь с лестничной площадки. Странно…
Я шагнул внутрь и успел заметить лишь испуганное выражение лица бабушки Кирюши. Дальше все пошло как в плохом боевике. Открыв рот, чтобы поздороваться с хозяйкой квартиры, я его тут же и захлопнул. Потому что в спину мне уперлось нечто твердое, похожее на ствол пистолета, и грубый голос произнес:
– Без шуток, парень! Руки в гору!
Пришлось подчиниться. Опытная рука незнакомца охлопала меня по карманам и под мышками, потом тот же голос сказал:
– Руки можешь опустить. Не оборачиваться… Хозяйка, проводите!
Ствол от моей спины убрался.
– Пойдемте, Саша! – сказала старушка, которую, как только захлопнулась дверь, я едва различал в полумраке.
В квартире было тихо, и я слышал, как она шлепает тапками. Не разуваясь и не снимая верхней одежды, потопал за нею, ориентируясь на звук. Я-то думал пройдем пару метров и завернем куда-нибудь на кухню, но мы все шли и шли, как будто я попал и не в квартиру вовсе, а в какой-то тоннель. Что за чертовщина?! Тут весь дом занимает меньше места в пространстве, чем мы уже прошли. Неужели опять какие-то фокусы моей бывшей? Тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение.
Резкая вспышка света заставила меня зажмуриться. Когда я проморгался, то уже почти без удивления обнаружил, что торчу посреди довольно тесной прихожей в обычной квартире. Оглянулся, но никакого мужика с пушкой позади не увидел. А передо мною стояла, виновато улыбаясь, Аксинья Мареевна. Она жестом предложила мне разуться и раздеться, а когда я это сделал, поманила за собой на кухню, которая, как я и предполагал, была всего в паре-тройке шагов, за поворотом короткого коридорчика.
Когда я вошел на кухню, хозяйка проскользнула в дверь и плотно ее притворила за моей спиной. Тут же воткнула в розетку вилку электрочайника и принялась доставать из холодильника банку варенья и сливочное масло. Она молчала. Я – тоже. Мне надо было прийти в себя. Можно было не сомневаться, что я снова подвергся одному из парапсихологических фокусов гражданки Эглите. Видать, показала таким образом, на что она на самом деле способна. Для чего? Чтобы не рыпался?
– Вы извините, Саша! – проговорила бабушка Кирюши, наливая мне чаю. – Илга Артуровна пока занята. Им нельзя мешать.
Она поставила передо мною малиновое варенье и тарелку с бутербродами с маслом.
– Как вам живется, Аксинья Мареевна? – спросил я.
– Слава богу, – откликнулась она. – Жаловаться грех.
– Трудно, наверное, с таким внуком?
– Ничего, с божьей помощью…
– А мама его где?
– В командировку начальство послало…
Да, старушка не из болтливых. Наверное, ее тоже связывает подписка о неразглашении. Ничего я из нее не вытяну. Да в общем и не собирался. Попью чайку с малиновым вареньем, самое-то по нынешней простудной погоде. Слопаю пару бутеров с маслом. Дождусь, когда Илга закончит сеанс. Подброшу ее до директорского дома и заодно потолкую по душам. Небось, в городе она не станет внушать мне, что кто-то бросается под колеса? Разбиться может вместе со мною тогда.
Я успел прикончить вторую чашку, как послышался стук двери, процокали каблуки и я услышал негромкий голос своей бывшей:
– Аксинья Мареевна!
Хозяйка всплеснула руками и кинулась из кухни. Я услышал как они шепчутся в коридорчике.
– Кирюшка уснул, – сказала Илга.
– Ах, как хорошо! – обрадовалась бабушка пацаненка. – Может, хоть эту ночь проведу спокойно… Ой, что это я!.. Там же вас муж дожидается!
– Муж?! – холодно удивилась гражданка Эглите. – Вот так сюрприз!
– Видать, не усидел дома, родимый… Соскучился!.. Идите, на кухне он… Чайку попейте на дорожку.
Каблуки процокали и на кухне появилась Илга.
– Добрый вечер! – сказала она, усаживаясь напротив меня. – Вот уж не подозревала, что ты здесь появишься.
– Привет! – изобразил я улыбку. – Потому ты меня так встретила?
– Как?
– А ты не знаешь?
– Нет. Расскажи! Очень интересно!
– Ну как… – нехотя начал я. – Звоню. Открывает Аксинья Мареевна. В прихожке темно. В спину мне упирается ствол пистолета и мужской голос требует, чтобы я поднял руки вверх и не дергался…
– А какими именно словами – не помнишь?
– Издеваешься?
– Нет, Саша, я серьезно…
– Ну – какими… Сначала: «Без шуток, парень! Руки в гору!..» Потом быстро хлоп-хлоп меня по карманам и командует: «Руки можешь опустить. Не оборачиваться… Хозяйка, проводите!..» Ну я и пошел следом за Аксиньей Мареевной. Иду, иду, иду, а коридорчик все не кончается, как будто мы с бабусей по тоннелю какому-то топаем, а не по квартире вовсе. И вдруг вспышка света. Смотрю – уже торчу посреди прихожей и никакого тебе тоннеля.
– С ума сойти! – покачала гражданка Эглите головой. – Вот это мощь!
– Я вижу – ты от скромности не помрешь…
– Причем здесь я – это все он.
– Кто?
– Кирюшка!
– Чего-о?.. Брось прикалываться… А тогда, на трассе – тоже он?
– Нет, тогда – я…
– Вот!. И с Наташей меня обработала…
– В каком смысле – обработала?..
– Сегодня она мне про моих учеников задвигала советы сомнительные…
– Я здесь не причем.
– Ну врешь ведь, гражданка Эглите!.. Тебе нужно, чтобы пацаны в твоих опытах участвовали…
– Давай об этом не здесь, ладно! – тихо попросила она.
– Тогда поехали, – сказал я. – В машине потолкуем.
– Поехали!
Мы встали и вышли в прихожку, оделись. Из комнаты выглянула хозяйка.
– Уже уходите? – спросила она.
– Да! – сказала Илга. – Аксинья Мареевна, когда Саша пришел, здесь еще кто-нибудь был?..
– Да боже упаси! – всплеснула та руками. – Кому же здесь быть!..
– А свет в прихожей вы сразу зажгли?
– Да я его и не гасила его с вашего прихода.
– Понятно. Спасибо!
– Неужто Кирюшка что набедокурил?!
– Все в порядке, Аксинья Мареевна! До свидания!
– До свидания! – бросил я.
– Ступайте с богом, деточки!
Хозяйка перекрестила нас, и мы вышли в подъезд. Спустились на первый этаж. Вышли на улицу. Сели в машину. Я завел движок и начал его прогревать. Заелозили по лобовому стеклу «дворники», соскребая налипший мокрый снег.
– Слышал? – спросила моя бывшая.
– Слышал, но что это доказывает?
– В общем – ничего, но какой смысл Аксинье Мареевне вводить тебя в заблуждение?..
– Ты могла ей внушить это…
– Если ты будешь так рассуждать, мы с тобой ни о чем не договоримся.
– А ты хочешь, чтобы я с тобой о чем-то договорился?
– Хочу. И ты знаешь – по поводу чего.
Я переключил передачу и медленно поехал в сторону моста.
– Для того, чтобы мы договорились, нужны две вещи, – сказал я. – Первая – я должен знать все. Вторая – я должен верить твоим словам. С последним – большая напряженка… Мне рассказала Наташа, как ты ее обработала во время встречи в ГУМе.
– Какая Наташа?
– А ты ее не знаешь?
– Нет.
– И вчера вы не встречались?..
– Не встречались… А-а, ты о своей новой пассии?..
– Не называй ее так.
– Извини…
– Значит, ты утверждаешь, что не знакома с Наташей.
– Утверждаю.
– Ну что ж, сейчас проверим…
– Проверяй.
– Тогда заскочим ко мне. Я устрою вам очную ставку. Не возражаешь?
– Пожалуйста.
– Хотя, какой смысл… – отмахнулся я. – Ты же сможешь ей внушить, что угодно… И мне, видать, – тоже.
Мы помолчали, глядя как летит навстречу «Волге» снег. Наконец, моя бывшая заговорила снова:
– Ты сказал, что хочешь знать все?..
– Хотелось бы…
– Хорошо, я расскажу, хотя у тебя нет допуска. А уж верить мне или нет – решай сам. И сам решай, какие выводы сделать из услышанного.
– Приятно слышать.
– В СССР негласно проходят тестирование разные группы несовершеннолетних, на предмет выявления у них способностей, превосходящих те, какими обладают обычные люди. Серьезные ученые считают, что из этих детей можно будет вырастить людей, которые, заняв в будущем ключевые позиции в системе государственного и военного управления, а также, в науке и производстве, дадут нашей стране стратегическое преимущество перед вероятным противником. Аналогичные проекты финансируются в США и Западной Европе. Не удивительно, что зарубежные разведки проявляют такой интерес к нашим исследованиям.
– Об этом я уже догадался.
– Откуда?
– Ты же телепат! Неужто не знаешь?
– Я – не телепат.
– Ладно. Переходи от мирового масштаба к нашим палестинам.
– Мне повезло. Я нашла Кирюшу Цыганова. Это пси-гений невероятного уровня. Да ты и сам уже имел возможность убедиться в этом, хотя и не веришь мне… Для того, чтобы я могла с ним работать, несколько институтов разрабатывают тесты и психотехнические таблицы, но даже я до сих пор не могу сказать, где проходят границы его способностей…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?