Читать книгу "Обитель выживших. Том 1"

А изнутри, перекрывая этот стук и звон, вдруг донесся душераздирающий крик охранника, который, похоже, до последнего боялся не смерти, а того, что его все-таки уволят.

– Не послушал ты, отец… – выдохнул я. – Теперь тебя точно не уволят.

Глава 4

– Что за чертовщина, док, у вас тут творится? – спросил я на ходу, когда мы с новым попутчиком бегом спускались с больничного крыльца.

– Не знаю, – просипел он, задыхаясь, будто мы только что отмахали хороший кросс. Пробежаться, конечно, пришлось, и кулаками помахать, но всё же это был короткий рывок.

Я покосился на него. Мужик был ещё не старый, возраста, с виду, непонятного. Лицо мятое и в ранних морщинах, будто в зарубках. То ли жизнь долго возила его мордой по асфальту, то ли пил по-чёрному, то ли какие-то иные пороки состарили раньше срока. Тяжёлая челюсть, глубоко посаженные глаза, как у старого боксёра. Покатый лоб и короткая стрижка дополняли совсем не интеллигентный портрет.

И всё это время правую руку он держал в кармане халата. Вот это сразу цепляло взгляд.

– У нас там машина. С водителем, – махнул я в сторону парковки. – Можем докинуть. Мы сейчас в отдел полиции едем.

– Нет уж, – пробурчал он и при слове «полиция» как-то весь подобрался, даже тревожно зыркнул по сторонам. – Никакой полиции. Мне с вами не по пути.

– А, чёрт… – вырвалось у меня.

Я посмотрел туда, где остался наш УАЗик, и внутри сразу похолодело. Машины на месте не было.

– Беркут! – крикнула Искра.

Она вынырнула из темноты внезапно, мой спутник вздрогнул весь с головы до пят и тихо матюгнулся. Девушка была в гневе, волосы растрёпаны, сама раскраснелась, даже космы, казалось, ярче светились медью, как огонек.

– Этот гондон выкинул меня и бабку из машины и смотался, – выпалила Искра.

– Как это – выкинул? – я опешил, но уже вполне сообразил, почему Вовочка сделал ноги.

Перебздел сержантик.

– Как, как. По-скотски. За волосы вытащил, – зло выдохнула девушка и тут же, с некоторой гордостью, добавила: – Но я так просто не далась… Я этому снусмумрику руку прокусила. До крови.

– Молодец… А бабуля где?

– Да вон же, – кивнула Искра на газон, где в темноте темнело бесформенное пятно.

– Чёрт... – выдохнул я. – Ничего святого, а еще форму носит.

– Да он просто обделался, – выпалила Искра. – Как услышал крики и выстрелы, сразу решил уматывать. Слушай, Макс, а что там у вас было? В больничке? И зачем ты Айболита привел? Он не поможет, бабке палата нужна, приборы, все дела.

Я не слушал. Подскочил к бабуле, присел на корточки. Та лежала без движения и с закрытыми глазами. В полумраке лицо казалось восковым. Смотрелось всё это откровенно нехорошо.

– Слышь, доктор, – бросил я через плечо. – А ну-ка глянь, что с ней.

Тот подошёл раздраженно, присел рядом и взял её за запястье, пытаясь нащупать пульс.

– Я, конечно, не врач, док, – сказал я, – но сам же видишь, она в глубокой отключке. На запястье при таком состоянии ты вряд ли что-то поймаешь. На шее смотри.

Он коротко глянул на меня, убрал пальцы с запястья и приложил к шее. То ли с перепугу, то ли от раздражения, что его заставляют заниматься медицинскими обязанностями, сделал он это как-то неловко.

Искра наклонилась над бабкой, всмотрелась в лицо и пробормотала:

– Да поздно уже щупать. Вон, посинела вся.

Доктор отдёрнул руку и выпрямился.

– Угу. Мёртвая, это самое, – проговорил он. – Медицина тут уже бессильна.

Искра тревожно огляделась, дёрнулась в сторону парковки и проговорила:

– Нам срочно нужна тачка. Пока я ждала, тут толпа таких же голых придурков пробежала. За каким-то парнем гнались. Тот орал, они вон туда свернули, за угол и, похоже, всё-таки догнали его. Так что, Макс, это какая-то чёртова дичь, и нам лучше бы вообще валить из города.

Я быстро оглядел парковку. Машин, допустим, хватало: легковушки стояли рядами, вот только все были заперты. Мы дёрнули одну, вторую, третью, и сразу стало ясно – ключей ни в одной нет.

Тогда доктор молча наклонился, поднял с клумбы камень и с размаху высадил боковое стекло у старенькой праворульной «Тойоты». Осколки брызнули на сиденье.

– Эй, – пробурчал я, машинально оглядываясь, – ты бы имущество не портил.

Сигналки слышно не было. Док уже умело шарил в бардачке, будто не впервые этим занимался.

– Когда всё это закончится, хозяин тачки тебе спасибо не скажет, – добавил я, хотя уже понимал, что вся эта петрушка, похоже, надолго.

Доктор на секунду замер, потом покосился на меня:

– А ты думаешь, это закончится?

В это мгновение на парковку вкатилась малолитражка. Два жёлтых глаза фар полоснули темноту, мазнули по асфальту и тут же погасли.

Машина остановилась, дверца открылась, из авто выбрался мужичок интеллигентного вида. Плешивая макушка, клочковатая бородёнка топорщится. Очки с толстыми линзами ловили тусклый лунный отблеск. Он растерянно огляделся, прижал к груди руки и, заметив нас, торопливо шагнул ближе.

– Простите, – воскликнул он, запыхавшись. – Мне нужно в терапию, в третью палату, к Ольге Павловне Скорцовой. Это моя супруга. Вы не подскажете, туда сейчас пускают?

Я посмотрел на него, потом на окна больницы и покачал головой.

– Туда пускают, – сказал я, – только обратно ты уже вряд ли вернёшься. Езжай домой.

Мужичок моргнул, поправил очки и нервно сглотнул.

– Простите, – повторил он, – мне всё равно надо.

И тут доктор вдруг рявкнул:

– Дай ключи.

Он шагнул к интеллигенту, вырвал у него из руки брелок и так толкнул в плечо, что тот чуть не упал.

– Что вы делаете? – вскрикнул мужичок, совсем потерявшись. – Это моя машина.

Только доктор его уже не слушал. Метнулся к малолитражке, рванул дверь, плюхнулся на водительское сиденье и хотел захлопнуться изнутри, но Искра в один миг повисла на двери, упёрлась обеими ногами в асфальт и заорала:

– Э, стоять! Куда это ты собрался? Бросить нас хочешь, позорник?

– Это же моя машина! – выл интеллигент, схватившись за голову. – Вы что творите?

Я подскочил к малолитражке, схватил лекаришку за ворот и дёрнул на себя. Тот оказался неожиданно крепким, упёрся как бык, вцепившись в руль, и мне пришлось всерьёз напрячься, чтобы выдрать его из салона и швырнуть на асфальт.

Он перекатился по парковке и почти сразу вскочил. Прошипел, сверкая глубоко посаженными глазами:

– Ты что творишь? Надо валить…

– Это угон, – парировал я.

Белохалатный тут же ринулся на меня с кулаками. Возиться с ним времени не было. Я просто влепил ему стопой чуть ниже живота. Вложился в удар жёстко, подобным приёмом когда-то складывал ребят и покрепче. Доктор жалобно взвыл, согнулся и рухнул к моим ногам, хватая ртом воздух.

Интеллигент уже хотел что-то выкрикнуть, но в этот момент со стороны больницы донеслись такие душераздирающие крики, что у всех присутствующих внутри похолодело.

Там ещё оставались нормальные люди. И теперь на них, судя по этим воплям, навалились те самые молчаливые твари, срывающие с себя одежду.

Интеллигент вскинул голову, прислушался и залепетал:

– Оленька! О боже, Оленька!

И неожиданно резво рванул в сторону больницы, а я только и успел крикнуть ему вслед:

– Стоять! Вернись, дурак!

Он даже не обернулся, скрылся в темноте, а врач, скорчившись у моих ботинок, с сиплой злобой выдыхал в мой адрес какие-то проклятия. Я наклонился к нему, сорвал с халата бейджик и зажал его в кулаке.

– Как тебя зовут, док? – тряхнул я эскулапа за плечо.

Он скривился, поднял на меня злой взгляд и прохрипел:

– Что?

– Имя, – сказал я и, не дожидаясь нового выпада, взял его за палец и стал давить на излом, применив болевой.

Доктор взвыл, сразу забыл и про гонор, и про проклятия. А я наклонился ниже и повторил, глядя ему прямо в лицо:

– Имя свое назови.

– Макс, да поехали скорей, на фиг он тебе сдался, – заговорила Искра, оглядываясь то на тёмный корпус больницы, то на дальнюю часть парковки, откуда в любой момент могло вывалиться ещё с десяток молчаливых тварей.

– Сергей меня зовут, – прохрипел тот, морщась от боли и глядя на меня снизу вверх.

Я повертел в пальцах сорванный с халата бейджик, посмотрел на него, потом снова на рожу этого Сергея и хмыкнул.

– Странно. А на бейджике у тебя написано: Эдуард Алексеевич. И правая кисть у тебя в наколках. За что отбывал, по какой статье взяли?

– Макс, ты что, – вскинулась Искра. – Это же врач.

– Да не врач это, – отрезал я, не сводя с него глаз. – Врача он в палате приложил, потом переоделся в его халат. Этот урка здесь под конвоем лежал. Конвой сгинул, вот он и решил, что самое время рвать когти.

– Я не убивал врача, – быстро проговорил тот, сглатывая. – Так, вырубил слегка.

– Ну, следствие разберётся, – сказал я и, не тратя больше слов, выдернул у него с пояса ремень.

Я завёл ему руки за спину, стянул запястья ремнём в самозатягивающуюся петлю, дёрнул потуже, проверил, чтобы не вывернулся, и поднял под локоть.

– Поехали, беглый. В милицию тебя увезу, в отделение.

Он поднял голову и даже скривился.

– В какую ещё милицию?

– Ну, в полицию, – буркнул я.

До сих пор не привык к этой дурацкой замене.

– Макс, ты с ума сошёл? – зашипела Искра. – Мы что, сейчас с ним возиться будем, когда надо из города выбираться? Тебе не пофиг ли?

Я шагнул к ней и заговорил тише, чтобы этот тип не слышал:

– Так надо. У нас ни оружия толком, ни нормального транспорта. Этот беглый зэк – наш пропуск в ОВД. А там есть оружие, понимаешь? Так что доступ будет не столько в полицию, сколько к стволам.

– Думаешь, менты просто так нам стволы дадут? – она недоверчиво вскинула бровь и повела подбородком в сторону центра города.

– Конечно, нет, – пожал я плечами. – Просто я умею договариваться. Главное сейчас – внутрь ОВД попасть.

Зэка я посадил на переднее сиденье, пристегнул ремнём безопасности так, чтобы не дёргался и не выкинул по дороге какой-нибудь фортель.

Он заёрзал и скривился.

– Сидушку хоть отодвинь, – просипел задержанный. – Коленки в торпеду вдавливаются.

– Терпи, казак, – сказал я, захлопывая дверь.

– Обойдёшься, – тут же вторила мне Искра, забираясь назад. – У меня тут вообще места с гулькин нос, а я что-то не ною.

Машина была мелкая и тесная, почти игрушечная, и мы втиснулись в неё с большим трудом. Но всё же такой транспорт лучше, чем совсем никакого.

Я повернул ключ в замке зажигания. Двигатель сначала задумался, недовольно кашлянул, будто решал, стоит ли вообще нас везти, и только потом нехотя ожил. Я выжал сцепление, включил передачу, добавил газу, и малолитражка дёрнулась, а потом неуверенно покатилась с места.

Я толком не успел додумать мысль, что хозяину, как и его супруге, она уже вряд ли пригодится, а машина увозила нас подальше от проклятой больницы.

***

Ночной город будто вымер, только где-то вдалеке будто отражение настоящего звука, подвывали сирены. Потом пожарная машина пронеслась мимо нас на всех парах, полыхнув красным мазком по витринам и мертвому асфальту.

Я уже начал было думать, что на этом отрезке проскочим спокойно, когда из переулка поперек дороги вдруг высыпала толпа голых людей, и вся эта масса, завидев малолитражку, сразу рванула на нас.

Я дернул руль, пытаясь уйти в сторону, и Искра взвизгнула сзади, вцепившись в спинку моего сиденья.

– Осторожно, Макс!

– Дави их, – зашипел рядом задержанный, дернувшись в ремне. – Дави, чего ты?

Я и сам уже понимал, что перед нами не люди в обычном смысле, только давить на такой козявке толпу было себе дороже. Мы бы просто влезли носом в месиво тел, завязли бы на этой консервной банке по самые пороги, и нам всем довольно быстро пришел бы конец.

Уйти напролом – мощи не хватит. Так что нужно было что-то среднее, и я подбил двоих краем бампера, одну тварь сдернуло на крыло, вторую отбросило назад. От остальных ушел. Чудом увернулся.

– Что это за твари? – зачастила Искра, и в голосе у нее уже плескалась паника. – Что за твари? Они же… они все молча делают. Вообще молча. Мамочки, ну почему именно сейчас… Когда я только решила начать сначала!

– Это не твари… Молчуны это, твою мать, – выдал вдруг урка со страхом. – Молчуны.

Я коротко глянул на него.

– Молчуны? Сам придумал?

– А кто они еще? – огрызнулся он. – Молча нападают, молча рвут. Молчуны, мать их!

И снова поперек дороги оказались голые. Выросли из ниоткуда. В этот раз уйти так просто не получилось бы – стояли они, конечно, стайкой, но не такой плотной, растянутой. И я подтопил педаль, не дай бог остановиться и застрять. Врезался в толпу.

Нормальные люди разбежались бы, а эти ринулись навстречу. Машину тряхнуло так, что у меня зубы лязгнули. Капот вмялся, пластик бампера осыплася на асфальт. А в голове одна мысль стукнула особенно мерзко: только бы радиатор не пробили, только бы не встать. Я ловил руль, подбирал их по одному краем машины, отшвыривал, стараясь не в лоб и не всех сразу, а Искра, вжавшись в сиденье, уже причитала себе под нос:

– Держись, машинка, держись, миленькая, давай, давай, не сдохни только… Ну!

Малолитражка вырвалась из толпы с натужным воем, дернулась еще раз, подпрыгнула на чем-то мягком и, наконец, вынесла нас вперед, в пустую полосу, где никого уже не было. Искра шумно выдохнула:

– Фух… оторвались.

– Провались, – кивнул я. – Смотри внимательнее по сторонам. Увидишь толпу – предупреждай.

– Может, ну эту ментовку? – предложила Искра. – Поехали из города лучше, а? Погнали на выезд, Макс.

Я смотрел вперед, не сбрасывая скорость.

– Ты же видела, все выезды перекрыты. Нам надо понять, что происходит. И оружие нам тоже не помешает.

Урка, только услышав это, тут же подался ко мне, растягивая ремень:

– Пусти меня, слышь… я помогу раздобыть волыну.

– Ну да, – фыркнула Искра. – Чтобы потом ты нас первым делом из нее же и пришил. Не верь ему, Беркут.

– Заткнись, дура! – шикнул на нее псевдоврач.

– Мудила! – возмущенно выпалила Искра. – Он ещё меня дурой называть будет… Бабку из-за тебя проворонили.

– Так, замолчали оба, – оборвал я их. – Тихо.

Дальше мы ехали уже без слов. Я вывел машину к зданию ОВД, потому что помнил, где оно стояло еще в мое время, и с удивлением увидел, что сам корпус почти не изменился. Та же серая трехэтажка, тот же угрюмый фасад, тот же въезд, только вывеска теперь висела другая. Синяя на белом, с подсветкой, и на ней значилось «полиция». Несколько ламп там уже перегорели, так что светилось не все слово. В темноте над входом горело странное, недобитое «лиция», от которого на душе стало еще смурнее.

***

Служебная парковка ОВД пустовала. Значит, все на выездах, на вызовах – тушат, так сказать, иные пожары. Я скользнул взглядом по фасаду и сразу отметил, что на первом этаже, где дежурка, оконные проемы закрыты железными ставнями, в них оставлены щели так, чтобы получилось что-то вроде бойниц. По-любому ввели сигнал оповещения «Крепость».

Это-то логично. Но вот пустят ли нас теперь внутрь – тот еще вопрос.

Машину я припарковал так, чтобы можно было спешно сделать ноги. Вынул ключи из замка зажигания, убрал в карман понадежнее.

– Вылазь, приехали, – распахнул дверь и выволок задержанного наружу.

Тот чуть споткнулся, но сразу выпрямился, поймал равновесие и зашептал, косясь на вход: