Читать книгу "Дерзкий Уайлдер"

Глава 5
Лия

Бермудские острова

Бермудское солнце жарило мне плечи, я наносила еще один слой солнцезащитного крема, стараясь не испачкать лямки топика. На пляже было полно студентов, наслаждавшихся последним днем на берегу перед переходом через Атлантику.

Меня накрыла чья-то тень, я подняла глаза, сдвинув на лоб темные очки, и увидела Брук, которая стояла надо мной в бикини и парео.

– Уайлдер сказал, что ты где-то здесь, – улыбнулась она.

– Привет, Брук. – Я посмотрела на часы. – Мы с ним должны встретиться через пятнадцать минут.

– Мне кажется, он испугался, что ты не придешь. – Она поставила на песок огромную пляжную сумку и села на соседний шезлонг. – Он до сих пор чувствует себя виноватым за тот зиплайн.

– Я уже говорила Пенни, что я на него не сержусь. Честное слово. Он не знал, что я боюсь высоты.

Пакстон не знал, чего мне стоило подняться на эту платформу. Не знал, что я крепко зажмурилась в самом начале спуска и приоткрыла глаза, только когда он спросил, умею ли я плавать.

– Ты же нормально относишься к воде?

– Конечно. Я выросла в Южной Калифорнии. С детства плавала в океане.

На самом деле отсутствие тихоокеанской синевы было единственным недостатком жизни в Нью-Гэмпшире. Ну, плюс еще зимний холод, снег и обычно унылая весна.

– Хорошо, потому что мы должны встретиться с Уайлдером на причале.

Причал. Вода. Купальник? Я сглотнула вставший в горле комок нарастающей паники и собрала свои вещи.

– Тогда пойдем к нему.

Идти было недалеко. До конца пляжа, к аккуратной пристани, где была пришвартована большая яхта. С палубы на причал спустился Пакстон в одних темно-синих пляжных шортах, и я уставилась на него.

Он радостно мне улыбнулся.

Боже, его пресс просто… Осторожнее, Лия!

– Как ты раздобыл яхту? – спросила я, когда он подошел к нам.

– Попросил, и мне дали, – ответил он с улыбкой.

– Это яхта его отца, – сказала Брук.

Пакстон бросил на нее сердитый взгляд.

– Ну а что? Это правда, – нахмурилась Брук.

Закрой рот, ты похожа на рыбу, выброшенную из воды. Я резко сомкнула губы.

– Очень мило, – выдавила я через силу.

Стоимость этой яхты покрыла бы все мое обучение в универе и аспирантуре. А того, что осталось, мне хватило бы на целую жизнь.

– У него есть суда и побольше, – сказала Брук, пожав плечами.

– Еще больше? Это какие? Круизный лайнер «Елизавета Вторая»?

Я знала, что у Пакстона есть деньги, иначе как бы он оплатил свою каюту люкс – и мою тоже, – но есть деньги, а есть… вот такое.

– На самом деле…

Пакстон бросил на Брук еще один яростный взгляд.

– Нам пора подниматься на борт, – сказал он и подвел нас к лестнице, спускавшейся с яхты к причалу. К настоящей лестнице наподобие самолетного трапа. Что, серьезно?

– Вы готовы, мистер Уайлдер? – К нам подошел мужчина в капитанской форме.

– Да, Мак. Мы готовы. А вы?

– У нас все готово к отплытию. Но я попрошу вас сказать вашей съемочной группе, чтобы они не лезли на мостик.

Как по команде, на палубу вышел Бобби с планшетом в руках. Следом за ним – два оператора с камерами и еще несколько человек из съемочной группы. Фантастика!

– Бобби, пожалуйста, проследи, чтобы операторы не лезли на капитанский мостик и вообще не путались под ногами у экипажа, – сказал Пакстон.

Капитан благодарно ему улыбнулся и вернулся на мостик.

– Огонек! – воскликнул Малыш Джон с широкой улыбкой, выбираясь из трюма. – Ты выжила! Рад тебя видеть.

– Привет! А как ты?..

В последний раз я видела Малыша Джона на вершине башни в порту в Майами. Перед тем, как Пакстон спустил меня на корабль по тросу.

– Я в передовой группе. Всегда на шаг позади, сворачиваю оборудование после трюка, а потом лечу на шаг вперед, чтобы начать подготовку к следующему.

– Ясно. Я тоже рада тебя видеть.

– Ты, наверное, хочешь присесть, – предложил Пакстон, указав на огромные мягкие кресла, прямиком из каталога премиальной мебели.

Я села, а Пакстон устроился в соседнем кресле и опустил на глаза солнцезащитные очки. Яхта уже отошла от причала.

– Ладно, что будем делать? – спросила я, не в силах сдержать любопытство, хотя у меня за спиной стоял оператор с камерой.

– Ты ей не сказал? – спросила Брук, которая села с другой стороны от Пакстона.

Он медленно растянул губы в улыбке – невероятно сексуальной улыбке.

– Не волнуйся, Огонек. Ты не пожалеешь о потраченном времени.

Вроде бы он не сказал ничего такого, но я опустила голову, пряча загоревшиеся щеки и доподлинно зная, что они стали такими же красными, как верх бикини Брук.

– Мы будем плавать? – спросила я и провела рукой по своим белым льняным штанам, стряхивая воображаемые песчинки. Это были мои любимые летние брюки, легкие и воздушные, и я не спешила их снимать.

– В каком-то смысле, – ответил Пакстон и указал себе через плечо. – Мы почти на месте.

Я посмотрела за правый борт, и у меня перехватило дыхание.

– Что они делают? – спросила я.

– Летают на флайбордах, – прошептал Пакстон мне на ухо. Жар, исходивший от его тела, обжигал спину, и я призвала все остатки самообладания, чтобы не прислониться к нему. Возможно, Пакстон не пытался меня соблазнить, просто он от природы был неотразим, и все у него получалось само собой, но я уж точно не собиралась падать к его ногам. – Вода под давлением поступает от гидроцикла, вырывается из шланга под доской и создает реактивную тягу. Видишь Нову?

Он назвал Лендона по его прозвищу в команде Мятежников. Я вспомнила, что нас снимают, и отодвинулась от Пакстона. Яхта замедлила ход и остановилась за пределами круга гидроциклов.

– На какой он высоте?

– Примерно шестнадцать метров.

– Офигеть!

– Мы поднимем их выше.

Я встала и подошла к перилам.

– Зачем?

– Такого раньше никто не делал. – Его глаза загорелись от радостного предвкушения. – По крайней мере, не так, как это сделаем мы.

– Кто это «мы»?

У меня все внутри оборвалось, когда Лендон на головокружительной скорости ушел под воду, а потом вынырнул на поверхность, словно дельфин.

– Ты даже не хочешь попробовать? – У Пакстона хватило наглости изобразить на лице обиду.

– Ты забыл, что я тебе говорила? Я боюсь высоты.

Мне стало трудно дышать, в груди все завязалось тугим узлом, который затягивался все сильнее при одной только мысли, чтобы сделать… такое.

– Да, но ты все-таки согласилась проехаться на зиплайне, и я подумал: может быть…

– Нет. – Я так яростно замотала головой, что кожа под волосами, собранными в пучок, натянулась и разболелась. – Ни за что в жизни!

– Да ладно. Я же спустился в твою пещеру.

У меня за спиной фыркнул Бобби, и сразу стало понятно, в каком смысле он понял реплику Пакстона… реплику, прозвучавшую прямо на камеру.

– В Хрустальную пещеру. Достопримечательность Бермудских островов, придурок, – пояснил Пакстон, сердито глядя на своего продюсера, словно ему не хотелось, чтобы кто-то подумал, что он… ну… исследовал меня. Я не знала, радоваться мне или злиться.

Злость победила.

– Там было безопасно.

– Я тебя научу. Будет весело. Я захватил тебе гидрокостюм.

Прекрасно. Теперь я почувствовала себя Гринчем, укравшим его рождественские подарки.

– Ну, гидрокостюм можно предложить Брук.

– Нет, я туда не пойду, – сказала Брук, которая уже успела удобно расположиться на шезлонге с электронной читалкой в руках.

– Вот она очень правильно говорит.

– Тебе разве не хочется победить свои страхи? – спросил Пакстон, ничуть не смутившись.

Он развернул меня лицом к себе, и от его рук, сжимавших мои плечи, исходили электрические разряды, которые били прямо мне в сердце.

Мой взгляд метнулся к камерам. Пакстон вздохнул, но понял намек. Он взял меня за руку и увел в трюм под палубой, где обнаружилась роскошная спальня. Я еще не успела налюбоваться на резную деревянную отделку и роскошные ткани, как вдруг Пакстон сказал:

– Ты так и будешь всю жизнь бояться? И упустишь возможность получить уникальный опыт из-за… чего? Из-за легкого страха высоты? Ты сама контролируешь высоту. Тебя никто не заставляет делать то, что делаем мы.

Из-за легкого страха? Господи, при одной только мысли о такой высоте над водой меня чуть не стошнило на дорогущий ковер! В воздухе даже не за что держаться.

– Бояться всю жизнь?! Срочная новость, Пакстон: ты меня совершенно не знаешь. Ты понятия не имеешь, о чем я думаю и что чувствую. Ты даже не потрудился об этом спросить, прежде чем толкать меня на безумства, на которые я никогда не решусь.

Не смогу.

– Прости, Лия, что я пытаюсь хоть чуть-чуть тебя расшевелить и вытащить из твоей раковины.

Погодите! Он еще умудряется выглядеть обиженным?

– Ты меня не вытаскиваешь, ты меня ломаешь. Если бы ты знал…

У меня перехватило дыхание, когда воспоминания прорвались сквозь тщательно возведенные стены и обрушились на меня, как цунами. Каньон подо мной, равномерный стук капель крови, тошнотворный скрежет металла о камень… вот оно, здесь, словно все происходит сейчас, а не два года назад. Я подняла взгляд, и синие глаза Пакстона превратились в карие глаза Брайана. Моя личная галлюцинация, рвущая сердце в клочья, пострашнее любого зиплайна. Я закрыла глаза и судорожно вдохнула, пытаясь втянуть воздух в легкие.

– Лия, – сдавленно прошептал Пакстон, обнял меня и прижал к себе.

На секунду я почти сдалась и позволила ему меня обнимать. Это было приятно, его сердце стучало так ровно… живое сердце.

Нет. Я прошла такой путь вовсе не для того, чтобы вдруг превратиться в девчонку, которой необходим парень в качестве опоры. Я оттолкнула Пакстона обеими руками, вырываясь из объятий.

– Ты не сможешь исправить то, чего не понимаешь. Я не твой трюк, Пакс. Не твой проект. – Я постаралась произнести это как можно мягче, и у меня даже не дрогнул голос.

Его плечи поникли, он провел языком по нижней губе.

– Знаешь, ты права. – Пакстон закинул руки за голову и сплел пальцы в замок. – Решать только тебе, но я надеюсь, что ты хотя бы останешься и посмотришь. Потом я хочу тебя кое-куда отвезти и даю честное слово, что не буду заставлять тебя делать что-то такое, чего ты делать не хочешь.

Я растерла себе плечи, сосредоточившись на этом ощущении, чтобы скорее вернуть свои стены обратно.

– Я могу уйти, если захочу?

Пакстон взял в ладони мое лицо и посмотрел мне в глаза – пристально и серьезно.

– Конечно. Если хочешь, я попрошу кого-нибудь отвезти тебя обратно на пляж. Я дал слово, что больше не буду тебя принуждать ни к чему, что тебе неприятно. Как это было с зиплайном. Такого больше не повторится. Это было плохое решение с моей стороны, но я рад, что мы об этом заговорили.

Его теплая рука лежала на моей щеке, в ладони отдавался пульс жизни. Она пахла песком, океаном и Пакстоном.

Может быть, я никогда не смогу забраться на флайборд и взмыть над водой, но я точно смогу посмотреть, как Пакстон занимается любимым делом.

– Хорошо, я останусь, – тихо произнесла я.

– Спасибо.

Он улыбнулся, и я улыбнулась ему в ответ.

Мы на мгновение замерли, поглощенные друг другом, и между нами пробежало что-то неосязаемое, что-то неуловимое. Мое сердце вспыхнуло жизнью, напомнив мне, что я не просто пациентка, ученица, дочь, помощница по учебе, – я девушка, которую так глупо, нелепо и неизбежно влечет к парню, который стоит передо мной.

Черт!

Мне вообще позволено чувствовать что-то подобное? Прошло два года. Наверняка он не хотел бы…

Раздался стук в дверь, что меня и спасло. Иначе я точно совершила бы глупость. Например, попыталась бы выяснить, какие на вкус губы у Пакстона.

– Эй, Уайлдер?

Голос Зои привел меня в чувства, и я отступила от Пакстона.

– Зоя, – произнес он с обреченным видом.

– Если она не хочет, то я уже в гидрокостюме и готова, – промурлыкала она.

– Я понял.

Он посмотрел на меня, подняв бровь. Я покачала головой, не в силах даже представить себя на флайборде, с которого легко свалиться. Я наверняка впаду в ступор на высоте даже в три метра – и что тогда делать?

– Я не могу.

– Ладно, – тихо сказал Пакстон. – Зоя, нам все равно нужен десятый, так что давай, маши Лендону, пусть он выдаст тебе флайборд.

Ее радостный визг резанул мне по нервам – оголенным, звенящим от напряжения, – но я все же сумела кивнуть.

– Хороший выбор.

Пакстон сглотнул.

– Ага. Твой гидрокостюм висит в шкафу. Можно переодеться прямо здесь. Ты же не против просто поплавать?

– Конечно, не против.

Вода меня не пугает. С водой я справлюсь. Когда плывешь, ты контролируешь свои движения. Вода тебя держит. Воздух – предатель, который отпустит тебя не задумываясь. И ты упадешь.

– Ладно, увидимся наверху, – сказал Пакстон и ушел.

Я открыла шкаф. Для начала просто посмотреть, какой гидрокостюм приготовил мне Пакстон. Может быть, если я сразу нырну, он не увидит…

Ого!

У меня сладко екнуло сердце, и я улыбнулась. Он добыл для меня гидрокостюм, полностью закрывающий ноги. Либо это везение… либо Пакстон и правда очень внимателен к моей скромной персоне и заметил, что я хожу только в брюках.

В любом случае это значит, что я могу плавать, ничуть не смущаясь.

Примерно через десять минут я натянула гидрокостюм и поднялась на палубу.

– Я ему говорила: вода теплая и что тебе вовсе не нужен гидрокостюм, чтобы плавать. Но Пакстон настоял, – сказала Брук, помогая мне застегнуть молнию.

– Он сказал почему?

– Он сказал: раз ты такая скромная девушка, что он ни разу не видел тебя в шортах, тебе вряд ли захочется разгуливать по пляжу и яхте в купальнике.

Он заметил.

– Ясно, – сказала я, старательно изображая небрежный тон. – Какой он внимательный!

– Что для него, прямо скажем, нехарактерно. Но такой Пакстон мне нравится. – Брук встала рядом со мной у перил. – Слава богу, операторы уехали с ними. – Она указала на катер, стоящий неподалеку от гидроциклов.

Я согласно кивнула:

– Да, это радует.

– Не расслабляйся, вертолет будет здесь с минуты на минуту. Собственно, они только его и ждут.

– Вертолет?

Как по команде, до нас донесся рев винтов, и, как только вертолет завис над морем, Пакстон и все остальные взмыли в небо.

Они были как великаны, восставшие из океанской пучины. Великаны с длинными мощными ногами. Пакстон поднялся чуть выше остальных, резко спустился к самой поверхности и опять взлетел в воздух. Все тут же принялись выполнять трюки в полете. Флайборды на водной тяге позволяли им вращаться, переворачиваться и даже нырять под воду, как это делал Лендон.

Я затаила дыхание, когда Пакстон снова взмыл высоко в воздух, сделал двойное сальто назад, почти упал в море, но выровнял доску за миг до удара. Он говорил, что поднимется выше шестнадцати метров, – и поднялся. Потом еще раз и еще. Просто потому, что мог.

Я поняла, что улыбаюсь, наслаждаясь этим представлением, которое Пакстон давал с удовольствием, в этом можно было не сомневаться. Он поднял руку, и все Мятежники разом спустились обратно на воду.

– Что они делают? – спросила я.

– Готовятся к выступлению.

– Их так много.

– Да. Вот Пенни, – Брук указала налево. – Само собой, Лендон и Пакстон, несколько постоянных участников и МКТ.

– МКТ? – переспросила я. Я не думала, что команда Мятежников такая большая.

– Манекены для краш-тестов, – пояснила она. – Фанатки, которые повсюду ездят за нами в надежде, что четверо первых возьмут их для постоянного участия в трюках на канале Мятежников.

– Как Зоя.

– Она хуже всех. Я ничего не имею против тех, кто здесь ради трюков или даже славы. Они такие же безбашенные, как Пакс или Пенни. Но Зоя… Она пытается закрепиться в команде через постель, и меня это бесит.

– А первые – это кто? – спросила я, пытаясь разглядеть незнакомые лица и жалея, что не провела больше времени в номере Пакстона на прошлой неделе.

– Пакстон, конечно. Он типа магнит для всех отбитых на голову экстремалов, честное слово. Потом Пенни, Лендон и Ни… – Брук резко умолкла и потерла пальцами переносицу, чуть приподняв солнцезащитные очки, но все-таки не настолько, чтобы я увидела ее глаза.

– Ник? – уточнила я.

– Ты изучила вопрос, да? – спросила она с кривоватой улыбкой.

– Нет, просто вчера на экскурсии какой-то парень упомянул Ника, и Пакстон сразу же замолчал.

– Да, он не говорит о Нике. Никогда. О нем никто не говорит. О, смотри!

Все десять Мятежников снова поднялись в воздух, но на этот раз они разделились на две команды, пятеро на пятеро, и выстроились друг против друга. Пакстон отлетел чуть назад и вдруг поднял что-то над головой.

– Что, серьезно? – пробормотала я, когда он бросил мяч.

Я рассмеялась над этим безумием, а потом стала смотреть, как Мятежники играют в самый бредовый на свете футбол на высоте в шестнадцать метров над водой.

* * *

– Вот такая скорость как раз для меня, – сказала я, когда мы с Пакстоном спрыгнули в кристально чистую воду и неспешно отплыли подальше от катера. – Как тебе удалось сбежать от камер?

– Я намекнул, что мы будем купаться голыми.

– Нет! Ты шутишь?

– Шучу. Тогда они точно увязались бы за нами. – Он натянул на глаза и нос маску для плавания и прогнусавил, прежде чем вставить в рот трубку: – Ну что, ныряем?

Я тоже надела маску и кивнула. Затем сделала глубокий вдох, и мы погрузились в подводный рай. Вода была идеальной: цвет, прозрачность, температура. Разноцветные рыбки плавали стайками вдоль кораллового рифа, рядом с которым лежал затонувший корабль. Именно ради этого корабля Пакстон и привез меня сюда. Сказал, что нам надо его увидеть.

Мои легкие уже начали протестовать от нехватки кислорода, я всплыла на поверхность, сделала вдох и снова нырнула. Пакстон не отставал от меня, указывал на отдельные части затонувшего корабля, был со мной под водой, сколько мне нужно, поднимался вдохнуть воздух, когда поднималась я.

Это было невероятно.

Я всегда любила воду. Даже… потом, когда морские заплывы стали скорее терапевтической рекомендацией, чем удовольствием. В воде мне легко. Ощущение невесомости, мир без стен и границ – настоящее блаженство.

Мы проплыли сквозь стайку мелких рыбешек, мимо рифа и затонувшего корабля, вдоль мелководья у берега. Мы нашли идеальную гармонию, не произнося ни единого слова.

Спустя час с небольшим мы в последний раз вынырнули на поверхность примерно в десяти метрах от катера и сняли маски, держась на воде лицом друг к другу.

– Ну что, оно того стоило? – спросил Пакстон.

– Еще как! Это было волшебно, честное слово. Спасибо.

Улыбка, которую он мне подарил, была прекраснее окружавшего нас восхитительного пейзажа и интимнее поцелуя. Мягкая, открытая улыбка с легким намеком на уязвимость, которая была сексуальнее всех его выступлений.

– Рад, что тебе понравилось. Знаешь, если уж ты застряла со мной на ближайшие девять месяцев, этим надо пользоваться вовсю. Если в любом из портов, куда мы заходим, тебе захочется увидеть какие-то достопримечательности, которых нет в списке экскурсий, просто скажи, и я все устрою. Понимаю, тебе будет со мной нелегко – по сути, тебя втянули в мой мир без возможности выбора, – но, клянусь, ты об этом не пожалеешь.

– А ты? – спросила я. – Я твоя помощница по учебе. Тебе придется со мной заниматься, готовиться к экзаменам, делать домашние задания. Я еще успею тебе надоесть. Ты не обязан тратить свое свободное время на берегу, развлекая меня. Я знаю, что ты… очень востребован.

Быстрый поиск в интернете выдал мне не только сведения о его медалях на X Games, но и десятки страниц фотографий с разных вечеринок, причем каждый раз Пакстон был с новой девушкой. Плюс полицейские снимки в анфас и профиль с тех раз, когда его арестовывали за прыжки с чего-то такого, с чего прыгать не следовало. Это был совершенно иной образ Пакстона Уайлдера по сравнению с тем парнем, который сейчас плыл рядом со мной.

Он наклонил голову, отчего татуировка у него на шее словно ожила.

– Хочешь честно?

У меня что-то сжалось в груди, и это было уж точно не связано с долгим заплывом.

– Хочу.

Пакстон подплыл ближе, и теперь нас разделяло всего полтора метра. Мне очень живо представилось, как я в два гребка преодолеваю это расстояние и проверяю, какими будут на вкус его губы в соленой воде. Пакстон сделал глубокий вдох, словно пытаясь решить, что сказать и стоит ли говорить все до конца.

– Мне нравится быть рядом с тобой. Не знаю, как объяснить лучше.

Как бы мне ни хотелось проанализировать эти слова, понять, что именно имелось в виду, меня охватил жуткий страх, и вся моя безмятежность разбилась вдребезги.

– Не играй со мной, Пакстон.

– Я не играю, – ответил он. – Просто… хочу с тобой подружиться. Девять месяцев – достаточно долгий срок, чтобы узнать человека.

Эта пауза перед «подружиться», она не означает вообще ничего, верно?

Эта пауза означает все.

– Да. – Я заставила замолчать свою внутреннюю тринадцатилетнюю девчонку, что радостно прыгала и восторженно хлопала в ладоши. Просто напомнила себе, что несколько дней назад из его каюты с утра пораньше вышла Зоя. – Мне бы хотелось с тобой подружиться, – призналась я.

Но не дальше. Не глубже. Я не хочу, чтобы он расковырял мои шрамы.

Мы поплыли обратно к катеру, и Пакстон помог мне подняться на борт. По дороге к причалу он опять улыбнулся той же открытой улыбкой – словно предназначавшейся только для меня одной, – и у меня в животе снова все затрепетало. Ну почему в нем как будто живут два разных парня?

От Уайлдера я смогла бы отгородиться. Он был самодовольным, безрассудным придурком, который наверняка ранит мне сердце, причем не один раз.

Но Пакстон? Да. Перед Пакстоном я беззащитна, и это в сто раз опаснее.