Читать книгу "Измена. Дракон, который меня бросил"

8.

Снова раздался грохот, звон разбитого стекла, тяжелое гудение огненной магии, кто-то из слуг вскрикнул.

Затем тяжелые удаляющиеся шаги и уже со двора – панические крики, лай собак и топот копыт.

Эрик уехал.

Я сжала в кулаке медальон. Езжай я прямой дорогой – Эрик бы схватил меня. А дальше было бы все, как сказала служанка… Случайная искра. Или толчок в спину. Или яд в хлебе.

И все.

Боги уберегли.

Я осторожно двинулась вперед. Шикнула на испуганную служанку, которая, увидев меня, ойкнула. И вышла в холл.

Тут царил разгром.

Посреди зала на полу валялась парадная хрустальная люстра с подвесками. Одна из входных дверей полностью обуглилась и криво висела на уцелевшей петле. На стенах все еще тлели шелковые обои. Повсюду валялись осколки.

Похоже, Эрик в ярости разнес все, что попалось под руку.

Отец хлопотал возле матери, обмахивая веером, хотя мама не нуждалась в утешении. Для своих лет она все еще выглядела молодо, магия помогала справляться с возрастом, и только жесткий взгляд выдавал, сколько ей лет.

Сестра недовольно смотрела на своего мужа, который парой легких жестов прибил пламя на стене, не давая огню разгореться.

Мать обернулась на звук моих шагов. Ее лицо стало еще мрачнее.

– Так и знала, что ты заявишься! – сказала она и решительно отодвинула отца в сторону, поднимаясь из кресла. – Как ты посмела явиться после всего, что натворила?! Прийти сюда, где живет твоя сестра, которую ты лишила всего, чего она заслуживала! Какой позор!

– Матушка, – сказала я. – Меня хотели убить…

И обессилено сползла по стенке. Весь ужас последних суток навалился на плечи разом.

А ведь я рассчитывала, что дома меня примут с объятиями и улыбкой. Или хотя бы без злобы. Но старые обиды оказались сильнее материнской любви. Да и была ли любовь?

Эрик успел прийти раньше. А мать так и не простила мне свадьбы с драконом.

– Подожди, Лавиния. Успеешь еще все сказать. Ты же видишь, наша девочка совсем вымоталась, – отец подошел ко мне, помог подняться и приобнял за плечи.

– Отец…

– Анита, я рад, что ты вернулась. Крошка моя! – отец прижал меня к груди, и я почувствовала, как от него несет вином.

Слишком сильно для раннего утра. И слишком навязчиво для его статуса.

– Я вижу лишь то, что в нашем доме бушевал дракон, потому что Анита никогда не слушала своих родителей, – отрезала мать. – Я была против этого брака, и вот во что все вылилось! Анита, будь любезна объясниться. Почему твой муж устроил погром в моем доме? И почему ты вырядилась так, словно идешь собирать милостыню на рыночной площади? Женщина из рода Лейн не должна выглядеть оборванкой!

Мать одним жестом сделала мою одежду чистой.

Кто-то из слуг поспешил подать мне стакан воды, я с благодарностью выпила.

– Вчера…

Я рассказала все, что произошло за эти дни. Утаив только роман моего мужа и Элизы. Это было слишком унизительно. С матери стало бы посмеяться, ведь я, как последняя дура, сама пригласила во фрейлины любовницу мужа.

А ведь действительно… Только сейчас я сообразила, что ее привел Эрик. На один из балов. Представил мне и прошептал, что Элиза умна и послушна и ей есть чему поучиться у меня.

А выходит, он просто пристраивал любовницу поближе к нашей спальне!

– Развод, – губы матери сжались в тонкую линию.

Вряд ли Лавиния Лейн переживала о несчастье дочери, скорее ее злило, что тень позора падет на наш род.

– Я знала, что ничего хорошего из твоего брака не выйдет, сестрица, – проговорила Дельфина, не отпуская руку своего мужа. – Пустышка не может быть женой дракона.

Сестра выглядела великолепно. Семейная жизнь сделала ее утонченную красоту более зрелой. Она была младше меня на два года, но выглядела куда моложе.

Ее мужа я видела впервые. На приемах, куда меня водил Эрик, они не появлялись.

Род Доминика Пенье был не богат, но очень знатен. Поэтому Дельфина согласилась выйти за него.

Оказалось, муж Дельфины хорош собой – светлые волосы и темные смеющиеся глаза. И ведь стерпел то, что жена кокетничала с Эриком.

– Дорогая, ты чересчур строга! – примиряюще сказал Доминик и улыбнулся. – Сначала нужно разобраться во всем. Мне кажется, наш предыдущий гость вел себя не так, как положено гостю.

– Он вел себя как дракон, – отмахнулась мать. – Который готов спалить полмира, когда что-то пошло не по его плану. Даже если это что-то ему и даром не нужно.

– Я считаю, всем нам нужно передохнуть, – отец многозначительно покосился в сторону кухни.

Неужели мать не чувствует запаха? И не понимает, что хочет папа?

– Анита, приведи себя в достойный вид. Мы поговорим позже, – матушка величественно вышла из разгромленного зала.

Я едва заметно выдохнула. Не прогнала. Может быть, получится остаться? Заодно присмотрю за отцом.

Моя старая комната в северной башне особняка оказалась занята.

– Госпожа Анита, – зачастила служанка. – Там же сто лет не проветривали, да и натаскали всего. Госпожа Дельфина велели там сложить старые вещи и перенести мебель, которую и заклятьем не починишь.

– Значит, поможешь убрать, – твердо сказала я.

Служанка скисла и недовольно кивнула.

Реальность оказалась печальнее. Мою любимую комнату превратили в пыльный склад чехлов для мебели, прохудившихся ковров и отслуживших свое игрушек племянников.

Мои вещи даже не потрудились сложить или унести. Их просто сдвинули в один из углов и накрыли зеленой занавеской.

Слуги, недовольно переглядываясь, живо утащили большинство старого хлама, оставив только игрушки, потому что “госпожа Дельфина” так сказала.

Я распахнула окно, выходящее в яблоневый сад. Погладила ветку, которая ткнулась в подоконник. Пусть те, кто живет в поместье, мне не рады, но зато я ощущала себя дома.

– Обед в четыре, госпожа, – предупредила служанка и ушла.

Я встряхнула покрывало на кровати и отодвинула в сторону ящики с огромными деревянными солдатиками.

В стенном шкафу нашлись мои старые платья. Они давно вышли из моды, но сейчас выбирать не приходилось. Я надела одно из любимых, из красного бархата с черной вставкой. Пришлось не сильно затягивать корсет – за двадцать лет я прибавила в весе. И постарела.

“Ты прекрасна! Ты моя! Ты принадлежишь мне! Даже если ты будешь весить как башня, я все равно буду носить тебя на руках!” – голос Эрика прозвучал в ушах и растаял.

Как и его лживые обещания.

Но я дома. Родные стены помогут осознать предательство мужа.

– Бывшего мужа, – поправила себя я.

Слова отдались болью в груди.

9.

– Я говорила! Твой брак с драконом был обречен. Рубины не оправляют в олово, а драконы не выбирают пустышек, – сказала мать за ужином. – Ты должна была прислушаться к моим словам. И уступить место Дельфине.

– Матушка, все в прошлом. Я нашла свое счастье, – неискренне проворковала Дельфина, поглаживая супруга по руке.

Тому явно не нравилось, что говорила теща. Но спорить он не решался. Только улыбка у него стала как приклеенная.

– Да, Лавиния. Это было давно. Меня волнует настоящее. Если герцог вернется, мы не сможем сопротивляться его силе, – озабоченно проговорил отец. – Он все-таки генерал драконов. И не из последних!

– Я не вернусь к нему в замок, отец. Эрик… Герцог собирается снова заключить брак и хочет, чтобы я была гувернанткой у его будущих детей, – сказала я, чувствуя, как слезы подступают к горлу. – Не понимаю, зачем Эрику мое унижение. Ведь мы уже разведены.

– Драконы больше всего на свете любят власть, – жестко объяснила мать. – Пусть он и развелся, но он считает тебя своей собственностью. И я от этого не в восторге. Для нашей семьи позор и сам развод, и его повторный брак. И уж тем более моя дочь не будет нянчить чужих ублюдков! Баронесса Лейн выше этого.

– Лавиния…

– Что? Если бы Анита не родилась пустышкой, во всех смыслах, – горько усмехнулась мать, – сейчас бы не ломали голову, куда ее девать.

В моих руках едва не сломалась вилка. Как так? Неужели мать говорит о моем бесплодии?! И винит в нем меня?!

– Во всех смыслах? – потрясенно спросила я. – Выходит, что я от рождения…

– Ну да, – мать равнодушно пожала плечами. – Нет магии – нет потомства. Это правило. Закон. Поэтому выходка де Варга на отборе показалась мне верхом глупости. Выбрать пустышку! Когда рядом столько достойных девушек! Я даже подозревала, что ты чем-то одурманила его. Все-таки твоя бабка по отцовской линии варила лучшие зелья. Но потом я поняла, что нет. Ты на это не способна. Не та кровь. Герцог просто идиот. Хоть и дракон.

Я отодвинула тарелку. Аппетит пропал. Выходит, все эти годы я зря ходила по лекарям. И с самого начала надежды не было.

– Отец прав, ты не можешь оставаться здесь, – продолжила мать. – Иначе навлечешь беду на наш дом. Я думаю, решение есть. Через три дня ты уплывешь на Туманные острова. Из городского порта, там много народу, и тебя никто не заметит. На островах есть монастырь. Он подойдет. Пансион там стоит недорого. Когда все успокоится – лет через пять, сможешь навестить нас.

– Матушка, как ты можешь! Я не хочу! – воскликнула я. – Ведь это мой дом! Я выросла здесь. И я имею право оставаться в поместье столько, сколько пожелаю. Ты не вправе…

– Анита, ты разве не знаешь? – сказала сестра. – Твою долю наследства аннулировали, когда ты заключила брак с герцогом. Ведь жене дракона не нужны такие мелочи. Разве муж не передал тебе уведомление от законников? Так что здесь точно не “твой дом”.

Я выдохнула. Нет. Эрик ничего мне не сказал. Вот почему он был так уверен в себе! Знал, что мне некуда бежать!

– Но почему? Как вы могли? Отец?!

– Дорогая, не надо кричать, – успокаивающе похлопал меня по руке папа и жадно пригубил вино. Щеки у него стали красными, а глаза масляными. – В монастыре, в сущности, неплохо… Свежий воздух. Вид на море. А потом мы придумаем, как тебя вернуть. Потерпи, дорогая.

– После твоего глупого поступка, я про неосмотрительный и неравный брак с герцогом, Дельфина попала в неприятное положение. Родная сестра заняла ее место и стала герцогиней! Мы решили поступить по справедливости. Твоя часть наследства перешла ей. Как приданое, – недовольно проговорила мать.

– Ты же понимаешь, Анита, как нам было сложно! Тебя позвали на отбор ради… забавы и смеха. Вдруг найдется знатный непривередливый охотник за твоим приданым. Никто всерьез не рассчитывал, что Эрик де Варг выберет тебя, – проговорила Дельфина.

Я встала из-за стола. Находиться в кругу своей семьи стало невыносимо.

Как они могли! Отнять у меня то, что принадлежит по праву рождения!

Теперь у меня нет ничего! Только украденная на конюшне Эрика лошадь и поношенные платья с башмаками! Нищенка и бесприданница.

Я нащупала медальон прабабки и стиснула его в кулаке. Медальон был холоден как лед, и это привело меня в чувство.

– Я никуда не поеду.

– Сядь! – приказала мать. – Не потерплю в своем доме истерик. Боги сделали так, что ты – пустышка. И не способна продолжить род. Ты просто создана для монастыря. И я жалею, что не отправила тебя туда в десять лет. Когда стало ясно, что в тебе нет магической искры.

– Так было бы лучше для всех, – вставила Дельфина.

Я села обратно. Горечь от несправедливых слов матушки жгла грудь. Но, видимо, ей было мало, и она продолжила.

– За что нас так наказали – неизвестно, но богам виднее. А значит, мы несем ответственность за твою жизнь. Особенно теперь, когда твой муж объявил о разводе. Ты поедешь в монастырь. Без споров.

– Дракону в голову не придет искать тебя там, – пояснил отец. – Корабль, который возит туда провизию, отплывает через три дня.

Остаток ужина я просидела молча, уставившись в скатерть. Мать все за меня решила, а отца больше волновала бутылка с вином на столе, чем судьба собственной дочери.

Когда все успело так измениться? Или они всегда были такими, а я была слишком молода и просто не замечала?

Вся их любовь доставалась Дельфине. Лучшие платья, лучшие питомцы, лучшие учителя. А я, хоть и была старшей, всегда стояла за ее спиной, как тень, и довольствовалась крохами.

Это было несправедливо. Хотя тогда мне казалось, что все вокруг прекрасно. И у меня был Эрик.

– Я не виновата в том, что не владею магией. И в том, что бесплодна – тоже, – неожиданно произнесла я и посмотрела матери в глаза.

Мать медленно отложила в сторону десертную ложку и зло поджала губы.

– Это выбор богов, а им виднее. Мы все решили, Анита. Ты уже натворила достаточно дел.

Дельфина сияла, как бриллиант в короне. Еще бы! Она столько лет мечтала отомстить мне за все… И вот получилось. Ни дома, ни наследства, ни убежища.

Когда трапеза закончилась, я молча ушла к себе.

Туда, где когда-то была счастлива. Простым счастьем ребенка, который не понимает, что он всегда будет вторым.

В комнату, где когда-то хранились мои мечты – глупые, наивные. О большой любви и огромной радости. О любимом муже и прекрасных детях. О том, чего у меня не будет.

Эрик.

Муж, которому я отдала двадцать лет, бросил меня в одночасье. Моя семья хочет услать меня в монастырь. А в родном доме мне не принадлежит ничего, кроме старых платьев.

Я попросила слуг отправить Селестину на один из дальних выгонов. Но мать поняла, что лошадь – это шанс сбежать.

Слуга сказал, что кобылу отправили в основную конюшню, которая размещалась совсем рядом с особняком. Под присмотр своего надежного конюха. Ведь в скором времени ее вернут герцогу.

Вечером я вышла прогуляться в сад, который был за домом.

За годы тут мало что изменилось.

В тенистом уголке все также бил родник, толстые шмели возились в чашечках маков. Яблони, которые всегда обильно цвели благодаря магии, теперь готовились налиться яблоками.

Я уселась на деревянную скамейку в беседке, чтобы послушать звук воды и немного успокоиться.

Одно я знала точно. У меня хватило духу сбежать от дракона, а значит, в монастырь я не поеду! Целыми днями возносить молитвы богам и просить о милости? Боги и так лишили меня магии. Хватит с них жертв.

Но как убедить мать? И как спрятаться от Эрика?

Он вернется. Даже если семья промолчит, слуги за горсть монет с радостью расскажут ему, что я тут.

От грустных мыслей меня отвлекли легкие шаги. В беседку вошла Дельфина и уселась на скамейку напротив. Посмотрела, прищурившись, и прищелкнула пальцами, заплетая вход в беседку живой лозой.

– Если думаешь, что тебя будет кто-то жалеть – ошибаешься, – сказала Дельфина. – Матушка права, сестрица. На отборе ты заняла чужое место. Впрыгнула в золоченую карету чужого счастья. И вот чем это закончилось.

Я разозлилась. И так все хуже некуда, еще эта избалованная девчонка, которую не исправили возраст и материнство, пришла мне грубить. Но не зря я прожила столько лет рядом с Эриком. Я помнила, как он говорил с теми, кто слабее. Просто никогда не пускала это в ход.

– Хочешь сказать, что я заняла твое место? Нет, сестрица. Эрик даже не посмотрел на тебя, – ответила я. – Дракона невозможно переубедить, если он выбрал себе пару. Потому что это его выбор. Ты оказалась ему не нужна – даже с магией.

Дельфина фыркнула.

– Глупости! И бабкины сказки! Ты же сама знаешь, мы немного похожи. Не будь ты упрямой дурой, я могла бы подменить тебя на отборе после первого тура. Но ты отказала матушке. Так чего ты хочешь от нас теперь?

Семьи. Мне всегда хотелось просто счастливой семьи, но похоже, что я искала не там.

– Ничего.

– Да, ты вышла за герцога, но мне отдали твою долю наследства. И мой брак с Домиником крепче крепкого. У нас прекрасные дети. А ты теперь – разведенная пустышка, которой самое место в монастыре! И если надеешься, что тебя оттуда заберут, то сильно тебя огорчу. Я сделаю все для того, чтобы ты там и осталась. Предупреждаю, если посмеешь заявиться сюда снова – я расскажу де Варгу, где ты! Полагаю, он получит огромное удовольствие, притащив тебя на аркане обратно в замок!

10.

Вот как! Нет, Дельфина, ты ошибаешься. Мы нисколько не похожи.

Я прикусила губу, не зная, что ответить. Спросить, за что она меня так ненавидит? Ведь ей доставалось с детства все самое лучшее. Но стоило мне один раз воспользоваться своим шансом…

– Монастырь – лучший вариант для тебя, – сказала Дельфина, явно наслаждаясь своими словами. – Подумай, сестричка. Хорошенько подумай!

Дельфина ушла. Сплетенный из лозы полог послушно пропустил ее и сомкнулся за ее спиной. А мне, чтобы покинуть беседку, пришлось ломать гибкие ветки и ранить руки.

Когда в доме все легли спать, я собрала вещи.

Одно из тех платьев, которые мне дали в замке. Несколько старых нарядов. Милые мелочи из прошлой жизни: книги, старая кукла, гребни, шпильки и все то, что могло пригодиться мне в пути.

Сложила все в старый дорожный саквояж и поставила посередине комнаты. Не таясь. Пусть думают, что я согласна на монастырь.

Собрав вещи, я почувствовала, как закружилась голова.

Пришлось сесть на кровать и сделать пару глотков воды из графина. Слишком многое навалилось за последние дни.

Нужно было отдохнуть, силы заканчивались. В конце концов – у меня в запасе три дня.

Я легла в постель, задула свечу и на удивление быстро уснула. Мне снилось, что я стою у реки, а мою руку сжимает чужая ладошка. Слишком маленькая для взрослого. Я очень хотела посмотреть чья, но боялась.

Разбудило меня чужое присутствие. Мгновенный приступ страха сдавил горло. Кто это?! Эрик?! Но как он мог выследить меня? Как вошел в комнату?! Я же запирала дверь!

Нет, это точно не мой бывший муж. Он бы вынес дверь вместе с косяком! Первый страх отступил, но чужое присутствие не исчезло.

В ночном сумраке я не видела гостя, но слышала его тяжелое дыхание и шаги. Мужчина. Кто-то из слуг? Но как он открыл засов? Слуги же не владеют магией, это доступно только аристократии.

Некто подошел к моей кровати, я сжалась, готовая, если нужно, ударить. А потом гость легким щелчком пальцев зажег свечу, и теплая рука легла мне на плечо.

Доминик. Муж Дельфины. Но что он тут делает?

Это так неприлично! Вломиться ночью в женскую спальню!

Может быть, Доминик хочет меня о чем-то предупредить? За ужином он молчал, но было видно, что матушкины слова ему не по нраву. Неожиданный визит приободрил меня. Неужели в окружающей тьме наметился просвет?

– Как же вы меня напугали, Доминик! – воскликнула я и села в кровати. – Что-то случилось? Что вам угодно?

– Тебя, дорогая свояченица.

Я пригляделась. От Доминика несло вином, его шейный платок съехал набок, а в глазах было нечто, что заставило меня поджать ноги. И отодвинуться от края кровати.

На спасителя муж сестры точно не походил.

– Маркиз. Это неприлично. Вы женатый человек, пришли в комнату к сестре своей жены…

– Потому что это мой дом, дорогая. И я здесь хозяин, хожу где хочу, – Доминик улыбнулся самодовольно. – А ты ничего. Для своих лет, конечно. Крепенькая. Понимаю, почему этот огненный ящер на тебя клюнул.

– Доминик, немедленно уйдите… Или я…

– Я же уже сказал, зачем пришел, – ухмыльнулся Доминик. – И не уйду, пока не получу свое. По праву хозяина.

И как он мог при первой встрече показаться мне миловидным? Сейчас на меня смотрел самый настоящий мерзкий хищник.

Маркиз потянулся ко мне, я шарахнулась в сторону, но кровать была слишком узка!

Доминик легко поймал меня за плечо, навалился сверху, придавливая к постели, дохнул в лицо вином и попытался поцеловать.

Я на миг окаменела от омерзения, но сразу попыталась скинуть его с себя. Отчаянно забарахталась и даже пнула. Но Доминик только засмеялся, перехватил меня за запястья, сжав до боли.

– Дорогая родственница. Надо тебя осчастливить перед отъездом. А то потом порастешь мхом в своем монастыре. Давай, не капризничай, раздвигай ножки. Посмотрим, что так нравилось герцогу. Не зря же он тебя валял по матрасам все двадцать лет.

– Не смей! Уйди от меня!

Я попыталась скинуть себя крепкую хватку, но ничего не получалось. Доминик был сильнее.

– Не заставляй меня использовать магические путы, дуреха. В них совсем не то удовольствие.

Он вклинил колено между моих ног, пытаясь их раздвинуть, схватил за грудь, а потом снова потянулся к губам, чтобы снова поцеловать.

11.

Мне стало дурно. Комната закружилась перед глазами. От мерзкого запаха у него изо рта, от боли, от унижения. Захотелось сдаться и умереть.

Но отвращение победило. Мне удалось освободить одну руку, пока Доминик отвлекся на то, чтобы разорвать на мне рубашку.

Я нащупала у кровати какой-то предмет и со всей силы ударила им насильника!

– Ах, ты! Тварь!

Доминик взвыл, схватился за голову и отпрянул.

Оказалось, что я ударила его фарфоровой статуэткой-ночником, которая разлетелась на куски. Жаль, я так любила ее в детстве. Но она сделала главное – на лестнице раздались шаги, дверь в мою комнату распахнулась, и на пороге возникла мать.

– Что здесь происходит? Доминик?! Что вы забыли в комнате Аниты?

Доминик поднял голову, покачиваясь. Хорошо же я его приложила!

– Ваша светлость. Я зашел пожелать нашей гостье хороших снов, но, наверно, испугал ее. Как видите – уже наказан.

Мать нахмурилась, оглядев мою комнату, а потом смерила маркиза с ног до головы холодным взглядом.

– Доминик, идите к себе, – приказала она. – Немедленно.

Муж сестры развязно подмигнул мне, отвесил насмешливый поклон и вышел, держась за голову.

Я всхлипнула, утирая слезы. Меня трясло так, что коленки стучали друг о друга. Еще ни один мужчина в мире не смел так обращаться со мной!

“Потому что за твоим плечом всегда стоял дракон”, – цинично подсказал внутренний голос.

– Матушка…

– Ты вернулась в этот дом и принесла в него несчастье! – резко сказала мать. – Я следила за тобой весь вечер. Я видела, как Доминик смотрел на тебя, а ты ничем не дала понять, что его взгляды тебе неприятны. Наверно, рассчитывала на утешение после развода с мужем! Но под родным кровом! Спать с мужем своей сестры! Разрушить ее счастье только ради того, чтобы остаться тут! Это немыслимо!

От ужасных обвинений я онемела. Какие взгляды?! Весь ужин я только и думала о том, что мне предстоит уехать в монастырь. А еще о том, что вся моя счастливая жизнь рухнула в один момент.

Доминик интересовал меня меньше всего, да и смотреть на мужа сестры в этом смысле я бы никогда не стала.

Но для баронессы Лейн это было неважно, она даже не выслушала моих объяснений!

Мать огляделась, брезгливо сморщила нос, заклинанием восстановила статуэтку и парой взмахов навела порядок в комнате.

Потом посмотрела на меня еще раз и сказала:

– Если ты испортишь счастье Дельфины – я тебя прокляну! Завтра прикажу слугам доставить тебя в портовую гостиницу. До отхода корабля ты будешь жить там. За тобой присмотрит камердинер, чтобы ты не сбежала и не натворила глупостей. За что мне такое наказание?! Ты даже не знаешь, сколько раз я сожалела о том, что родила тебя. Ты приносишь только позор и несчастья! И что бы ты ни делала – все обращается во зло.

Мать развернулась, шурша платьем, и закрыла дверь.

Теперь о нормальном сне речь не шла.

Я почувствовала, как в животе что-то кольнуло, и прижала ладонь к солнечному сплетению.

Амулет прабабки внезапно нагрелся, а потом также резко остыл. И боль прошла. Что же это происходит?

Как Доминик посмел? Решил, если Эрик развелся со мной, то можно поступать словно я уличная девка?!

Мать выбрала чужую сторону. Как всегда. Ей не докажешь, что Доминик вломился ко мне комнату, а я не давала ему ни малейшего повода.

Я утерла слезы. Что толку плакать? Если я сейчас не придумаю, что делать – то окажусь монастыре, а сбежать оттуда куда сложнее.

Значит, у меня есть только эта ночь. Мой дом мне больше не дом.

Когда я уже была готова спуститься по веревке из связанных простыней через окно, дверь в мою комнату снова открылась.

Я вздрогнула и выронила веревку из рук.

Отец.

– Моя девочка, – отец подошел ко мне, погладил по щеке и посмотрел с грустью и сожалением. – Я знаю, как тяжело тебе пришлось. Не сердись на Лавинию, она никогда не могла найти в своем сердце любви к тебе. Наверно, потому что всю любовь тебе отдавала твоя бабушка. Какая жалость, что такая сильная ведьма прожила так мало. А ты слишком похожа на нее в молодости. А Лавиния с ней, знаешь ли, не ладила. Свекровь и невестка, сама понимаешь… Так что не сердись, милая.

– Папочка!

Я бросилась в его объятия, чувствуя себя снова маленькой девочкой.

Он прижал меня к своей груди, погладил по спине успокаивающе и прошептал:

– Мне не нравится то, что задумала Лавиния. Тебе не место в монастыре. Но и спрятать тебя от бывшего мужа здесь не выйдет. Он разгромит поместье и заберет тебя обратно, а мы ничего не сможем сделать.

– Но как мне быть?

– На Доминика надежды нет. Этот кобель только и умеет, что играть в карты и лезть под юбки. Промотал все свое наследство и посматривает в мой кошелек. Твоя сестра делает вид, что не замечает этого, но вскоре он обнаглеет до такой степени, что глаза у нее откроются.

– Я не хочу в монастырь. Неужели нельзя ничего придумать?!

Отец вздохнул и решительно сдвинул брови:

– Поэтому я и пришел. Лавиния сказала правду, твоя доля наследства отошла сестре. Кроме одного пункта, который запрещено передавать. Согласно завещанию моей матери.

– Завещанию?

– О да, она позаботилась сделать так, чтобы никто не мог нарушить правила наследования или отнять то, что она завещала. Хотя, признаться, это немного.

– Отец?

– Дом на реке. Тот самый, – многозначительно проговорил папа.

Я охнула:

– Проклятый дом?

– Да. Особняк Черной Агаты, – ответила отец. – Ты же помнишь, мы часто проезжали мимо.

Я помнила. Двухэтажный дом из черного камня, похожий на небольшой миниатюрный замок. С двумя узкими башнями, высокой каменной оградой, сплошь заросшей плющом. Иногда я гадала, что там внутри, за пыльными стеклами. Ни местные воры, ни городской магистрат на дом не покушались – имя Черной Агаты отпугивало почище, чем ров с крокодилами.

– Но ты никогда не говорил, что этот дом принадлежит нашей семье. Я думала, что права утеряны.

– Потому что он не принадлежит семье. Он принадлежит тебе, – пояснил отец. – Моя мать, твоя бабушка, завещала его отдельным пунктом. Лавиния тогда так обозлилась, что не разговаривала со мной два месяца. Она очень хотела, чтобы имущество Агаты было разделено между тобой и сестрой поровну. Но бабушка была непреклонна. И у нее были на это причины.

Отец достал из камзола плотный пергамент и дал мне.

Я развернул его и прочла:

“Я, Кассандра из рода Лейн, своим первым и последним словом завещаю дом своей матери, Черной Агаты, своей внучке Аните из рода Лейн в полное пользование со всеми правами. Данное имущество не может продано или передано непрямому наследнику по крови Лейн”.

– Отец, я ничего не понимаю.

– Дорогая моя, твоя мать носит фамилию Лейн, но она из рода Арти. Дельфина, – тут отец вздохнул и посмотрел на меня больным взглядом, – вряд ли сможет даже близко подойти к дому Черной Агаты. Ведь она…

– Не крови Лейн, – прошептала я. – Она не твоя дочь?

– Да, дорогая. Так получилось. Сначала родилась ты, и Лавиния уехала отдыхать на морской курорт. А там… Я был молод, влюблен в нее и готов простить все, а потом было как-то поздно все менять, – вздохнул отец. – Хотя бабушка и настаивала. Из-за этого они с Лавинией все время ссорились. Но я любил твою мать. И простил ей все. Дельфина не знает…

– Боги, папочка!

– Дело прошлое, дорогая. Но бабушка завещала дом именно тебе, словно чувствовала, что пригодится. Лавиния прятала завещание у себя в шкатулке, – отец расплылся в улыбке. – Но на нашу удачу ее отвлек идиот Доминик, и я смог без помех достать бумагу. Береги ее. И медальон тоже. Надеюсь, он при тебе?

Я показала цепочку на шее.

– Мне отдали его вместе со старыми вещами.

Отец побледнел:

– Что?! Все это время ты не носила его?!

– Да. Папочка, почему ты так испугался? Разве это было так важно?

– Не знаю, – отец утер лоб. – Но моя мать перед смертью строго наказала мне следить, чтобы ты не снимала медальон. Может, весь ужас и случился потому, что у тебя его забрали. Хорошо, что сейчас медальон при тебе. Не снимай его даже ночью.

– Хорошо.

– Я оседлал твою лошадь, она стоит в крайнем стойле. В конюшне дверь не заперта. Давай я помогу тебе с вещами, ты доедешь до города за пару часов, как раз наступят утренние сумерки, и ты сможешь незаметно открыть ворота дома.

Отец всунул мне в руки бархатный кошелек с несколькими монетами и плоскую шкатулку.

– Тут немного, – извиняющимся тоном сказала он. – Лавиния крайне строга к моим расходам. Но зато в шкатулке – украшения твоей бабушки. И ты имеешь на них все права.

– Спасибо, – я повисла у отца на шее. – Но как мне быть с Эриком?

Отец помрачнел:

– Никто не будет знать, куда ты поехала. Найди в городе хорошую ведьму, которая умеет менять внешность. Такие есть в Сонном переулке. Заплати не жалея. И постарайся пореже показываться на людях.

Отец двумя легкими жестами убрал связанные в канат простыни, которые сами собой развязались и легли обратно на кровать. Подхватил собранную сумку.

– Готова? – спросил он меня.

– Да.

Отец прошептал сонное заклятье в приоткрытую дверь, и камергер, который сидел в дальнем конце коридора, уронил голову на грудь и захрапел.

Пора было уходить из поместья, которое было моим по праву. Если бы бабушка прожила дольше и успела бы мне все рассказать… На одно мгновение я ощутила ярость. Яркую, белую ненависть. К матери, которая никогда не любила меня. К сестре, которой досталось все. И даже к отцу, что не посчитал нужным защитить меня.

И я поклялась сама себе, что отплачу всем.

После того, что со мной сделал Эрик.

После того, как он бросил меня.

После того, как семья предала меня.

Я была готова ко всему.

Если бабушка оставила мне дом, то я буду драться за него.

И никому не отдам свое единственное наследство.