Текст книги "Сталь и Золото. Книга 2. Смерть и Солнце. Том 2"
![](/books_files/covers/thumbs_240/stal-i-zoloto-kniga-2-smert-i-solnce-tom-2-219616.jpg)
Автор книги: Рэйда Линн
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Нет, наставник. Я об этом не задумывался.
– Очень жаль. Могу я взглянуть на ваш меч?
Крикс помедлил и протянул меч старшему мастеру. Чувствовал он себя при этом так, как будто бы кого-то предал.
– У меня есть для тебя подарок, – сказал коадъютор пару дней назад, когда они как раз заканчивали завтракать. Голос мужчины звучал суховато – вероятно, чтобы как-то оттенить сентиментальный смысл его слов.
«Дан-Энрикс» ощутил странное волнение, попробовав представить, о чем говорит его сеньор. До сих пор Крикс не слишком часто получал подарки, а тем более – от сэра Ирема.
Пока южанин размышлял, что это может быть, лорд Ирем уже встал из-за стола, прошел в другую комнату и через несколько секунд вернулся, держа в руках длинный меч. Даже простые ножны и прямая рукоять без всяких украшений не помешали энонийцу сразу же понять, что это не дешевое оружие. Глаза «дан-Энрикса» расширились.
– Возьми, – сказал ему сеньор. – Он твой.
Вардос взял меч, взвесил его в руке, зачем-то проверил ногтем остроту клинка… южанин наблюдал за ним в каком-то странном отупении. Из распахнутого окна в пустой и неуютный аулариум наставника влетал холодный и сырой осенний ветер. Стоять возле окна в одной рубашке было холодно, и энониец с удовольствием прикрыл бы ставни, но наставник Вардос не обращал на ветер ни малейшего внимания, так что энонийцу приходилось терпеть молча. Почему-то Криксу явственно представилось, как Нетопырь размахивается и бросает меч в открытое окно, и тот, прочертив серебристую дугу, падает на блестящую мокрую крышу главного скриптория. От таких мыслей Крикс похолодел. Если Нетопырю действительно придет на ум сотворить что-нибудь подобное, то меч останется на крыше до тех пор, пока стоит Лакон, поскольку вытащить его не сможет даже самый лучший скалолаз. А хуже всего то, что Вардос будет в своем праве.
К большому облегчению «дан-Энрикса», наставник все-таки вернул ему оружие.
– Я вижу, он неплохо сбалансирован, – заметил Вардос таким тоном, будто они вели светскую беседу о достоинствах столичных оружейных мастерских. – Будьте любезны, вытяните руку… да, вне всякого сомнения, баланс отличный. Я давно не видел такого прекрасного меча. Обидно только, что достался он несдержанному олуху. Не опускайте руку, пока я не разрешу.
– Сколько я должен его держать, наставник? – спросил Крикс. Он уже слышал о подобном наказании от Арклесса – тот утверждал, что оно было изобретено, когда Гвидарикс подписал эдикт о запрете на телесные наказания в Лаконе. Ученики, которым приходилось испытать это на своей шкуре, потом утверждали, что предпочли бы отскрести песком все грязные котлы на кухне или подмести дорожки вокруг всех построек Академии. Оставалось только радоваться, что наставник не вручил ему утяжеленный тренировочный клинок с залитым внутрь лезвия свинцом.
– Там посмотрим, – сказал мастер легкомысленно, раскладывая какие-то бумаги на столе. И, оценивающе посмотрев на юношу, добавил: – Пожалуй, я прикрою окна. Здесь слишком прохладно.
От такого проявления заботы настроение у Крикса окончательно испортилось. Если Мастер-со-шрамом счел необходимым позаботиться о сквозняках – значит, он собирается держать его здесь до тех пор, пока Крикс будет способен стоять на ногах.
Ничего страшного, – мысленно успокоил себя Крикс. – Это всего лишь меч.
К тому же – лучший меч из всех, какие он когда-либо держал в руках.
Когда оруженосец коадъютора испытывал достоинства своего нового оружия во дворе Адельстана, клинок рассекал воздух с еле слышным шелестом и казался гораздо легче, чем полагалось при его размерах. У «дан-Энрикса» никогда раньше не было настолько же удобного оружия. Когда он поделился этой мыслью с Иремом, тот рассмеялся.
– Я надеюсь! Его делали нарочно для тебя и подогнали точно по твоей руке.
– Но я не помню, чтобы кто-то снимал мерку, – возразил южанин.
Коадъютор закатил глаза.
– Я подбирал тебе мечи последние четыре года, Рикс. Поверь, я безо всяких дополнительных замеров мог сообщить своему оружейнику необходимые детали.
Крикс подумал, что этот клинок очень похож на меч самого коадъютора, Эйсат, разве что тот несколько шире и длиннее. Вдоль клинка шли два широких желобка, а сталь казалась светлой, будто бы прихваченной поверху серебристым инеем.
– Я назову его Эльбрист – «Серебряный», – решил «дан-Энрикс».
Коадъютор выразительно прищурил светло-серые глаза.
– Тебе не кажется, что называть на древнем языке обычный новодел – претенциозно и довольно глупо?..
– Ну, вы ведь свой меч тоже назвали «Эйсатом», а не просто «Льдистым», – заметил «дан-Энрикс».
Коадъютор усмехнулся.
– Крикс, оруженосцу не к лицу говорить сюзерену «а вы-то сами!». Но если уж мы об этом… Я тогда был всего на несколько лет старше тебя самого. Было бы просто удивительно, если бы я придумал имя для меча, не прибегая к Древнему наречию. А рядом, как назло, не оказалось никого, кто посоветовал бы этого не делать… И кстати. Ты, наверняка, об этом не задумывался, но на старом аэлинге «Льдистый» будет не Eysat, а просто Eist. Признаю твое превосходство: ты хотя бы не ошибся в переводе.
Энониец с трудом заставил себя сохранить серьезность. Может быть, сэр Ирем прав насчет нового имени его меча, но энонийцу не хотелось ничего менять. Если «Эльбрист» и впрямь звучит претенциозно, то он это как-нибудь переживет.
Еще раз посмотрев на светлый, будто бы отлитый изо льда клинок в своей руке, Крикс все-таки задал Ирему занимающий его вопрос.
– Почему вы решили сделать мне такой подарок, монсеньор? Он должен стоить прорву денег.
Ирем отмахнулся, словно ему не хотелось обсуждать такие пустяки.
– Я заказал его в тот день, когда мы вернулись из Каларии. Тот меч, который ты привез с войны, больше похож на кирку. Я не знаю, где ты его раздобыл, но он гораздо тяжелее и длиннее, чем необходимо с твоим ростом и комплекцией. Мне подумалось, что человек, который дважды спас мне жизнь, заслуживает лучшего – хотя, конечно, ты неплохо приспособился сражаться этим своим… заступом. Могу ли я надеяться на то, что хоть теперь ты от него избавишься?
– На самом деле, он не так уж плох, – вступился за свое оружие «дан-Энрикс». – Раньше это был меч Лат-Гира, знаменосца «Бешеного принца».
– Ну, тогда оставь его на память, только перестань везде таскать с собой.
Крикс кивнул – и лишь потом до него дошел смысл слов мессера Ирема.
Человек, который дважды спас мне жизнь…
Выходит, Ирем не забыл ни штурм Зимнего города, ни драку на пиратском корабле.
Криксу пришлось изобразить, что он опять любуется мечом, чтобы хоть как-то скрыть свое смущение.
– Я вижу, вы скучаете, – заметил Вардос. Крикс с досадой посмотрел на мастера. Воспоминания о разговоре с Иремом успешно отвлекали его от действительности, в которой ему приходилось торчать посреди холодной башни, держа в вытянутой руке тяжелый меч. Скорее всего, Вардос тоже это понимал, раз уж решил отвлечь южанина от его размышлений. – Действительно, обидно впустую тратить столько времени. Попробую занять вас чем-нибудь полезным. Хмм… ну, для начала, проспрягайте на тарнийском глагол «hares». В переводе это будет…?
– «Делать».
– Верно. Приступайте.
Крикс немного растерялся. Он совсем недавно начал изучать тарнийский и нередко путался в склонениях и падежах. Оставалось лишь надеяться на то, что Вардос, занятый своей работой, не заметит ошибок, если говорить без пауз и достаточно уверенно. Поэтому, закрыв глаза, «дан-Энрикс» пустился во все тяжкие:
– Heiro, harre, harren, hars, hairamos, hamos…
– Hayes, – поправил Вардос, не отрываясь от своих бумаг.
– Hayes, – согласился Крикс, порадовавшись, что ни разу не ошибся раньше, но одновременно огорчившись, что наставник его слушает.
– Нет, так не годится. Еще раз с начала, – велел Вардос.
– Эйро, арре, аррэн, арс, айрамос, айeс… – скороговоркой зачастил дан-Энрикс.
– Помедленнее. И следите за произношением.
«Да чтоб тебя!.. Вцепился, как пиявка…»
Криксу показалось, что с каждой секундой меч в его руке становится все тяжелее.
– Уже лучше, – кивнул мастер, когда Крикс еще раз повторил все шесть глагольных форм. – Но в целом с языком у вас неважно. Теперь перечислите мне все провинции в порядке присоединения к Легелиону.
…Задания сыпались на Крикса одно за другим, а рука уже начала дрожать противной мелкой дрожью. Держать Эльбрист делалось все труднее.
– Что ж… законы и историю вы знаете немного лучше, чем тарнийский. Как вы думаете, почему вы здесь? – без перехода спросил мастер, отложив перо и прямо посмотрев на Крикса.
– Из-за того, что я нарушил правила Лакона. И чуть не вызвал Льюберта на поединок.
– Это понятно. Но я сейчас говорю не о Дарнторне и подавно не о вашей идиотской выходке в скриптории. В конце концов, я мог бы предоставить это дело вашему наставнику… и пусть бы разбирался с ним, как может и умеет.
В голосе Нетопыря звучало явное пренебрежение к способностям мастера Хлорда. Этого «дан-Энрикс» вытерпеть не мог.
– Хлорд – лучший из мастеров в Лаконе, – резко сказал южанин. Нетопырь насмешливо осклабился.
– То, насколько мастер Хлорд – плохой наставник, видно в первую очередь по вам, Рикс. Просто невероятно, до какой степени нужно было разболтать в своем отряде дисциплину, чтобы воспитать таких учеников. А о его успехах в вашей подготовке можно судить по этому болвану Лен-Деннору.
«Видимо, Хлорду следовало издеваться над Ликаром так, как это делаете вы», – подумал Крикс со злостью.
– В любом случае, я спрашивал не про сегодняшнее происшествие, а про последние два месяца, – продолжил Нетопырь, как будто бы не замечая его яростного взгляда. – Так уж получилось, что я постоянно трачу на вас свое время. Вы не спрашивали себя, чего я хочу от вас добиться?
«Чтобы я попросил у вас прощения и стал плясать под вашу дудку, как все остальные?» – мысленно предположил «дан-Энрикс». Вслух же он ответил:
– Чтобы я не возражал вам на занятиях.
– Глупости, Рикс. Я мог бы отучить вас пререкаться и дерзить всего за пару дней, даже не прилагая к этому усилий, – сказал Нетопырь. И мрачно улыбнулся. – Я смотрю, это предположение так сильно задевает ваше самолюбие, что вас буквально распирает от желания мне доказать, насколько я не прав. Напрасно вы так думаете! Скажите честно: как повели бы себя ваши товарищи, если за каждый ваш проступок я стал бы наказывать не только вас, а весь отряд?
– Но так нельзя, – возразил Крикс, слегка обескураженный таким вопросом.
Нетопырь мрачно ухмыльнулся.
– Кто вам сказал такую глупость?.. Если бы вы пожили в казарме или в лагере для рекрутов, вы бы узнали, что к строптивым новобранцам чаще всего применяют именно такой прием. И должен вам сказать, что результат всегда один и тот же. Если такой выскочка умен, то он угомонится сам, а если нет – его заставят это сделать его же товарищи. То же можно сказать и об учениках из вашего отряда, Рикс – всяких там Миэльвиттах и Ликарах… они ценят людей вроде вас только до той минуты, пока их заступникам приходится самим платить по счету за разбитые горшки.
– Это неправда, – процедил «дан-Энрикс».
Вардос прищурился.
– Вам что, продемонстрировать на практике?.. Я вообще подметил любопытную деталь. Как только происходит что-то, что кажется вашим товарищам несправедливостью – все тут же косятся на вас. Они даже не сомневаются, что вы вмешаетесь. А с какой стати, вообще-то говоря? Вы ведь почти случайный человек в Лаконе. Но при этом все, включая командира вашего отряда, позволяют вам расхлебывать любую кашу. Вы приучили их, что в таких случаях можно спокойно отмолчаться, предоставив остальное вам. И следует признать, что вы для этого немало потрудились. Только посмейте сейчас улыбнуться, Рикс!.. Надо быть безнадежным идиотом, чтобы воспринять мои слова как комплимент. А я надеюсь, что про вас этого все-таки не скажешь. Вы пытаетесь нести ответственность за окружающих людей. Это не так уж плохо. Но заботиться о ком-нибудь можно по-разному. Можно по-умному, а можно – так, как вы… То есть из самых лучших побуждений делать глупости, да еще чувствовать себя героем.
Крикс вспыхнул.
– Я не чувствую себя героем, мастер!
– Помолчите. Вы себя не видите со стороны. А я имел подобное несчастье. Допускаю, что вы упивались вашей ролью стойкого страдальца неосознанно, однако вы ею упивались.
На сей раз Крикс в самом деле промолчал.
– Ага, мне кажется, вы начинаете задумываться… Это обнадеживает. Вы устали?
– Нет, – ответил Крикс, и запоздало испугался, что наставник снова обвинит его в браваде, так как им обоим было очевидно, что устал он просто зверски.
Но Мастер-со-Шрамом ограничился словами:
– Тогда потрудитесь сделать так, чтоб ваш меч не ходил ходуном… Скажите: что вы думаете делать после окончания Лакона?
Крикс считал, что Вардос уже не способен его чем-то удивить, однако каждый новый поворот беседы неизменно приводил его в недоумение. Он молча смотрел на Нетопыря, не зная, что ответить.
– Можете мне ничего не говорить, если хотите, – я не требую от вас какой-то откровенности, – пожал плечами Вардос. – Однако вы не лорд, и жить за счет доходов от своих земель не сможете. А следовательно, у вас есть только два пути: либо отправиться в одну из приграничных марок, либо вступить в Орден.
– Ну и что? – спросил «дан-Энрикс» осторожно, уже чувствуя, что Нетопырь готовится сказать очередную гадость.
– Да то, что при такой манере поведения вы и недели не продержитесь ни там, ни там! – сказал наставник жестко. – И в имперской гвардии, и в гарнизоне от любого человека, прежде всего, требуется хладнокровие и дисциплина – то есть как раз то, чего у вас и в помине нет.
Крикс молча смотрел на Мастера-со-Шрамом, из последних сил удерживая меч.
– Ну, а теперь ответьте на вопрос, который я вам задал с самого начала. Чего я хочу от вас добиться?
– Чтобы я не делал глупостей, – ответил Крикс.
– Я начинаю думать, что вы не настолько безнадежны, как мне показалось. Опустите руку.
Лейда поднялась на ноги и отряхнула выпачканные в грязи штаны. Выполнить перекат опять не удалось. У Крикса это выходило удивительно непринужденно, с какой-то почти кошачьей грацией. И меч ему нисколько не мешал. Лейде свой пока приходилось класть на землю, чтобы ненароком не выбить себе глаз. Она нагнулась за мечом, гадая, сколько еще времени пройдет, прежде чем у нее начнет хоть что-то получаться. Энониец, правда, говорил, что у нее уже выходит лучше, чем у новичков в Лаконе, приступивших к обучению одновременно с ней, но Лейда не могла знать, действительно ли он так думает или же просто хочет ее подбодрить.
Лейда встала в стойку, мысленно перебирая те движения, которые «дан-Энрикс» показывал ей в последний раз. Обычно они фехтовали здесь же – на площадке за дворцовыми конюшнями. Если даже кто-то из спешивших мимо слуг и узнавал в Лейде аристократку из дворца, то ни один не был настолько глуп, чтобы как-нибудь выказать свою осведомленность.
Лейда развернулась, отразив воображаемый удар, и… замерла, увидев шагах в десяти своего отца.
Сэр Годелвейн Гефэйр смотрел на нее так, как будто застал ее в объятьях конюха на сеновале. Под этим взглядом Лейда особенно остро почувствовала, что волосы у нее растрепаны, а на штанах и куртке подсыхают следы грязи.
– Я думал, это просто сплетни, – сказал лорд Гефэйр с мрачным отвращением. – Мне и в голову не приходило, что ты в самом деле можешь так позорить меня своим поведением.
Терять ей было уже нечего, и Лейда заставила себя вскинуть голову.
– Если держать меч – такой позор, зачем вы носите его на поясе, отец? – спросила она звонко.
«Не следует смотреть на меч противника – он сможет обмануть тебя каким-нибудь финтом. Ты должна видеть его целиком, чтобы предугадать следующее движение», – говорил Рикс. Лейда подумала, что сейчас она смотрит на отца таким же напряженным взглядом, как и на южанина во время их учебных поединков.
Несколько секунд сэр Годелвейн сверлил ее тяжелым взглядом, но потом его лицо смягчилось.
– Все-таки ты храбрая девушка… хотя и говоришь полную ерунду. Впрочем, в семнадцать лет это еще простительно. Я верю, что ты не хотела ничего дурного, Лей, но сути дела это не меняет. С этими дурацкими забавами давно пора покончить. Ты немедленно отправишься домой, и там мы подберем тебе подходящую партию среди людей, которые еще не слышали столичных сплетен… и не видели, как ты размахиваешь этой палкой. Скажи Тилле, чтобы она уложила твои вещи.
Лейда вскинула подбородок еще выше.
– Нет, отец. Элиссив еще прошлым летом сделала меня одной из своих леди. Так что я сама буду решать, куда мне ехать и что делать. Я хочу остаться здесь.
Рыцарь сдвинул брови.
– Ты сама не понимаешь, что ты говоришь. Спору нет, сэр Альверин нашел достаточно благовидный предлог для расторжения помолвки, но такие вещи все равно всегда бросают тень на девушку. Пройдут месяцы, а может, даже годы, прежде чем кто-нибудь снова пожелает сделать тебе предложение.
Кровь бросилась Лейде в лицо.
– Тем лучше! Кто сказал, что я хочу выходить замуж? – спросила она. Единственный человек, чье предложение могло ее порадовать, был на два года младше самой Лейды… и вдобавок собирался вступить в Орден.
– Так ты что, решила стать кем-нибудь вроде леди Лэнгдем?
– А что в этом плохого? Когда леди Лэнгдем была нашей воспитательницей, ты никогда не отзывался о ней дурно.
– Разумеется. Но я бы не хотел подобной участи для своей дочери. Женщина может быть счастливой, только когда у нее есть муж и дети.
– То есть так считают большинство мужчин, – вставила Лейда не без едкости. Она сама не понимала, когда набралась отваги говорить такие вещи, о которых раньше трудно было даже думать. Может, это тоже было как-то связано с мечом в ее руке?..
Отец молчал, глядя на Лейду так, как будто бы впервые разглядел по-настоящему.
– Я вижу, что сравнение с леди Лэнгдем было неудачным. Тебя, видимо, гораздо больше привлекает пример Беспутной Беатрикс.
– А даже если так, то что? – запальчиво спросила Лейда. Беатрикс была ее любимой героиней, и ее всегда ужасно возмущало, что многие люди относятся к ней с таким предубеждением. Как и ее внук Наорикс, Железная Волчица обожала битвы и сражения. Беатрикс всегда была готова провести ночь с понравившимся ей мужчиной – точно так же, как и Наорикс охотно приводил к себе в шатер красивых девушек. Оба любили необъезженных коней, турниры и тарнийское вино. Но Наина в итоге прозвали «Воителем», а Беатрикс неблагодарные потомки стали называть «Беспутной» или даже «Бешеной».
– А то, что у меня не может быть дочери, похожей на Железную Волчицу, – холодно сказал отец. – Если ты не желаешь возвращаться в Гверр – что ж, так тому и быть. Можешь остаться здесь и заниматься всем, чем тебе вздумается. Меня это больше не касается.
Он развернулся и медленно пошел прочь. Лейда почувствовала ноющую боль в груди. Наверное, еще не поздно было побежать за ним, сказать, что она передумала и готова вместе с ним уехать в Гверр… но Лейда не шелохнулась, только крепче стиснула ладонью рукоять меча. Терять семью – это, конечно, страшно, но еще страшнее будет потерять себя. Придется ей как-то привыкнуть к тому, что теперь ее поступки и решения зависят только от нее – и ни от кого больше…
Когда она вернулась во дворец, снаружи уже наступили сумерки. Лисси сказала ей, что Крикс пришел примерно полчаса назад – и, не застав ее, пошел в одну из комнат для гостей. Девушка с облегчением вздохнула. Ей так хотелось рассказать «дан-Энриксу» про разговор с отцом, что, если бы он не пришел – она бы, кажется, сама отправилась за ним в Лакон. Наверное, он что-то почувствовал, раз уж пришел так скоро…
Но когда Лейда нашла нужную спальню, мысль о проницательности Крикса сразу вылетела у нее из головы. Энониец, полностью одетый, ничком лежал на застеленной кровати и крепко спал. На какую-то секунду Лейде даже показалось, что он пьян – с чего бы еще человеку засыпать одетым, да к тому же тогда, когда до ночи еще несколько часов? Лейда решила, что если ее догадка подтвердится – она сразу же уйдет, не перемолвившись с «дан-Энриксом» ни словом. Потом она осторожно подошла к кровати и потрясла Крикса за плечо. Даже если он слишком пьян для разговоров, следует хотя бы заставить его снять сапоги.
– Мм-м, – простонал «дан-Энрикс», поворачиваясь на спину. Потом он открыл глаза – и ошалело посмотрел на девушку. – Лейда?.. Как тебя пустили в Адельстан?
Ей сделалось досадно и смешно в одно и то же время. Значит, Крикс считает, что он спал в своей каморке в Адельстане? Может быть, он даже думает, что сейчас уже утро…
– Ты не в Адельстане, Рик. Это гостевая спальня во дворце. Лисси сказала, что ты искал меня, поэтому я и пришла. Но, может, я тебе мешаю?
– Нет! Конечно, нет. Прости… я, кажется, слегка запутался.
– Еще бы. Ты даже не помнишь, где ложился спать, – заметила она с укором. И, немного помолчав, добавила: – Тебе не помешало бы разуться.
– Я так больше не могу, – глухо пробормотал оруженосец коадъютора, закрыв глаза. – Они меня с ума сведут. Хайнрик велел нам написать комментарии к Эрмиду из Синора, а это, наверняка, займет почти всю ночь. Вардос при каждой встрече вешает на меня новое взыскание. А мессер Ирем слышать не желает про мои проблемы в Академии и требует, чтобы я ежедневно бывал во дворце. В прошлый раз я чуть не заснул на государственном совете. Не понимаю, с какой стати я вообще должен там присутствовать!.. Меня все это совершенно не касается.
Лейда подумала, что Крикс и в самом деле выглядит ужасно истощенным. Лицо у него было бледным и осунувшимся, словно он не высыпался уже несколько ночей подряд. Почему-то это вызывало в ней чувство странной нежности.
– Ты не был здесь последние три дня, и я уже начала думать, что ты обо мне забыл, – заметила она.
Крикс закинул руки за голову. В зеленоватых глазах энонийца промелькнула светлая искра.
– Я никогда о тебе не забываю. Неделю назад Вардос заставил меня бежать десять кругов вдоль стены в утяжеленных тренировочных доспехах. Он, наверное, хотел, чтоб я свалился там и дал ему хороший повод для злорадства. Знаешь, как он злился, когда я пробежал десятый круг и пришел к нему спросить, что теперь делать? Он-то был уверен в том, что это невозможно. Да это и в самом деле невозможно… просто я все это время думал о тебе.
На губах южанина возникла та неуловимая полуулыбка, от которой у Лейды все время остро и почти болезненно сжималось сердце. Она наклонилась и поцеловала юношу – сначала осторожно, а потом – с растущей страстью. Тело энонийца напряглось.
– Лейда, подожди… не надо, – сказал Крикс, пытаясь отодвинуться и сесть.
– Уверен? А вот так?.. – она поцеловала теплую смуглую кожу в вырезе рубашки – прямо возле ямки над ключицей.
– Лейда! Я же не железный.
– Знаю.
«И я тоже, – мысленно добавила она. – Может быть, ты готов терпеть и ждать, сколько угодно. А вот я так больше не могу. У тебя есть дела, друзья и коадъютор; ты всегда можешь на что-нибудь отвлечься или просто вымотаться так, чтобы заснуть на первой же попавшейся кровати, забыв снять колет и сапоги. А каково должно быть мне, ты не подумал?..»
Лейда потянула с плеч «дан-Энрикса» колет с эмблемой Ордена. И энониец сдался, позволяя снять с себя сперва колет, а после и рубашку.
– Помоги мне расстегнуть корсаж, – распорядилась Лейда, поворачиваясь к юноше спиной и перебрасывая волосы через плечо. И зачем она только переодевалась после тренировки? Снять рубашку на шнуровке было бы гораздо проще… Вышитый серебряными нитями корсаж имел всего три пуговицы, но южанин провозился долго. Вероятно, у него дрожали руки.
Много лет назад, когда она впервые начала задумываться об этом моменте, он представлялся Лейде совершенно по-другому. В ее мечтах их с мужем провожали в спальню, осыпая хмелем и цветами и выкрикивая обычные в таких случаях пожелания. Ее супруг брал ее на руки, переносил через порог их спальни и решительно закрывал дверь, отгораживая их от толпы родственников и гостей.
И вот теперь это случилось – без цветов и хмеля, без алого свадебного платья, которое она часто представляла себе в детстве, без заздравных тостов… просто по любви.
И оказалось, что все остальное было ей совсем не нужно.
– Я уйду из Ордена. Сегодня же. И попрошу у твоего отца твоей руки, – сбиваясь, шептал Крикс. Лейда не сразу поняла, о чем он говорит, а поняв, тихонько рассмеялась.
– Но я вовсе не хочу, чтобы ты уходил из Ордена… А мой отец никогда в жизни не согласится видеть тебя своим зятем. Он помешан на гербах и родословных, а ты ведь даже не знаешь, как зовут твоих родителей. Отец умрет от злости, если ты придешь к нему с подобным предложением.
– Нравится ему это или нет, но ты теперь моя жена.
– Ну что ты, Крикс. Я просто девушка, которая легла с тобой в постель. Это еще не делает людей женатыми.
– Ты не должна так говорить, – напрягся он.
– Но это правда, Рик. И это вовсе не так плохо, как ты думаешь… На самом деле, это было даже слишком хорошо.
Лейда надеялась, что эти слова заставят южанина выкинуть из головы мысли о сэре Годелвейне. Сейчас ей нисколько не хотелось обсуждать с южанином отца. Лучше бы он ее поцеловал. Она не сомневалась в том, что любит Крикса – и будет любить его всегда. Все остальное не имело ни малейшего значения. Ее отец, сэр Альверин, навязшие в зубах приличия – все это были только призраки, не имеющие никакого отношения к реальности. А в ее настоящем был только «дан-Энрикс» – его резко очерченные скулы, теплая, как будто впитавшая южное солнце кожа и покрытые мозолями ладони.
– Валларикс сказал, что я могу прийти к нему еще раз, если захочу попросить что-то для себя, – сказал Крикс, зарывшись лицом в ее волосы. – Я мог бы попросить его, чтобы он дал мне титул и надел земли. Пусть даже самый скромный… Тогда мы могли бы пожениться.
– Хорошо. Но будет лучше, если ты немного подождешь. Пятнадцать лет – хороший возраст для женитьбы, только если речь идет о девушке. Мужчина должен быть несколько старше.
«А теперь я говорю, как мой отец», – подумала она. Но надо же было как-то отговорить южанина от его плана, а иначе он действительно пошел бы к Валлариксу уже завтра утром… если только дотерпел бы до утра. Этого Лейде совершенно не хотелось.
Коадъютор явно видел в Криксе своего преемника. Или, по крайней мере, будущего принцепса – не зря же он таскал оруженосца на советы… Лишить энонийца будущего и превратить его в хозяина какой-нибудь захудалой усадьбы – это слишком дорогая плата за возможность выйти замуж.
За последние два месяца она узнала Крикса так хорошо, как будто бы они были знакомы с самого рождения. Лейда не сомневалась в том, что энониец должен жить в Адели – в городе, который никогда не спит, с его дворцами и книгохранилищами, ненасытными амбициями знати и суровой дисциплиной гвардии. Крикс был частью этого мира, воплощением царившего в нем духа беспокойства, и Лейда готова была биться об заклад, что всякая другая жизнь покажется ему невыносимо пресной.
Пусть уж лучше энониец вступит в Орден. Там-то он, по крайней мере, будет счастлив.
– Я люблю тебя, – сказала она тихо.
Но на этот раз южанин не ответил. «Дан-Энрикс» дышал глубоко и ровно и, похоже, уже несколько минут спал самым крепким сном.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?