Текст книги "Звонок в прошлое"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zvonok-v-proshloe-117419.jpg)
Автор книги: Рэйнбоу Роуэл
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Рейнбоу Рауэлл
Звонок в прошлое
Rainbow Rowell
LANDLINE
Copyright © 2014 by Rainbow Rowell
All rights reserved
Издание подготовлено при участии издательства «Азбука».
© И. Иванов, перевод, 2016
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2016
Издательство Иностранка®
* * *
Эту книгу посвящаю Кей.
Там есть все, что нужно
Вторник
17 декабря 2013 года
Глава 1
Подъезжая к дому, Джорджи едва не задела брошенный велосипед.
Нил ни разу не заставил Элис унести велосипед в дом.
Наверное, в его родной Небраске велосипеды не воровали и никто не вламывался в чужой дом с целью грабежа. Нил частенько не запирал на ночь входную дверь. Не выдержав, Джорджи однажды сказала ему: это все равно что вывесить во дворе плакат «Приглашаем совершить вооруженное ограбление».
– Нет, не все равно, – подумав, возразил Нил.
Джорджи втащила велосипед на крыльцо и толкнула дверь – естественно, незапертую.
Гостиную освещал лишь экран включенного телевизора. Элис спала на диване и, наверное, во сне продолжала смотреть мультики о приключениях Розовой Пантеры. Джорджи подошла, чтобы выключить телевизор, и споткнулась об оставленную на полу чашку с молоком. На кофейном столике громоздилось выстиранное белье. Джорджи не глядя схватила первую попавшуюся тряпку и принялась вытирать молочный ручеек.
Когда в арочном проеме между гостиной и столовой появился Нил, Джорджи уже почти закончила уборку. Тряпкой ей послужило собственное нижнее белье.
– Ты нас извини, – сказал Нил. – Элис хотела напоить Нуми молоком.
– Ничего страшного. Это я не заметила, когда шла выключать телевизор. – Джорджи встала, сжимая в руке влажный комок, и кивнула в сторону спящей Элис. – Она сегодня хорошо себя чувствовала?
Нил забрал у жены импровизированную тряпку, затем нагнулся за чашкой.
– В общем-то, да. Я разрешил ей дождаться твоего возвращения. Поставил два условия: съесть овощной суп и не совать в каждую фразу свое любимое «буквально», потому что меня оно буквально уже достало… Да, ты есть хочешь? – спросил он, направившись в кухню.
– Хочу. – Джорджи двинулась следом.
Сегодня Нил был в хорошем настроении. Обычно, когда Джорджи возвращалась домой в столь поздний час, он бывал не столь благодушен.
Барная стойка была завалена счетами, библиотечными книгами и тетрадями ученицы второго класса. Джорджи села, предварительно освободив себе пространство.
Нил включил плиту. На нем были пижамные штаны и белая футболка. Похоже, он успел побывать в парикмахерской. Ну да, перед поездкой срезал свою гриву. Если бы Джорджи вздумалось погладить ему затылок, сверху вниз это был бы нежнейший бархат, а снизу вверх – сплошные иголки.
– Я свои вещи собрал. Мог бы собрать и твои, но не знаю, что ты захочешь взять. Однако все, что было в твоей корзине, я перестирал. И не забудь: там куда холоднее, чем здесь. Ты почему-то всегда об этом забываешь.
Она действительно забывала, а потом бесстыже воровала у мужа какой-нибудь свитер потеплее.
Надо же, какое у него сегодня хорошее настроение.
Нил приготовил просто великолепный ужин: жареная картошка с семгой, капуста и прочая зелень. Раздавив в кулаке несколько орешков кешью, Нил украсил ими гарнир и поставил тарелку перед женой.
Когда он улыбался, на его щеках появлялись ямочки. Они чем-то напоминали круглые скобки, но заросшие щетиной. Джорджи захотелось перегнуться через стойку и потереться носом о его щеки. Она всегда об этом думала, когда видела его улыбку, хотя Нил, скорее всего, даже не догадывался.
– Вроде я перестирал все твои джинсы. – Нил налил ей бокал вина.
Джорджи глубоко вдохнула. Она знала: то, что она собирается сказать, вряд ли обрадует Нила. Но этот разговор должен состояться сейчас. Нельзя оттягивать его до утра.
– Я сегодня узнала хорошую новость.
– Да? – Нил наклонился к столу. – И какую же?
– Я сказала, хорошую. В общем… Махер Джафари согласен взять наше шоу.
– Кто такой Махер Джафари?
– Владелец сети телестанций. Это он открыл дорогу программе «Лобби» и новому реалити-шоу о фермерах, выращивающих табак.
– Вспомнил, – кивнул Нил. – Телевизионный босс. Кажется, он не больно-то жаловал ваш проект. Ты еще сетовала на холодный прием.
– Мы тоже так думали. А у него это просто манера общаться.
– Что ж, тогда я рад за всех вас. – Нил склонил голову набок. – А почему ты не выглядишь довольной?
– Учусь не выплескивать эмоции, – попробовала отшутиться Джорджи, хотя ей было совсем не до шуток. Кажется, она даже вспотела. – Понимаешь, Махеру нужен пилотный сценарий. Мы сегодня всей толпой собирались. Обсуждали, как будем представлять ему проект.
– Так это же здорово!
Нил догадывался: жена начала с мелочей. Главное ждало его впереди.
Джорджи закрыла глаза:
– Встреча назначена на двадцать седьмое.
В кухне стало тихо. Джорджи снова открыла глаза. Напротив нее по-прежнему сидел Нил, которого она знала и любила. Да. Знала-и-любила. Но теперь он сидел со сложенными на груди руками, прищурившись и напрягшись.
– Двадцать седьмого мы еще будем в Омахе, – сказал он.
– Знаю. Нил, я это хорошо знаю.
– Ты решила пораньше вернуться в Лос-Анджелес?
– Нет, я… Понимаешь, все эпизоды сценария… они должны быть готовы заранее. Сет подумал…
– Сет… подумал.
– Пилотный сценарий – это очень важно, – осторожно начала Джорджи. – За девять дней нам нужно написать четыре эпизода и подготовиться к встрече. Хорошо еще, что на этой неделе мы свободны от «Джеффа», которым сами сыты по горло.
– А я думаю, накануне Рождества ты можешь позволить себе освободиться от всей работы.
– Нил, я помню о Рождестве. И не собираюсь его пропускать.
– Не собираешься?
– Нет. Просто у меня не получится с поездкой в Омаху. Давайте встретим это Рождество дома.
– У нас заказаны билеты на самолет.
– Нил, пилотный сценарий – наша визитная карточка. По нему Махер будет судить, стоит ли с нами работать. А мы давно мечтали пробиться на его сеть.
Джорджи казалось, что сейчас она тоже читает сценарий. Похожий разговор сегодня у нее произошел с Сетом.
– Но это же канун Рождества, – возражала она.
У них с Сетом был один стол на двоих. Большой, имеющий форму буквы «Г». И Сет пересел на ее половину. Формально он был прав, но от его аргументов у нее испортилось настроение.
– Джорджи, мы великолепно отпразднуем Рождество. Это будет самое лучшее Рождество. Просто мы немного передвинем его рамки. Проведем встречу – и с чистой совестью отправимся праздновать.
– Скажи это моим девочкам.
– И скажу. Они меня любят.
– Сет, это все-таки Рождество. Неужели нельзя перенести встречу?
– Ты будешь ставить условия Махеру? Сколько лет мы ждали такого шанса? Джорджи, тебе не кажется, что нам сделали рождественский подарок?
Он не переставал называть ее по имени.
У Нила даже ноздри раздулись.
– Мама будет нас ждать.
– Знаю, – прошептала Джорджи.
– И наши девочки настроились… Элис уже отправила Санта-Клаусу уведомление о перемене адреса. Он должен знать, что это Рождество она встречает в Омахе.
Джорджи попыталась улыбнуться. Не получилось.
– Думаю, Санта-Клаус разберется, где ее искать.
– Это не… – Нил шумно задвинул ящик, в который так же шумно бросил штопор. – Это не аргумент, – дрогнувшим голосом произнес он.
– Конечно. – Джорджи уткнулась в тарелку. – Давай навестим твою маму в январе.
– И выдернем Элис из школы?
– Да, если понадобится.
Нил стоял над разделочным столом, упираясь в крышку. Судя по напрягшимся мускулам, давил он со всей силой. Похоже, он задним числом переживал услышанное от Джорджи. Он опустил голову, и теперь волосы, даже подстриженные, нависали над его лбом.
– Это наш уникальный шанс, – сказала Джорджи. – Наше собственное шоу.
– Конечно, – не поднимая головы, пробормотал Нил.
Голос у него был тихий и совсем бесцветный.
Джорджи ждала.
Иногда, споря с Нилом, она теряла самообладание. Споры нередко переходили в опасную плоскость, а она этого даже не замечала. Иногда Нил просто обрывал разговор или уходил. Джорджи было не остановиться, и она продолжала спор, ведя с ним мысленный диалог.
Сейчас она не знала, куда этот разговор их уведет. Пока не знала и потому ждала.
Нил все так же стоял с опущенной головой.
– Как понимать твое «конечно»? – не выдержала она.
Он резко оттолкнулся от стола.
– А так, что ты права. – Нил подошел к плите, взял тряпку, стал очищать поверхность. – Это ваш шанс. Это ваша важная встреча, на которой ты должна присутствовать.
Сказано было вполне обычным тоном. Может, все обойдется? Может, Нил даже порадуется за нее? Пусть и запоздало.
– Значит, к твоей маме мы съездим в январе? – спросила Джорджи, прощупывая почву.
Теперь Нил складывал грязные тарелки в посудомойку.
– Нет.
Джорджи закусила губу.
– Не хочешь, чтобы Элис выбивалась из школьной колеи?
Он покачал головой, продолжая убирать грязную посуду.
– Тогда, может, летом съездим?
Голова Нила слегка дернулась, будто невидимая рука тронула его за ухо. Джорджи нравились его уши. Немного великоваты для его лица, зато чем-то похожи на крылья. Джорджи нравилось трогать его за уши… когда он не возражал.
Сейчас она с удовольствием потрогала бы его за уши. С удовольствием ощутила бы под большими пальцами их крыловидные верхушки. А ее костяшки скользили бы по его стриженым волосам.
– Нет, – повторил он, вытирая руки о пижамные штаны. – У нас куплены билеты на самолет, и я не собираюсь их сдавать.
– Нил, я же вполне серьезно. Я никак не могу пропустить эту встречу.
– Знаю.
Нил повернулся к ней. Его лицо выражало решимость отправиться в Омаху. Выпяченная челюсть свидетельствовала: дальше спорить бесполезно.
Будучи студентом колледжа, Нил всерьез подумывал, не пойти ли ему в армию. Наверное, он был бы незаменим в тех ситуациях, когда нужно сообщить ужасные новости или беспрекословно выполнить приказ, чего бы это ни стоило. С таким лицом, как у Нила, он мог бы пилотировать «Энолу Гэй»[1]1
Бомбардировщик, с которого в 1945 году была сброшена атомная бомба на Хиросиму. – Здесь и далее примеч. перев.
[Закрыть].
– Я не понимаю, – сказала Джорджи.
– Ты не можешь пропустить важную встречу. А у нас уже заказаны авиабилеты. Ты останешься здесь и будешь заниматься своим шоу. Мы втроем полетим в гости к моей маме.
– Но это же Рождество. Девочки…
– Когда мы вернемся, они отпразднуют его еще раз. Думаю, им очень понравится два Рождества подряд.
Джорджи даже не знала, как ей реагировать. Вот если бы Нил, произнося последние слова, улыбался…
– У тебя еда остыла. Хочешь, подогрею?
– Спасибо. И так вкусно.
Он кивнул и пошел в гостиную, на ходу чмокнув Джорджи в щеку. Нил прошел к дивану, осторожно поднял спящую Элис и понес наверх.
– Спи, дорогая, – услышала Джорджи. – Я тебя в кроватку положу.
Среда
18 декабря 2013 года
Глава 2
Мобильник Джорджи сдох.
Он всегда сдыхал и работал только при подключенном зарядном устройстве. Наверное, пора сменить аккумулятор, но Джорджи постоянно об этом забывала.
Она поставила чашку с кофе на стол и подключила телефон к ноутбуку. Но чтобы он заработал, его еще нужно было хорошенько встряхнуть.
Между носом Джорджи и экраном ноутбука пролетела виноградина.
– Ну? – спросил Сет.
Джорджи подняла голову и посмотрела на Сета – впервые с момента появления в кабинете. На нем была розовая оксфордская рубашка и зеленый вязаный жилет. Волосы живописно всклокочены. Внешностью Сет напоминал президента Кеннеди и вполне сошел бы за его двоюродного брата. Только зубы подкачали.
– Что «ну»?
– Как все прошло?
Вопрос касался ее вчерашнего разговора с Нилом. Но имени ее мужа Сет не упоминал. Это были давние правила игры.
– Нормально, – ответила Джорджи, проверяя список пропущенных звонков.
Ни одного.
– Я же сказал, все будет отлично.
– Все и было отлично.
– Я всегда прав, – подытожил Сет.
Джорджи слышала, как под ним скрипит стул. Она знала о его манере вытягивать свои длинные ноги так, чтобы они почти достигали края их общего стола.
– В данном случае ты оказался отчасти прав, – уточнила Джорджи, продолжая встряхивать мобильник.
Скорее всего, Нил и девочки сейчас снова в воздухе после короткой остановки в Денвере. Может, послать им эсэмэску? Что-нибудь вроде «люблю вас всех». Когда они приземлятся в Омахе и Нил включит телефон, ее сообщение уже будет их ждать.
Но Нил терпеть не мог текстовых сообщений. И сам не посылал, и входящие не проверял. Это все равно что отправить эсэмэску в пустоту.
Джорджи отложила телефон, сдвинула очки на лоб и заставила себя сосредоточиться. Так, что у нее в почте? С десяток электронных писем, и все от комедийного актера Джеффа Джермана – звезды их шоу.
Если они зацепятся за телевизионную империю Махера Джафари, она не станет скучать по письмам Джеффа. По его красной бейсболке – тоже. И уж тем более по его занудству. Стоило ему заподозрить, что актеры, играющие его близких в сериале «Джефф сыт по горло», вызовут у зрителей больше смеха, чем он сам, комик заставлял сценаристов переписывать целые эпизоды.
– Ни черта я в этом не понимаю! – послышалось за дверью.
В следующую секунду дверь распахнулась и в кабинет ввалился Скотти. В помещении, где работали Сет и Джорджи, имелся третий стул – складной уродец из магазина «ИКЕА». Скотти плюхнулся на него и схватился за голову:
– Не могу. До жути не терплю секретов.
– Доброе утро, – сказала Джорджи.
– Привет, Джорджи. – Скотти поглядел на нее сквозь сплетенные пальцы. – Девица-секретарша сказала, что тебе звонит твоя мамочка. Висит на линии два.
– Ее зовут Памела.
– Буду знать. А мою мамочку зовут Дикси.
– Я не про свою мать. Про новую секретаршу. Ее зовут… – Джорджи тряхнула головой и потянулась к черному стационарному аппарату, стоявшему между нею и Сетом. – Джорджи слушает.
– Я жду целую вечность, – вздохнула ее мать. – Думала, что ваша девчонка уже забыла про меня.
– Как видишь, не забыла. Что новенького?
– Просто решила тебе позвонить, узнать, как дела.
В голосе матери ясно улавливалась озабоченность. Мать Джорджи любила говорить с нотками озабоченности.
– Мои дела в лучшем виде.
– Понятно… – Новый вздох, громче первого. – Утром я говорила с Нилом.
– Как тебе удалось?
– Поставила будильник. Я знала, что вы улетаете рано. Вот и решила попрощаться и пожелать счастливого пути.
Ее мать всегда преувеличивала опасность путешествий по воздуху, равно как и мелких амбулаторных хирургических операций. Иногда это был просто повод зависнуть на телефоне. «Бывает, встречаешься с человеком и не знаешь, придется ли увидеться снова. Так что нельзя пренебрегать шансом попрощаться».
Джорджи зажала трубку плечом, чтобы освободить руки для клавиатуры ноутбука.
– Мама, спасибо тебе за заботу. А с девочками ты тоже поговорила?
– Я говорила с Нилом. – Мать сделала особый упор на последнем слове. – И он мне сказал, что ваша семья разделилась.
– Мама, не драматизируй ситуацию! – Джорджи снова взяла трубку в руку. – Всего на какую-то неделю.
– Не на какую-то. На рождественскую. Чтобы семья праздновала Рождество порознь…
– Мама, в тебе пропадает создательница мыльных опер. Ты умеешь додумывать то, чего нет на самом деле. А на самом деле на меня свалилась срочная работа.
– Не припомню, чтобы прежде ты работала в Рождество.
– Я не собираюсь работать в Рождество. Но все дни перед Рождеством – да. И очень плотно. Всего по телефону не расскажешь. – Сет наверняка слышал ее разговор, однако Джорджи подавила желание проверить. – Я сама так решила, – сказала она матери.
– Ты решила на Рождество остаться одна. Очень странно.
– Почему одна? Я проведу сочельник с вами.
– Дорогая, видно, ты забыла, что мы с Кендриком едем к его родным, а твоя сестра отправится к своему отцу. То есть я будут только рада, если ты поедешь с нами в Сан-Диего…
– Не волнуйся. Я найду оптимальный вариант и заранее тебе позвоню.
Джорджи оглядела кабинет. Сет подбрасывал виноградины и ловил их ртом. Скотти развалился на стуле и корчился так, словно его донимали менструальные спазмы.
– Мама, ты извини, но мне надо работать.
– Приезжай вечером к нам, – предложила мать. – Я приготовлю обед.
– Мам, ты не волнуйся. У меня все прекрасно.
– Джорджи, приезжай. Сейчас тебе нельзя оставаться одной.
– Мама, нет никаких «сейчас». Я тебе сказала, что прекрасно себя чувствую.
– Это же Рождество.
– Оно еще не наступило.
– Все равно приезжай. Я приготовлю обед.
Мать повесила трубку раньше, чем у Джорджи кончились силы на разговор с нею.
Джорджи вздохнула и потерла веки. Они почему-то были жирными, словно намазанными кремом. Ее руки пахли кофе.
– Я не могу это сделать, – снова застонал Скотти. – Все сразу поймут, что у меня есть секрет.
Сет посмотрел на дверь. Закрыта.
– В чем загвоздка? Пока никто не знает, в чем суть секрета…
– Так мне не нравится, – заскулил Скотти. – Я чувствую себя предателем. Ландо[2]2
Персонаж киноэпопеи Дж. Лукаса «Звездные войны».
[Закрыть] из Облачного города. Или тем парнем, что целовал Христа.
Интересно, действительно ли остальные сценаристы о чем-то догадываются? – думала Джорджи. Вряд ли. Срок контракта Джорджи и Сета с этой телекомпанией скоро заканчивался, но все думали, что они и дальше останутся здесь работать. С какой стати им уходить, если «Джефф сыт по горло» наконец-то выбился в десятку лучших шоу?
Если они останутся, их ждет прибавка в зарплате. Прибавка настолько ощутимая, что сможет изменить их жизнь. Когда Сет говорил о новых размерах их зарплат, глаза у него вылезали из орбит, а сам он становился похож на Скруджа Макдака.
Но если они уйдут…
Такое раскрученное шоу, как «Джефф сыт по горло», можно оставить по одной-единственной причине: чтобы начать свое собственное. Шоу, о котором Джорджи и Сет мечтали практически со дня знакомства. Первый вариант сценария (черновой, естественно) они написали, еще учась в колледже. Их собственное шоу с их собственными персонажами. И больше никакого Джеффа Джермана, никаких броских фраз, дебильного закадрового смеха.
Если они отсюда уйдут, то возьмут с собой и Скотти. «Когда они уйдут», – обычно поправлял ее Сет. Когда, когда, когда… Скотти был их человеком. Джорджи наняла его пару шоу назад. У него был несомненный талант к сочинению острот. С ним им работалось гораздо успешнее, чем со всеми прежними сочинителями.
А самим Джорджи и Сету лучше всего удавались ситуации. Нелепость, превращаемая в еще бо́льшую нелепость. Шутки, постепенно набиравшие обороты и где-нибудь после восьми серий приносившие солидный урожай. Но иногда требовалось, чтобы кто-нибудь просто поскользнулся на банановой кожуре. Скотти был неистощим по этой части.
– Никто не знает про твой секрет, – продолжал Сет. – Никому до него нет дела. Все сейчас торопятся поскорее подтянуть свои хвосты и спокойно слинять на Рождество.
– Тогда какой будет план? – спросил Скотти, садясь нормально.
Он был индийцем, маленького роста, с лохматой шевелюрой и в очках. Одевался как все сценаристы: джинсы, толстовка с капюшоном и дурацкого вида вьетнамки. Из всех сценаристов Скотти был единственным геем. Иногда за гея принимали Сета, но он таковым не был. Просто симпатичный мужчина.
Сет бросил виноградину в Скотти. Потом в Джорджи. Она нагнулась, и виноградина пролетела мимо.
– А план такой, – ответил ему Сет. – Завтра приходим как обычно и пишем. Затем снова приходим и пишем дальше.
Скотти подобрал с пола предназначенную ему виноградину и съел.
– Терпеть не могу расставания. Ну почему стоит мне завести друзей, как мы сразу снимаемся с места? – Он взглянул в сторону Джорджи и нахмурился. – Эй! У тебя ничего не случилось? А то вид у тебя какой-то… потусторонний.
Джорджи только сейчас сообразила, что сидит, вперившись взглядом в стену. На коллег она даже не смотрела.
– Да… – невпопад ответила она. – Все отлично.
Потом снова потянулась за мобильником и стала набирать текст эсэмэски.
Наверное…
Наверное, ей нужно было перед отъездом поговорить с Нилом. По-настоящему, без огибания острых углов. Убедиться, что они правильно понимают друг друга и сложившуюся ситуацию.
Будильник прозвонил в половине пятого. К тому времени Нил уже успел встать и одеться. Он до сих пор пользовался одной из первых моделей радиочасов «Машина снов». Вслед за сигналом будильника включилось радио. Нил поспешил к кровати, чтобы его выключить. Джорджи тоже проснулась и села на постели.
– Спи, – сказал он жене. – Тебе надо выспаться, иначе встанешь развалиной.
Можно подумать, что Джорджи послушно заснет и не попрощается с девочками. Можно подумать, что они не расстаются на неделю, а мир с нарастающей скоростью не катится к Рождеству.
Джорджи потянулась к изголовью кровати за очками и надела их.
– Я отвезу вас в аэропорт, – сказала она.
Нил стоял возле раскрытого шкафа и натягивал голубой свитер.
– Я уже вызвал такси, – ответил он, не поворачиваясь к ней.
Наверное, здесь Джорджи нужно было бы затеять спор. Но она молча встала и пошла помогать ему собирать девочек.
Много времени это не потребовало. Нил еще вечером уложил их спать прямо в спортивных костюмах и футболках. Так что их можно будет спокойно перенести в машину, даже не разбудив.
Однако Джорджи хотелось на прощание поговорить с ними. Тем более что Элис все равно проснулась, когда Джорджи попыталась надеть ей туфельки.
– Папа разрешил мне надеть сапоги, – зевая, сказала Элис.
– А где твои сапоги? – шепотом спросила Джорджи.
– Папа знает.
Разыскивая сапоги, они разбудили Нуми, и та, естественно, тоже захотела надеть сапоги.
Джорджи предложила принести девочкам йогурт, но Нил сказал, что это лишнее. Они позавтракают в аэропорту. Он уже приготовил все необходимое.
Джорджи рассказала зевающим дочерям, что не сможет полететь с ними на самолете.
– Значит, ты туда на машине поедешь? – спросила Элис.
Нил в это время без конца бегал к входной двери, перепроверял содержимое чемоданов, добавляя то, что, как ему казалось, он забыл уложить.
Джорджи, как умела, объяснила девочкам, что у нее очень много работы, которую можно делать лишь в студии, а не где-то в другом месте. Старшая дочка нахмурилась.
– Вас там ждет масса развлечений, – говорила Джорджи, стараясь улыбаться. – Вам будет некогда по мне скучать. И потом, мы расстаемся всего на какую-то неделю. Зато когда вы вернетесь, мы отпразднуем еще одно Рождество. Это ведь здорово – сразу два Рождества подряд.
– Рождество всегда бывает только одно, – резонно возразила Элис.
Нуми захныкала, но не оттого, что не хотела расставаться с матерью. Один носок наделся то ли наизнанку, то ли еще как и больно давил ей на пальцы ноги. Джорджи перевернула носок. Нуми продолжала хныкать. Вернувшийся Нил молча вытряхнул сапог, и хныканье сразу прекратилось.
– Такси уже подъехало.
Это был минивэн. Джорджи вышла на крыльцо прямо в пижамных штанах. Присев на корточки, поцеловала дочек, делая все, чтобы их прощание воспринималось как нечто привычное и будничное.
– Ты самая лучшая мамочка в мире, – сказала Нуми.
Нуми проходила пору раннего детского максимализма, поэтому у нее все было или «самым лучшим», или «самым худшим». Что касалось времени, оно тоже делилось на «всегда» и «никогда».
– А ты самая лучшая в мире четырехлетняя девочка, – сказала Джорджи, целуя дочку в нос.
– Котенок, – плаксивым тоном напомнила Нуми, у которой еще оставались слезы от истории с «самым худшим носком».
– Ты самый лучший в мире котенок.
Джорджи поправила ей вьющиеся светлые волосики, которые упрямо лезли на лоб, и расправила курточку.
– Зеленый котенок, – напомнила Нуми.
– Самый лучший зеленый котенок.
– Мяу, – сказала Нуми.
– Мяу, – ответила Джорджи.
– Мам! – окликнула ее Элис.
– Да, дорогая. – Джорджи прижала ее к себе, семилетнюю рассудительную Элис. – А теперь ты обними меня на дорогу.
Но Элис, погруженной в глубокие мысли, было не до объятий.
– Если Санта принесет подарки для тебя в бабушкин дом, я их спрячу к себе в чемодан.
– Санта не приносит подарков взрослым.
– Но если все-таки принесет…
– Мяу!
Нуми не нравилось, что мамино внимание сейчас направлено не на нее, а на старшую сестру.
– Договорились. – Джорджи протянула другую руку и обняла Нуми. – Если он принесет подарки для меня, ты о них позаботишься.
– Мама, мяу!
– Мяу, – ответила Джорджи, обнимая обеих дочерей.
– Мам!
– Да, Элис.
– А ведь Рождество – оно не для подарков. Оно – чтобы славить Иисуса. Но раз мы не религиозные, для нас Рождество… просто семейный праздник. Когда мы все вместе.
– Правильно. – Джорджи поцеловала Элис в щеку.
– Видишь, я уже знаю об этом.
– Ты у меня умница. Я люблю тебя. Я очень люблю вас обеих.
– А как любишь? – полюбопытствовала Элис. – До Луны и обратно?
– Нет, дорогая. Гораздо дальше.
– До Луны и в бесконечность?
– Мяу!
– Мяу, – ответила младшей Джорджи. – Я люблю вас… до бесконечной бесконечности. Я люблю вас так сильно, что мне даже больно.
– Как больно? – спросила Нуми и поморщилась. – Вот так?
– Мама сказала это не в буквальном смысле, – объяснила сестре Элис. – Правда, мама? Тебе же не буквально больно?
– Нет… но иногда бывает.
– Нам пора, а то на самолет опоздаем, – прервал их общение Нил.
Усаживая дочек в машину и пристегивая их ремнями безопасности, Джорджи успела еще несколько раз поцеловать каждую. Потом встала рядом, беспокойно сложив руки на груди.
Подошедший Нил смотрел не на нее, а поверх ее плеча, как будто о чем-то раздумывал.
– Так… Приземлимся мы в пять часов. Это по центральному времени. Здесь будет три… Как только приедем к маме, я тебе сразу позвоню.
Джорджи кивнула. Нил по-прежнему не смотрел на нее.
– Береги себя и девочек, – сказала она.
– За нас не волнуйся. – Нил в который уже раз взглянул на часы. – Занимайся своей работой. Готовься к той важной встрече.
Нил обнял ее и поцеловал. Торопливо, как обнимают и целуют не слишком близких друзей. Слова «люблю тебя» прозвучали, уже когда он готовился сесть в машину.
Джорджи хотелось схватить его за плечи.
Обнять его и повиснуть на нем, оторвавшись от земли.
Уткнуться ему в шею и почувствовать его руки, обнимающие ее излишне крепко.
– Люблю тебя, – сказала она в ответ, сомневаясь, что Нил слышит ее слова.
– Я люблю вас! – крикнула она девочкам, стуча в заднее стекло и прикладываясь к нему губами.
Джорджи знала: это их рассмешит. Заднее окно их машины было густо заляпано следами «стекольных» поцелуев.
Девочки ошалело махали ей. Джорджи отошла от машины и тоже принялась махать им обеими руками. Нил о чем-то говорил с водителем. На нее он даже не взглянул. Джорджи до последнего надеялась, что он все-таки посмотрит. Но машина тронулась и завернула за угол. Руки Джорджи застыли в воздухе.
Вот они и уехали.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?