Электронная библиотека » Рэйнбоу Роуэл » » онлайн чтение - страница 2

Текст книги "Звонок в прошлое"


  • Текст добавлен: 13 октября 2016, 12:00


Автор книги: Рэйнбоу Роуэл


Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Шрифт:
- 100% +
Глава 3

Тебе помочь?

Джорджи встрепенулась. Рядом стоял Сет и легонько постукивал папкой по ее макушке. Джефф Джерман снова потребовал срочно переделать эпизод, пока сценаристы не разъехались на праздники. Обычно Джорджи занималась концовками сама, поскольку не доверяла эту работу другим. Здесь она полагалась на собственные силы. Казалось бы, сама установила такой порядок, нечего и досадовать. Но она порой досадовала.

Сегодня большинство сценаристов лишь делали вид, будто работают. В кабинетах было шумно. Выпив, их обитатели словно нарочно решили горланить рождественские песни, чем и занимались с двух до половины четвертого. Потом кто-то, вероятно Скотти, пытался подсунуть ей под дверь поднос с креветками. Сейчас часы показывали шесть. Кабинеты опустели, а Джорджи успешно вносила последние изменения в эпизод, не устраивавший капризного комика.

– Я спросил: тебе помочь?

– Нет. Сама справлюсь.

– Ты уверена?

– Угу, – ответила Джорджи, не отрываясь от монитора.

Сет встал возле ее части стола, рядом с клавиатурой.

– Значит…

– Значит… что?

– Значит, они полетели в Омаху.

Джорджи покачала головой, хотя ответ был утвердительным.

– Логичное решение. Билеты заказаны. У меня всю неделю работы невпроворот.

Дальнейшие объяснения она считала излишними.

Сет уселся на стол и ногой слегка пихнул ее руку. Джорджи вопросительно подняла голову.

– Ну а ты что намереваешься делать на Рождество?

– Поеду к маме.

Это была почти правда. Мать не будет возражать, если Джорджи не поедет с ними в Сан-Диего, а останется в их доме.

– Ты могла бы поехать и к моей маме, – сказал Сет.

– Конечно, если бы у меня не было своей.

– Или я могу отправиться к твоей маме, – усмехнулся Сет. – Она меня любит.

– Она любит всех, кто не входит в число ее ближайших родственников.

– Кстати, сегодня утром она трижды сюда звонила. Твоя мама считает, что ты нарочно не меняешь аккумулятор. Удобная причина, чтобы не говорить с ней по мобильному.

– Я запомню, – сказала Джорджи, снова впериваясь в текст эпизода.

Сет встал, закинул на плечо свою элегантную сумку. Джорджи уходить не торопилась. Еще какой-нибудь час или чуть больше, и она разделается с этим чертовым эпизодом. Ее подмывало изменить и несколько начальных реплик.

– Эй, Джорджи!

– Ну чего тебе? – спросила она, продолжая набирать текст.

– Джорджи! – уже с другой интонацией произнес Сет.

Она снова подняла голову. Сет смотрел на нее, мешкая взяться за ручку двери.

– Мы с тобой так близки, – сказал он. – Все происходит само собой. Наконец.

Джорджи кивнула и попыталась улыбнуться. Улыбки не получилось.

– До завтра, – сказал Сет и исчез за дверью.


Звонок сестры настиг ее по дороге домой.

– Мы поели без тебя, – сообщила Хизер.

– Что?

– Девять часов вечера. Мы проголодались и решили тебя не ждать.

Ну да! Она же обещала приехать к обеду.

– Очень хорошо. Передай маме, что я позвоню ей завтра.

– Мама хочет, чтобы ты приехала сегодня. Она говорит, что твой брак разваливается и потому ты нуждаешься в нашей поддержке.

Джорджи хотелось закрыть глаза, но за рулем такие штучки кончаются не лучшим образом.

– Хизер, мой брак не разваливается, и я вовсе не нуждаюсь в вашей поддержке.

– Скажи еще, что Нил не бросил тебя и не увез детей в Небраску!

– Он не увез их, а повез к бабушке, по которой они соскучились. Вы, поди, уже напридумали, что он собирается судиться со мной из-за опеки над девочками.

– А тебе не кажется, что однажды такая мысль может прийти ему в голову? Добиваться полной опеки.

Однажды… может, вдруг подумала Джорджи.

– Тебе все-таки стоит приехать, – не унималась Хизер. – Мама сделала макароны с тунцом.

– И горошек туда положила?

– Ни одной горошины.

В Калабасасе Джорджи ждал пустой дом. Пустой чемодан, брошенный рядом со шкафом. Пустая постель.

– Хорошо, я приеду, – сказала она сестре.


Джорджи выложила ключи и мобильник на прилавок. Она давно отказалась от сумок. Водительское удостоверение и кредитную карточку она держала в бардачке машины.

– У тебя есть зарядник для айфона? – спросила она у Хизер.

– Был бы, если бы ты купила мне айфон.

Сестра стояла рядом, уплетая макароны с тунцом прямо из стеклянного контейнера.

– Я так поняла, что ты пообедала вместе со всеми.

– Нечего говорить со мной в таком тоне! Испортишь мне пищеварение.

Джорджи выпучила глаза:

– В нашей семье никто не жаловался на пищеварение. Насколько понимаю, ты сейчас внаглую лопаешь мою порцию.

Хизер еще раз набила рот макаронами с тунцом и лишь тогда протянула контейнер сестре.

Хизер было восемнадцать. «Дитя жизненного поворота». Поворот совершила мать Джорджи, решив сблизиться с мануальным терапевтом, у которого работала. Затем произошел «залет». Родители Хизер поженились, но их брак продлился ровно до рождения дочери.

Джорджи к тому времени уже училась в колледже; таким образом, сестры прожили вместе меньше двух лет. Иногда Джорджи ощущала себя не старшей сестрой Хизер, а ее теткой.

Внешне они были очень похожи. Почти близняшки. Как и у Джорджи, у Хизер были светло-каштановые вьющиеся волосы и синие глаза с поволокой. Фигурой Хизер напоминала Джорджи времен учебы в старших классах – такие же сплющенные песочные часы. Правда, ростом Хизер была повыше.

Наверное, в дальнейшем рост поможет ей во время беременности, и будущий ребенок не станет бить ей в живот, как в карибский стальной барабан.

«Эти кесаревы сечения!» – любила театрально восклицать мать Джорджи.

Можно подумать, Джорджи напрашивалась на два кесаревых или выбрала их по собственной лени.

«Вас обеих я рожала без всяких ухищрений, и мое тело быстро пришло в норму».

– Ты чего таращишься на мой живот? – спросила Хизер.

– Пытаюсь вызвать у тебя несварение желудка.

– Джорджи! Ну наконец-то!

Мать вошла в кухню, прижимая к себе небольшую, но весьма беременную мопсиху. Следом появился Кендрик – отчим Джорджи, высокий афроамериканец. Он как вернулся со стройки в пыльной одежде, так и не успел еще переодеться.

– Я даже не слышала, когда ты приехала.

– Только что.

– Я сейчас разогрею тебе макароны.

Мать забрала у Джорджи контейнер, а взамен вручила собаку. Мопсиху Джорджи держала на расстоянии, стараясь не притрагиваться к беременной псине. В сентиментально-романтических комедиях так себя ведут злодеи, которых вычисляешь с первых минут. Но Джорджи это не заботило. Пусть считают ее злодейкой.

Кендрик пришел ей на выручку и забрал мопсиху.

– Джорджи, как дела? – спросил он.

Кендрик не лицемерил. Он был очень мягким и заботливым человеком. Но сейчас от его заботы Джорджи хотелось крикнуть во весь голос: «Мой муж меня не бросал!»

Однако Кендрик не заслуживал подобного спектакля. Он был впечатляющим молодым отчимом, о котором падчерица может только мечтать. Кендрику было сорок. Всего на три года больше, чем Джорджи. Ее мать познакомилась с ним, когда он пришел чистить недоразумение, которое они именовали своим бассейном.

– Спасибо, Кендрик. У меня все замечательно.

Мать, возившаяся с микроволновкой, покачала головой.

– Честное слово! – излишне громким голосом заверила их Джорджи. – У меня все даже очень замечательно. Я ведь не просто так осталась дома. Не из-за какого-то дурацкого упрямства. Наше шоу вот-вот получит великолепный шанс.

– Ваше шоу? – переспросила мать. – По-моему, у него и так высокий рейтинг.

– Нет. Я имею в виду не «Джефф сыт по горло». Я говорю про наше собственное шоу. Оно называется «Бегущее время».

– А этого «сытого по горло» я просто не могу смотреть, – поморщилась мать. – Особенно когда показывают его сынка. Юный наглец. Вечно всем дерзит. Ни капли уважения.

– Это ты про Трева? – спросила Хизер. – Странно. Трев всем нравится.

В телевизионной семейке Трев был средним сыном. Джорджи гордилась придуманным ею персонажем: вечно насупленным двенадцатилетним мизантропом, не любившим никого и ничего и умевшим делать только пакости.

Трев был сосудом, куда Джорджи выплескивала все свое недовольство и презрение. К Джеффу Джерману, к телевизионному каналу, к самому Треву. Сюжетная линия этого шоу в чем-то напоминала старый ситком «Большой ремонт», но без капли позитива. В их шоу не было ни Джонатана Тейлора Томаса, ни Уилсона.

Но мальчишка, играющий Трева, был восходящей звездой шоу.

– Тебе нравится Трев? – удивилась Джорджи.

– Я же не сказала, что мне, – возразила Хизер. – Другим. Вся школьная шантрапа ходит в футболках с надписью «Полный отстой!». Это тебе не затюканные домашние пай-мальчики, балдеющие под «Insane Clown Posse»[3]3
  Хип-хоп-дуэт из Детройта. Представители контркультуры. Слова их песен нередко кровожадны и жестоки.


[Закрыть]
.

– Произносить надо не так, – включился в разговор Кендрик. – Что-то вроде «Полный ацтооооооой!»

– Ты даешь, пап, – засмеялась Хизер. – У тебя выходит совсем как у Трева.

– Полный ацтооооооой! – повторил Кендрик.

«Полный отстой!» была основной фразой в устах Трева, заменявшей ему все остальные. Джорджи сняла очки и вытерла глаза. Спасибо Кендрику. Он умел ее рассмешить.

– Вот и твои макароны готовы.

Мать выложила дымящееся кушанье на тарелку, забрала у Кендрика мопсиху и тут же принялась ворковать:

– Думаешь, я забыла про тебя? Я не забыла про мою маленькую мамочку.

Поблагодарив мать, Джорджи села и взялась за еду.

– Мне тоже нравится Трев. – Кендрик потрепал ее по плечу. – В твоем новом шоу будет что-нибудь похожее?

– Мы делаем совершенно другое шоу, – ответила она и нахмурилась.

Кендрик – хороший человек. Но зачем он разыгрывает перед ней папашу? Уж лучше бы взял на себя роль старшего брата. У них разница всего в три года. Иногда ей хотелось сказать ему: «Ты не годишься мне в отцы». Кендрик вел себя с ней так, будто ей двенадцать лет.

Когда ей было двенадцать, ему было пятнадцать. В то время между ними вполне мог возникнуть подростковый флирт.

– «Бегущее время», – голоском воспитанной девочки произнесла Хизер, доставая из холодильника коробку с пиццей, – драматическая комедия, длящаяся по часу, где есть то и се и еще что-то.

Джорджи благодарно улыбнулась сестре. Хотя бы кто-то ее слушал.

– Ты права, Хизер. Там есть что-то от «Неудачников», от «Моей так называемой жизни» и от «Задержки в развитии».

Будь здесь Сет, он бы добавил: «Шоу, в котором есть что-то, заставляющее людей приклеиваться к телевизорам».

А Скотти обязательно ввернул бы: «Плюс что-то от „Шоу Косби“».

На это Джорджи всегда возражала: «Минус „Шоу Косби“». А потом ей становилось паршиво от сознания, что их детище так неоригинально.

Завтра же она серьезно поговорит на эту тему с Сетом…

«Бегущее время» задумывалось как шоу, затрагивающее все стороны жизни старшеклассников: все их взлеты, падения и абсурдности. Но на экране возвышенное должно стать еще возвышеннее, гадкое – еще гаже, а абсурдное – предельно абсурдным.

Так они рассказывали о своем проекте другим. Так в прошлом Джорджи обрисовывала его Махеру Джафари. Она тогда вся искрилась вдохновением. Ни одного неудачного слова. Никакой «воды». Никаких «Это мы додумаем по ходу».

Из кабинета Джафари они с Сетом отправились в ближайший бар. Сет взгромоздился на барный табурет, чтобы выпить за Джорджи. За неимением святой воды он окроплял ее голову виски «Канадиан клаб».

– Джорджи Маккул, ты настоящая волшебница. Ты не говорила. Ты пела не хуже Стрейзанд. Ты заставила его смеяться до слез. Понимаешь?

Потом Сет стал выплясывать на узком сиденье, и Джорджи, боясь, как бы он не свалился, схватила его за голые лодыжки.

– Прекрати, не то упадешь.

– Ты мое тайное оружие, – провозгласил Сет, подымая бокал.

Хизер подошла к ней.

– Можешь считать меня зрительницей «Бегущего времени», – заявила младшая сестра, размахивая куском холодной пиццы. – А я самая главная возрастная категория ваших зрителей.

– Спасибо, малышка, – сказала Джорджи, пытаясь слюной протолкнуть прилипшую к горлу макаронину.

Подошла мать. Естественно, с мопсихой в руках. От каждого почесывания за ушами и под подбородком беременная псина выкатывала водянистые глаза. Собачья морда находилась всего в нескольких дюймах от лица Джорджи. Приятного аппетита.

– Ты сегодня говорила с девочками? – спросила мать.

Джорджи, морщась от соседства с мопсихой, отвернулась.

– Нет еще. Как раз собиралась позвонить им.

– А не поздновато ли? – осторожно спросил Кендрик. – Там уже время к полуночи.

– Черт! – Джорджи даже вилку уронила. – И правда.

Ее мобильник после разговора с Хизер снова сдох. Джорджи подошла к коричневому проводному «Тримлайну», по-прежнему висевшему на кухонной стене.

На нее пялились все как один: мать, Хизер, Кендрик и мопсиха. В кухню, постукивая когтями по полу, вбежал еще один мопс.

– А в бывшей моей комнате еще осталась телефонная розетка? – спросила Джорджи. – Может, и аппарат цел?

– Я ничего не выбрасывала, – ответила мать. – Поищи в шкафу. И розетку мы не трогали.

– Замечательно. Я сейчас… – Джорджи стремительно вылетела из кухни.


Едва Джорджи окончила среднюю школу, как мать превратила ее комнату в хранилище собачьих наград. Другое дело, если бы она сразу после школы покинула родной дом. Но Джорджи уехала от матери только после окончания колледжа.

– А где же мне развешивать их медальки и ленточки? – искренне удивилась мать, услышав возражения дочери. – Мои собачки завоевывают награды. Не в шкаф же их складывать. Ты все равно одной ногой уже за порогом.

– Сейчас я с обеими ногами сижу на кровати.

– Тогда изволь снять туфли. Ты не в сарае.

Старая кровать Джорджи по-прежнему стояла на месте. И ночной столик с лампой – тоже. На полке она увидела часть своих книг, которые так и не собралась увезти. Открыв шкаф, Джорджи принялась выгребать оттуда разный хлам. Вот он – желтый телефонный аппарат. Старомодный, еще с диском для набора номера. Джорджи сама его покупала на какой-то гаражной распродаже. В шестнадцать лет она была весьма претенциозной девицей и очень любила старые вещи.

Ну и тяжелый же он! Джорджи размотала провод, затем отодвинула кровать и нашла на стене, у плинтуса, пыльную телефонную розетку. Таких розеток давно уже не существовало, как и вилок, которой оканчивался провод желтого аппарата. Вилка с легким щелчком вошла в розетку. Джорджи задвинула кровать, села на нее и, глубоко вздохнув, подняла трубку. Гудок был.

Вначале она набрала номер мобильника Нила. Звонок не проходил. Джорджи вспомнила, что у их сотового оператора нет автоматического роуминга с Омахой. А искать местных, к которым можно подключиться, для Нила – высший пилотаж. Тогда она по памяти набрала номер стационарного телефона в доме его матери…

После второго курса они с Нилом провели единственное лето врозь. Они уже тогда встречались. Нил уехал к родителям в Омаху, и Джорджи звонила ему каждый вечер. Из своей комнаты. С этого желтого аппарата.

Собачьих фотографий на стенах тогда было поменьше. Но все равно достаточно, чтобы вызвать у Джорджи желание спрятаться под одеяло, когда она вела откровенные разговоры с Нилом и у нее с языка слетали грязные словечки. Кто бы мог подумать, что Нил так бойко произносит те словечки? Обычно он даже не ругался. Но то лето было слишком долгим.

Телефон прозвонил четыре раза.

– Алло, – послышался голос свекрови.

– Добрый вечер, Маргарет. Извините, что звоню так поздно. Я всегда забываю о часовых поясах. Нил еще не спит?

– Джорджи, это ты?

– Да, это я, Джорджи.

– Подожди немного. Сейчас посмотрю.

Джорджи ждала, испытывая странную нервозность. Она казалась себе какой-то восьмиклассницей, звонящей своему парню. Парню, а не мужчине, за которым она замужем уже целых четырнадцать лет.

– Алло, – послышался в трубке голос Нила, сонный и не слишком приветливый.

– Привет, – сказала Джорджи, садясь прямо.

– Джорджи?

– Да… Здравствуй.

– Вообще-то, здесь уже первый час ночи.

– Я вечно забываю о разнице во времени. Эти дурацкие часовые пояса.

– Я… – В его голосе ощущалась досада. – Даже не ждал, что ты позвонишь.

– Я… просто хотела убедиться, что у тебя… у вас все в порядке.

– В полном порядке.

– Рада слышать.

– Вот так.

– Как твоя мама?

– В лучшем виде. Все они. Слушай, Джорджи, время все-таки позднее. Я устал за день.

– Конечно, Нил. Еще раз извини за поздний звонок. Я тебе завтра позвоню.

– Завтра?

– Ну да, завтра. Только пораньше, чем сегодня. Я просто…

– Ладно, – буркнул он и повесил трубку.

Несколько секунд Джорджи сидела, держа возле уха трубку, в которой пикали короткие гудки.

Нил не захотел с ней общаться. Свернул разговор и повесил трубку.

Она даже не успела спросить про девочек.

Она не успела сказать: «Я тебя люблю». Джорджи всегда говорила эти слова, и Нил всегда говорил их тоже. Возможно, кто-нибудь посчитал бы их слова о любви повседневной банальностью. Но для них эти слова были паролем безопасности. Доказательством того, что они по-прежнему одно целое.

Может, она огорчила Нила?

По правде говоря, она всегда доставляла ему одни огорчения, но ее отказ полететь в Омаху огорчил его сильнее, чем она думала.

Все может быть.

А возможно, он просто устал. С четырех часов утра на ногах.

Джорджи вспомнила, что и сама сегодня вскочила в половине пятого. Она вдруг почувствовала себя невероятно усталой. Неужели сейчас придется ехать в Калабасас, в пустой дом, где ее никто не ждет?

Джорджи сбросила туфли, отвернула покрывало и забралась в кровать. Ощупью выключила свет. Но пятьдесят пар грустных мопсьих глаз продолжали следить за ней даже в темноте.

Завтра она снова позвонит Нилу.

И разговор начнет со слов: «Я тебя люблю».

Четверг
19 декабря 2013 года

Глава 4

Подойдя к двери кабинета, Джорджи увидела записку, прилепленную секретаршей Памелой. Должно быть, записка появилась еще вчера, а она, уходя вечером, не удосужилась взглянуть.

Звонил ваш муж. Вы в это время разговаривали с мистером Джерманом.

Он сообщил, что они благополучно приземлились, и просил вас позвонить ему, как только сможете.

Джорджи уже звонила ему по дороге, когда ехала сюда. Ей хотелось разогнать холод и скованность их вчерашнего разговора. Его мобильник не отвечал.

Ничего удивительного. Нил часто бросал телефон где попало: на кухне или даже в машине. Иногда отключал, а потом забывал включить звонок. Но чтобы намеренно игнорировать ее звонки… До сих пор такого еще не было.

Джорджи не стала оставлять ему голосовое сообщение. Что-то ее удержало. Но Нил хотя бы увидит, что она ему звонила. Это уже немало.

Их вчерашний разговор был очень странным…

С одной стороны, человек, которого подняли с постели, всегда говорит несколько странно. Но его ответные слова, когда она спросила про мать: «В лучшем виде. Все они». Что значит «все»? На какое-то мгновение Джорджи показалось, будто он говорит о своем отце.

Отец Нила умер три года назад. Он работал мастером в железнодорожном депо. Прямо на работе у него случился инфаркт. Когда Маргарет позвонила сыну и сообщила печальную весть, Нил потом вернулся в спальню. Он молчал. Смотрел на Джорджи и молчал. Тогда она во второй раз видела его плачущим.

Джорджи пыталась рассуждать логично. Нил, конечно же, устал от дороги и от двух девочек, за которыми постоянно надо следить. Он лег спать в родительском доме, в своей старой комнате… Это могло навеять массу воспоминаний об отце.

А может, она придумывает то, чего нет? «Все они» означало – его мать, Элис и Нуми.

Джорджи отодвинула чашку с недопитым кофе и поставила мобильник на зарядку.

Сет внимательно следил за каждым ее движением.

– У тебя что, месячные на подходе?

Возможно, в других кабинетах такой вопрос сочли бы оскорбительным. Но Джорджи не обиделась. Нельзя работать с человеком бок о бок каждый день и ни разу не заикнуться о твоем предменструальном синдроме.

Или подобные разговоры нужно было оборвать еще в самом начале, очертив границы допустимых тем. Однако Джорджи не жалела, что не очертила их.

– С чего ты взял? – вопросом ответила она на вопрос Сета. – Я прекрасно себя чувствую.

– По виду не скажешь. На тебе та же одежда, что и вчера.

Джинсы. Старая футболка Нила, в которой он ходил на концерты «Металлики». Кардиган.

– Нам пора бы иметь кабинет попросторнее. Где множество белых досок для записи гениальных идей. И где так и тянет облачиться в строгую деловую одежду.

– Точно. Ты и вчера была во всем этом, – будто не слыша ее, сказал Сет. – И еще вчера эта одежда выглядела очень уныло.

Джорджи шумно выдохнула:

– Вчера я заехала к матери на обед. Очень устала и заночевала у нее. Тебе еще повезло, что утром я приняла душ.

Она вымылась шампунем Хизер, и теперь от ее волос пахло инеем.

– Говоришь, заехала к матери на обед? И выпила лишнее, после чего не решилась сесть за руль?

– Сет, ты чем слушаешь? Я же тебе сказала, что очень устала и осталась ночевать.

Сет сощурился и посмотрел на нее:

– Ты и сейчас выглядишь усталой.

Джорджи нахмурилась. Сам Сет был образцом свежести и бодрости. Клетчатая хлопчатобумажная рубашка, золотисто-коричневые брюки с высокими отворотами, открывающими голые лодыжки, замшевые спортивные туфли. Казалось, он только что вышел из магазина сети «Банановая республика». Или ей только казалось. Джорджи уже забыла, когда в последний раз бывала в этих магазинах. Сейчас всю одежду она заказывала через Интернет, и то когда старая приходила в негодность.

А вот Сет всегда следил за собой. И с годами его внимание к своей внешности становилось все пристальнее. Удивительно, но он совсем не менялся. Не постарел ни на один день с тех самых пор, как они с Джорджи впервые встретились в далеком 1994 году.

Первый раз она увидела Сета сидящим на столе у симпатичной девицы. Он болтал ногами и поигрывал локонами хозяйки стола. Тогда Джорджи не придала этому значения. Увидев девицу, она обрадовалась. Значит, женский пол допущен в это святилище, именуемое редакцией «Спуна»[4]4
  «Спун» – студенческий юмористический журнал, придуманный автором. В переводе с английского «spoon» означает «ложка».


[Закрыть]
.

Потом Джорджи узнала, что эта девица бывает здесь лишь по средам, принося рекламу для размещения в журнале. «Девчонки не вписываются в комедию», – сказал тогда Сет. Эта фраза не звучала комплиментом, но была куда лучше мнения других парней из редакции. Те просто говорили: «Девки слишком занудливы».

После четырех лет работы в студенческом юмористическом журнале Сет убедил кое-кого из них в существовании исключений из правила.

Поскольку «Спун» издавался Лос-Анджелесским университетом[5]5
  Этот университет придуман автором. На самом деле в Лос-Анджелесе находится Калифорнийский университет.


[Закрыть]
, это определило выбор Джорджи, где ей учиться. К тому же там был неплохой театр. Наконец, учась в ЛАУ, она по-прежнему могла жить дома.

Но главной причиной все-таки был «Спун». Джорджи очень хотелось там работать.

Читать журнал она начала еще в девятом классе. Выбрасывать старые номера у нее не поднималась рука. Джорджи аккуратно отрывала их обложки и наклеивала на стену своей комнаты. Все знали, что «Спун» для Западного побережья – то же самое, что «Гарвард лампун»[6]6
  Юмористический журнал Гарвардского университета. В переводе с английского «Harvard Lampoon» означает «Гарвардский пасквиль». Издается с 1876 года.


[Закрыть]
для Восточного, только остроумнее и интереснее по оформлению. Авторы многих любимых ею комедий начинали свой путь в «Спуне».

Едва поступив в университет, Джорджи в первую же неделю спустилась в подвальное помещение студенческого союза, где находилась редакция (она же – компьютерная лаборатория). Царившие здесь шум и суматоха подсказали ей: она пришла по адресу. Джорджи была согласна на любую работу, будь то приготовление кофе или вычитывание частных рекламных объявлений. Но конечно же, ей ужасно хотелось писать.

Сет был первым, кого она увидела в редакции «Спуна». Второкурсник, а уже редактор. Поначалу он был единственным, кто поглядывал на Джорджи во время заседаний редколлегии.

Но это объяснялось просто: Сету нравилось смотреть на девиц.

Тогда это было главным его занятием. Каковым и осталось. К счастью для него, девицы – и тогда, и сейчас – отвечали ему взаимностью.

Обаяние и внешность Сета производили должное впечатление. Карие глаза, густые рыжеватые волосы. Он одевался как парни из группы «Бич бойз» в начале их творческой карьеры.

Джорджи привыкла к его клетчатым рубашкам и слаксам цвета хаки.

Она привыкла к самому Сету. Он вечно сидел то на ее столе, то плюхался рядом с ней на диван. Еще со времен работы в «Спуне» Джорджи привыкла к его вниманию, потому что почти всегда оказывалась единственной девушкой в кабинете.

И потому что вместе они составляли хорошую команду.

Это стало заметным с самого начала. Джорджи и Сет смеялись над одними и теми же шутками. Вместе их индивидуальное чувство юмора сразу повышалось. Стоило одному войти в кабинет, как другой тут же начинал что-нибудь изображать.

С тех пор Сет называл Джорджи своим тайным оружием. Остальные парни в «Спуне» подчеркнуто ее не замечали. А зря. Джорджи обладала весьма своеобразным остроумием.

– Людям наплевать, кто пишет сценарии их любимых ситкомов, – любил повторять Сет. – Им все равно, будь то крутой парень с очками в маленькой тонкой оправе (это были девяностые годы) или крутая светловолосая девчонка (то есть Джорджи). Держись меня, Джорджи, и мы нигде не пропадем.

Она держалась.

После университета они с Сетом делали сценарии нескольких ситкомов, идущих получасовыми выпусками. Почему-то каждый новый сценарий был несколько хуже предыдущего.

Наконец судьба улыбнулась им, подбросив «Джефф сыт по горло». Это был настоящий хит. Зрители привыкли к новой жвачке и требовали продолжения. Уровень юмора их уже не особо волновал. Волновались лишь Джорджи, Сет и команда язвительных, циничных сценаристов. Главное, это был хит, а в команде проекта Джорджи и Сет играли первые скрипки.

Возможно, они бы считали этот проект вершиной своей карьеры, если бы не внезапное предложение от Джафари.

С тех пор как им позвонили от этого телевизионного магната, Сета не оставляло приподнятое настроение. Поначалу все выглядело не слишком радужно. На первой встрече с ними Махер Джафари смеялся до слез, однако потом наступила странная тишина. Возможно, по здравом размышлении он понял, что «Бегущее время» не вписывается в формат его каналов. Письмо, которое он им прислал, больше смахивало на отказ. И вдруг пару дней назад им позвонили и сказали, что Джафари срочно нуждается в замене одного шоу, слетевшего в середине сезона. Словом, ему срочно требовался готовый сценарий и не особо затратный.

Второго приглашения к Джафари не было. Он ограничился телефонным звонком.

– Я вспомнил идею вашего проекта, – сказал он Сету и Джорджи. – Вы управитесь за неделю?

Сет клятвенно пообещал, что за неделю они обязательно управятся.

После звонка Джафари Сет взгромоздился на стул и закричал:

– Джорджи, это наш «Клан Сопрано»! Джорджи, это наши «Безумцы»![7]7
  «Клан Сопрано» – криминальный телесериал. «Безумцы» – драматический сериал из жизни 1960-х годов.


[Закрыть]

– Успокойся и слезь со стула, – сказала ему Джорджи. – Подумают, будто ты пьян.

– Скорее всего, так оно и будет. Я собираюсь напиться, а время – всего лишь иллюзия.

– И твоя уверенность иллюзорна. Нам до Рождества не выдать четыре сюжета.

Сет не прекратил танцы на стуле. Запрокинув голову, он мотал ею, словно разматывал невидимое лассо.

– До двадцать седьмого мы обязательно управимся. У нас еще целых десять дней.

– Десять дней, бо́льшую часть которых я проведу в Омахе, в доме свекрови. Мы едем туда на Рождество.

– К чертям Омаху! Нам дорог каждый день.

– Сет, хватит плясать на стуле. Давай поговорим.

Сет остановился, хмуро глядя на Джорджи:

– Джорджи, ты меня слышишь? Махеру Джафари срочно нужно наше шоу. Не чье-нибудь, а наше! Понимаешь? То, ради которого мы появились на свет. Возможно, это наша миссия.

– Неужели ты думаешь, будто кто-то приходит на землю с миссией писать сценарии телевизионных комедий?

– Да, – без малейшей улыбки ответил Сет. – Мы.

Похоже, Сет уверовал в их миссию. Им овладела странная неугомонность. Джорджи могла с ним спорить. Могла даже не замечать. Сет не переставал улыбаться. Он постоянно что-то напевал себе под нос. Такое поведение должно было бы ее раздражать, но Джорджи привыкла и к этому.

Она повернулась, чтобы спросить о сроках подачи сценария к очередному выпуску «Джефф сыт по горло»… А закончилось тем, что она просто смотрела на него.

Сет улыбался себе и двумя пальцами тюкал по клавиатуре, набирая текст электронного письма. Он продолжал дурачиться. У него даже брови ходили ходуном.

Джорджи вздохнула.

Все шло к тому, чтобы однажды они соединились. Сет и Джорджи.

В общем-то, они соединились давно. Они и так постоянно виделись и общались вот уже почти двадцать лет. С первого дня их встречи.

Но речь шла об их полном соединении. Все считали, что так оно и будет. Джорджи тоже так думала.

Правда, это случится не раньше, чем Сет исчерпает все прочие возможности, а очередь его поклонниц и воздыхательниц растает. Он не торопился, и Джорджи ничего не говорила. Она, что называется, взяла номерок и терпеливо дожидалась своей очереди.

Пока однажды не прекратила дожидаться.


Сет удалился в другую комнату, где сидели сценаристы их команды. Джорджи решила снова позвонить Нилу. Ей ответили после третьего гудка.

– Алло! Нил?

Нет, это не Нил.

– Элис, это ты?

– Да.

– Это мама.

– Знаю. Телефон играл твою песню.

– Какую?

– Вот эту.

Элис запела «Good Day Sunshine».

Джорджи закусила губу:

– Значит, у папы звонки от меня отмечены этой песней?

– Ага.

– Хорошая песня.

– Ага.

– Элис, а где сейчас папа?

– На улице.

– На улице?

– Снег чистит, – пояснила Элис. – Здесь столько снега навалило. У нас будет настоящее белое Рождество. Как в другой песне.

– Замечательно. Вам понравился полет?

– Угу.

– А что больше запомнилось, когда вы летели?.. Элис, ты куда пропала?

Ее девочкам нравилось отвечать на звонки и звонить самим. Однако сам процесс разговора им быстро надоедал.

– Элис! Ты что, телевизор смотришь?

– Угу.

– Поставь его на паузу и давай поговорим.

– Не могу. У бабушки нет паузы.

– Тогда выключи на несколько минут.

– Не умею.

– Ну хорошо… – Джорджи старалась говорить без раздражения. – Я по вас очень скучаю.

– Я тоже по тебе скучаю.

– Я люблю вас всех… Элис?

– Ну чего?

– Передай телефон Нуми. Я хочу и с ней поговорить.

Послышалось шарканье. Джорджи показалось, что мобильник успел побывать на полу. К счастью, связь не прервалась.

– Мяу!

– Нуми? Это мама.

– Мяу.

– Мяу. Что делаешь?

– Мы смотрим «Чипа и Дейла».

– Бабушка обрадовалась вашему приезду?

– Она сказала, что нам можно посмотреть «Чипа и Дейла».

– Хорошо. Я люблю тебя.

– Ты самая лучшая мамочка в мире!

– Спасибо. Нуми, скажи папе, что я звонила. Скажешь?

– Мяу.

– Мяу. Так ты скажешь папе?

– Мяу!

– Мяу, – ответила Джорджи, завершив звонок.

В ее мобильнике было несколько снимков девочек, и теперь она просматривала их. Джорджи терпеть не могла телефонных разговоров с детьми. Ей казалось, что они далеко-далеко от нее. Телефон заставлял ее почувствовать свою беспомощность. Если что-нибудь произойдет, он не сможет вмешаться и помочь. Однажды так оно и случилось. Джорджи позвонила домой из машины. Элис тогда была поменьше. Телефон выскользнул из детской ручонки и свалился в тарелку с кашей. Джорджи извелась, слушая, как ее дочь сопит и решает, нужно ли его оттуда доставать.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 | Следующая
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации