Читать книгу "Бог злости"

Глава седьмая. Глиндон

– Скажи мне, почему мы снова пришли сюда? – Я морщусь от громкого рэпа, разговоров и людей.

Народу очень много.

– Потому что мы любим насилие, – радостно восклицает Ава, раскачиваясь в такт музыке.

– Знаете, столь неординарное увлечение мужским насилием может быть проявлением неприятных наклонностей. – Сесили сдвигает свои очки на нос. – Это вроде как токсичное поведение.

– Тогда зовите меня королевой токсичности, потому что я хочу смотреть на эту божественную красоту. – Ава подталкивает Аннику. – Правильно говорю, Анни?

Она нервно озирается, внимательно наблюдая за окружающей толпой, как будто они инопланетяне, которые хотят нас похитить и поработить. Она, как и я с Сесили, не хотела приходить на бои, но демократии не суждено победить Аву.

К тому же, несмотря на то, что Сес только что провела психологическую экспертизу, сама она не очень-то и возражала, когда предложили прийти сюда.

Полезно подышать воздухом и сменить обстановку – вот что она сказала мне, перед тем как они втроем затащили меня в этот подпольный бойцовский клуб в центре города.

И что удивительно, большинство боев происходят между нашим КЭУ и Королевским Университетом.

Естественно, что мы соперничаем во всех аспектах. Каждый университет призывает своих студентов вступать в клубы, заниматься спортом и участвовать в конкурсах только ради победы.

Помимо официальных видов спорта, таких как футбол, баскетбол и лакросс, также сохраняется традиция проведения боев на нейтральной территории, где проходят остальные соревнования.

Фактически это притон для любителей азартных игр – делать ставки, кто победит в драке. Ходят слухи, что ректоры знают об этом и не только закрывают на бои глаза, но даже делают ставки на победителей.

Клуб переполнен до отказа, даже вопреки тому, что сегодня обычный день боев, когда соперники выбираются в случайном порядке. В ночь проведения соревнований оба кампуса стекаются сюда, как муравьи.

Сейчас мы ждем главного события вечера – поединка между двумя сильнейшими бойцами из наших университетов. Представитель с нашей стороны – Крей, которому Реми массирует плечи.

Реми – капитан баскетбольной команды, а Брэн – капитан команды по лакроссу, но они никогда не дерутся.

Когда мы спросили Реми, почему он не хочет участвовать, он презрительно фыркнул, засмеялся и передразнил нас.

– Глупости! Я? Драться? В смысле подставить под удар нос моей светлости? Совсем с ума сошли, вы сошли с ума, вы все вокруг сошли с ума!

Однако этот лицемер совершенно не против возложить на Крея эту бессмысленную ответственность.

Мне бы очень хотелось, чтобы мой кузен не любил насилие. Он мог бы быть молчаливым ботаником, но предпочел стать молчаливым животным.

Пока я наблюдаю за Реми и Креем, двое высоких парней подходят к ним вплотную. Первый – не кто иной, как мой брат Лэндон, который одет в шорты и майку – видимо, приготовился к драке.

Все в Школе искусств и музыки стараются не попадать в передряги, а некоторые даже бросают спорт, чтобы сберечь свои руки.

Но не мой сумасшедший брат.

Он любит пускать кровь теми же руками, которые создают шедевры.

Жизнь может быть несправедливой, когда решает наделить безграничными талантами недостойных людей.

Иногда я люблю своего брата, но его нельзя назвать достойным человеком. Ни в коем случае.

А сопровождающий его человек – вот сюрприз. Мой старший кузен, Илай, брат Крея, похож на Лэна своей невозмутимой аурой, как король, шествующий к своему трону.

Илай всегда держится в тени – по сравнению с ним мои попытки прятаться кажутся просто смешными. И хотя он готовится к защите докторской диссертации в КЭУ, его почти не видно.

Вообще.

Никто даже не знает, где он постоянно живет. Поэтому, когда дедушка спрашивает, как дела у его старшего внука, отвечаю максимально обобщенно, потому что степень моей осведомленности относительно Илая ничем не отличается от осведомленности деда.

Так что встретить его здесь сегодня – необычное явление, сравнимое с единорогом. Я легонько подталкиваю Аву, но в этом совсем нет необходимости.

Моя подруга уже смотрит в его сторону – не отрывая взгляда. Я знаю Аву с пеленок, и ничто не способно так испортить ее настроение, как присутствие Илая.

– И что он тут делает? – ворчит она.

– Поддерживает Крея? – Я стараюсь успокоить ее, как всегда, заняв золотую середину между моей тайной стороной семьи и моими друзьями.

– Поддерживает, говоришь? Да к черту. Если он и слово «поддержка» столкнутся на вершине вулкана, то Илай упадет в лаву. Он просто пришел испортить всем вечер.

– Только если ты ему это позволишь, – Сесили касается ее руки. Она – самый мирный человек на свете, клянусь. Хотелось бы мне научиться у Сес, как воспринимать происходящее вокруг адекватно.

– Верно. – Ава облегченно вздыхает. – Кроме того, Лэн тоже здесь, а Глин не возмущается.

– Я не боюсь его. – Я лгу. Но им не обязательно это знать.

К тому же я на собственном опыте поняла, что существуют люди и похуже, чем мой брат. Он хотя бы не пытался уничтожить меня.

– Вот это настрой, сучка. – Ава задевает меня своим плечом. – В задницу парней.

– Прекрасно. – Сесили закатывает глаза. – Ты же вроде бы внучка бывшего премьер-министра.

– Не будь ханжой. А дедушка поощряет мою способность самовыражаться, за что ему большое спасибо.

– Ум-м. – Анника переминается с ноги на ногу. – Наверное, нам лучше уйти до начала боя.

– Что? Нет, мы пришли сюда ради боя и чтобы поддержать Крея. Мы не можем просто так уйти. – Ава зажимает ей рот и кричит: – Ты справишься, Крей Крей![6]6
  Крей Крей (по англ. Cray-Cray) – сумасшедший (сленг).


[Закрыть]

Он смотрит в нашу сторону, а Реми машет рукой на мускулы Крейтона.

Лэндон увлечен своим телефоном, совершенно не обращая внимания на окружающую обстановку. Илай, который пьет из бутылки воду, прерывается и наклоняет голову в нашу сторону.

Или, скорее всего, в сторону Авы.

Они не говорят ни слова, но как будто ведут молчаливую войну. Отношения Авы и Илая всегда были самые странные. Даже не хватит слов, чтобы описать их.

Но одно можно сказать наверняка. Между ними всегда царило напряжение.

Ава пытается удержать зрительный контакт, но пусть она самый сильный и открытый человек, которого я знаю, ей не справиться с энергией Илая, напоминающей ураган. Она хмыкает, поправляет волосы и переключается на нашу новую подругу.

– Как я уже говорила, дорогая Анни, мы остаемся.

– Джер свернет мне шею, если заметит меня.

– Ты уже большая девочка, – говорит Сесили. – Он не может диктовать тебе, что делать.

– Верно. – Ава прижимает ее к себе. Они так похожи на принцесс: на Аве кружевное розовое платье, а на Аннике фиолетовая юбка из тюля.

– Ты с нами, девочка.

– Вы… вы правы. – Она уверенно выпрямляется и улыбается. – Джер ничего мне не сделает.

– Уверена, Аннушка?

Мы с Анникой замираем по разным причинам. Она, потому что голос, который раздался у нас за спиной, определенно принадлежит ее брату.

Скандально известный Джереми Волков, который, по слухам, является начинающим убийцей.

А вот причина моей оторопи?

Янтарно-древесный запах захватывает меня в плен, и мне хочется думать, что это воображение, как всю прошлую неделю, вновь сыграло со мной злую шутку.

Из-за того, что неделю назад он загнал меня в угол возле библиотеки, я постоянно оглядывалась через плечо, проверяла замки и осматривала окрестности.

Он перевел меня в режим повышенного внимания, и я пыталась справиться с этим, рисуя, бегая трусцой и позволяя Аве брать меня с собой куда ей только захочется.

Но не получилось.

И я начинаю думать, что это была психологическая уловка. Он специально сказал мне, что будет постоянно держать меня под прицелом. И даже если он не мучает меня физически, то психическое давление делает свое дело.

Каждый раз, когда я пытаюсь выгнать его из мыслей, он врывается в мое подсознание, растекаясь как яд.

Вот почему я надеюсь, что сейчас наступил один из тех моментов, когда паранойя беспричинна. Что мне просто нужно принять таблетку и лечь спать.

Но когда я оборачиваюсь, мой взгляд встречается с этими чудовищными глазами. Он стоит рядом с мужчиной примерно его роста, у которого густые темные брови и закрытое выражение лица, как будто он в обиде на весь мир.

Должно быть, это Джереми.

Несмотря на дурную славу человека, калечащего людей ради развлечения, я не могу отвести взгляд от него.

Рядом с Джереми стоит придурок в черной рубашке, черных брюках и кроссовках. Он одет так повседневно, но от него все равно разит порочностью, как от жаждущего власти политика или кровожадного военачальника.

При этом его нутро в десять раз хуже, чем обаятельная внешность.

А может быть, дело в том, что, в отличие от всех присутствующих, мне хорошо известно, на что способен этот дьявол.

Я автоматически делаю шаг назад, и он кривит губы в небольшой ухмылке. Именно в этом и суть.

Этот чертов псих наслаждается тем, что доводит меня до грани. Черт, ему это доставляет удовольствие.

– О, привет, Джер, – запинаясь, произносит Анника. – На самом деле я не собиралась сюда приходить. Просто отправилась на экскурсию со своими новыми подругами.

– Экскурсия там, где тебе не положено быть? – Джереми говорит властно, приподняв бровь.

– Я просто…

– Уходи, – перебивает он. – Сейчас же.

– Эй. – Сесили встает перед ней. – Она может сама решить, уйти или остаться, потому что, по-моему, мы уже достигли того возраста, когда женщине не говорят, что делать.

Джереми безучастно смотрит на нее, словно размышляя, раздавить ее одной рукой или двумя.

Мне нравится смелость Сесили, но некоторые люди просто не достойны риска и жизни, чтобы противостоять им. И Джереми возглавляет этот список.

Анника, похоже, тоже это понимает, потому что она осторожно отталкивает Сесили.

– Все в порядке. Я уйду.

Моя подруга, которая, очевидно, мечтает о смерти, отстраняет ее рукой.

– Не нужно, если не хочешь.

– Я хочу, правда. – Анника качает головой и шепчет: – Не стоит оно того.

– Вперед, Аннушка.

Анника опускает голову и бормочет:

– Простите.

Затем она выполняет приказ брата. Не успевают они сделать и двух шагов, как Сесили бросает:

– Этот чертов женоненавистник не имеет права распоряжаться жизнью Анни.

И тогда моя сумасшедшая подруга идет за ними.

– Клянусь всем, она самоубийца, – шепчет Ава, а потом кричит:

– Подожди меня, Сес!

Нет, нет…

Я не смотрю на того, с кем остаюсь, и пытаюсь проследовать за ними – девчонки всегда защищают девчонок и все такое. На самом деле я бы предпочла противостоять Джереми, чем его психованному другу.

Моя голова врезается в мускулистую стену, и я шокированно отступаю назад.

Мой локоть обхватывает рука, вроде бы нежно, а вроде бы и нет.

– А куда, интересно, ты собралась?

Я пытаюсь освободить локоть, но он только крепче стискивает его как предупреждение.

Бросаю взгляд по сторонам, надеясь привлечь внимание кого-нибудь знакомого, но все лица стали размытыми, безликими.

– Бессмысленно искать защиту в ком-то, кроме меня, малыш.

– Пошел ты. Я тебе не малыш.

Свободной рукой он тянется ко мне, и я замираю, думая, что он снова будет душить меня.

Перед глазами проносятся образы того, как он пробирается в мой ночной кошмар, сдавливает мое горло, а потом делает со мной немыслимые вещи. Не хочу думать о своем состоянии, когда я проснулась, и о том, где была моя рука.

Как когда я гладила свою шею, разглядывая эту чертову картину, которую почему-то не смогла уничтожить.

Однако он с небывалой нежностью запускает пальцы в мои волосы.

– Я уже говорил, что твое сопротивление восхитительно? В твоих прекрасных глазах одновременно и страх, и решимость – это заводит. Интересно, именно таким будет твой взгляд, когда ты будешь извиваться подо мной, когда я буду заполнять твою киску своим членом?

Мои губы дрожат. Мне все еще неприятно, что он говорит так пошло, так непринужденно, но я отвечаю:

– Единственное, что ты увидишь, это свою кровь, когда я буду резать тебя ножом, пока ты не умрешь.

– Я не против. Так уж получилось, что красный – мой любимый цвет. – Он указывает подбородком на красные узоры на моей рубашке. – У тебя хороший вкус.

Я не хочу казаться милой в глазах этого ублюдка. Хочется стать никем из-за его внимания.

Становится душно.

Он тот, чем я дышу, что вижу или чувствую. Пьянящий аромат, пугающее тело и навязчивое присутствие.

– Я тут подумал, – размышляет он, все еще рассеянно поглаживая пальцами мои волосы. – Не хочешь спросить, о чем именно?

– Мне не интересно.

– Вот видишь, Глиндон, вот в чем твоя ошибка. Если будешь и дальше враждовать со мной, то только навредишь себе. – В его голосе нет угрозы, во всяком случае, очевидной. – Как я уже говорил, я подумал о том, как твои губы вновь окажутся на моем члене. Ты не против?

– Чтобы на этот раз откусить его по-настоящему? Конечно.

Он посмеивается тихо, но его прикосновение к моим волосам – совсем иное.

– Осторожно. Я разрешаю тебе показывать характер, но не принимай мое терпение за одобрение. Я не слишком благороден.

– Не верю, быть такого не может.

– Твое упрямство порой раздражает, но ничего, мы справимся. – Он заправляет прядь волос мне за ухо. – Поехали со мной.

Я смотрю на него широко распахнутыми глазами. Жду, когда он рассмеется. Но он молчит.

– Ты серьезно?

– А похоже, что я шучу?

– Нет, но ты, должно быть, бредишь, если думаешь, что я соглашусь пойти с тобой.

– Добровольно.

– Что?

– Ты никуда не пойдешь со мной добровольно. Но я могу придумать, как забрать тебя отсюда, и никто даже не заметит.

– Мой брат и кузены там, наверху, – шиплю я, выискивая их взглядом.

Ну же, Лэн, сейчас даже твое сумасшествие не помешает.

– Они тоже не заметят, – бросает он небрежно. – Если я захочу, о тебе больше никто не услышит, и ты попадешь в жалкую статистику.

Дрожь пробегает по моему позвоночнику, потому что знаю, точно знаю, что он не шутит, и если решит, то обязательно сдержит свое обещание.

– Остановись, – шепчу я.

– Возможно, я подумаю об этом, когда ты осуществишь мою просьбу и поедешь со мной.

– Значит, тебе все можно? Если ты действительно похитишь меня, то никто не заметит, поскольку я пошла с тобой добровольно?

– Верно, но я обещаю вернуть тебя в целости и сохранности.

– Уж извини, но я не верю тебе.

– Хм… – Киллиан снова и снова поглаживает мочку моего уха, словно пытаясь усыпить меня. – Что поможет тебе поверить?

– Ничего. – Я тяжело дышу, отчасти из-за того, что он рядом и не перестает прикасаться ко мне. Мне не очень нравятся его прикосновения, и это видно. – Я не верю тебе и никогда не поверю.

– Как я уже сказал, никогда не говори никогда. – Его взгляд держит меня в заложниках секунду, две, и я клянусь, что на третью начинаю задыхаться. – Может, я докажу, что умею держать свое слово?

– Как, черт возьми, ты собираешься это сделать?

– Выиграю ради тебя предстоящий бой.

– О, значит, ты изобьешь Крея, который, к слову, мой кузен, чтобы доказать свою правоту. Вот это будет успех.

– Тогда я проиграю, – говорит он, не дрогнув. – Я дам себя избить, чтобы доказать, что держу слово.

Я раскрываю рот, но быстро беру себя в руки.

– Не надо.

– Ты получишь мой проигрыш. – Он снова перебирает мои волосы. – И ты будешь следить за каждой секундой, малыш. Если посмеешь уйти, я отправлю твоего кузена в кому.

– Ты… не посмеешь.

– Уверена?

– Какого черта ты творишь? Ты… сумасшедший?

– Наверное. Ведь безумие, зло и безжалостность безграничны и неподвластны законам. Лучше быть безумцем, чем дураком. – Киллиан наклоняется, и на долю секунды мое сердце перестает биться, когда он медленно, нежно целует меня в макушку. – Подожди меня, малыш.

А затем Киллиан исчезает, как и мое хрупкое здравомыслие.

Остается только наблюдать, как он проходит сквозь толпу и направляется к центру ринга.

Глава восьмая. Глиндон

Просто какое-то сумасшествие.

И он тоже не в себе.

Я поняла это еще при первой встрече, но теперь убедилась на сто процентов. В том, что Киллиан – психопат, нет никаких сомнений.

Мои пальцы дрожат, и я прижимаю их к шортам, затем достаю телефон и нажимаю на кнопку «Экстренный вызов».

Гудок. Второй.

И тогда он отвечает полусонным голосом.

– Алло? Глиндон? – мужской голос говорит с привычной теплотой: – Ты здесь?

– М, да. Простите, если разбудила.

– Нет, я просто смотрел телевизор и задремал. Где ты? Как-то шумно.

– Я на улице с друзьями. – Пинаю воображаемый булыжник. – Все возвращается, доктор Феррелл. Я не могу… больше не могу это контролировать.

– Все в порядке. Дыши. – Его голос звучит успокаивающе, как в тот первый раз, когда мама отвела меня к нему по моей просьбе.

Еще с подросткового возраста я страдала от сильного комплекса неполноценности и не могла спокойно жить в нашем доме и не делать что-нибудь гадкое.

Не имело значения, сколько раз мои родители пытались поговорить со мной, я всегда находила способ спрятаться в своей голове и отгородиться от них.

Именно тогда и появился доктор Феррелл. Я не решалась поговорить со своей семьей, но смогла излить душу специалисту. Он научил меня понимать, когда наступает депрессия, говорить о ней, а не прятать ее. Рисовать ее, а не позволять разрушать изнутри.

Но сейчас под рукой нет ни кисти, ни холста, поэтому могу только позвонить ему. Хоть уже и поздно. Какая я психопатка.

– Что спровоцировало рецидив? – спрашивает он через мгновение.

– Не знаю. Все?

– Связан ли приступ с Девлином?

– И да, и нет. Мне не нравится, что люди продолжают жить так, как будто Девлин никогда не был неотъемлемой частью их жизни. Мне не нравится, что они называют его имя, как будто он никогда не существовал, или даже пускают слухи о его странных наклонностях. Я была его единственным другом. Я знала его лучше всех, я могла защитить его лучше всех. Но как только хочу заговорить о нем, у меня начинает заплетаться язык. И не могу дышать. Я ненавижу это, их, тот факт, что они вычеркнули его, как будто его никогда не существовало. – Слеза стекает по моей щеке. – Он сказал, что так и будет, что нас забудут, и я думаю… может быть… может быть, это правда.

– Мы договорились, что ты не будешь думать об этом, Глиндон. Ты любила Девлина, и память о нем останется с тобой.

– Но этого недостаточно.

– Уверен, что ему бы этого хватило.

Я шумно вдыхаю воздух, позволяя его словам впитаться в меня. Верно. Мир никогда не понимал Дева, так почему он должен его помнить?

Хватит и моей памяти.

– Можешь объяснить, что провоцирует такие эмоции?

Я вытираю ладонь о шорты и всматриваюсь в толпу, где исчез психопат. Его не видно, и все же, без сомнения, именно из-за него падают камни, которые я старательно закладывала внутри себя.

Или же он – та капля, которая переполнила чашу.

Но я не могу рассказать о нем доктору Ферреллу, потому что тот начнет допытывать, что происходило до сегодняшнего вечера, а я просто не готова выложить все до конца.

Возможно, он осудит меня за сохранение этой тайны.

Возможно, он поймет, почему я все скрываю. Поэтому я решила заговорить о другом.

– Я получаю странные сообщения.

– Что в них тебя смущает?

– Некто постоянно повторяет, что мне уготована та же участь, что и Деву, и чтобы я была начеку.

– В сообщениях скрыта угроза?

– Странно, но нет. Думаю, мои эмоции зашкаливают, раз не воспринимаю сказанные слова как угрозу.

– И ты имеешь на это полное право. Не стоит терзать себя за это. И если характер сообщений изменится, обещай, что поставишь меня в известность.

– Обещаю.

Народ оживленно шумит, кто-то прыгает, чтобы увидеть ринг.

– Мне нужно идти, доктор Феррелл. И спасибо, что выслушали.

– Обращайся в любое время.

Я рассеянно бросаю трубку, сосредоточившись на реве толпы. Студенты из КЭУ сходят с ума, когда Крей выходит на ринг.

Он одет только в белые шорты, а его руки обмотаны бинтами.

– Вперед, отродье! – кричит Реми откуда-то сбоку. – Покажи им, кого вырастил моя светлость.

Из кабинки Лэндон показывает нашему кузену знак «я слежу за тобой», скорее всего, тем самым говоря ему, что он поставил на него. Вокруг брата несколько парней и девушек, вероятно, из его тупого клуба Элиты.

Однако Илая нигде нет.

Я перевожу взгляд на другую сторону. Там стоит огромный, сильно устрашающий татуированный парень, который, по слухам, вращается в тех же кругах, что и Джереми. На нем броский черный атласный халат, и он прыгает на месте, колотя кулаками воздух.

Я хмурюсь. Думала, что Киллиан собирается драться с Креем, а не с кем-то другим. Но, возможно, он все-таки передумал.

Невозможно представить, что кто-то, вроде него, готов добровольно проиграть.

– Фух! Я не пропустила главный бой. – Ава встает рядом со мной, отводя несколько непокорных светлых волос от глаз.

Я оглядываюсь.

– А где Сес?

– Разделяет с Анникой принудительное заточение в общежитии. Ей не обязательно было оставаться с ней, но она, такая, типа к черту Джереми. Сес действительно хочет умереть молодой. – Ава выдыхает. – Этот парень пугает, как дьявол, и ему не нужно разговаривать, чтобы все испытывали страх. Хватает лишь его ледяного взгляда. Кроме того, он приставил к кампусу полноценную охрану. Анни мне казалась просто хорошенькой куколкой, но она же принцесса мафии, черт возьми.

– Уверена, что с ними все будет хорошо?

– Ага, ага. Он не обижает свою сестру. Просто слишком заботится о ней.

– Сесили ему не сестра.

– Нет, но ее яйца больше, чем у его охранников. Не волнуйся за нее. – Ава пренебрежительно отмахивается. – Ну, что я пропустила?

– Сейчас выйдет второй боец. – Я киваю в сторону парня в халате.

– О мой бог. Николай Соколов?

– Знаешь его?

– Все в кампусе, кроме тебя, знают. – Она закатывает глаза. – Клянусь, тебе все приходится объяснять. Как бы ты без меня жила?

– Невежей?

– Вот именно. Поэтому будь благодарна. Слушай внимательно. Итак, Николай – один из основателей Язычников и лидер в Королевском университете. Смотри, какие мускулы и татуировки? Они настоящие. Это как раз тот случай, когда можно судить о книге по обложке, потому что Николай отличается дурной склонностью к насилию. Помнишь все те тела, которые, по слухам, нашли в море? Именно он их расчленил. Знаешь, что Джереми называют Хозяином? А вот Николай – Каратель. Он их оружие.

Моя кровь застывает. Чем больше я слышу о Язычниках, тем больше они мне не нравятся.

– И Крей должен сражаться с оружием в человеческом обличии?

– Он справится. Крей Крей – сильный дьявол и наш действующий чемпион. Никакое человеческое оружие его не остановит.

– И все же этот парень жаждет крови.

– Так и есть. – Она осматривается вокруг, затем наклоняется и шепчет: – Он также связан с мафией. Как и Джереми.

– Правда?

– Да, конечно. Например, его назвали Николай Соколов в честь прадеда, который был основателем и главарем Нью-Йоркской Братвы. И сейчас его родители – их лидеры. Он и Джереми – безжалостные мафиози в зачатке.

– И откуда ты все это знаешь? – Сама не понимаю, почему отвечаю шепотом.

– Все это знают. – Ава отстраняется. – А милая Анни поведала мне внутреннюю информацию, потому что крутилась рядом с ними всю свою жизнь. Так что я теперь как эксперт по внутреннему кругу Королевского университете – или, скорее, в кругу Язычников. А вот Змеи покрыты тайной.

– И этим стоит гордиться?

– Конечно. Нужно выстраивать межличностные отношения, потому что никогда не знаешь, когда они тебе понадобятся. Смотри. – Ава кивает в сторону парня, который беседует с Николаем. Он одет в рубашку на пуговицах и черные брюки и выглядит так, будто пришел с фотосессии.

– Этот – Гарет Карсон, Связной в их клубе. Ну, знаешь, тот, кто не дает испортить отношения с властями или с ректором. Он изучает право и, возможно, однажды будет разгребать последствия их криминальных разборок.

– Он… кажется мне знакомым

– Потому что он старший брат Киллиана.

Я давлюсь слюной и, должно быть, выгляжу как дохлая рыба, потому что Ава трясет меня за плечо, а затем машет рукой перед моим лицом.

– Ау? Ты здесь? Клянусь, из-за вас, сучки, я когда-нибудь умру. Одна – принцесса мафии, другая – самоубийца, а эта вообще отстает в развитии.

– Как грубо. Я вообще-то стою рядом.

– Ты зависла, Глин. Боже мой. Возьми себя в руки. В кодексе правил для девочек написано, что ни один парень не должен иметь на тебя влияние, особенно одно упоминание его имени. Ну же, ты задеваешь мою гордость. Я же твой наставник.

– Он ни черта на меня не влияет.

– Да, конечно. Безоговорочно верю тебе и твоим румяным щечкам. – Она вздыхает. – Но Анни права. Мы много говорили о Киллиане, и я даже провела небольшое расследование. Вероятнее всего, этот парень – ходячая проблема. И говоря «вероятнее всего», я имею в виду «определенно». Он настолько прекрасен внешне, что точно прячет скелеты в шкафу.

Мой взгляд задерживается на Гарете. Он кажется собранным, изысканно красивым и с такой харизмой, что привлекает достаточно внимания. Как и его брат. Может быть, у него вся семья такая порочная.

Ведь любой, кто добровольно связывает себя с мафией, в какой-то степени извращенец.

Николай уже собирается выйти на ринг, когда за его спиной появляется тень и трогает его за плечо.

Мои руки дрожат, становятся горячими и потными, пока наблюдаю за происходящим.

На Киллиане только красные шорты. Его ладони до запястий обмотаны белыми бинтами.

Некоторые люди красивы, некоторые сексуальны, но тело Киллиана – это олицетворение мужского совершенства.

Я догадывалась, насколько он мускулист, когда он решил, как весело зажимать меня повсюду. Но мое воображение подвело.

Его грудь вздымается при каждом вздохе, пресс гладкий и идеально проработанный, что подчеркивает его физическое превосходство. Татуировки маленьких черных птиц переходят с его боков на грудь. Вороны. У некоторых из них сломаны крылья, а перья разлетаются в беспорядке. Шорты низко висят на бедрах над четкой V-образной линией, не оставляющей места для воображения.

Я не хочу думать, куда ведет эта линия, но откровенные образы всплывают перед глазами.

Нет.

Проваливай из моей головы.

Это и есть так называемая зависимость? Я должна быть травмирована, а не… испытывать эротическое возбуждение?

И весь его вид только делает хуже. Бицепсы и предплечья Киллиана бугрятся мышцами и венами, как будто крови мало места.

Может быть, вместо сердца у него какой-нибудь двигатель?

Даже я не могу отрицать, что за физическое совершенство можно смело ставить Киллиану высокий балл. Но все монстры выглядят красивыми издалека. И только вблизи их уродство выходит наружу.

Именно тогда хочется убежать, чтобы выжить.

И все же несправедливо, что природа наделила его таким оружием, которое он использует в своих зверских целях. Если бы он был хоть чуть-чуть уродлив или у него был бы маленький член, то люди бы держались подальше.

Нет, я не собираюсь больше думать о его члене. Просто не буду.

– Стратег, – говорит Ава, и я вздрагиваю.

Я… вообще забыла, что она все это время стоит рядом, пока я сосредоточилась на мужчине, который был воплощением моих кошмаров.

– Так называют Киллиана, – объясняет Ава. – Потому что он главный организатор каждой их операции и посвящения новеньких в их клуб.

– Что ты знаешь об их клубе?

– Помимо того, то они соперничают с Элитой и Змеями? Немного. Анни говорила об этом очень скрытно, что еще больше разбудило мое любопытство. Я слышала, что они вербуют солдат для своего будущего арсенала. Но вот в чем подвох, попасть в мафию можно только одним способом. – Ее голос понижается до едва разборчивого шепота. – Пролить кровь.

Меня пробирает дрожь, и приходится несколько раз сглотнуть, пока я слежу за тем, как двигается Киллиан. Этот ублюдок не только сумасшедший, но и безжалостный и беспощадный. Худшая смесь, которая вообще может существовать.

Он что-то говорит Николаю, и тот хмурится. Не упускаю из виду, как Гарет делает шаг назад и скрещивает руки на груди.

Его спокойствие испарилось, и видно, что он напряжен. Мне это чувство прекрасно знакомо, потому что именно так мы с Брэном выглядим, когда Лэн находится рядом.

Мои губы дрожат, когда я замечаю еще сходства между нами. Он… тоже боится своего брата?

После того, как Киллиан и Николай обмениваются несколькими словами, парень в халате отступает назад.

И Киллиан выходит на ринг. Ведущий на секунду теряется, но потом выкрикивает:

– На стороне Королевского Университета изменения. Киллиан будет драться против Крейтона!

Толпа начинает кричать. Они так неистовствуют, поэтому удивительно, как у меня не лопнули барабанные перепонки. Но студенты из нашего университета молчат.

– Почему, черт возьми, будет драться именно он? – шепчет Ава.

Из-за меня. Но я не говорю этого вслух и пытаюсь прикинуться идиоткой.

– Разве он не лучший вариант, чем Каратель?

– Хм, в подобных поединках Николай проявляет игривую жестокость… Киллиан же смертельно опасен. Его могли посадить за то, что он чуть не убил парня в прошлом году. С тех пор никто не горит желанием выступать против него, кроме, может быть, сумасшедшего Николая. – Ава качает головой. – Киллиан месяцами наблюдал за происходящим со стороны. Крей выиграл чемпионат в прошлом году только потому, что Киллиан отказался драться в промежуточном матче. Когда девушка спросила его, почему он отступил, то Киллиан ответил: «А почему? Просто мне скучно, и решил, что лучше посплю». Да. Он просто не в себе.

Руки дрожат от осознания того, что из-за меня у кузена могут быть большие неприятности.

– Давай… вытащим Крея оттуда.

Потому что, черт возьми, нет, я не верю, что Киллиан готов проиграть. Он не был рожден для поражений, и уж точно не собирается доказывать что-то мне или кому-то еще.

– Сучка, я тебя умоляю. Думаешь, Крей послушно уйдет за нами? Посмотри в его глаза. – Она показывает большим пальцем в сторону моего кузена. – Он жаждет этого. Он так ждал боя с Киллианом в прошлом году и чувствовал себя ограбленным, когда в финальном раунде вышел другой парень.

– Мы должны остановить его, Ава. Нельзя тешить эго, если на кону стоит жизнь.

– Слишком поздно, – шепотом произносит она.

Я с ужасом наблюдаю, как рефери дает сигнал к началу боя. Толпа аплодирует еще громче, когда Крей и Киллиан идут друг к другу.

Чертов психопат ухмыляется и говорит что-то, но расслышать не получается. Выражение лица Крея не меняется, но он делает выпад вперед, Киллиан уклоняется и бьет его по лицу с такой силой, что изо рта моего кузена льется кровь. Крей даже не успевает выпрямиться, как Киллиан наносит ему еще один удар, отчего тот перелетает через ринг.

Я вскрикиваю, когда толпа охает.

Все студенты Королевского Университета кричат:

– Килл! Килл! Килл!

Кажется, меня сейчас вырвет.

Мой желудок сжимается, и я прижимаю ладонь к животу, чтобы сдержать рвоту.

– Какого черта, какого черта! – Реми кричит во всю мощь своих легких, хватаясь за перила. – Не стой на месте, Крей. Покажи им, на что способен, отродье!