Текст книги "Плотина"
![](/books_files/covers/thumbs_240/plotina-42007.jpg)
Автор книги: Роберт Бирн
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 3
Лос-анджелесская штаб-квартира фирмы «Рошек, Болен и Бенедитц» занимала три этажа в гигантской башне Тишмэна на Уилширском бульваре. Большинство старших по должности служащих размещались на верхнем этаже, где были расположены также отделы предварительного планирования и разработки проектов. На среднем этаже размещались отделы, специализирующиеся на сооружении дорог, зданий и туннелей. А нижний этаж был отдан компьютерным службам, гидроэлектротехнике, атомной энергии и горному делу. На каждом этаже работали примерно по сто служащих, более половины из них – инженеры. Они трудились за обычными или чертежными столами в центральной части этажа, окруженной кабинетами. Отделы, занимающиеся нефтехимическими предприятиями, трубопроводами, аппаратурой для океанов, а также фундаментами, находились в других зданиях Лос-Анджелеса, и на верхнем этаже постоянно обсуждался вопрос о сооружении своей конторской башни, которая приютила бы всех под одной крышей.
Утром двадцать шестого мая, в пятницу. Фил Крамер явился на работу на час раньше положенного и уселся у монитора, загружая компьютер своей переработанной программой прогнозирования возможной аварии плотины. Эта программа родилась за пять вечеров сотрудничества с Джанет. Она ничего не смыслила в плотинах, зато умела выстраивать логическую цепь и задавала вопросы, заставившие его изменить некоторые из цифровых предпосылок. Именно она предположила, что первоначальная математическая модель была слишком мала и чересчур упрощена для анализа состояния плотины в ущелье Сьерра. Модель следовало расширить, чтобы она соответствовала полному объему сооружения и включала большее количество усредненных данных. Составленная ими новая программа была рассчитана не просто на среднюю плотину, а приспособлена именно к условиям ущелья Сьерра.
Завершив необходимые предварительные операции, Фил ввел «Перечень измерительных приборов галереи». Прикосновение к клавише исполнения команды тут же высветило на экране колонку из двадцати пяти букв. Нажав в определенной последовательности четыре клавиши, Фил поместил вверху этой колонки зеленую индикаторную линию. Затем открыл копию самого последнего доклада инспектора из ущелья Сьерра. Показания были сняты три недели назад, когда поверхность водного резервуара все еще находилась на полтора метра ниже края водослива на гребне дамбы. Держа этот доклад левой рукой, он правой набирал цифры после каждой из букв на экране. Когда довел колонку до конца, появилась другая.
Спустя полчаса все имеющиеся в его распоряжении данные были введены в программу. Фил дал задание компьютеру оценить состояние плотины при допущении «Наилучший случай». Через четыре минуты появились колонки цифр, относящиеся к блокам плотины объемом 7,6 кубического метра. Поскольку в плотине было всего 68,8 миллиона кубических метров материала, число закодированных блоков информации составило девять тысяч, но по программе просчитывались только те блоки, где отмечалось просачивание воды выше нормы. Под заголовком «Чрезмерные оценки, заложенные в проекте», отметил двадцать блоков, и пять из них как критические. Компьютер предложил «провести визуальную инспекцию». Прикосновение к клавишам в другой последовательности вызвало на экран кодовые буквы, обозначавшие поперечные сечения дамбы, содержавшие критические блоки.
Фил поджал губы и покачал головой, соображая, не выбросить ли к черту эту программу и не начать ли все сначала, вероятно, теперь она выдает еще более искаженные показатели, чем раньше. Но прежде захотелось посмотреть, как далеко она завела. Он попросил компьютер сделать оценку «Наихудший случай». На сей раз под заголовком «Чрезмерные оценки» появилось сорок семь блоков, двенадцать как критические. Буквы и цифры растаяли, и на их месте возникла команда:
«Предпринять немедленные меры». Фил попросил дать последовательные изображения критических поперечных сечений. По мере того как на экране возникали треугольные изображения, справа налево двигались пунктирные линии, обозначавшие плоскость наибольшей слабости сооружения. И в каждом случае это место находилось на самом низком уровне. По всей видимости, это были точки соприкосновения плотины с лежавшей в ее основании скалой. А на экране появилось новое сообщение: «Выходят какие-то отбросы? Не плачь. Лучше перепроверь те отбросы, которые входят». Это была одна из фраз, которые Фил включил в программу, чтобы чем-то разбавить скуку.
Когда он позвонил Джанет на работу, она радостно приветствовала его:
– Ну, как дела с грандиозным инженерным проектом?
– Великолепно. Согласно этому кибернетическому мыслителю, наша самая замечательная плотина рассыпается сразу в сорока семи местах. Я звоню тебе, чтобы посоветовать выбросить на помойку всю документацию нашего грандиозного проекта, который, возможно, завалялся в твоем портфеле.
– Знаешь, я не могу позволить себе роскошь заиметь портфель. Документы держу в ящике письменного стола.
– Джанет, результаты оказались хуже, чем раньше. Я не думаю, что подвела логика. Очевидно, мои первоначальные предположения, произвольные коэффициенты были слишком пессимистичными.
– В этом я тебе помочь не могу. Пока ты не взвалил на меня эту плотину, самой крупной вещью, которую я когда-либо анализировала, был кусок силикона. А почему бы тебе не объяснить это старому… как его там… Рошеку? Он, вероятно, в секунду сможет обнаружить изъян.
Фил рассмеялся.
– Ты, должно быть, жаждешь моей гибели. Я его до смерти боюсь, посмотрела бы, как он утром проследовал, стуча своими костылями, от лифта по коридору. Словно чудовище из мультфильма. Забавно видеть, как все тотчас перестали трепаться и набросились на работу. Этот старик, клянусь, может одним только взглядом сшибить человека со стула.
– Все равно, тебе нужно с кем-либо об этом поговорить. Не можешь ты просто сидеть там и нервничать.
– Уж не обратиться ли мне ко всему руководству разом и не сообщить, мол, по моим расчетам плотина в ущелье Сьерра вот-вот рухнет, и все ее конструкции поплывут к Сакраменто? Да они расхохочутся так, что на пол попадают. Они скажут: "Ну и ну, должно быть, «отличные расчеты». Я же в их глазах несмышленыш, только что из колледжа. Мне вообще не положено вести себя так, будто что-то кумекаю Мне положено по чину держать глаза и уши открытыми, а рот – закрытым.
– Слишком уж ты робкий. Сделал оригинальную программу и должен больше доверять ей. Неужели у тебя нет какого-нибудь босса, с кем можно поговорить?
– Целых два. Один не слишком-то много знает о компьютерах, а другой мало что смыслит в плотинах. Пожалуй, можно зайти к Герману Болену, который беседовал со мной перед тем, как нанять. Очень приятный, по-моему, только немного напыщенный.
– Поговори с Боленом. Если эта плотина завтра рухнет, ты же не заявишь, что знал, мол, об этом, но постеснялся сообщить. Ой-ой, мне надо вешать трубку. Идет надзирательница и смотрит на часы. Думаешь, только у тебя чудовище из мультфильма?..
Весь остаток утра, как и обеденный перерыв. Фил провел, пытаясь набраться смелости, чтобы попросить секретаршу Болена записать его на прием. Дважды протягивал руку к телефонному аппарату на своем столе и отдергивал ее, страшась своих предвидений. «Вы с ума сошли? – возможно, яростно накинется на него Болен. – У меня есть дела поважнее, чем болтать с младенцами об их галлюцинациях. Черт подери, неужели вы всерьез думаете, что ваша школярская разработка чего-нибудь стоит?» Нет, поправил себя Фил, Болен не такой тип, чтобы выходить из себя. Скорее всего унизит этак по-отечески: «Ваша небольшая компьютерная программа очень мила. Вам стоило бы взглянуть на нее через несколько лет, когда накопится кое-какой опыт. А теперь извините, я ожидаю канцлера ФРГ». Была и еще одна возможность: Болен в тот же миг уволит его за растранжиривание ценного компьютерного времени и за то, что он не сосредоточился полностью на порученном деле. Филу, конечно, не хотелось рисковать потерять работу.
Он входил в группу из четырех человек, которые проектировали скальную плотину для сельского хозяйства Бразилии. Большую часть своего времени он проводил, перепроверяя чертежи и расчеты других, что носило как бы учебный характер, но он не возражал против этого, если он все будет выполнять аккуратно и не допустит ошибок, то в дальнейшем ему поручат более ответственную и самостоятельную работу. К тому же появилась надежда, что еще до конца этого года предложат сопровождать руководителя группы в поездке на место строительства. Прогулочка в Бразилию за счет фирмы! Ведь ни о чем таком нельзя было бы и мечтать, кабы послушался своего отца и поступил в одну из маленьких консультирующих фирм в их Уичите. Пришлось бы всю жизнь проектировать прокладку канализационных труб к домам в этой глуши и надеяться, что вдруг подвернется проект какой-нибудь дороги. Он был рад, что решил попытать счастья в большой фирме в Калифорнии. И по мере того, как шло время, уменьшалось опасение, что выставит себя дурачком, вынужденным с позором тайком вернуться домой. «Перестань дергаться, – ругал он себя. – У тебя хорошие мозги, приличное образование и желание работать. А Болен – человек, который это высоко ценит. Ты совсем не так уж косноязычен, каким привык быть. Потом, что такого, если выглядишь слишком молодым, чтобы тебя воспринимали всерьез? Время исправит этот недостаток».
Он снова положил руку на телефонную трубку. Нечего бояться Болена. Возможно, на него произведет впечатление новый сотрудник, который смотрит дальше своего непосредственного задания, и он вспомнит о нем, когда откроется какая-нибудь вакансия. Фил вспомнил совет отца относительно того, как преуспеть в мире бизнеса: «Зарекомендуй себя как личность, которая чаще решает проблемы, чем создает их. Но если уж встретишься с проблемой, которую не можешь решить, передай ее тому, кто сможет это сделать, и проверь, правильны ли твои исходные данные». Фил нахмурился. Его данным уже три недели. Лучше бы сначала позвонить на плотину и получить самые последние показания измерительной аппаратуры. А вторая заповедь его отца заключалась в том, что чем выше поднялся человек по служебной лестнице, тем проще иметь с ним дело. Болен, конечно же, забрался достаточно высоко – вторая ступенька от вершины.
Фил снял телефонную трубку и принялся дозваниваться на плотину в ущелье Сьерра.
* * *
Герман Болен занимал второй по величине и обстановке кабинет в фирме. Там были и чистошерстяной ковер, и своя ванная, и облицовка стен от пола до потолка не каким-нибудь пластиком или тонкой фанерой, а настоящим орехом. Левая сторона его письменного стола напоминала панель управления личным самолетом. Одним прикосновением к кнопке мог вызвать свою секретаршу, связаться по телефону с пятьюдесятью номерами во всем мире, получить прогноз погоды и курс акций на бирже, повернуть жалюзи с внешней стороны окон, зажечь сигару, согреть чашечку кофе и, наконец, поманипулировать цифрами всеми способами, известными в математике.
Он не имел ничего против того, чтобы быть вторым номером при первом номере Теодоре Рошеке, который был блестящим инженером с прямо-таки нечеловеческой работоспособностью и вполне заслужил и свой авторитет, и свою более крупную долю в прибылях. Герман Болен ничуть не завидовал ему. По правде говоря, он был даже благодарен старику. Если бы Рошек много лет назад не натолкнулся на него, то он, по всей вероятности, так и затерялся бы в лабиринтах Бюро рекламации, остался работягой на федеральной службе, о котором никто и никогда не слыхал. Но благодаря Рошеку, собственной упорной работе и везению в виде болезней, скосивших соперников по фирме, он мог теперь наслаждаться значительной властью и влиянием. Добился большего, чем мечтал когда-либо. За один только предыдущий год набежало более ста тысяч долларов после вычета налогов! Он участвовал в разработке некоторых наиболее знаменитых инженерных сооружений двадцатого века, что можно было видеть из висящих на стене картин и фотографий в рамках: плотина в Мангле, схема Манапурской ГЭС, объединенный очистительный комплекс в Ираке, трубопровод на Аляске, Синайский канал, плотина в ущелье Сьерра.
Да, он хорошо поработал с Рошеком. Тот умел быть обаятельным, когда нужно, но при знакомстве производил впечатление человека жесткого и резкого. А вот Болен отличался мягкостью и отеческой нежностью. Он приглаживал перышки, которые взъерошивал Рошек. Конечно, его жизнь не была идеальной. Болена печалили облысение и увеличение талии. Его ожиревшее грушевидное тело безостановочно набирало вес. Нынешний темп, как показал калькулятор в крышке стола, приблизительно четыреста с небольшим граммов в месяц. Очевидно, только читать о физических упражнениях и диете недостаточно. Он коснулся кнопки, и на маленьком экране мгновенно появилось время в двенадцати часовых поясах с точностью до сотой доли секунды. В Лос-Анджелесе было 17.06.34. Пора и закругляться.
В дверь тихонько постучали, и вслед за этим просунулась седая голова секретарши.
– Здесь мистер Крамер, он хочет повидаться с вами, – сказала она.
– Кто?
– Мистер Крамер, молодой человек с нижнего этажа. Он сегодня днем просился к вам на прием. Такой высокий, рыжеватый, да? Из отдела проектирования гидросооружений? Или компьютеров?
– О да, да, да. Пусть войдет.
По какой-то нелепой ассоциации он подумал, что она говорит о Джеке Крамере, профессиональном теннисисте былых времен. Он вспомнил очень красивый матч Крамера против Панчо Сегуры… Бог мой, да это же было более тридцати лет назад! А Фил Крамер – это парень, только что поступивший на службу. Болен сам беседовал с ним, зачислил его в предварительный список и рекомендовал принять. Приятный молодой паренек с хорошими манерами. Выглядит представительно. Прекрасное будущее, если станет служить как полагается. Сырье того типа, который и подыскивает фирма «Болен, Рошек и Бенедитц»? Нет, «Рошек, Болен и Бенедитц»…
Крамер несколько неловко поблагодарил Болена за то, что он уделил ему время, и присел на краешек кресла.
– Вы говорили, что, если у меня возникнут какие-нибудь трудности, я могу обратиться к вам.
Болен дружески улыбнулся. Парнишка нервничал, и его следовало успокоить.
– Да, я сказал так, и именно это имел в виду. Знаю, как трудно сразу из колледжа очутиться в большой организации. Это в своем роде интеллектуальный шок. Шок от столкновения с реальным миром, так? Когда я окончил Сент-Норбертский колледж, меня зачислили в фирму «Сиабиз»! Вот это был шок! – Он посмеялся, вспомнив былое, но его молодой посетитель, не разделяя веселья, продолжал сидеть, хмуро уставившись на него. Болен сложил руки, наклонился вперед и сказал, понизив голос: – Итак, какая у вас проблема? Мы оба инженеры. Если изложите эту проблему, прибегнув к специальной терминологии, сможем ее решить.
– Да, мистер Болен, есть одна проблема. Я думаю, что одно из сооружений нашей фирмы… то есть, согласно компьютерному моделированию, которое я провожу… Сэр, я думаю, что плотина в ущелье Сьерра может… Хотя я, вполне вероятно, ошибаюсь… Глубоко ошибаюсь… и я надеюсь, вы сможете указать мне, что я нелепо заблуждаюсь, полагая, что плотина… что она… ну, что она… я очень не люблю действовать через чью-либо голову, но я полагал, что прежде чем говорить об этом с кем-либо, мне следует обсудить это с тем, кто…
– Мистер Крамер, изложите спокойно эту проблему. Плотина в ущелье Сьерра – что?
Фил привел мысли в порядок и начал снова:
– Когда я кончал колледж, я разработал компьютерную программу для анализа состояния насыпных плотин, цель – выявить условия, которые могут предшествовать… ну, авариям. Это математическая модель, основанная на данных по десяти плотинам. Она учитывает нагрузки на скважины, темпы осадки, сейсмостойкость, утечки воды при различных гидростатических нагрузках. Ну, и так далее. Туда же заложено и сравнение с условиями, при которых произошли аварии плотин. Я имел возможность изучить опыт Болдуин-Хиллза и Тетона.
– Помню, я читал об этом в вашей анкете. Мы коснулись этого и в ходе нашей беседы. Отличная была работа для студента. Полная воображения. Но вот что касается ее практической ценности…
К чему он, собственно, подбирается? – подумал Болен.
– Я использовал трехкоординатную сетку сопротивлений, – продолжил Крамер, – весьма продуктивную в области химических процессов. Это не просто сумма всех данных – давления, утечки, осадки и сдвигов в разных частях дамбы, – но их взаимосвязь, взаимное влияние и, что самое важное, динамика изменений всех этих данных по мере подъема уровня воды в водохранилище.
Болен кивнул и попытался придать своему лицу сочетание симпатии с легким нетерпением.
– В целом эта концепция мне нравится, но есть слишком много неизвестных величин, мешающих получить решение, которого вы добиваетесь. Плотины в Болдуин-Хиллз и в Тетоне до аварий не были достаточно оснащены измерительной аппаратурой. При вашем подходе опасность таится, мне кажется, в придании чрезмерного значения таким вещам, как эти вот взаимосвязь и динамика изменений.
– Я сделал множество допущений…
– Ну и…
– Мистер Болен, в свое личное время я опробовал программу применительно к показателям по плотине в ущелье Сьерра. Эта плотина… – он сделал паузу, – эта плотина, согласно моей модели, не… не слишком хорошо себя ведет.
Болен покачал головой и слегка улыбнулся.
– Итак, мистер Крамер, вы в самом деле…
– Это звучит смешно, я знаю, именно так я поначалу и решил. Когда просился к вам на прием, хотел попросить у вас совета относительно пересмотра моей программы. Но сегодня днем я подумал: а не наткнулся ли я на нечто такое…
– О, даже так?
Болен стал смотреть на молодого инженера с некоторой долей неприязни. Да, умен, но есть в нем нечто незрелое. И, кажется, недостает чувства приличия. Болен волей-неволей подумал о начале собственной карьеры и о том, насколько немыслимым было бы для него явиться к старшему по должности с такой вот чепухой. Да, времена меняются, и не всегда к лучшему.
– Я пользовался показаниями приборов трехнедельной давности, когда уровень тамошнего водохранилища был на полтора метра ниже максимума. Сегодня днем я использовал показатели за последнюю пятницу, двадцать второго мая, когда вода поднялась еще почти на тридцать сантиметров и уже переливается через водослив. И компьютер показал, что… что…
– Плотина ненадежна?
Фил отдышался и выдохнул:
– На всем протяжении от самого крупного поперечного разреза до правого берегового устоя.
Болен, подыскивая замечание не пренебрежительное, но достаточно саркастическое, спросил, каким образом Фил раздобыл данные за пятницу.
– Я позвонил на дамбу, – ответил тот.
– Вы что сделали?
– Я позвонил на дамбу и поговорил с человеком, который отвечает за обслуживание и контроль. Некий мистер Джефферс. Я хотел иметь все данные, какие только можно получить, к тому моменту, когда увижу вас. Именно сейчас подъем водохранилища выше, чем когда-либо раньше, на тридцать сантиметров. И вода уже переливается через водослив.
– Вы звонили Джефферсу? И сказали, что вы из нашей фирмы?
– Да, сэр. Я спросил, нет ли чрезмерной протечки в галерее. Он ответил, что инспектор ни о чем таком не упоминал. Я спросил о показаниях приборов, которые не были зарегистрированы, и…
– Уповаю на Господа, что вы не сказали, будто плотина, мол, ненадежна.
– Нет, сэр. Но я с удивлением узнал, что во время землетрясения, которое было пять лет назад…
– Так, с меня достаточно. – Болен, слегка повысил голос и поднял руку, призывая Крамера замолчать. Он умел быть, когда надо, жестким и решительным. – Дело это серьезное. Что-то следует предпринять, но я пока не уверен, что именно.
– Ну, можно открыть ворота водослива, чтобы начать понижение уровня водохранилища, а также провести специальную инспекцию в…
– Я имею в виду не плотину. – Болен уже почти кричал. – Я имею в виду вас! Я не знаю, что следует сделать с вами. – Удивленный своей горячностью, Болен понизил голос до шепота. Он вовсе не хотел, чтобы Шарлей снова сунула голову в кабинет. – Я вас нанимал и потому несу за вас особую ответственность. Ненадежность относится к вам, а не к плотине.
– Но я всего лишь пытался…
– Ведете себя так, будто вы компаньон в этой фирме, куда еще не вложили необходимых двадцати лет тяжелого труда. Единственная неприятность, о которой мы должны беспокоиться, связана с утратой перспективы. Да вы когда-нибудь хотя бы видели плотину в ущелье Сьерра? Вы хоть когда-нибудь работали над проектом или сооружением плотины любого типа, хотя бы в каникулы? Полагаю, что нет. – Болен внимательно посмотрел на сидящего напротив молодого человека, глаза которого округлились от страха, а щеки налились краской. И все же Болен не мог избавиться от чувства симпатии. В простодушии Крамера было нечто привлекательное. Он искренний, открытый. По всей вероятности, ожидал похвалы за свои старания, а не сердитого выговора. Крамер талантлив и может стать выгодным приобретением, если им должным образом заняться. Болен вернулся к проверенной утешительной манере и сказал: – Я хочу, чтобы вы занимались тем, для чего вас наняли. Не пользуйтесь компьютерами для чего бы то ни было без разрешения мистера Филиппи или моего. И никому даже не упоминайте о том, что вы проделали. Иначе, могу вас заверить, станете мишенью для шуток на многие годы вперед. На все годы с данного момента, когда мы с вами можем посмеяться над этим наедине. А самое главное – не звоните больше туда. Предоставьте заниматься плотиной тем из нас, кто делает это со дня ее проектной заявки. Вам многому предстоит научиться, мистер Крамер, прежде чем сможете подумать о том, чтобы советовать нам, как надо управлять фирмой. Хорошо? Согласны?
Крамер всплеснул руками, а потом беспомощно уронил их на свои колени.
– Эти данные пугают меня, – сказал он мягко, не решаясь посмотреть Болену в глаза. – И все-таки думаю, что надо направить инспектора в галерею. Эти показания чрезмерны по любым стандартам.
– Что ж, вы имеете мужество отстаивать свои убеждения, даже если они ошибочны, и я отдаю вам должное.
Болен как бы в рассеянности помахал рукой в направлении двери, давая понять, что прием окончен. Он понаблюдал, как Крамер с усилием поднимается на ноги, словно человек, которого только что выпороли. Бедный ребенок, явно из тех, кто не умеет скрывать эмоций. Но этому ему придется научиться, если собирается продвинуться достаточно далеко в профессии инженера-строителя. Болен остановил его у дверей последним замечанием, чтобы подбодрить:
– Я не стану говорить об этом мистеру Рошеку. Он весьма скептически посмотрел бы на одного из своих служащих, в особенности на служащего без должного опыта, у которого возникают сомнения по поводу плотины, кстати, одной из его особенно любимых. Пусть уж это останется между нами.
Крамер кивнул и закрыл за собой дверь.
Спустя полчаса, внимательно проверив отчет из ущелья Сьерра, Болен коснулся кнопки на своем щите управления. И в пятистах милях от него на подземной электростанции зазвонил телефон.
– Джефферс слушает.
– Это Герман Болен. Я боялся, что ты уже ушел домой.
– Привет, Герман! Ну, мы же здесь, в горах, вкалываем днем и ночью: Не то что вы, городские хлыщи.
– Я готов поменяться с тобой местами в любое время. И ты тогда подышишь нашим воздухом.
– Неплохая сделка. Тебе стоило бы по меньшей мере нанести нам визит, чтобы посмотреть, как вода переливается через гребень. Вот это зрелище! Ниагара в сравнении с этим просто подтекающий водопроводный кран. Я сегодня тут отснял ролик и пошлю тебе несколько кадров, если хорошо получится.
– Обязательно пришли. Ларри, тебе сегодня днем звонил от нас мистер Крамер?
– Да, но что это такое было, а? Он, похоже, был очень взволнован, в особенности когда выяснил, что многие из измерительных приборов так и не работают со времени землетрясения.
– Ты что же, так-таки и выложил ему это?
– Ну, я упомянул об этом как бы мимоходом. Я полагал, что человек из нашей фирмы и без того должен уже это знать. А потом позвонил Рошеку, чтобы выяснить, что происходит, и черт меня подрал, но эта девица перевела мой звонок ему в Вашингтон! Я вовсе не имел в виду беспокоить его там. Он не знал ни Крамера, ни того, что ему нужно, и, кажется, был немного раздражен всей этой историей.
Болен машинально что-то чертил в своем блокноте. Когда услышал о звонке к Рошеку, грифель карандаша сломался. Теперь придется самому попытаться встретиться со стариком, дабы тот не подумал, что от него что-то скрывают.
– Спасибо, что сумел его рассердить, – сказал Болен. – Когда он счастлив, с ним довольно трудно иметь дело.
– Ну, извини меня за это, – засмеялся Джефферс. – А он тебе не звонил?
– Нет, но уверен, еще позвонит. А Крамер – это молодой инженер, которого мы только что наняли… Зеленый еще, прямо из колледжа. Сам-то я предпочитаю людей с небольшим опытом. Мы ему поручили одну исследовательскую работенку, проверить кое-какую гидротехническую чепуху в наших архивах. Вовсе не предполагали, что он примется названивать по всей стране. Бог знает на какие суммы назвонил! – Болен похихикал, создавая впечатление, что это дело выеденного яйца не стоит… – Но, просматривая кое-какие цифры, которые он подсобрал, я заметил, что уровень дренажа в галерее несколько завышен. Тебе самому-то этого не кажется?
– Ну, может быть. С прошлого года. Но он не так уж высок. Мы же собираемся весь этот год получать много воды, чтобы пропускать через турбины, если это то, что тебя беспокоит. Сама насыпь не просачивается.
– Думаю, плотина испытывает максимальное напряжение впервые за долгие годы. И можно узнать многое, что помогло бы нам в некоторых других проектах, над которыми работаем. Ларри, я хотел бы, чтобы ты оказал мне одну услугу: проведи визуальную проверку галереи. Лично.
– Господи, Герман, – застонал Джефферс, – да ты хоть знаешь, какая тягомотина спускаться туда, вниз? Двести ступенек! Это вроде того, как отшагать по лестнице с пятнадцатого этажа. И в любом случае Дункан ведь был там внизу в прошлую пятницу и…
– Я не сомневаюсь, что Дункан замечательный инспектор, но он не обладает твоим богатым опытом. Сходи туда сам, Ларри, и доложи мне. Я не имею в виду письменный доклад. Просто позвони и опиши, что там увидел. Можешь также записать показания измерительной аппаратуры, пока ты там будешь, чтобы удостовериться, что Дункан добросовестен.
– Имеешь в виду сегодня вечером? Да меня сегодня вымотали три китайских инженера с каким-то парнем из Госдепартамента. Им, видите ли, надо было забираться на все эти проклятые штуки. Я совсем выдохся.
– Да, боюсь, что имею в виду сегодняшний вечер. Если внизу конструкции произошли изменения, выяснением причин этого следует заняться немедленно. Если наш юный Крамер каким-то чудесным образом наткнулся на нечто особенное, мы вовсе не хотим, чтобы он потом ходил повсюду и говорил: «А я ведь об этом предупреждал».
Джефферс вздохнул.
– Проверю попозже. Сначала что-нибудь перекушу и прочитаю газету. Я позвоню завтра, если увижу что-нибудь необычное.
– Позвони в любом случае. Мне нужно непосредственное подтверждение.
– Ладно, босс, как скажешь. Привет жене.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?