Текст книги "Дрожь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/drozh-8296.jpg)
Автор книги: Роберт Фериньо
Жанр: Триллеры, Боевики
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 6
Входя к себе домой, Джимми слышал, как беседовали Дезмонд и Хоулт. Домом ему являлись отдельная спальня с жесткой кроватью и крохотная ванная комната. На стенах все еще висели плакаты, оставленные сыном Дезмонда, не жившим здесь уже девять лет. На плакатах были изображены Эдди Мерфи, Малкольм Икс, Крис Рок и Тайра Бэнкс. Дезмонд не стал их снимать, да и Джимми они не мешали. Открыв глаза в первое свое утро в этой комнате и увидев Малкольма прямо у себя перед носом, он не на шутку испугался и вскочил с кровати так быстро, словно его подстегнули кнутом. Джимми улыбнулся, вспомнив этот забавный эпизод. Он не собирался оставаться здесь надолго – максимум на пару месяцев, чтобы сэкономить денег и пожить в тихом месте рядом с пляжем. Дезмонд отказался брать плату за комнату, лишь попросил вносить свою долю за продукты и бытовые принадлежности. Джимми включил воду, стянул с себя одежду и зашел в душевую кабинку.
Только сейчас он ощутил, как сильно устал. Закрыв глаза и расслабившись под теплыми струями, он чуть было не заснул стоя, когда почувствовал запах духов Хоулт. Всего лишь легкое дуновение того аромата, что уловил на кухне.
Прошел год с того дня, как он впервые позвонил ей, сжимая в руке письмо от Яйца и не зная, что с ним делать. Она гнала на бешеной скорости по дороге в редакцию, вихрем промчалась мимо охраны и ворвалась в кабинет. Джимми сразу заметил ее крепко сжатые, словно стальные, челюсти. Он тогда еще подумал, не болят ли у нее зубы в конце рабочего дня от такой хватки. Она едва успела задать вопрос, как примчалась парочка местных копов, вызванных, видимо, кем-то из редакции, случайно подслушавшим разговор Джимми.
Детективы из Ньюпорт-Бич попытались забрать у Хоулт письмо, доказывая, что расследование настоящего дела входит в их юрисдикцию. Старший полицейский, Крэнстон, рассевшись на столе Джимми, размечтался о том, как они получат-таки это дело, а сам постоянно тянулся ручонкой к письму. Но Хоулт холодно сослалась на закон и опустила письмо в сумочку. Затем она взглянула на Джимми, предложила ему пройти в конференц-зал, чтобы поговорить там без свидетелей, резко повернулась и вышла. Даже не успев ответить, Джимми покорно проследовал за Джейн. Разгневанные ньюпортские копы так и остались сидеть с раскрытыми от изумления ртами.
Джимми сделал глубокий вдох и задержал дыхание. Аромат духов Хоулт становился все ощутимее. Он открыл глаза и убрал с лица волосы.
– Джейн? – На шторе для душа была нарисована яркая экзотическая рыба, сквозь которую виднелось лицо Джейн, словно оно находилось под водой. – Джейн, ты что, подсматриваешь?
– Не надо себе льстить, – ответила Хоулт.
– Э-э-э... почему бы тебе не подождать в комнате? Я выйду через пару минут. – Смущенный Джимми отодвинулся подальше от занавески.
– Стесняешься? – Хоулт не сдвинулась с места. – Я удивлена.
Джимми вылил немного шампуня на волосы и начал взбивать пену, пытаясь не обращать внимания на присутствие Джейн.
– Знаешь, я не люблю, когда на меня давят, – сказал он. – Я не обязан тебе помогать и даже говорить с тобой.
– Я просто хочу увидеть снимки. Уж это ты можешь мне позволить?
Джимми повернулся спиной и подставил шею под мощную струю. Если коп о чем-то просит, уж будь уверен – это только начало! Жди новых требований. Джимми оценил интонацию, с которой Джейн произнесла слово «это». В ее голосе слышались твердость и ирония – хороший ход.
– А в чем, собственно, дело? Какой-нибудь коп решил подзаработать и сделал эти кровавые фото, чтобы потом толкнуть в местном баре. Ну, хотел парень срубить пару баксов. Тебе-то какое дело?
Хоулт подошла так близко, что на мгновение Джимми показалось, будто она собирается шагнуть к нему прямо в кабинку.
– Почему с тобой всегда так сложно? – спросила она.
– А почему ты такая настырная? – парировал Джимми. Теплая волна воздуха колыхнула занавеску, отделявшую их друг от друга. – А может, это вовсе не коп. Я бывал на местах преступления и видел, что там снуют разные типы. Плюс все эти судебные эксперты...
– При съемке для экспертизы пользуются только цифровым оборудован нем.
– Еще есть фотографы из газет. Они стоят чуть дальше и спокойно снимают.
– А те, поляроидные, сделаны вблизи?
– Да. Очень близко.
– Значит, никто из стоявших за лентой не мог их сделать.
– Ты поражаешь меня своей сообразительностью. Я сказал только, что на месте убийства толчется куча народу. Только и всего. А почему это тебя так вдруг взволновало?
– При всем моем к тебе уважении, Джимми, я не имею права обсуждать детали расследования.
Джимми выключил воду, и стало неожиданно тихо.
– При всем моем к тебе уважении, Джейн, спешу напомнить, что никакого расследования не ведется. Дело давным-давно закрыто.
– Убийство Киннесона до сих пор расследуется. Это дело открыто. И веду его я, – напряженно сказала Джейн, коснувшись своих жемчугов, и замолчала, ожидая ответа.
Звук падающих из душевой насадки капель нарушал тишину. Но через пару секунд стих и он.
– Филипп Киннесон был найден в Лагуне. Это мой пляж. Мое место преступления. Мой участок, – продолжила Джейн. – Я знаю каждую фотографию, сделанную после приезда полиции. Но мы оказались там только в половине восьмого. К тому времени тело уже окружила толпа пляжных зевак. Значит, твои снимки сделаны человеком, оказавшимся на месте убийства раньше меня. Может, тело снял какой-нибудь подросток или случайный турист.
– Или свободный журналист, отслеживающий все полицейские вызовы. Ты же не раз их видела – они вездесущи. Репортеры всегда там, где авария или убийство. И как правило, приезжают намного раньше копов. Парень снял труп и продал фотографии. Где спрос, там и предложение, не так ли? Могу я теперь вернуться в душ?
Хоулт покачала головой.
– Меня не интересует сам факт существования этих снимков. Я хочу узнать, кто именно их сделал. Этот человек мог увидеть что-то важное. Вдруг он снял и другие кадры, людей на пляже, свидетелей или подозреваемых?
– Звучит неправдоподобно, – скептически произнес Джимми. – Джейн, если тебе больше ничего от меня не надо...
– Я это дело не закрывала. Найдены снимки с моего участка, и я хочу выяснить, откуда они взялись.
– Я понял, Джейн, я все уже понял. Сейчас оденусь и отвезу тебя туда, где они спрятаны.
Хоулт отвернулась. Теперь застеснялась она.
Глава 7
– Ну что, ты их видишь? – спросила Хоулт.
Джимми светил фонариком в окно. Хоулт стояла рядом. Фотографии все так же валялись на полу. Коробка из-под сигар лежала в углу, куда Джимми ее и швырнул. Он посмотрел на главное здание, в котором больше никто не жил после последнего землетрясения. Фундамент раскололся, крыша покосилась. Одно из окон на кухне было разбито. Жалкое зрелище.
Окружающие дома избежали разрушительного воздействия землетрясения, но выглядели при этом не менее плачевно и заброшенно: краска облупилась, газоны заросли одуванчиками. Доктор Гейдж был семейным врачом, работавшим на гонорарной основе, и очень сожалел, что в свое время не получил узкой специализации, сулившей более внушительные заработки. Гейдж представлял собой типичного неудачника с широкими взглядами и полным отсутствием деловых качеств. Он полагал, что большой участок в Анахайме с коттеджем и бассейном поднимет его статус и станет неплохим вложением капитала. Агент по недвижимости уверил его, что лучше этого места и не сыскать. Агент лгал. Джимми помнил постоянные туманы и полицейские самолеты, рассекавшие воздух практически каждую ночь. Свет их прожекторов отражался от водной глади ухоженного бассейна.
– Это они, Джимми?
Хоулт в принципе не имела права входить сюда. Джимми вполне мог попросить ее уйти, и она была бы вынуждена это сделать. Однако они уже здесь. Ничего не изменишь.
– Джонатан – мой брат. Я не хочу доставлять ему неприятности.
– Я же сказала, мне просто нужно узнать, откуда фотографии.
На самом деле Джимми волновался вовсе не о брате, а об Оливии. Он сказал Джейн, что прошлой ночью находился здесь один, но теперь понимал – малыми жертвами не обойдешься. Хоулт активно взялась за дело. Он себе даже представить не мог, как отреагирует Джонатан, если узнает, что он был тут вместе с его женой.
– Ты можешь не входить, – сказала Хоулт. – Тогда тебя это не коснется.
Джимми вспомнил о многочисленных письмах, в которых его обвиняли в желании нажиться на совершенных убийствах и грозили расправой.
– Черт, Джимми, ты же обещал помочь мне!
Джимми поразила резкость, с которой Джейн произнесла эту фразу. Она всегда гордилась своей сдержанностью и самоконтролем, а теперь стояла, тяжело дыша, и щеки ее пылали.
– Сядь и успокойся, Джейн. Снимки никуда не убегут.
Джейн не шелохнулась. Утро было теплым, но с океана надвигались темные тучи, закрывавшие солнце. Ветер становился прохладнее с каждой минутой.
– Ты винишь себя? – спросила Хоулт.
– Я читал тот же отчет, что и ты: Яйцо – мистификация. Выдумка. Ложь.
– Мы с тобой оба не верим в это.
– Нет, я не виню себя. – Качели скрипнули, когда Хоулт села рядом с Джимми. Он снова почувствовал запах ее духов. Она была не в его вкусе, ему не нравились такие женщины, он знал это. Их сближали только шесть трупов, однако между ними все же росло притяжение. – И тебя я тоже не виню.
– Филипп Киннесон был убит по дороге домой из «Парадиза», гей-бара на побережье, – тихо заговорила Хоулт. – Случилось это в понедельник ночью, в баре шла трансляция футбольного матча, был специальный фуршет, напитки. Киннесон являлся завсегдатаем местечка. Бармен заметил, что Филипп любил возвращаться домой в одиночестве, прогуливаться по пляжу, хотя его и предупреждали, что это опасно, что по ночам там бродят скинхеды. Но Киннесон все равно ходил по пляжу по ночам. Говорил, что такие прогулки хорошо освежают голову. – Джейн повернулась к Джимми. – Я там уже всех опросила, проделала большую работу...
– Знаю.
– Отец Филиппа Киннесона звонил мне каждую неделю и спрашивал, как продвигается расследование. Потом каждый месяц. Он очень пожилой человек. И теряет надежду. Сначала я боялась его звонков, а теперь мне страшно, что он перестанет звонить, умрет или... махнет на меня рукой.
– Он и мне звонил.
– Ты мне не говорил.
Джимми пожалел, что сказал.
– Я не знаю, фальшивка ли письмо Яйца, просто думаю об этих шестерых убитых людях. Вот и все.
– И я тоже, – ответила Хоулт. – Я даже не знаю, почему так... зациклилась на этом деле. Я справлялась с делами намного сложнее, более жестокими и зверскими.
Специалист из ФБР сказал, что это преступление абсолютно не похоже на убийство, совершенное маньяком. Ни сексуального подтекста, ни расчленения, ни издевательств – просто выстрел. Один-единственный выстрел.
– Разнесший полчерепа. Твой агент ФБР – полный кретин.
Все жертвы Яйца были убиты выстрелом из револьвера тридцать восьмого калибра. Обычно от него не оставалось таких огромных дыр, но убийца пользовался разрывными пулями, которые не просто проделывали отверстие в голове, а взрывались, попадая в цель. Результат такого выстрела впечатлял и ужасал одновременно.
Хоулт медленно раскачивалась.
– А ты никогда не задумывался, почему ни одна из жертв перед убийством не приняла защитной позы? Выстрел производился с близкого расстояния, но ни один из убитых не поднял руку, не уклонился, будто даже не вздрогнул. Лоренс Сакс сказал, что Филипп Киннесон словно спал на пляже, когда он его увидел. Вид у него был на удивление умиротворенный.
Ларри Сакс был местным бродягой, некогда работавшим машинистом. Его пузо могло сравниться размером с пивной бочкой. Тем утром он с таким вниманием прислушивался к своему переносному металлическому датчику, что сначала даже не заметил трупа Киннесона. Он уже завершат свою прогулку по берегу и намеревался позавтракать в какой-нибудь забегаловке. Он медленно шел с наушниками в ушах, и датчик болтался из стороны в сторону. Пару лет назад он нашел у скал золотой звонок из школы в Айове. А в то утро обнаружил Филиппа Киннесона.
– Мистер Сакс сказал мне, что ты приходил к нему после того, как получил письмо. – Хоулт оглядела двор. – Он не разговаривал с другими репортерами, но для тебя сделал исключение.
– Я притащил ему его любимое варево – пиво «Дикси», которое он обожает пить на завтрак и вместо завтрака. Его не так-то просто достать.
– Как тебе удалось узнать, что он любит?!
– "Дикси"[4]4
От англ. dixie – походный кухонный котел.
[Закрыть] ассоциируется с походами, теплыми компаниями и котелком для приготовления пищи. Сразу представляешь себе этот приятный котелочек, который носят за плечом.
– Я не сильна в семиотике, особенно если речь идет о пиве. Но Сакс отметил, что ты умеешь слушать.
Джимми вспомнил, как Сакс положил упаковку из шести банок себе на колени и вскрывал их одну за другой, увлекшись беседой. Он говорил и поглощал пиво, словно волшебную амброзию. Он дал Джимми глотнуть, нет, даже не глотнуть, а лишь попробовать. Пиво отдавало помоями.
– Ты никогда не упоминал об этом визите. – Хоулт начала раскачиваться сильнее. – Мы с тобой провели вместе столько времени, а ты даже словом не обмолвился. Ты и с судмедэкспертами болтал. Даже пончики с джемом им приносил в лабораторию.
– Ну и что тебе еще нашептали обо мне?!
– Доктор Чакабарти отметил, что никогда не встречал более внимательного и приятного репортера. На первый взгляд ты кажешься таким... несобранным, но по сути весьма серьезный парень. Наверное, тебя постоянно недооценивают.
– Джейн, не надо.
– Чего не надо?
– Перестань быть копом, ну хоть на минуту. Почему бы нам просто не позавтракать, забыв об этих дурацких снимках? Позвони своему сержанту, доложи, что приедешь на час позже. Я тебе расскажу о вчерашнем рестлинге, вместе посмеемся и...
– Но я полицейский, Джимми! – Хоулт резко встала. Джимми тоже поднялся, прошел через двор и открыл перед ней дверь:
– Ну, тогда вперед, офицер!
Джейн надела хирургические перчатки, и от того, как она их натянула, у Джимми свело живот. Теперь домик-раздевалка перед бассейном ему больше не принадлежал. Он встал в дверном проеме, наблюдая, как Хоулт расхаживает по комнате с ее стареньким полом и трогательным изображением Элвиса, словно пытаясь проникнуться ее атмосферой. Джейн обернулась, взглянула на него, приподняв бровь, и медленно подошла к лежавшим на полу фотографиям. Она выглядела крайне неуместно в этой пыльной комнате в своих жемчугах и перчатках.
– Большинство снимков совсем из другой оперы, – предупредил ее Джимми.
Хоулт внимательно посмотрела на фотографии, затем нагнулась и разворошила их кончиком ручки. Наконец, подцепив одну из них, повернулась к Джимми, помедлила, отбросила снимок и взяла другой. Ее губы скривились от отвращения.
Джимми полностью разделял ее реакцию. Он не раз видел на вечеринках снимки мертвых знаменитостей, но все же не столь отвратительные. Звезды примелькались, они продавали прессе свои свадебные фото и снимки новорожденных младенцев. Живые или мертвые, они продолжали оставаться товаром. Но фотографии Яйца были другими. Шестеро убитых простых людей никогда не попадали на страницы газет, вплоть до своей смерти. Они заслуживали лучшей участи, чем закончить путь на дне коробки из-под сигар, принадлежащей какому-то психопату. Джимми заметил, что Хоулт с каждым снимком злится все больше, и подошел поближе, словно желая защитить ее. Конечно, желание глупое, но он все равно приблизился к ней.
Джейн бросила фотографии обратно на пол и посмотрела на Джимми.
– Это тебя в полиции надоумили? Имеки придумала шутку?
– Имеки? – Джимми вгляделся в снимки, но увидел только фото с сексуальными подвигами Джонатана.
Хоулт сняла перчатки и швырнула их в мусорную корзину рядом со столом. На пальцах остался белый тальк.
– Я тут должна была упасть в обморок, да. Джимми? Как какая-нибудь романтическая героиня?
Джимми лихорадочно заметался по комнате, заглянул под стол в поисках снимков с убитыми и даже пошарил рукой по полу – может, они завалились куда-нибудь? Между столом и стеной он нащупал какой-то снимок и вытащил его, прихватив двумя пальцами. Оральный секс. С блондинкой в халате медсестры, кокетливо поглядывающей в объектив.
– Я только не понимаю, зачем тебе это? – сердилась Хоулт. – Я...
– Да ты что, всерьез думаешь, что я мог тебя надуть? – Джимми положил руку ей на плечо.
– Не смей меня трогать! – Хоулт так больно ударила его по щеке, что Джимми чуть было не ответил ей тем же. Он пытался заговорить, но лицо горело огнем.
– Ну давай, придумай еще что-нибудь. Подай на меня в суд! – Глаза Хоулт сверкали. – Я тебе даже прокурора подберу. Мне вообще плевать...
– Жаль перебивать вас, влюбленные голубки... – В дверях стоял Джонатан. – О, Джеймс! Я так и думал, что ты тут окажешься.
Глава 8
В дверном проеме стоял мужчина в небесно-голубом костюме, впрочем, Хоулт видела, что небо за дверью совсем другого цвета. И ветер за спиной Джонатана разносил по двору листья, которые залетали в дом и падали на пол, словно мертвые насекомые. Наверное, этот мужчина показался бы ей красивым, если бы не некое высокомерие во всем его облике. Он напоминал ей страховых агентов из офиса в Нью-Йорке, где работал ее отец. Эти мерзкие скользкие типы носили золотые запонки в виде доллара и всегда глухо и злобно посмеивались.
– Джеймс, я мог бы одолжить тебе денег на комнату в отеле, – сказал он с ухмылкой. Его кожа выглядела белее снега и казалась прозрачнее льда. – Диванчик сломан, везде море пыли, но я понимаю, нет ничего слаще, чем вернуться на место преступления.
Джимми вздрогнул, потрясенный появлением и словами Джонатана даже больше, чем пощечиной Хоулт. У Джейн никогда и мысли не возникало о том, чтобы применить оружие в неслужебное время. Но сейчас она вдруг вспомнила о пистолете в кобуре на поясе.
– Джеймс питает определенную слабость к этому заброшенному месту, – пояснил Джонатан. – Он всегда приводит сюда своих девушек, рассказывает им о детстве, показывает гротескные мамины рисунки. Если честно, я никогда не понимал этого приема. Однако он срабатывал, и безотказно!
– Где они, Джонатан? – спросил Джимми.
Джонатан проигнорировал вопрос, продолжая пристально смотреть на Хоулт.
– Мы раньше где-нибудь встречались?
Раньше в подобных случаях Хоулт автоматически доставала значок полицейского, нет, не для того, чтобы покрасоваться, а просто пыталась убедить саму себя в том, что она на ступень выше мужчин любого возраста и физической силы. Сейчас она этого не сделала.
– Я детектив Джейн Хоулт, – спокойно ответила она.
Собеседник попытался скрыть удивление.
– А я Джонатан Гейдж, – представился он, словно подыгрывая забавной шутке. – Доктор Джонатан Гейдж. – И широко улыбнулся. – Что, детектив, арестовали моего братца? – Но улыбка моментально сошла с его лица, когда он увидел разбросанные по полу фотографии. Щеки его налились краской. Он поспешно сгреб снимки в охапку и прижал их к груди, словно желая спрятать, но фотографий было слишком много. – Что вы себе позволяете? Вы не имеете права посягать на частную собственность. И лезть в мою личную жизнь.
Джимми отметил, что если это была игра, то Джонатан справился великолепно и оказался неплохим актером. Однако он не собирался так легко поверить ему.
– Пришел позлорадствовать? – Джимми толкнул брата, и фотографии, вылетев у того из рук, снова рассыпались по полу. – Так это не смешно.
– Ты что? – Джонатан ответил толчком на толчок и злобно ощерился, когда Джимми приготовил кулаки к бою.
– Прекратите! – приказала Хоулт.
– Спасибо, детектив. – Лицо Джонатана снова было бесстрастным, но краска все еще продолжала играть на скулах. – Мой брат склонен винить меня во всех своих неудачах. А когда обиды и унижения не вызывают нужного эффекта, решает применить силу...
Хоулт наблюдала, как Джонатан собирает снимки и кладет их на стол. Братья были немного похожи, но Джонатан обладал большим лоском, казался сдержаннее. Черты его лица не омрачали боль утраты или сомнения, но именно поэтому он выглядел менее интересным. Джимми был порывистее, грубее, но при этом, как ни странно, уравновешеннее и гармоничнее. Хоулт вспомнила эпизод в душе, то, как Джимми смутился и попытался скрыть это, переводя инцидент в шутку. Ей это понравилось, и, возможно, поэтому она смотрела на него тогда через занавеску чуть дольше, чем полагалось.
– Что здесь происходит, детектив? – Джонатан отошел от стола и при этом подальше от брата. – Мне пора звонить своему адвокату?
– Решать вам. Я просто пытаюсь найти снимки, которые Джимми обнаружил здесь прошлой ночью.
– Прошлой ночью? – Джонатан с возмущением посмотрел на брата. Пока они смотрели друг на друга, Хоулт подошла к столу и незаметно сунула один из снимков себе в карман.
– Раньше ты не разводил сплетен, Джеймс, – саркастически произнес Джонатан. – Потихоньку деградируешь? – Он повернулся к Хоулт: – Должен признать, что несколько смущен вашим приходом, детектив. Понимаете ли, женщины, изображенные на фото в... сексуальных позах, прекрасно знали о том, что их снимают. Им это даже нравилось. Все они совершеннолетние, если вас это интересует.
– Мы ищем снимки Яйца, – сказал Джимми.
– Джимми утверждает, что нашел фотографии убитых людей, – объяснила Хоулт. – Хранение такого рода снимков не преследуется по закону, поскольку не является нарушением, если, конечно, вас, доктор, это интересует. Эти снимки могут помочь мне в расследовании. Поэтому, если вы ими располагаете, очень прошу их мне показать.
– Яйцо! – Джонатан кивнул Хоулт. – Так вот откуда я вас помню. Вы коп, которого я видел по телевизору в прошлом году, точно? Говорили о серийном убийце, который написал Джеймсу. Это еще оказалось выдумкой. – Джонатан взглянул на брата: – Ты так ее сюда заманил? Сказал, что тут нужные ей фотографии?
– Джонатан, я сам их видел.
– Снова пытаешься меня унизить? – В голосе Джонатана прозвучала скорее обида, чем злость. – Сначала устраиваешь сцену у меня на вечеринке. Но тебе этого недостаточно. И ты приводишь полицию. Конечно, детектив Хоулт теперь не остановится. Из-за твоих подозрений она будет вынуждена допросить Оливию о подозрительных снимках. Слово за слово, и как бы случайно всплывет моя скромная коллекция эротических... воспоминаний.
– Оливию? – Хоулт почувствовала, как теплеет шея. Жена. Конечно. Она же читала об их свадьбе в газете, в рубрике светской хроники, но не сообразила сразу, что нынешняя супруга одного брата – та самая дама, которую она год назад видела в доме у другого.
– Ты всерьез полагаешь, что Оливия прибежит к тебе, едва узнав об этих фотографиях? Жаль тебя разочаровывать, Джеймс, но ничего не выйдет. – Джонатан смахнул пылинку с плеча. – Эти снимки были сделаны до нашей с Оливией свадьбы. Да, я грешен, страдаю некоторым нарциссизмом. Однако, детектив, не думаю, что это...
– Почему вы здесь, доктор? – холодно спросила Хоулт. – В этом доме давно никто не живет, это очевидно.
– Да, вы абсолютно правы, – занервничал Джонатан. – Я сегодня встречаюсь с подрядчиком. Он предлагает полностью расчистить это место под строительство. Я пытаюсь убедить отца... – Выражение его лица резко изменилось. – А вообще я не должен перед вами оправдываться. И не обязан объяснять свое присутствие на этой территории.
Хоулт заприметила что-то на полу, наклонилась и подобрала окурок.
– Чье это? – понюхала она его.
– Мое, – поспешно ответил Джимми.
– Странно, что ты не попытался приплести меня, – заметил Джонатан. – Надо было сказать детективу, что я еще и наркоторговец, настоящий барон, летающий на личном самолете. Видать, ты не совсем безнадежен.
– Оставь свои надежды при себе.
Хоулт аккуратно положила окурок в пакетик, плотно закрыла и отправила на дно сумки.
– Простите за вторжение, доктор. Мы уже уходим, – спокойно произнесла она.
– О чем это ты? – разозлился Джимми. – Ты что, ему веришь?
Дверь открылась, и в помещение вошел толстый мужчина в спортивной куртке.
– Кто тут из вас доктор Гейдж?
* * *
– Не дай ему запудрить тебе мозги, – сказал Джимми, как только они с Джейн сели в машину. – Видимо, он узнал, что я был здесь прошлой ночью, поэтому приехал и забрал снимки.
На всякий случай Хоулт записала номер грузовика подрядчика. Начался дождь. Дворники заскребли по ветровому стеклу, и Хоулт подумала, что их давным-давно пора бы сменить, но все руки не доходили.
– А травка, судя по запаху, крепкая!
– Это точно. Я вчера попробовал и просто улетел. Жаль, что ты меня не видела, забавное было состояние.
Хоулт достала пакет с окурком и показала его Джимми.
– На нем следы губной помады. Ты курил не один. С тобой приезжала жена твоего брата. Я сразу поняла, что ты ее покрываешь.
Джимми промолчал.
– Оливия видела фотографии? Я имею в виду – с убитыми, а не... другие.
– Нет. К тому моменту, как я их нашел, она уже ушла.
Хоулт пристально посмотрела на него.
– Я же сказал – не видела!
Хоулт перестроилась в свободный ряд, умело сманеврировав. Асфальт на дороге блестел от дождя и бензина.
– Джонатан забрал снимки. Я уверен в этом. Он пришел после вечеринки и...
– А как он узнал, что ты там был? Ты же ему не говорил. Да и Оливия вряд ли стала бы это делать.
– Нет, конечно.
– Может, она почувствовала себя виноватой и решила сознаться? Замужняя женщина, поехала непонятно куда и зачем со своим бывшим любовником...
– Ей нечего было стыдиться. Она не сделала ничего, чтобы чувствовать себя виноватой. А жаль... – Джимми открыл окно, и туманный густой воздух заполнил салон. – Вероятно, Джонатан сам догадался. Прочел что-то по нашим лицам.
– Однако это все равно не объясняет его приезда в домик.
– Оливия и я... – Джимми секунду колебался, – мы раньше занимались там любовью. Это было наше место, особенное. Джонатан знал о нем. Скорее всего он заподозрил, что мы отправимся туда.
– Понятно.
Дождь усиливался. Хоулт смотрела, как мотаются дворники.
– По крайней мере теперь мне ясно, почему ты так сопротивлялся моему приезду туда. Хотел защитить Оливию. Это делает тебе честь.
– Да, вот такой я герой, черт побери!
Хоулт промолчала. Она знала, что ему сейчас нелегко, знала, что он злится.
– Прости за пощечину, – сказала Джейн.
– Я их и раньше получал.
Хоулт выругала водителя «вольво», не желавшего ее пропускать. Сверкнула молния.
– Я понимаю, после всего, что произошло между Джонатаном и Оливией, ты чувствовал себя преданным. А потом еще наткнулся на порнографические снимки. В этот момент тебе могло показаться все, что угодно. И каждый поймет тебя. Возможно, ты увидел то, что хотел увидеть. Я пробовала зажечь в домике свет – не вышло Электричество отключено. Значит, прошлой ночью там было темно.
– Джейн, фотографии Яйца были! Джонатан забрал их.
– Зачем? – Хоулт нажала на педаль газа. – Почему он взял те фото, но оставил другие? Почему не захватил заодно и их?
– Не знаю, – задумался Джимми. – Джонатан любит... играть. Ты себе и представить не можешь, какие фокусы он выкидывал в детстве. И его никогда не ловили.
– Но вы больше не дети.
– Джейн, он играет в игры до сих пор. Подожди, стоит мне найти новую работу в газете или журнале, где есть почтовый адрес, и любовные послания полетят ко мне снова! Может, в одном из них будет фотография убитого человека. И подпись: «С любовью от Яйца».
– Ты не мог бы... – Хоулт поняла, к чему клонил Джимми. – Снова? Ты сказал снова? Ты получат несколько писем от Яйца?
– Да. Писем, фотографий, карточек – но на самом деле все они были не от него.
– Позволь об этом судить мне.
– Я знаю стиль Яйца, Джейн. Знаю слова и фразы, которые он использует, его слог. Остальные послания были оформлены по-другому. Их посылали просто какие-то психи...
– И ты обвиняешь Джонатана?
– Возможно, что-то из этого написал и он. Ему нравятся подобные шутки. Нравится чувствовать себя королем положения. Ты бы видела, какими фотографиями с собственным изображением он увешал офис!
– А среди тех снимков, что ты получал, были сделанные «Поляроидом»?
– Не думаю... – Джимми уставился в окно. – Я перестал обращать на них внимание после того, как получил цветной снимок восемь на десять с изображением Дениз Фредерикс под лампой, которые используют патологоанатомы при вскрытии трупа. И с надписью «Это, случайно, не твое?».
– И все равно, ты должен был мне рассказать.
Джимми откинул голову на спинку сиденья и закрыл глаза.
– Я много чего должен был сделать.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?