Текст книги "«Магия, инкорпорейтед». Дорога Доблести"
![](/books_files/covers/thumbs_240/magiya-inkorporeyted-doroga-doblesti-169643.jpg)
Автор книги: Роберт Хайнлайн
Жанр: Классическая проза, Классика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Я невольно принял почтительную позу.
– Так приступим, – сказал доктор Уортингтон обычным голосом и присел на корточки, растопыривая крупные пальцы ног. Из кошеля он достал собачий хвост, какой-то сморщенный черный ком величиной с мужской кулак и еще несколько предметов непонятного назначения. Хвост он прицепил у пояса сзади, так что он повис у него между ног. Затем взял что-то завязанное в красный шелковый платок. – Вы не откроете сейф? – попросил он меня.
Я открыл стальную дверцу и посторонился. Доктор сунул сверток внутрь, лязгнул дверцей и покрутил ручку. Я вопросительно взглянул на Джедсона.
– У него… ну… в этом свертке его душа, так он поместил ее под защиту холодного железа. Он ведь не знает, с какими опасностями столкнется, – шепнул мне Джедсон. – Видишь?
Я поглядел и увидел, что Уортингтон тщательно провел большим пальцем по краям дверцы там, где она смыкалась с сейфом. Затем он вернулся на середину комнаты, взял сморщенный черный ком и нежно его погладил.
– Это отец моей матери, – объявил он, и, вглядевшись, я убедился, что он держит мумифицированную человеческую голову, у которой на затылке сохранились прядки волос. – Он очень мудр, – невозмутимо добавил доктор, – и мне потребуются его советы. Дедушка, это твой новый сын и его друг. – (Джедсон поклонился, и я поймал себя на том, что тоже кланяюсь.) – Им нужна наша помощь.
Он заговорил с головой на своем языке, время от времени умолкая и как бы слушая, а потом отвечая. Между ними затем словно бы вспыхнул спор, но, вероятно, они пришли к согласию, так как доктор понизил голос. Через минуту он умолк и обвел взглядом комнату. Глаза его остановились на полочке для вентилятора довольно высоко от пола.
– Превосходно! – сказал он. – Дедушке нужен наблюдательный пункт, чтобы следить за происходящим. – И он бережно водрузил сморщенную голову на полку лицом к комнате.
Вернувшись на середину, он опустился на четвереньки и начал водить носом из стороны в сторону, как охотничий пес, отыскивающий след. Он кружил, нюхал, поскуливал, точь-в-точь как вожак своры, сбитый с толку обилием следов. Прикрепленный к поясу хвост задрался и помахивал, как у настоящей собаки. Настолько все его движения походили на движения гончей, что я даже заморгал, когда он внезапно сел по-человечески и объявил:
– Впервые сталкиваюсь с сочетанием стольких чар в одном месте! Чары миссис Дженнингс и ваши коммерческие я опознал легко. Но, исключив их, воздух я практически не очистил. Здесь у вас разве что заклинания дождя не было и еще шабаша!
Не дожидаясь нашего ответа, он вновь преобразился в гончую и начал описывать более широкие круги. Почти сразу он будто наткнулся на непреодолимое препятствие, замер, поглядел на голову и энергично заскулил. После чего застыл в ожидании.
Ответ, видимо, его удовлетворил. Громко тявкнув, он выдвинул нижний ящик картотеки – неуклюже, словно лапами, а не руками. Торопливо порывшись в нем, он живо извлек что-то из самой глубины и бросил в кошель.
После чего несколько раз бодро обежал помещение, обнюхивая все уголки. А когда закончил, вернулся на середину комнаты, снова сел на корточки и сказал:
– Ну, пока здесь чисто. В этом месте сфокусированы все покушения, а потому дедушка согласился остаться тут и постеречь вас, в то время как я опояшу вашу недвижимость веревкой, чтобы для чародеев ход сюда был закрыт.
Мне стало не по себе. Уж конечно, голова напугает мою секретаршу до полусмерти, чуть та ее увидит! Я намекнул на это как мог деликатнее.
– Ну так как? – осведомился он у головы дедушки, выслушал ответ и обернулся ко мне. – Все в порядке, дедушка говорит, что будет показываться только тем, кого ему представили.
(Так оно и вышло. Головы никто не заметил, даже уборщица!)
– А теперь, – продолжал он, – я хочу как можно скорее обследовать контору моего брата, а также обнюхать ваши жилища и застраховать их от нежелательных вторжений. А пока оба вы примите к сведению следующее: ни в коем случае не допускайте, чтобы что-то ваше личное могло попасть в чужие руки – обрезки ногтей, сбритые волосы, слюна. Следите за этим строжайшим образом. Уничтожайте их либо в огне, либо погрузив в проточную воду. Это значительно облегчит нашу задачу. У меня все.
Он встал, быстро вошел в умывальную, а десять минут спустя благообразный, утонченно образованный доктор Уортингтон уже сидел с нами, покуривая сигарету. Мне пришлось покоситься на голову его дедушки, так как меня уже одолевали сомнения, не пригрезился ли мне этот владыка африканских дебрей.
После чистки, произведенной доктором Уортингтоном, несчастные случаи прекратились, а на меня посыпались заказы. Я уже подсчитывал квартальную прибыль, и ко мне вернулась бодрость. Дитворт прислал мне исковое письмо, настаивая на дутой претензии Бидла, но я бросил его в мусорную корзину не моргнув глазом.
Как-то в полдень в магазин явился Фельдштейн, чародейный агент.
– Привет, Зак! – приветствовал я его весело. – Как делишки?
– Мистер Фрэзер, чтобы из всех вопросов вы мне задали этот! – сказал он, скорбно покачивая головой. – Дела хуже некуда.
– Как так? – спросил я. – Всюду вокруг заметен подъем деловой активности…
– Внешность обманчива, – перебил он, – особенно в моем занятии. Скажите, вы что-нибудь слышали о корпорации «Магия», как они себя называют?
– Странное совпадение, – ответил я. – Услышал только что и впервые. Сейчас получил по почте. – И я протянул ему невскрытый конверт с обратным адресом: «Магия, инкорпорейтед», 700, Дом Содружества.
Фельдштейн взял его кончиками пальцев, словно боясь обжечься, и прочел надпись на конверте.
– Они самые, – подтвердил он. – Разбойники с большой дороги!
– Да что такое, Зак?
– Они не желают, чтобы человек честно зарабатывал свой кусок хлеба… Мистер Фрэзер, – с тревогой перебил он себя, – вы же не подложите свинью старому другу, который вас никогда не подводил?
– Конечно нет, Зак. Но в чем все-таки дело?
– А вы прочтите! Читайте, читайте! – Он сунул мне конверт.
Я вскрыл его. Прекрасная бумага с водяными знаками, а шапка выполнена строго и со вкусом. Я скользнул взглядом по списку внушительного правления и был приятно удивлен калибром людей, занимавших директорские и административные посты, – все очень известные, кроме парочки администраторов, чьи фамилии мне ничего не сказали.
Само письмо было чисто рекламным проспектом, но идея выглядела новой. Так сказать, холдинговая компания чародеев. Они гарантировали магические услуги любого рода. Клиент без всяких хлопот звонит по указанному номеру, излагает свои требования, а компания обеспечивает выполнение заказа и присылает ему счет. Выглядело все достаточно привлекательно – объединенное агентство, и не более того.
Я скользнул взглядом по строчкам: «…гарантированное обслуживание, обеспечиваемое всеми возможностями ответственной компании…», «на редкость низкие, твердо установленные гонорары благодаря централизованному управлению и экономии на комиссионных, выплачиваемых агентам…», «благожелательные отзывы ведущих представителей великой профессии позволят нам смело предсказать, что „Магия, инкорпорейтед“ станет надежным источником компетентного чародейства любого вида и даже, скорее всего, единственным источником подлинной первоклассной магии…».
Я бросил письмо на стол.
– Стоит ли волноваться, Зак? Подумаешь, еще одно агентство. Ну а их заявления… Разве ты не говоришь, что обеспечиваешь услуги только самых лучших? Но ведь ты не ждешь, что тебе поверят?
– Нет, – признал он, – то есть отчасти, между нами говоря. Но это-то по-настоящему серьезно, мистер Фрэйзер. Они сманили моих действительно первоклассных ребят оплатой и премиями, которые мне не по карману. А теперь они предлагают чародейство всем, кто пожелает, по расценкам, которые оставят без работы остальных. Я разорен, говорю же вам!
Да, невесело. Фельдштейн был приятным человечком, который старался, правда, выжимать побольше центов ради жены и пяти черноглазых ребятишек, на которых надышаться не мог. Но я не сомневался, что он утрирует; у него была склонность к мелодраме.
– Не беспокойся, – сказал я. – Можешь на меня твердо рассчитывать, да и на большинство других своих клиентов тоже. Эти молодцы всех чародеев к рукам не приберут – те слишком независимы. Погляди на Дитворта. Он вылез со своей ассоциацией. И что у него вышло?
– Дитворт… а-ах! – Он хотел сплюнуть, но вовремя вспомнил, что находится в моем кабинете. – Так эта же компания – он. Дитворт!
– Откуда ты взял? В списке он не значится.
– Навел справки. Вы думаете, у него ничего не вышло, раз вы дали ему по рукам? Они устроили совещание директоров ассоциации – а это Дитворт и две его секретарши – и проголосовали за передачу контрактов новой корпорации. Дитворт якобы уходит, некоммерческую ассоциацию возглавляет его подручный, и Дитворт заправляет обеими компаниями. Вот увидите! Если бы мы могли увидеть документы «Магии», так вы бы убедились, что контрольный пакет у него. Это уж точно!
– Не думаю, – сказал я медленно.
– Вот увидите! Дитворт, с его сладкими разговорчиками о бескорыстном служении и высокой требовательности, не должен был бы связываться с «Магией», верно? А вы позвоните туда и спросите его!
Вместо ответа я набрал номер, указанный на фирменном бланке.
Девичий голос произнес:
– Доброе утро. «Магия, инкорпорейтед».
– Будьте добры, соедините меня с мистером Дитвортом.
Она довольно долго мялась, а потом сказала:
– Кто его спрашивает?
Тут замялся я. Говорить с Дитвортом я не хотел, мне просто надо было установить факт. В конце концов я ответил:
– Передайте ему, что звонят из приемной доктора Бидла.
На этот раз она ответила сразу, но с легким недоумением в голосе:
– Но мистер Дитворт сейчас не у себя, он должен был быть у доктора Бидла полчаса назад. Он не приехал?
– А! – отозвался я. – Возможно, он у шефа, а я просто не видел, как он вошел. Извините! – И я положил трубку.
– Выходит, ты прав, – признал я, оборачиваясь к Фельдштейну.
Но он был так расстроен, что совсем не обрадовался своей правоте.
– Послушайте, – сказал он, – может, закусим вместе и все обсудим?
– Я собирался в Торговую палату на званый завтрак. Ты тоже член палаты, так поехали вместе и поговорим по дороге.
– Ладно. – Он скорбно вздохнул. – Наверное, скоро мне это будет не по карману.
Мы опоздали, и двух мест рядом за столом для нас не нашлось. Казначей сунул мне под нос кружку для штрафов и «закрутил ей хвост», требуя с меня десять центов за опоздание. Кружкой служила простая сковородка с велосипедным звонком на ручке. За все провинности мы уплачиваем штрафы, что пополняет общественный фонд и служит источником безобидных шуток. Казначей подставляет сковородку и давит на звонок, пока провинившийся не выложит десять центов.
Я торопливо вытащил десятицентовик и опустил его на сковородку, а Стив Хэррис, владелец автомобильного агентства, завопил:
– Правильно! Пусть-ка шотландский скупердяй раскошелится! – и бросил в меня булочкой.
– Десять центов за нарушение тишины и порядка! – объявил Норман Сомерс, наш председатель, даже не повернув головы. Казначей встал перед Стивом, и я услышал звяканье монеты, а затем снова раздалось дребезжание звонка. – Что там еще? – спросил Сомерс.
– Стив опять за свое, – устало сообщил казначей. – На этот раз магическое золото.
Стив бросил на сковородку синтезированную монетку, которую сотворил для него какой-нибудь знакомый чародей. При соприкосновении с холодным железом она, естественно, улетучилась.
– Еще двадцать центов за попытку всучить фальшивые деньги, – постановил Норман. – Наденьте на него наручники и позвоните в прокуратуру.
Стив – завзятый любитель розыгрышей, но с Норманом его номера не проходят.
– Можно мне хоть завтрак доесть? – Стив ну просто изнывал от жалости к себе.
Норман промолчал, и Стив уплатил все штрафы.
– Веселись, Стив, пока можешь! – посоветовал Эл Донахью, владелец закусочных для автомобилистов. – Вот заключишь контракт с «Магией» и больше розыгрыши с чарами устраивать не будешь.
Я навострил уши.
– Кто сказал, что я стану с ними связываться?
– Никуда ты не денешься.
– Да зачем мне?
– Зачем? Потому что это прогрессивное начинание. Возьми хоть меня. Я предлагаю разнообразнейшие исчезающие десерты во всех моих ресторанах. Можешь съесть разом хоть три, и не переешь, и не прибавишь в весе ни унции. Так вот, я на них терял деньги, но шел на это ради рекламы и привлечения женской клиентуры. И вот «Магия, инкорпорейтед» предлагает мне то же самое, но за такую цену, что мои десерты начинают приносить прибыль. Естественно, я подписал с ней контракт.
– Естественно. А что, если они повысят цены, когда наймут или выгонят из города всех компетентных чародеев?
Донахью засмеялся самодовольным противным смехом:
– У меня есть контракт.
– Вот как? На какой срок? А пункт о расторжении ты прочел?
В отличие от Донахью, я его прекрасно понял. Такое я испытал на себе. Лет пять назад в город пришла фирма, торгующая портландцементом, которая начала перекупать мелких дилеров и демпинговать против остальных. Продавали шестидесяцентовый мешок за тридцать пять центов и разорили оставшихся конкурентов, а затем плавно подняли цену до доллара двадцати пяти центов за мешок. Никто и охнуть не успел.
Но тут мы все замолчали, потому что встал почетный гость, старик Б. Дж. Тимкен, крупнейший подрядчик. Он произнес речь о «сотрудничестве и служении». Оратор он не ахти какой, но очень неплохо говорил о том, как бизнесмены могут служить обществу и помогать друг другу. Мне даже понравилось.
Когда аплодисменты стихли, Норман Сомерс поблагодарил Б. Дж. и сказал:
– На сегодня все, господа, если только кто-то не хочет представить новый вопрос на обсуждение…
Встал Джедсон. Я сидел спиной к нему и только тут увидел, что он здесь.
– Мне кажется, господин председатель, – заявил он, – такой вопрос есть, и крайне важный. Прошу разрешения на несколько минут, чтобы обсудить его неофициально.
– Пожалуйста, Джо, – ответил Сомерс. – Если это так важно.
– Спасибо. На мой взгляд – очень. Собственно, это продолжение того, о чем раньше спорили Эл Донахью и Стив Хэррис. Я считаю, что в нашем городе назревают значительные перемены в деловой обстановке прямо у нас под носом, а мы закрываем на них глаза, если только они нас прямо не затрагивают. Я говорю о коммерческой магии. Кто из вас пользуется чародейством в производственных целях? Поднимите руки.
Руки подняли все, за исключением двух адвокатов. Но я всегда подозревал, что они сами чародеи.
– Ладно, – сказал Джедсон. – Мы все им пользуемся. Я использую чары в производстве тканей. Хэнк Мэннинг чистит и гладит только с их помощью, а возможно, и красит тоже. В «Кленовой мастерской» Уолли Хейта чары собирают и отделывают дорогую мебель. Стен Робертсон скажет вам, что великолепное оформление витрин «Бонмарше» создается чарами, как и две трети его товаров, а в секции детских игрушек и того больше. А теперь я задам вам еще один вопрос: часто ли процент ваших расходов на магию превышает прибыль? Подумайте, прежде чем ответить. – Он немного выждал. – Ну ладно, поднимите руки!
Рук поднялось почти столько же, что и раньше.
– В этом суть дела. Без чар нам не выстоять. И если в нашем городе кто-то приберет чародейство к рукам, мы все окажемся в их власти. Нам придется платить столько, сколько с нас запросят, назначать цены, какие нам укажут, и довольствоваться той прибылью, какую нам оставят, или лишаться своего дела!..
– Подожди, Джо, – перебил председатель. – Пусть все, что ты сказал, правда – а так оно и есть! – но какие основания у тебя считать, что нас подстерегает подобная опасность?
– Самые веские, – ответил Джо негромко и очень серьезно. – По отдельности они таковыми не выглядят, но в совокупности убеждают меня, что кто-то тайком старается прибрать к рукам весь бизнес нашего города. – И Джедсон коротко изложил историю того, как Дитворт затеял организовать чародеев и их клиентов в ассоциацию, якобы для поднятия престижа профессии, и как рядом с некоммерческой ассоциацией внезапно возникла акционерная корпорация, уже почти монопольная.
– Секундочку, Джо, – вмешался Эд Пармели, владелец фирмы мелких услуг. – По-моему, эта ассоциация – прекрасная штука. Меня попробовал запугать какой-то подонок – чтобы я поручил ему находить для меня чародеев. А я обратился в ассоциацию, и они обо всем позаботились. Больше мне тревожиться не пришлось. На мой взгляд, организация, способная укротить рэкетиров, именно то, что нам требуется.
– Но ведь вам пришлось подписать контракт с ассоциацией, чтобы заручиться ее помощью, так?
– Ну да. Но ведь это вполне нормально…
– А не этого ли добивался ваш рэкетир?
– Так до чего угодно договориться можно!
– Я вовсе не настаиваю именно на этом объяснении, – не отступал Джо, – но ничего невозможного тут нет. И не в первый раз монополисты прибегли к помощи хулиганья, чтобы левой рукой насилием получить то, в чем их правой руке было отказано. А еще кому-нибудь здесь пришлось столкнуться с подобным?
Выяснилось, что да, и не одному. И я заметил, что многих это заставило задуматься.
Один из адвокатов задал вопрос официально – через председателя:
– Господин председатель, если на минуту перейти от ассоциации к «Магии, инкорпорейтед»: не профессиональный ли это союз чародеев? В таком случае у них есть законное право объединяться.
Норман обернулся к Джедсону:
– Ты ответишь, Джо?
– Безусловно. Это никакой не профсоюз. Ситуация примерно такая же, когда все плотники в городе работают на одного подрядчика. И вы либо договариваетесь с подрядчиком, либо не строите.
– В таком случае это чистая монополия… если все обстоит именно так. В нашем штате действует малый акт Шермана, и можно обратиться в суд.
– Думаю, вы убедитесь, что это монополия. Кто-нибудь заметил, что ни один из чародеев сегодня здесь не присутствует?
Мы все посмотрели по сторонам. Джо оказался прав.
– Не сомневаюсь, – добавил он, – что с этих пор представлять чародеев на заседаниях палаты будет администратор «Магии». Касательно возможности обратиться в суд… – Он вытащил из кармана газету. – Кто-нибудь из вас обратил внимание, что губернатор назначил внеочередную сессию законодательного собрания?
Эл Донахью презрительно заметил, что у него нет времени на политические игры: надо заниматься делом. Это была шпилька в адрес Джо. Все знали, что он член разных комиссий и много времени тратит на общественные проблемы. Как видно, Джо это задело, потому что он сказал с сожалением:
– Эл, твое счастье, что кто-то из нас готов тратить время на то, чтобы присматривать за затеями правительства, иначе в один прекрасный день ты проснешься и узнаешь, что и на тротуар перед твоим домом они наложили лапу.
Председатель предупреждающе постучал молотком, и Джо извинился. Донахью буркнул, что политика – одна грязь и всякий, кто с ней связывается, сам становится мошенником. Я потянулся за пепельницей и опрокинул бокал с водой на колени Донахью. Это его отвлекло, а Джо продолжал:
– Конечно, мы знаем, что для созыва внеочередной сессии есть несколько причин, но вчера вечером они опубликовали повестку, и почти в самом конце я отыскал пункт: «Урегулирование чародейства». Стоило ли поднимать такой вопрос на внеочередной сессии, если что-то не назрело? Я тут же позвонил моей знакомой в законодательном собрании – мы с ней заседаем в одной комиссии. Она ничего об этом не знала, но позднее перезвонила мне. И вот что ей удалось выяснить: пункт вставили в повестку по просьбе кого-то из финансировавших избирательную кампанию губернатора – а самого его этот вопрос не интересует. Никто словно понятия не имеет, о чем, собственно, речь, однако законопроект уже представлен…
Тут кто-то перебил Джо вопросом о сути законопроекта.
– Я о том и говорю, – терпеливо продолжал Джо. – Законопроект был представлен только заголовком, и содержание его мы узнаем не раньше, чем он поступит на рассмотрение. А заголовок такой: «Законопроект для установления профессиональных требований к чародеям, регулирования практического чародейства, учреждения комиссии для проверки, лицензирования и контроля…» Ну и так далее. Как видите, это даже не название, а перечень, под который можно подвести любые законы, касающиеся чародейства, в том числе и отмену антимонопольных ограничений, если им это понадобится.
Наступило молчание. Полагаю, все мы пытались как-то разобраться в предмете, о котором, в сущности, понятия не имели, – в политике. Потом кто-то спросил:
– Так что нам, по-вашему, делать?
– Ну, – ответил Джо, – нам хотя бы следует заручиться собственным представителем в законодательном собрании, который охранял бы наши интересы в сомнительных ситуациях. Еще мы должны хотя бы подготовить собственный законопроект, чтобы представить его, если в этом обнаружатся какие-то подвохи, и добиться наиболее выгодного компромисса. И внести поправку, которая придала бы реальную силу нынешнему антитрестовскому закону, хотя бы касательно чародейства. – Он ухмыльнулся. – Если не ошибаюсь, уже четыре «хотя бы».
– Но почему Торговая палата штата не может сделать этого за нас? При ней же есть бюро по вопросам законодательства.
– Да, конечно, у них есть лобби, но вы прекрасно знаете, что Торговая палата штата не слишком жалует нас, мелких предпринимателей. Положиться на нее нельзя. Возможно даже, нам придется дать бой и ей.
Джо сел, и начался хаос. У каждого обнаружились свои соображения, как и что следует предпринять, и все пытались излагать их одновременно. Вскоре стало ясно, что на общее согласие рассчитывать нечего, и Сомерс закрыл заседание, предложив остаться тем, кто хочет выбрать представителя в законодательное собрание. Ушли несколько твердолобых вроде Донахью, а остальные вновь начали совещаться под председательством того же Сомерса. Послать постановили Джедсона, и он согласился.
Встал Фельдштейн и произнес речь со слезами на глазах. Он путался, нес невнятицу, но в конце концов выдавил из себя, что Джедсону, чтобы чего-то добиться там, нужна порядочная сумма денег и что надо возместить ему расходы и потерю времени. И он удивил нас всех: вытащил пачку долларов, отсчитал тысячу и положил перед Джо.
Такое доказательство искренности привело к тому, что его тут же по общему согласию выбрали казначеем, и сбор средств прошел весьма недурно. Я подавил свои природные наклонности и дал столько же, сколько Фельдштейн, хотя и предпочел бы, чтобы он проявил разумную сдержанность. По-моему, позже и сам Фельдштейн слегка раскаялся, так как посоветовал Джо соблюдать экономию и не швырять доллары на выпивку для этих «прохиндеев в законодательном собрании».
Джедсон покачал головой и сказал, что оплачивать свои расходы будет сам, а собранные средства намерен тратить по собственному усмотрению, в основном для поддержания дружеских контактов. Он добавил, что у нас просто нет времени полагаться только на здравый смысл и бескорыстный патриотизм и что у этих олухов чаще всего собственного мнения нет вовсе – не больше, чем у флюгера, и они голосуют за того, с кем пили в последний раз.
Кто-то с возмущением отозвался о подкупах.
– Подкупать я никого не собираюсь, – ответил Джо с досадой. – Если дело дойдет до взяток, считайте, что мы уже проиграли. Я просто молю Бога, что там найдется еще достаточно незавербованных представителей, чтобы было кого улещивать или запугивать в разумной мере.
Он настоял на своем, но про себя я согласился с Фельдштейном. И положил себе впредь обращать больше внимания на политику. Я даже не знал фамилии своего депутата! А уж тем более – порядочный он человек или просто дешевый оппортунист.
Вот почему Джедсон, Боди и я отправились вместе в столицу штата.
Боди поехал потому, что Джедсон нуждался в первоклассном чародее на роль ищейки. Неизвестно, что нас ждет, сказал он. А я поехал, потому что мне так хотелось. В столице штата прежде бывал только проездом, и мне было интересно понаблюдать, как варганятся законы.
Джедсон направился прямо в канцелярию секретаря по внутренним делам зарегистрироваться к качестве лоббиста, а мы с Джеком поехали с багажом в отель «Конституция» и сняли номера. Миссис Логан, приятельница Джо в комиссии, заглянула к нам еще до его возвращения.
В поезде Джедсон много рассказывал нам о Салли Логан. По его словам выходило, что в ней хитрость Макиавелли сочетается с благородством и честью Оливера Уэнделла Холмса. Меня удивила его восторженность: слишком уж часто он ругал на все корки баб, лезущих в политику.
– Арчи, ты не понимаешь, – назидательно сказал он. – Салли – не женщина-политик, а просто политик и не требует никаких привилегий потому лишь, что родилась женщиной. Она способна нанести удар и дать сдачи самому матерому интригану в собрании. Все, что я говорил о женщинах в политике, – святая истина как обобщение, но к конкретным женщинам никакого отношения не имеет.
– Видишь ли, – продолжал он, – большинство женщин в Соединенных Штатах страдают близоруким крестьянским индивидуализмом – плодом романтической традиции, созданной мужчинами в прошлом веке. Им внушали, что они высшие создания, куда ближе к ангелам, чем их отцы, мужья и братья. Их не поощряли мыслить, не учили брать на себя бремя социальной ответственности. Требуются большой ум и воля, чтобы преодолеть такого рода обработку, и большинству такая задача не по зубам, будь они хоть женщины, хоть мужчины.
В результате как избирательницы они склонны клевать на романтичную чепуху. Выманить их голос лестью даже легче, чем обработать мужчину. В политике их упоение собственной добродетелью в сочетании с, по сути, крестьянской психологией порождает такое подлое мелочное надувательство, от которого босс Твид перевернулся бы в гробу.
Но Салли совсем другая. Ум у нее здравый, и дешевыми эффектами ее не заморочить.
– Ты, случайно, в нее не влюблен?
– Кто? Я? Салли замужем, очень счастлива и мать двух детей, симпатичнее которых я не видел.
– А кто ее муж?
– Юрист. Один из помощников губернатора. Салли занялась политикой после того, как ей пришлось заменить мужа во время одной избирательной кампании.
– А ее официальное положение?
– Никакого. Она правая рука губернатора, и в этом ее сила. Никакого поста Салли никогда не занимала и денег за свою работу не получала.
После таких рекомендаций мне не терпелось познакомиться с этой идеальной дамой. Когда она позвонила, мы поговорили по внутреннему телефону, и я уже хотел сказать, что спущусь в вестибюль, но она заявила, что сейчас поднимется, и положила трубку. Меня несколько ошеломила такая фамильярность, если не выразиться сильнее, так как я еще не понял, что номер в отеле для политиков – не спальня, а место деловых совещаний.
Не успел я открыть дверь, как она сказала:
– Вы ведь Арчи Фрэзер, верно? Я Салли Логан. А где Джо?
– Он вернется с минуты на минуту. Вы не подождете? Садитесь, пожалуйста.
– Спасибо.
Она шмякнулась в кресло, сняла шляпу и тряхнула волосами. Я поглядел на нее.
Бессознательно я ожидал чего-то внушительного – дородную матрону с мужскими ухватками. А увидел молодую пухленькую задорную блондинку с непослушной гривой золотых волос и честными голубыми глазами. Она просто излучала женственность. Ей нельзя было дать и тридцати, но что-то в ней внушало неколебимое доверие.
Мне вспомнились сельские ярмарки, вкус колодезной воды и сахарных лепешек.
– Боюсь, тут можно обломать зубы, – начала она без обиняков. – Я такого не ожидала, но кто-то сколотил внушительный блок для законопроекта номер двадцать два. О нем я и телеграфировала Джо. Что вы, ребята, решили? Попытаетесь покончить с ними напрямую или предложите свой законопроект?
– Джедсон подготовил закон о квалифицированной практике с помощью кое-каких наших друзей из Полумира и парочки юристов. Хотите взглянуть?
– Будьте так добры. Я зашла в типографию и взяла несколько экземпляров законопроекта, против которого вы намерены выступать, – АБ – двадцать два. Обменяемся!
Я бился над переводом загадочного языка, которым пользуются юристы, творя законы, но без особого успеха. Вошел Джедсон, молча погладил Салли по щеке, а она пожала ему руку, продолжая читать. Он пристроился у меня за плечом, но тут я сдался и отдал брошюрку ему. По сравнению с ней технические характеристики будущего здания читаются как роман.
– Что ты об этом думаешь, Джо? – спросила Салли.
– Хуже, чем я предполагал, – ответил он. – Возьми раздел седьмой…
– Я в него еще не заглядывала.
– А? Ну, во-первых, ассоциация признается полуобщественной организацией, вроде коллегии адвокатов или приходского фонда, и получает право подавать жалобы комиссии. Иными словами, каждому чародею нужно поскорее вступить в дитвортскую ассоциацию и ни в чем не перечить ей.
– Но разве это законно? – спросил я. – На мой взгляд, тут прямое нарушение конституции. Чтобы частная ассоциация…
– Прецедентов полно, сынок! Например, Корпорация по содействию всемирным ярмаркам. Их признают, им даже отчисляют бюджетные средства. Ну а конституционность… Неконституционную суть этого закона еще надо доказать, что крайне трудно, хотя он именно таков.
– В любом случае комиссия обязана провести разбирательство дела каждого чародея.
– Конечно, но тут-то и зарыта собака. Комиссия обладает очень широкими правами, почти неограниченными касательно всего, что так или иначе связано с чародейством. В законопроекте полно фразочек типа «в пределах разумного и надлежащим образом», которые попросту означают полную свободу рук, причем сдерживать членов комиссии должны здравый смысл и порядочность. Вот почему я против всяких правительственных комиссий – они исключают равенство в применении закона. Им передаются законодательные права, а потому закон – это то, что они назовут законом. Военный трибунал и то лучше… В данном случае членов предусматривается девять, причем шестеро должны быть лицензированными чародеями первого класса. Вряд ли нужно указывать, что несколько неудачных назначений при создании комиссии превратят ее в связанную круговой порукой самовозобновляющуюся олигархию. Благодаря ее праву выдавать лицензии.
Салли и Джо должны были повидаться с депутатом, который, по их мнению, мог предложить на рассмотрение собрания наш законопроект, а потому они высадили меня у Капитолия. Мне захотелось послушать дебаты.
Поднимаясь по широкой величественной лестнице, я испытывал горделивое чувство. Старинное безобразное здание словно воплотило в себе твердость американского национального характера, непреклонную решимость свободных людей самим управлять своими делами. Наши нынешние трудности словно утратили всепоглощающую важность. Нет, их следовало разрешить, но лишь как очередной эпизод в долгой истории проблем самоуправления.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?