Текст книги "Звездный зверь (пер. О.Колесников)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zvezdnyy-zver-per-okolesnikov-235964.jpg)
Автор книги: Роберт Хайнлайн
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Она остановилась. Слезы бежали по ее щекам. Это был талант, полезный в драмкружке. К собственному удивлению, она обнаружила, что слезы не поддельные.
– Вы закончили? – спросил Гринберг.
– Полагаю, да. По крайней мере, пока.
– Я должен сказать, что все это очень трогает. Но суд не может руководствоваться эмоциями. Согласно вашей теории, большая часть ущерба – скажем, всё, за исключением розовых кустов и капусты, – возникла от неправильных действий людей, и поэтому не может быть взыскана с Ламокса или его владельца?
– Вы сами описали так, ваша честь. Хвост обычно следует за собакой. Почему бы не спросить Ламокса, как ему все это показалось?
– Мы еще дойдем до этого. Что касается другого пункта: я не могу допустить, что ваша аналогия правомочна. Мы здесь имеем дело не с маленьким мальчиком, а животным. Если суд постановит это животное уничтожить, это не будет актом возмездия или наказания. Это будет сделано с превентивной целью, чтобы не допустить развития потенциальной опасности в ущерб жизни, здоровью или имуществу. Вашего маленького мальчика можно удержать руками его няни, но здесь мы имеем дело с существом, весящим несколько тонн и способным причинить вред человеку по неосторожности. Здесь не может быть параллели с вашим мальчиком, стащившим печенье.
– В самом деле? Ведь этот маленький мальчик может вырасти и смести с лица Земли целый город, нажав одну маленькую кнопочку. Так что голову с плеч – пока он не вырос. Не спрашивайте, почему он стащил печенье, не спрашивайте его ни о чем. Он плохой мальчик – оттяпать ему голову, чтобы обезопасить себя.
Гринберг обнаружил, что снова закусил губу.
– Так, значит, вы хотите, чтобы мы допросили Ламокса?
– Вы полагаете, я выразила свое пожелание недостаточно внятно?
– Я уверен, что вы выразились вполне ясно. Суд примет это в рассмотрение.
– Возражение, ваша честь, – поспешно сказал мистер Ломбард. – Если этот чрезвычайный…
– Попридержите ваши возражения, пожалуйста. Суд удаляется на десять минут. Все остаются на местах. – Гринберг встал и направился к выходу. Он вытащил сигареты, очередной раз обнаружил, что у него нет спичек, и засунул пачку обратно в карман.
Вредная девчонка! Он уже было рассчитал, как гладко завершит это дело к чести Министерства, и все будут удовлетворены… за исключением мальчика Стюарта и этой молодой млекопитающей, у которой он находится под крылышком, а также под каблучком.
Он не мог допустить, чтобы этот единственный в своем роде экземпляр был уничтожен. Но предполагал сохранить его вежливо и обходительно. Отказать в прошении этой старой перечнице, поскольку было очевидно, что оно продиктована злобой и раздражением, и попросить шефа дорожного патруля, с глазу на глаз, забрать свою. Петиция же «спасения мира ради неандертальцев» и вовсе ничего не значила. Но эта дерзкая девчонка, вместо того чтобы тихо слушать, своей болтовней повернула все дело так, что начинало казаться, будто министерский суд способен поставить под угрозу общественную безопасность из-за сентиментального антропоморфического вздора.
К черту эти хорошенькие голубые глазки!
И ведь его наверняка обвинят в том, что он попал под влияние этих хорошеньких голубых глазок. Такие дети должны тихо сидеть дома.
Владелец животного отвечает за нанесенный его подопечным ущерб, имелись тысячи дел о «сбежавших животных» для оправдания такого судебного решения – здесь же, все-таки, не планета Тенкора. А эта чушь насчет того, что виноваты те, кто его напугал, – не более чем детский лепет. Для науки этот экземпляр неземного животного представлял значительный интерес, оно стоило гораздо больше, чем причиненный ущерб, и решение суда не повредит мальчику в финансовом отношении.
Он поймал себя на том, что впал в далеко не юридический образ мыслей. Платежеспособность обвиняемого – не его дело.
– Извините, ваша честь. Пожалуйста, не играйте этими штуками.
Гринберг поднял голову, готовый кого-то осадить, но перед ним стоял секретарь суда. Затем он увидел, что рассеянно трогает ручки и выключатели пульта секретаря. Он убрал руки.
– Простите.
– Человек, не разбирающийся в этих штуковинах, – сказал секретарь извиняющимся голосом, – может наделать много неприятностей.
– Да, вы правы. К сожалению, весьма правы. – Он повернулся ко всем и объявил: – Суд продолжает заседание.
Сев на свое место, Гринберг тотчас же повернулся к мисс Соренсон.
– Суд постановляет, что Ламокс не является правомочным существом…
– Ваша честь, вы поступаете самым неправильным образом! – воскликнула Бетти.
– Возможно.
С минуту она подумала.
– Мы хотим перенести разбор дела в другой округ.
– Где вы этому научились? Не беспокойтесь, в вашем деле уже имел место один перенос, когда вмешалось Министерство. Так что с этим покончено. А теперь, для разнообразия, посидите тихо.
Бетти покраснела.
– Вы себя дискредитируете.
Гринберг по своему обыкновению решил сохранить настоящее олимпийское спокойствие. Для этого ему понадобилось сделать три глубоких вдоха.
– Послушайте, девушка, – сказал он, подбирая слова, – весь день вы пытались нарушить ход дела. Вам нет больше необходимости говорить. Вы и так наговорили слишком много. Вам понятно?
– Нет, почему же, я еще буду говорить.
– Что? Повторите, пожалуйста.
Бетти посмотрела на него.
– Нет, я лучше возьму свои слова обратно, а то вы начнете говорить о «неуважении к суду»…
– Нет-нет… Я хотел запомнить это. Не думаю, что мне когда-либо приходилось слышать такие огульные утверждения. Но пусть это вас не беспокоит. Главное – попридержите язык, если, конечно, вам это удастся. Вам будет позволено говорить позднее.
– Да, сэр.
Гринберг повернулся к остальным.
– Суд раннее объявлял, что будет сделано должное уведомление, если нам предстоит продолжить рассмотрение дела до его окончания. Суд не видит причин, препятствующих этому. Будут какие-нибудь возражения?
Адвокаты беспокойно зашевелились и обменялись взглядами. Гринберг повернулся к Бетти.
– А вы?
– Я? Мне казалось, у меня нет права голоса.
– Следует ли нам закончить рассмотрение дела сегодня?
Бетти взглянула на Джона Томаса и понуро ответила:
– Возражений нет, – затем наклонилась к мальчику и прошептала: – Джонни, я честно пыталась…
Он похлопал под столом по ее руке:
– Я знаю, проныра.
Гринберг сделал вид, что ничего не слышит, и продолжил холодным официальным тоном:
– В суд поступило прошение об уничтожении неземного существа по имени Ламокс на том основании, что оно опасно и неконтролируемо. Факты не подтверждают эту точку зрения. Прошение отклоняется.
Бетти, вскрикнув, раскрыла рот от изумления. Джон Томас впервые за все это время улыбнулся.
– Пожалуйста, соблюдайте порядок, – сказал Гринберг спокойно. – У нас здесь есть еще петиция с той же просьбой, но на других основаниях, – он держал в руках бумагу, поданную «Обществом сохранения Земли для людей». – Суд находит невозможным следовать надуманной аргументации. Петиция отклоняется. У нас имеется четыре уголовных обвинения. Я снимаю все четыре. Закон требует…
Городской поверенный был в изумлении.
– Но, ваша честь…
– Если у вас есть вопрос, пока придержите его. Никакого преступного намерения судом не найдено, а значит, в этом отношении не могло быть преступления. Однако могла иметь место преступная халатность там, где закон требует от человека соблюдения должной предусмотрительности для защиты окружающих: именно в этом отношении и должен быть рассмотрен предмет спора. Предусмотрительность основывается на опыте, личном или чужом, а не на невероятном предвидении. По мнению суда, принятые меры предосторожности были вполне разумными в свете имевшегося опыта, то есть опыта, имевшегося до последнего понедельника, – он повернулся и обратился к Джону Томасу. – Я имею в виду, молодой человек, что ваши меры предосторожности были предусмотрительны в той мере, насколько вам это было известно. Теперь вы знаете больше, и если этот зверь опять окажется на свободе, вам будет худо.
Джонни сглотнул.
– Да, сэр.
– У нас имеются гражданские иски об ущербе. Здесь критерий другой. Опекун несовершеннолетнего или владелец животного отвечает за ущерб, нанесенный подопечным ребенком или животным, и закон придерживается мнения, что пусть лучше страдает владелец или опекун, чем невинная третья сторона. За исключением одного пункта, о котором я пока умолчу, все эти гражданские иски попадают под это правило. Но позвольте мне в первую очередь заметить, что все предъявленные на этом основании иски требуют карательной компенсации за ущерб в качестве меры наказания. Карательная компенсация за ущерб в качестве наказания отвергается: для подобного нет основания, для всех таких случаев закон предусматривает только реальную компенсацию за убытки. Что же касается непосредственно финансовой стороны компенсации, то Министерство инопланетных дел вмешивается в общественные интересы: расходы берет на себя министерство.
– А ведь неплохо, что мы оформили Ламокса как имущественную принадлежность, – прошептала Бетти. – Посмотри, как оскалились эти стервятники из страховых компаний.
Гринберг продолжал:
– Я умолчал было еще об одном пункте. Косвенно был затронут вопрос о том, что этот Ламокс может и не быть животным – и потому не является имущественной принадлежностью… и он может оказаться говорящим существом в значении «Обычаев цивилизации», а потому сам себе хозяин.
Гринберг имел колебания. Он хотел бы внести свой вклад в «Обычаи цивилизации», но его тревожило, что именно это и может стать поводом для непризнания решения.
– Мы давно уже ликвидировали рабство. Никакое из разумных существ не может быть собственностью. Но если Ламокс относится к подобным существам, то что же получается? Несет ли Ламокс личную ответственность? Нельзя сказать, что он достаточно знаком с нашими обычаями, нельзя сказать также, что он находится с нами по своему желанию. Следует ли в таком случае считать предполагаемых владельцев его опекунами, ответственными, таким образом, за его поступки? Все эти вопросы сводятся к одному: является Ламокс имущественной принадлежностью или же свободным существом?
Суд выразил свое мнение, когда решил, что Ламокс не может давать показания… в настоящее время. Но суд не имеет достаточных оснований для окончательного решения, независимо от того, что на первый взгляд Ламокс кажется животным.
Поэтому суд вернется к рассмотрению этого дела после определения статуса Ламокса. А до того момента местные власти возьмут на себя заботу о Ламоксе и будут отвечать как за его безопасность, так и за безопасность общества от него.
Гринберг замолчал и сел.
Появись сейчас в зале муха, она растерялась бы от обилия раскрытых ртов. Первым пришел в себя поверенный от компании, страхующей «Бон Марше», мистер Шнейдер.
– Ваша честь? Так что же насчет нас? Что нам делать?
– Не знаю.
– Но… послушайте, ваша честь, давайте посмотрим фактам в лицо. У миссис Стюарт нет никакой собственности и денег, которые могли бы быть описаны, она лишь управляет имуществом по доверенности. То же самое касается и мальчика. Мы надеялись получить возмещение от самого зверя. За него на аукционе могут дать хорошую сумму. А теперь, если позволите, вы все перевернули вверх тормашками. Если кто-нибудь из этих… кхм… ученых… начнет долгую серию испытаний, на которые, возможно, потребуются годы, и до их окончания не может быть решен вопрос о статусе этого зверя, как имущества, – то где, скажите, искать нам утешение? Следует ли нам подать в суд на город?
В ту же секунду вскочил мистер Ломбард.
– Нет, послушайте, вы не можете подать в суд на город. Город здесь одна из потерпевших сторон. Так что…
– Соблюдайте порядок, – строго сказал Гринберг, – ни на один из этих вопросов в данный момент нельзя дать ответа. Все гражданские действия будут приостановлены до тех пор, пока статус Ламокса не прояснится. – Он посмотрел в потолок. – Есть еще и другая возможность. Похоже, это существо прибыло на Землю на «Трейл Блейзерс». Если мне не изменяет память, все образцы, привезенные на этом корабле, были собственностью правительства. В таком случае, источником утешения для пострадавших может оказаться еще более глубокая тяжба.
Мистер Шнейдер выглядел ошеломленным. Мистер Ломбард казался разозлившимся. Джон Томас почувствовал беспокойство.
– Что он хочет этим сказать? – зашептал он Бетти. – Ламокс – мой.
– Тсс… – прошептала Бетти. – Я же тебе говорила, что мы выпутаемся. О, мистер Гринберг, лапочка!
– Но…
– Тихо. Еще не все закончилось.
Сын мистера Ито все заседание молчал, не считая того времени, когда давал показания. Теперь он встал.
– Ваша честь?
– Да, мистер Ито?
– Я ничего не понимаю в этих делах. Я простой фермер. Но все же хочу я знать одну вещь. Кто должен платить за теплицы моего отца?
Джон Томас поднялся.
– Я, – сказал он просто.
Бетти потянула его за рукав:
– Сядь, идиот!
– Бетти, помолчи. Ты уже достаточно наговорилась.
Бетти сохранила молчание.
– Мистер Гринберг, все уже говорили. Можно и мне сказать что-нибудь?
– Говорите.
– Я наслышался за этот день всякой чепухи. Люди пытаются выставить Ламокса как опасное существо, каким он на самом деле не является. Люди хотят, чтобы его убили просто так, назло… Да, я имею в виду вас, миссис Донахью.
– Обращайтесь, пожалуйста, к суду, – спокойно сказал Гринберг.
– Я внимательно слушал все, что вы сейчас говорили. Не вполне уверен, что понял все ваши слова, но кое-что, простите меня, сэр, показалось мне глупым. Извините меня.
– Уверен, что вы не хотели меня оскорбить.
– Вот, взять хотя бы то, является ли Ламокс имущественной принадлежностью или нет. Или достаточно ли он разумен, чтобы защищать себя и высказывать мнение. Ламокс вполне разумен. Я думаю, никто кроме меня не знает, насколько он разумен. Но он не получил никакого воспитания и мало где побывал. Однако не имеет никакого значения, кому он принадлежит. Он принадлежит мне. Но также и я принадлежу ему. Мы выросли вместе. Теперь я знаю, что несу ответственность за те разрушения, которые имели место в прошлый понедельник… да сиди же тихо, Бетти!.. Я не могу заплатить сейчас, но обязательно заплачу. Я…
– Одну минуточку, молодой человек. Суд не может позволить вам принять на себя обязательства без квалифицированного адвоката. Если именно таково ваше намерение, суд назначит вам адвоката.
– Вы сказали, что я могу высказаться.
– Продолжайте. В протоколе будет записано, что это вас ни к чему не обязывает.
– Не сомневаюсь, что обязывает, поскольку я собираюсь платить. Скоро я по завещанию должен получить сумму, предназначенную на образование. Думаю, ее достаточно, чтобы покрыть ущерб…
– Джон Томас! – пронзительно закричала его мать. – Ты не сделаешь этого!
– Мама, ты лучше не впутывайся в это дело. Я просто хотел сказать…
– Он не должен ничего говорить. Ваша честь, он…
– Соблюдайте порядок. Это его ни к чему не обязывает. Пусть парень говорит.
– Благодарю вас, сэр. Но я хотел кое-что сказать и вам, сэр. Лами пуглив. Я могу с ним обращаться, поскольку он мне доверяет. Но если вы думаете, что я позволю всяким любопытным глазеть на него, тыкать палками и задавать ему всякие глупые вопросы, приводя его в замешательство, то вам лучше еще раз подумать, поскольку я этого не потерплю! У Ламокса и так уже переизбыток впечатлений. Он перевозбудился, бедняжка…
Ламокс ожидал Джона Томаса дольше, чем это ему нравилось, поскольку не был уверен, что знает, куда тот ушел. Он видел, как мальчик скрылся в толпе, но не знал точно, вошел ли тот в здание или нет. Он попытался спать, после того как пробудился первый раз, но вокруг болтались любопытные, и ему приходилось то и дело просыпаться, поскольку сторожевая система не имела достаточно четкого суждения о происходящем вокруг.
Наконец он решил, что пора уже найти Джона Томаса и идти домой. Формально он нарушил приказ Бетти. Но, в конце концов, Бетти – это не Джонни.
Он настроил свой слух на «поиск» и попытался определить местоположение Джонни. Он долго прислушивался, несколько раз слышал голос Бетти. Но Бетти его не интересовала. Он продолжал вслушиваться.
Вот он, Джонни: Ламокс отключился от всего остального и тщательнее прислушался. Да, Джонни находится в большом доме. Но что это? Голос мальчика звучит так, как это бывало во время споров с матерью. Ламокс напряг слух, пытаясь разобраться, что там происходит.
Обсуждали что-то, в чем он не разбирался. Но одно было ясно: у кого-то было дурное намерение в отношении Джонни. У его матери? Да, ее голос прозвучал один раз – но он знал, что она имеет право разговаривать с Джонни на повышенных интонациях, так же как Джонни может подобным образом разговаривать с ним: это ничего не значило. Но там был кто-то еще… несколько других… а ведь никто больше не имел такой привилегии.
Джон Томас в своем ораторском искусстве не дошел дальше слов «бедняжка». Снаружи послышались крики и возгласы. Все, кто был в суде, повернули головы. Шум быстро приближался, и мистер Гринберг уже собирался отправить бейлифа узнать, в чем там дело, как вдруг необходимость в этом отпала. Дверь в зал суда подалась вперед, а затем слетела с петель. Показалась передняя часть Ламокса, срывая кусок стены и вынося на себе дверную коробку, как ошейник. Ламокс в улыбке широко раскрыл рот и пискляво воскликнул:
– Джонни!
– Ламокс! – закричал его друг. – Стой спокойно там, где находишься! Не двигайся ни на сантиметр?
Из всех присутствующих, замерших в изумлении, наиболее интересное смешанное выражение застыло на лице специального уполномоченного Гринберга.
5. Особенности точки зрения
Высокочтимый мистер Кику, заместитель министра инопланетных дел, открыл ящик стола и осмотрел свою коллекцию таблеток. Без малейших сомнений, язва желудка снова давала о себе знать. Он выбрал одну из таблеток и снова уныло вернулся к делам.
Прочитав приказ из технического бюро, что все межпланетные корабли класса «Пеликан» должны быть возращены на Землю, чтобы в обязательном порядке пройти модернизацию, мистер Кику не стал затруднять себя изучением предлагаемого технического отчета и подписал распоряжение с пометкой «немедленно к исполнению». Затем бросил приказ в корзину для исходящих документов. За безопасность проведения космических полетов отвечало БюТех, сам Кику не разбирался в технических вопросах и разбираться не хотел, он обычно утверждал решения своего главного инженера – или же увольнял его и брал другого.
Но он угрюмо сознавал, что финансовые магнаты, которым принадлежат корабли класса «Пеликан», скоро начнут зудеть над ухом министра – и совсем скоро министр, не имея твердой почвы под ногами и смущенный их политической властью, начнет прогибаться перед ними.
У мистера Кику были уже некоторые сомнения насчет этого нового министра, не принявшие пока четких очертаний.
Следующий документ был лишь для информации и направлен к нему по заведенному порядку, потому что все, касающееся министра, должно попадать к нему на стол, неважно, насколько это было обыденным. Вопрос действительно был обыденным и не представлял важности: в синопсисе было сказано, что организация, именующая себя «Друзья Ламокса» и возглавляемая некой миссис Беулой Маргатройд, требует аудиенции у министра инопланетных дел, и ее направили к специальному помощнику министра по общественным отношениям.
Дальше мистер Кику читать не стал. Уэсли Робинс зацелует их до смерти, и ни он, ни министр не будут побеспокоены. Он позабавил себя мыслью наказать министра, напустив на него миссис Маргатройд, но это было всего лишь сиюминутной фантазией: время министра следовало беречь для действительно важных дел, а не тратить его по пустякам. Любая организация, именующая себя «Друзья того или этого», всегда состоит из кого-то одного, преследующего свои корыстные интересы, и обычного ассортимента крикунов и профессиональных фанатиков. Но такие группы способны причинять неприятности, поэтому нельзя давать им то, что они требуют.
Он направил бумагу в архив и взял меморандум от БюЭкон: на большой дрожжевой завод в Сент-Луисе попал вирус, это грозило нехваткой протеина и более строгим распределением продуктов питания по карточкам. Даже голод на Земле не представлял прямого интереса для мистера Кику. Но взгляд его был задумчивым, пока счетная машина в его голове не выдала несколько цифр. Затем он вызвал своего помощника.
– Вонг, вы видели БюЭкон Ау0428?
– Думаю, да, шеф. Это про дрожжевой завод в Сент-Луисе?
– Именно. Вы что-нибудь сделали по этому поводу?
– Ничего. Я полагаю, это не моя епархия.
– Вы так полагаете? Ваши аванпосты входят в ваши дела, как по-вашему? Просмотрите отгрузочное расписание на последние восемнадцать месяцев, скорректируйте его с Ау0428 и составьте план. Можете заняться, наконец, разведением австралийских овец. Мы не можем допустить, чтобы наши люди ходили голодными из-за того, что какой-то недоносок в Сент-Луисе уронил в чан с дрожжами свои грязные носки.
– Да, сэр.
Мистер Кику вернулся к своей работе. Он с сожалением отметил, что был слишком резок с Вонгом. Но знал, что его нынешнее внутреннее состояние – не из-за Вонга, а из-за доктора Фтаемла.
Нет, не из-за доктора Фтаемла – из-за самого себя. Он знал, что не должен питать расовых предрассудков на этой работе. Сознавал, что сам относительно защищен от преследований, которые могли возникнуть из-за другого цвета кожи, волос или контуров лица, – как раз по той причине, что странные существа, подобные доктору Фтаемлу, заставляли людей смотреть на различия рас Земли как на крайне незначительные.
И все же… Он ненавидел даже тень Фтаемла, и ничего не мог с этим поделать. Ладно бы он носил тюрбан – всё ж было б ничего… но эти гадкие змеи на голове, извивающиеся как черви в банке… О нет! Но раргилиане гордились ими. По их поведению можно было предположить, что всякий, у кого их нет, не может считаться разумным существом.
Спокойно!.. Фтаемл – вполне неплохой парень. Он пометил себе в записке, что надо бы пригласить Фтаемла на обед, но не слишком это откладывая – пока глубокий гипноз еще будет действовать, подобный обед не должен быть мучительным… От этой мысли язва снова дала о себе знать.
Ну почему бы этому чудовищу не подстричься? Представив себе доктора Фтаемла выглядящим в духе героев Честерфильда, обкорнанным, с головой в шишках и буграх, мистер Кику улыбнулся и возобновил работу, чувствуя себя лучше. Следующим документом был краткий отчет о командировке… А, да! Сергей Гринберг. Хороший мальчик. Он уже потянулся было за ручкой, чтобы утвердить резолюцию, даже не дочитав до конца, но вместо того, чтобы подписать, он задержал взгляд на документе еще полсекунды, затем нажал кнопку.
– Пришлите полный отчет о командировке мистера Гринберга, из которой он вернулся несколько дней назад.
– Вы знаете исходящий номер, сэр?
– Ну, то дело о вмешательстве… отыщите его. Погодите, кажется Рт0411, датировано субботой. Жду его прямо сейчас.
Он едва успел разделаться с полудюжиной бумаг, как зазвенел звонок доставки и небольшой цилиндр упал на его стол. Он вставил его в читающее устройство и поудобней уселся в кресле. Большой палец правой руки лег на клавишу регулирования скорости продвижения по экрану текста.
Менее чем за семь минут он ознакомился не только с полной стенограммой процесса, но и с отчетом Гринберга обо всем, что произошло. Мистер Кику мог прочитывать по меньшей мере две тысячи слов в минуту с помощью этого механизма, устные же отчеты и личные беседы он рассматривал как потерю времени. Но когда с полученными материалами было покончено, он решил выслушать устный отчет. Кику наклонился к коммуникатору внутренней связи и щелкнул тумблером.
– Гринберг?
Сергей Гринберг поднял голову от стола.
– Доброе утро, шеф.
– Зайди ко мне, пожалуйста, – он проигнорировал обычный обмен любезностями в начале разговора.
Гринберг решил, что шефа опять беспокоит его желудок. Но уже поздно искать какое-нибудь срочное дело вне здания министерства. Он поспешил вверх по лестнице и, войдя, сказал со своей обычной жизнерадостной улыбкой.
– Как поживаете, шеф?
– Утро доброе. Я прочитал твой отчет.
– Ну и как?
– Сколько вам лет, Гринберг?
– Э-э… Тридцать семь.
– Гм-м… Каково ваше должностное положение в настоящее время?
– Сэр? Дипломатический работник второго класса… на должности первого класса.
Но какого черта? Ведь дядя Генри знал ответ… Он даже знал размер штиблет… Поскольку был он стар и сед.
– Класса, вполне достаточного для того, – подхватил Кику, – чтобы быть назначенным послом или старшим помощником посла. Сергей, как вы додумались до такой ужасной глупости?
Мускулы челюсти у Сергея напряглись, но он ничего не сказал.
– Ну?
– Сэр, – холодно ответил Гринберг, – вы значительно старше меня и гораздо более опытны. Могу я спросить, почему вы так ужасно грубы?
Рот мистера Кику дернулся, но он не улыбнулся.
– Вполне оправданный вопрос. Мой психиатр говорит, это от того, что я анархист и занимаю не свое место. А теперь садитесь, и мы обсудим, почему вы такой слабоумный. Сигареты в ящике стола.
Гринберг сел и, обнаружив, что ему не от чего прикурить, попросил огня.
– Я не курю, – ответил Кику. – Но мне казалось, что эти сигареты – самозажигающиеся. Попробуйте.
– Да, так и есть, – сказал Сергей и закурил.
– Вот видите, Сергей, вы плохо пользуетесь своими глазами и ушами. Как только этот зверь заговорил, вам следовало тут же отложить слушание до тех пор, пока мы не узнали бы о нем всё.
– М-м-м… Вероятно.
– Вероятно! Сынок, твой подсознательный сигнал тревоги должен был звенеть как будильник у кровати в понедельник утром. Ты же – позволил вовлечь себя в осложнения, когда решил, что процесс уже закончен. И кем? Девчонкой, попросту ребенком! Я рад, что не читаю газет; спорю, они вдоволь потешились над нами.
Гринберг покраснел. Он-то газеты читал.
– Затем, когда она опутала вас по рукам и ногам, вы, вместо того, чтобы ответить на вызов… Как ответить? Отложив заседание, конечно, и приказав провести обследование, с которого и нужно было бы начать, ты…
– Но я же приказал провести обследование.
– Не перебивай меня, я хочу, чтобы ты подрумянился со всех сторон. И тогда ты поспешил вынести решение, подобного которому не было со времен, когда Соломон приказал разрубить ребенка пополам. Какое заочное юридическое училище ты заканчивал?
– Гарвард, – угрюмо ответил Гринберг.
– М-м-м… Наверное, не следовало быть к тебе столь строгим. Но что же ты делаешь дальше? Сначала ты отклоняешь прошение местных властей об уничтожении этого чудовища в интересах общественной безопасности. Затем ты отменяешь собственное решение, удовлетворяешь прошение и разрешаешь убить его – для чего теперь требуется только формальное одобрение Министерства. Все это – за десять минут. Если тебе захотелось подурачиться, к чему было замешивать в это Министерство?
– Шеф, – смущенно сказал Гринберг. – Я совершил ошибку. А когда заметил ошибку, то сделал единственное, что мог: отменил свое решение. Зверь действительно опасен, а в Уэствилле нет подходящих сооружений, чтобы изолировать его. Будь это в моей власти, я приказал бы его уничтожить сразу же, не обращаясь в Министерство за утверждением… за вашим утверждением.
– Кг-хм…
– Сэр, вы не были на моем месте. Не видели, как треснула толстая стена. Не видели всех разрушений.
– На меня это не производит впечатления. Вы когда-нибудь видели город, сокрушенный термоядерным взрывом? Что значит какая-то одна стена здания суда?.. Вероятно, какой-нибудь жулик-подрядчик недостаточно укрепил ее.
– Но, шеф, вы бы видели клетку, которую он сломал перед этим! Стальные двутавровые балки, сваренные между собой. Он переломил их, как соломинки.
– Здесь вроде бы сказано, что вы обследовали его, когда он находился в этой клетке. Почему вы не проследили за тем, чтобы его изолировали так, чтобы он не мог выбраться?
– Но проверка тюрем – это не дело Министерства.
– Молодой человек, фактор, имеющий хоть какое-нибудь отношение к тому, что «оттуда», является самым прямым делом этого Министерства. Знайте это. Когда вы будете знать это и во сне и наяву и будете пронизаны этим до кончиков ногтей, то начнете бегать как заводной, подобно какому-нибудь почетному председателю, требующему суп в благотворительном госпитале. Вам полагалась бы там держать нос по ветру, а уши – торчком, выискивая «особость ситуации». Вы прошляпили таковую и сейчас рассказываете мне об этом звере. Я прочитал отчет, я видел его снимки. Но я не чувствую его.
– Ну, это неравновесный многоногий тип: восемь ног и высотой около семи футов, по спинному гребню. Он…
– Восемь ног? А руки?
– Рук нет.
– Какие-нибудь манипулирующие органы? Видоизмененная нога?
– Нет, шеф, будь у него подобное, я бы приказал провести полное расследование сразу же. Ноги у него размером с бочонок для гвоздей, весьма неразборчив в пище. Но для чего вам всё это?
– Не бери в голову. Это имеет отношение к другому делу. Продолжай.
– Впечатление такое, что перед тобой носорог или трицератопс, хотя его артикуляция не похожа ни на что, живущее на этой планете. Зверь довольно занятный, но глупый. И в этом то и заключается опасность. Он такой большой и мощный, что вполне способен из-за своей неуклюжести и глупости покалечить людей. Он разговаривает, но примерно как четырехлетняя девочка. Звучит это так, словно он проглотил ребенка и тот говорит изнутри.
– Почему – глупый? Из твоего исторического отчета я понял, что парень считает его умницей.
Гринберг улыбнулся.
– Он судит предвзято. Зверь глупый. Я с ним разговаривал.
– И все же, я не вижу оснований для такого вывода. Решить, что внеземное существо глупо, только потому, что оно плохо разговаривает на языке землян – это как считать итальянцев глупыми, потому что они говорят на плохом английском. Такой подход неправилен.
– Но посудите сами, шеф: нет рук. Интеллект заведомо не выше, чем у обезьяны. Может, как у собаки. Вряд ли больше.
– М-да, похоже, ты слепо веришь ксенологическим теориям. Когда-нибудь наверняка из-за этого у самих ксенологов возникнут проблемы. Когда мы обнаружим цивилизацию, развивающуюся по другим принципам и не нуждающуюся в нашей системе понятий.
– Хотите пари?
– Нет. И в каком состоянии сейчас дела относительно этого Ламокса?
Гринберг несколько смутился.
– Шеф, тот доклад, который я подготовил, сейчас в лаборатории микрофильмирования. Должен быть на вашем столе с минуты на минуту.
– Хорошо. Значит, мы все же не теряли времени даром. Ну, и что в нем?
– Я наладил контакт с местным судьей, он обещал держать меня в курсе всех дел. Конечно, они не могли запереть эту тварь в местную Бастилию; по сути, у них нет такого места, где можно было бы его запереть – в этом они убедились на собственном горьком опыте. Выстроить что-нибудь солидное на скорую руку не удастся. Уж поверьте, та клетка, которую он сломал – была что надо. Но шеф патруля смог изыскать ресурс: у них есть не используемый сейчас резервуар для воды, с бетонными стенами высотой тридцать футов – часть системы противопожарной безопасности. Они сделали специальный трап, спустили его туда, а затем трап убрали. Похоже, это сможет удержать его: эта тварь не создана для прыжков.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?