Текст книги "Стратегия Банкрофта"
![](/books_files/covers/thumbs_240/strategiya-bankrofta-235891.jpg)
Автор книги: Роберт Ладлэм
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Кто этот человек?
Порывшись в карманах убитых телохранителей, Райнхарт извлек компактный пистолет американского производства, короткоствольный «кольт», и, достав обойму, пересчитал патроны.
– Твой?
Белнэп буркнул нечто нечленораздельное, что должно было служить положительным ответом, и Райнхарт швырнул ему пистолет.
– А во вкусе тебе не откажешь. Девятимиллиметровые пули с полым наконечником, медная оболочка со свинцовой начинкой. Идеальный баланс между останавливающей силой и пробивной способностью; определенно, это не табельное оружие. Англичане говорят, что о мужчине можно судить по его ботинкам. А я скажу, выбор оружия говорит о человеке все.
– А теперь то, что хотелось бы знать мне,– сказал Белнэп, все еще пытаясь сложить вместе разрозненные воспоминания о последних нескольких минутах. – Что, если бы я не оказался другом?
– Ну, в таком случае отсюда пришлось бы убирать уже четыре трупа. – Положив руку Белнэпу на плечо, Райнхарт успокоил его дружеским похлопыванием. – Но про себя могу сказать вот что: я горжусь тем, что являюсь хорошим другом своим хорошим друзьям.
– И опасным врагом своим опасным врагам?
– Мы поняли друг друга, – подтвердил его словоохотливый собеседник. – Итак: не пора ли нам покинуть этот званый вечер во дворце рабочих? Мы встретились с хозяином, выразили ему свое почтение, угостились выпивкой – полагаю, теперь мы никого не обидим тем, что откланяемся. Лично я предпочитаю никогда не задерживаться дольше необходимого. – Он бросил взгляд на три неподвижных тела. – Если ты подойдешь вон к тому окну, то увидишь строительную люльку – как раз то, что нужно для мытья окон, хотя, думаю, эту процедуру мы опустим.
Райнхарт провел Белнэпа через разбитое окно к люльке, которая висела на тросах, закрепленных на балконе следующего этажа. Если учесть, что эти здания постоянно нуждались в ремонте, люлька, висящая на высоте седьмого этажа, вряд ли привлекла бы внимание случайного прохожего, если бы тот появился в безлюдном переулке.
Райнхарт смахнул со своего коричневого комбинезона последние осколки.
– Карета подана, мистер…
– Белнэп, – ответил Белнэп, устраиваясь в люльке.
– Карета подана, Белнэп. Сколько тебе лет? Двадцать пять? Двадцать шесть?
– Двадцать шесть. И зови меня Тоддом.
Райнхарт завозился с лебедкой. Люлька пришла в движение и начала спускаться, медленно, рывками, словно ее тянули немощные буксиры.
– В таком случае, смею предположить, ты работаешь в нашей конторе всего года два. Что касается меня, мне в следующем году стукнет тридцать. Так что опыта у меня чуть побольше. Поэтому позволь предупредить, чтó тебе предстоит выяснить. Ты узнаешь, что большинство твоих коллег являются посредственностями. Такова природа любой организации. Поэтому если ты наткнешься на человека действительно одаренного, присмотрись к нему. Потому что в разведывательном сообществе настоящий прогресс обеспечивает в основном считаная горстка. Это драгоценные камни. Их нельзя терять, царапать, давить, если тебе не совсем наплевать на нашу работу. Заботиться об общем деле – значит заботиться о своих друзьях. – Взгляд его серо-зеленых глаз стал серьезным. – Есть известные слова английского писателя Э. М. Форстера. Может быть, ты их знаешь. Он сказал, что, если ему когда-нибудь придется выбирать между тем, чтобы предать друга и предать родину, хотелось бы надеяться, у него хватит духа предать родину.
– Да, что-то в таком духе я слышал. – Взгляд Белнэпа оставался прикован к улице внизу, которая, к счастью, оставалась пустынной. – Это и твое кредо? – Он ощутил лицом удар капли дождя, одинокой, но тяжелой, затем еще одной.
Райнхарт покачал головой.
– Напротив. Главный урок здесь в том, что друзей выбирать надо очень тщательно. – Еще один пристальный взгляд. – Потому что такой выбор не должен вставать никогда.
Наконец они вылезли из люльки и оказались на улице.
– Возьми ведерко, – распорядился Райнхарт.
Белнэп подчинился, тотчас же признав мудрость его слов. Кепка и комбинезон Райнхарта были отличным камуфляжем в этом городе рабочих; с ведерком и инструментами в руках Белнэп выглядел естественным его спутником.
Еще одна тяжелая капля дождя шлепнулась Белнэпу на лоб.
– Сейчас начнется, – заметил он, вытирая ее.
– Скоро здесь начнется везде, – загадочно ответил долговязый оперативник. – И в глубине души все это сознают.
Райнхарт прекрасно знал город: ему было известно, какие магазины связывают соседние улицы, какими переулками можно проходить напрямую.
– Итак, какое мнение сложилось у тебя о Ричарде Лагнере за эту непродолжительную встречу?
Перед глазами Белнэпа призрачным образом возникло изрытое оспинами лицо предателя, равнодушное и злобное.
– Зло, – сказал он, сам удивляясь себе. Это слово он использовал редко. Но ни одно другое в данном случае не подошло бы. У Белнэпа в памяти осталось навечно отпечатано сдвоенное дуло ружья, полные ненависти глаза Лагнера.
Казалось, Райнхарт прочел его мысли.
– Хорошая концепция, – кивнув, подтвердил долговязый разведчик. – В наши дни она перестала быть модной, но по-прежнему осталась незаменимой. Почему-то мы считаем себя слишком утонченными, чтобы говорить о зле. Всё в этой жизни мы стараемся анализировать как продукт общественных, психологических или исторических сил. И при таком подходе зло выпадает из общей картины, ты не согласен? – Райнхарт по подземному переходу провел своего младшего товарища через оживленный проспект. – Нам нравится притворяться, что про зло мы больше не упоминаем, поскольку переросли это понятие. Но тут есть над чем подумать. Подозреваю, движет нами первобытное по своей сути чувство. Подобно древним язычникам, мы пытаемся убедить себя, что, если не будем называть что-то плохое по имени, это плохое исчезнет.
– Все дело в его лице, – пробормотал Белнэп.
– Такое лицо пришлось бы по нраву разве что Хелен Келлер.[2]2
Келлер, Хелен Адамс – американская писательница, общественный деятель, выступала за права инвалидов. В раннем детстве, переболев менингитом, полностью лишилась зрения и слуха. (Здесь и далее прим. пер.)
[Закрыть] – Райнхарт изобразил слепого, читающего пальцами по методике Брайля.
– Я хотел сказать, то, как он смотрит на тебя.
– Ну, в любом случае, правильнее будет сказать «смотрел», – ответил Райнхарт, делая ударение на прошедшем времени. – Мне самому приходилось встречаться с этим человеком. Страшный тип. И, как ты верно заметил, от него исходит зло. А вот министр внутренней безопасности этой страны кормится за счет таких людей, как Лагнер. И это тоже является разновидностью зла. Монументальной и безликой.
Райнхарт пытался сохранять ровный тон, но ему не удавалось сдерживать свои чувства. Этот человек был хладнокровным – возможно, самым хладнокровным из всех, кого только знал Белнэп, но он не был циником. И через некоторое время Белнэп понял еще кое-что: непрерывный поток слов, который обрушивал на него Райнхарт, был не просто формой самовыражения; более опытный разведчик пытался отвлечь и успокоить своего младшего товарища, только что прошедшего через серьезные испытания. Он болтал, оберегая нервы молодого оперативника.
Двадцать минут спустя они – судя по внешнему виду, обыкновенные рабочие, – приближались к зданию американского посольства, мраморному особняку в стиле Шинкеля, потемневшему от сажи и копоти. От асфальта исходил знакомый запах глины. Белнэп завидовал кепке Райнхарта. Трое восточногерманских полицейских наблюдали за входом в посольство с противоположной стороны улицы, укутавшись в дождевики с капюшонами так, чтобы капли дождя не попадали на сигареты.
Когда двое американцев приблизились к зданию, Райнхарт приподнял нашивку на комбинезоне, открывая американскому часовому у бокового входа маленький синий кодовый значок. Тот быстро кивнул, и разведчики прошли за ограду. Белнэп ощутил лицом еще несколько крупных, тяжелых капель дождя; другие упали на асфальт, оставив на нем темные пятна. Массивные стальные ворота с лязгом захлопнулись. Еще совсем недавно смерть казалась неизбежной. Теперь же безопасность была абсолютной.
– Я только что подумал, что так и не ответил на самый первый вопрос, который ты мне задал, – сказал Белнэп своему долговязому спутнику.
– Друг ты мне или враг?
Белнэп кивнул.
– Что ж, давай согласимся, что мы с тобой друзья, – поддавшись внезапному порыву теплой признательности, сказал он. – Мне бы хотелось иметь побольше таких друзей, как ты.
Высокий разведчик одобрительно посмотрел на него.
– Одного может быть вполне достаточно, – улыбнувшись, ответил он.
Много лет спустя у Белнэпа появились основания задуматься о том, как короткая встреча может определить дальнейшую жизнь человека. Стать своеобразным водоразделом, разбившим жизнь на «до» и «после». Однако понять, осознать это можно, только оглядываясь назад. В то мгновение голова Белнэпа была заполнена одной горячей, но банальной мыслью: «Один человек сегодня спас мне жизнь» – как будто это событие лишь восстановило нормальный порядок вещей, как будто существовала возможность вернуться к тому, что было прежде. Он не знал – не мог знать, что его жизнь изменилась необратимым образом.
Не успели двое разведчиков зайти под навес, протянувшийся вдоль стены здания посольства, как по его поверхности забарабанил дождь, стекающий на землю сплошной стеной. Начался ливень.
Часть первая
Глава 1
Рим
Принято считать, что Рим построен на семи холмах. Яникул, самый высокий, является восьмым. В древности он был отдан культу Януса, двуликого бога входов и выходов. Тодду Белнэпу тоже пригодилась бы пара лиц. Занявший позицию на третьем этаже виллы на виа Анджело Мазина, тяжеловесном здании в стиле неоклассицизма с оштукатуренными фасадами, выкрашенными желтой охрой, и белыми колоннами, оперативник сверился с часами уже пятый раз за десять минут.
«Вот то, чем ты занимаешься», – постарался мысленно обнадежить себя он.
Однако спланировал он все совсем не так. Этого не мог предусмотреть никто. Белнэп бесшумно прошел по коридору – вымощенному, хвала господу, уложенной в прочный цементный раствор плиткой: можно было не опасаться скрипящих половиц. Во время работ по переустройству удалили все деревянные элементы отделки, которые оставались с прошлых работ по переустройству… а сколько таких переустройств пережило здание с момента своей постройки в начале восемнадцатого века? Вилла, возведенная рядом с акведуком Траяна, обладала впечатляющим прошлым. В 1848 году, в блистательные дни Революции, здесь размещалась ставка Гарибальди; предположительно именно тогда были расширены подвалы, в которых был устроен арсенал. В наши дни вилла снова обрела военное значение, хотя и в более гнусном смысле. Ее хозяином стал некий Халил Ансари, торговец оружием из Йемена. И не простой торговец оружием. Каким покровом таинственности ни была окутана его деятельность, аналитики ОКО установили, что Халил поставляет свой товар не только в Южную Азию, но и в Африку. Среди других торговцев смертью йеменец выделялся своей неуловимостью: как никто другой, он скрывал свои передвижения, свое местонахождение, свою личность. До самого недавнего времени.
Белнэп не смог бы выбрать более подходящий момент – или более неподходящий. За два десятилетия, проведенные на оперативной работе, он научился бояться удачи, которая приходит почти слишком поздно. Один раз такое случилось в самом начале его карьеры, в Восточном Берлине. Другой раз – семь лет назад, в Боготе. И то же самое снова происходило сейчас здесь, в Риме. Хорошее всегда приходит тройками, как насмешливо утверждал лучший друг Белнэпа Джаред Райнхарт.
Как было установлено, Ансари собирался в самое ближайшее время совершить крупную операцию с оружием, состоящую из нескольких одновременных сделок с участием различных сторон. По всем указаниям, речь шла о чем-то необычайно сложном и запутанном, – такую масштабную операцию, наверное, мог устроить один только Халил Ансари. Согласно данным, полученным от осведомителей, окончательное соглашение должно быть заключено как раз сегодня вечером, в ходе переговоров, участникам которых предстояло находиться на разных континентах. Однако использование защищенных линий связи и самого совершенного шифровального оборудования сводило на нет возможности простого перехвата и прослушивания. Но положение дел изменилось с открытием, совершенным Белнэпом. Если ему удастся установить подслушивающее устройство в нужном месте, Отдел консульских операций получит неоценимую информацию о принципах работы сети Ансари. В случае удачи вся преступная сеть будет разоблачена – и торговец смертью, ворочающий многими миллионами, предстанет перед судом.
Это была новость хорошая. Плохая же состояла в том, что Белнэпу удалось установить личность Ансари всего несколько часов назад. Уже не оставалось времени на то, чтобы подготовить скоординированную операцию. Времени не было вообще ни на что: ни на то, чтобы позаботиться о прикрытии, ни на то, чтобы получить одобрение начальства. У Белнэпа не было выбора, кроме как действовать в одиночку. Упустить подобную возможность было нельзя.
На пропуске с фотографией, приколотом к вязаной хлопчатобумажной рубашке Белнэпа, значилось имя «Сэм Нортон». Согласно документам, он был одним из архитекторов, которые занимались очередным этапом реставрационных работ, сотрудником британской строительной фирмы, осуществлявшей проект. Пропуск позволил ему попасть в дом, но все равно не смог бы объяснить, что Белнэп делает на третьем этаже. В частности, что он делает в личном кабинете Ансари. Если его застанут здесь, все будет кончено. Точно так же все будет кончено, если обнаружат охранника, которого Белнэп вывел из строя стрелой с наконечником, смазанным сильнодействующим снотворным, и запихнул в комнату уборщиц в конце коридора. Операции настанет конец. И самому Белнэпу тоже настанет конец.
Белнэп сознавал нависшую над ним угрозу, но не заострял на ней внимание. Она существовала где-то на задворках сознания, подобно правилам дорожного движения. Осматривая кабинет торговца оружием, Белнэп испытывал что-то вроде полной отрешенности; он видел себя со стороны, с позиции бесплотного, бесстрастного наблюдателя. Керамический элемент контактного микрофона можно спрятать… где? В вазе на письменном столе, в которой стоит орхидея. Ваза послужит естественным рупором, усиливающим акустический сигнал. Разумеется, ее осмотрят охранники йеменца во время регулярного обхода, но произойдет это только завтра утром. Специальный датчик нажатий клавиш – у Белнэпа был самый современный – будет регистрировать все сообщения, набранные с клавиатуры стационарного компьютера Ансари. Вдруг в наушнике, вставленном в ухо, прозвучал слабый писк – ответ на радиоимпульс, переданный крошечным датчиком, реагирующим на движение, который Белнэп скрытно установил в коридоре.
Неужели сейчас кто-то войдет в кабинет? Ничего хорошего в этом нет. Совсем ничего хорошего. Вот она, жуткая усмешка судьбы. Он почти целый год пытался обнаружить Халила Ансари. А сейчас самое страшное, если Халил Ансари обнаружит его.
Проклятие! Ансари не должен был возвращаться так скоро. Белнэп беспомощно огляделся по сторонам. В этой комнате, вымощенной марокканской плиткой, спрятаться негде, разве что в шкафу с филенчатой дверцей у дальнего конца письменного стола. Далеко не идеальное место. Белнэп быстро шагнул в шкаф и уселся на корточки на полу. Шкаф, жаркий и душный, был заставлен стойками гудящих компьютерных серверов. Белнэп стал отсчитывать секунды. Крошечный датчик, установленный в коридоре, мог среагировать на пробежавшего мимо таракана или мышь. Несомненно, тревога была ложной.
Увы, нет. Кто-то вошел в комнату. Всмотревшись в щели между филенками, Белнэп разглядел фигуру. Халил Ансари, человек, во всем стремящийся к скруглениям. Тело, состоящее из одних овалов, словно рожденное на уроке рисования в начальной школе. Даже короткая, аккуратно подстриженная бородка казалась круглой. Губы, уши, подбородок, щеки были полные, мягкие, округлые, похожие на подушки. Белнэп разглядел, что на Ансари был белый шелковый халат, свободно обмотанный вокруг его дородного тела. Торговец оружием рассеянно приблизился к письменному столу. Только острые глаза йеменца, резко выделяющиеся на фоне остальной внешности, пытливо оглядывали помещение, похожие на вращающийся над головой самурая меч. Неужели Ансари заметил незваного гостя? Белнэп рассчитывал на то, что его укроет темнота внутри шкафа. Впрочем, он много на что рассчитывал. Еще один просчет – и рассчитаются уже с ним.
Йеменец грузно опустился в кожаное кресло за столом, похрустел суставами, разминая пальцы, и быстро набрал на клавиатуре короткую последовательность знаков – вне всякого сомнения, пароль. Белнэп, неуютно скрюченный в три погибели в тесном шкафу, почувствовал, как протестующе заныли колени. Сейчас ему было уже далеко за сорок, и от юношеской гибкости остались одни воспоминания. Однако пошевелиться было нельзя; малейший шум тотчас же выдаст его присутствие. Эх, приди он на несколько минут раньше или Ансари – на несколько минут позже; тогда он успел бы установить датчик сканирования клавиатуры, который перехватил бы электронные импульсы, вырабатываемые нажатием клавиш. Но сейчас главная его задача заключалась в том, чтобы остаться в живых, пройти через это испытание. Анализировать неудачи и составлять донесения можно будет потом.
Усевшись в кресле поудобнее, торговец оружием ввел следующую последовательность команд, на этот раз уже медленно, внимательно. Отправка сообщений по электронной почте. Побарабанив пальцами по столу, Ансари нажал кнопку, вмонтированную в коробку, отделанную красным деревом. Возможно, он устраивал селекторное совещание через Всемирную паутину. Возможно, все совещание будет заключаться в обмене шифрованными сообщениями в стиле интернет-беседы. Можно было бы узнать так много полезного, если бы только… Сожалеть об упущенных возможностях было уже слишком поздно, но тем не менее Белнэп все равно бессильно кусал локти.
Он прекрасно помнил, какой торжествующий восторг испытал совсем недавно, когда ему наконец удалось выследить свою добычу. Первым его окрестил «ищейкой» Джаред Райнхарт, и заслуженное прозвище закрепилось за ним. Но хотя Белнэп действительно обладал особым даром разыскивать тех, кому хотелось бы затеряться бесследно, своему успеху он в значительной степени был обязан обыкновенному упорству, – хотя ему не удавалось убедить других, сам он это прекрасно сознавал.
Определенно, именно так Белнэпу удалось в конце концов выследить Халила Ансари, хотя до него целые команды разведчиков возвращались ни с чем. Однако остальные копали лишь до тех пор, пока их лопаты со звоном не натыкались на камень, после чего опускали руки, считая продолжение работ бессмысленным. Белнэп привык действовать иначе. Каждые розыски были для него особенными, не похожими на другие; каждый раз он полагался на сочетание логики и безрассудства, потому что смесь логики и безрассудства заложена в самой природе человека. Ни одного, ни другого самого по себе не может быть достаточно. Компьютеры в центральном управлении могли обрабатывать огромные базы данных, анализировать всю информацию, поступающую от пограничной охраны, Интерпола и других ведомств; однако вначале им нужно было объяснить, чтó искать. Бездушные машины можно запрограммировать на выискивание закономерности; но вначале им нужно четко определить, на какие именно закономерности требуется обращать внимание. И они никогда не смогут проникнуть в мысли человека, за которым охотятся. Ищейка выслеживает лисицу отчасти потому, что способна мыслить, как лисица.
Раздался стук в дверь, и, дождавшись приглашения, в комнату вошла молодая женщина – черные волосы, оливковая кожа, но, как предположил Белнэп, скорее итальянка, чем уроженка Ближнего Востока. Строгая черная с белым одежда не могла скрыть красоту женщины: от нее исходила свежераспустившаяся чувственность человека, лишь недавно в полной мере вступившего во владения тем, чем наделила его мать-природа. Женщина принесла серебряный поднос с чайником и небольшой чашкой. Чай с мятой, сразу же догадался по приятному запаху Белнэп. Торговец смертью приказал принести этот ароматный напиток. Йеменцы не привыкли вести дела без большого чайника чая с мятой, и Халил, готовясь совершить длинную цепочку сделок, показал себя истинным сыном своего народа. Белнэп с трудом сдержал улыбку.
Именно подобные мелочи и помогали ему выслеживать самую неуловимую добычу. Одним из последних был Гарсон Уильямс, ученый из ядерного центра в Лос-Аламосе, продававший секреты Северной Корее, а затем исчезнувший. ФБР безуспешно пыталось найти его в течение четырех лет. Белнэп, когда его наконец подключили к поискам, выследил Уильямса меньше чем за два месяца. Изучая протокол обыска, произведенного на квартире ученого-предателя, он обратил внимание на слабость Уильямса к «Мармиту», соленому дрожжевому паштету, популярному у англичан пожилого возраста и бывших подданных Британской империи. Уильямс пристрастился к «Мармиту» в бытность свою аспирантом в Оксфордском университете. Из протокола обыска Белнэп узнал, что Уильямс держал в кладовке целых три банки «Мармита». ФБР продемонстрировало свою дотошность, просветив рентгеном все найденные в квартире вещи и определив, что в них нет микротайника. Но Белнэп мыслил иными категориями. Беглый физик должен был скрыться в какой-нибудь из развивающихся стран, где учет и контроль ведется неряшливо; такое предположение было логичным, поскольку Северная Корея не обладала возможностями, для того чтобы обеспечить Уильямса качественными документами, которые выдержали бы проверку на Западе с его новейшими информационными технологиями. Поэтому Белнэп ознакомился с тем, куда Уильямс ездил отдыхать в отпуск, ища закономерности, пытаясь определить его предпочтения. Развешанные им сигнальные колокольчики могли показаться странными: они звонили, отмечая, что в определенном географическом месте некий человек продемонстрировал определенные предпочтения. Так, в маленькую, захудалую гостиницу была отправлена партия специфических продуктов; телефонный звонок якобы от словоохотливого сотрудника торговой компании, проверяющего, довольны ли обслуживанием клиенты, позволил установить, что на самом деле заказ поступил не от постояльца гостиницы, а от местного жителя. Доказательства, если все это можно назвать доказательствами, были до абсурдного шаткими; однако интуиция решительно твердила Белнэпу, что он на верном пути. Разыскав наконец Уильямса в рыбацком городке на побережье залива Аругам-бей, на восточном побережье Шри-Ланки, Белнэп отправился к нему один. Он шел на риск – но нельзя же было направлять отряд спецназа только на основании того, что какой-то американец заказал через соседнюю гостиницу упаковку «Мармита». Для того чтобы начать официальные действия, этого было недостаточно. Однако Белнэпу большего и не требовалось. Когда он в конце концов встретился с Уильямсом и сказал, зачем пришел, физик был едва ли не рад тому, что его нашли. Тропический рай, купленный такой дорогой ценой, оказался на поверку, как это нередко бывает, царством бесконечной скуки, сводящим с ума своим однообразием…
Йеменец снова застучал по клавиатуре. Затем, взяв сотовый телефон – несомненно, со встроенной микросхемой шифрования, – Ансари кому-то позвонил и произнес несколько фраз по-арабски. Его голос, хотя и совершенно размеренный, наполнился повелительными нотками. Последовала долгая пауза, после чего Ансари перешел на немецкий.
Завершив разговор по телефону, Ансари мельком взглянул на служанку, наливавшую чай в чашку, и та улыбнулась, продемонстрировав ровные белые зубы. Однако, как только торговец оружием отвернулся, снова погрузившись в работу, улыбка исчезла с лица девушки, словно камешек, брошенный в пруд. Выполнив свои обязанности, служанка бесшумно удалилась: вышколенная прислуга, умеющая оставаться незаметной.
Долго ли еще ждать?
Ансари поднес крошечную чашку ко рту и отпил маленький глоток, наслаждаясь напитком. Затем снова заговорил в телефон, на этот раз по-французски: «Да-да, все прошло строго по графику». Обыкновенная фраза, лишенная чего-либо конкретного. Оба собеседника знали, о чем идет речь; им не было необходимости уточнять, что имеется в виду. Воротила черного рынка оружия отключил телефон и набрал с клавиатуры еще одно сообщение. Потом снова отпил чай, поставил чашку и – все произошло внезапно, словно сердечный приступ. Ансари охватила дрожь, он повалился вперед лицом на клавиатуру и застыл неподвижно, очевидно, лишившись сознания. Мертвый?
Этого не может быть!
Однако это было так.
Дверь в кабинет снова открылась; вернулась служанка. Как поступит она, увидев это жуткое зрелище? Впадет в панику, поднимет тревогу?
На самом деле девушка была нисколько не удивлена. Двигаясь быстро, но бесшумно, она приблизилась к бесчувственному Ансари, положила палец на горло и, пощупав пульс, судя по всему, ничего не нашла. Затем девушка натянула белые хлопчатобумажные перчатки и усадила торговца оружием так, чтобы казалось, будто он просто отдыхает, откинувшись на спинку кресла. После чего подошла к клавиатуре и поспешно набрала короткое сообщение. И, наконец, забрала чашку и чайник, поставила их на поднос и покинула кабинет. Тем самым скрыв орудие смерти.
Халил Ансари, один из самых могущественных торговцев оружием на земле, только что был убит – прямо на глазах у Белнэпа. Если быть точным, отравлен. И кем… молодой служанкой-итальянкой.
Оглушенный, Белнэп поднялся во весь рост, распрямляя затекшие члены. В голове у него стоял шум радиоприемника, настроенного на частоту между двумя станциями. Такого развития событий он никак не ожидал.
И вдруг прозвучал тихий электронный зуммер. Это был сигнал устройства внутренней связи, которое стояло на столе Ансари.
Проклятие, только этого еще не хватало! В самое ближайшее время поднимется тревога. И как только это произойдет, дороги отсюда больше не будет.
Бейрут, Ливан
Когда-то этот город называли ближневосточным Парижем, точно так же как Сайгон провозглашали индокитайским Парижем, а раздираемый междоусобными распрями Абиджан – Парижем африканским: как оказалось, этот титул был не столько честью, сколько проклятием. Теперь здесь не жили, а выживали.
Бронированный лимузин «Даймлер» плавно продвигался по запруженной вечерним часом «пик» улице Маарад в беспокойном деловом центре города, известном под названием Центрального квартала Бейрута. Фонари отбрасывали на пыльные улицы резкие пятна света, похожие на лужицы наледи. «Даймлер» миновал площадь Звезды – когда-то скопированную со своей знаменитой парижской тезки, а ныне превратившуюся в обычный перекресток, запруженный машинами, – и заскользил по улицам Старого города, где отреставрированные особняки времен Оттоманской империи и французского мандата соседствовали с современными административными зданиями. Дом, перед которым наконец остановился лимузин, оказался совершенно непримечательным: тускло-коричневое семиэтажное здание, похожее на десятки таких же в округе. Профессиональному взгляду широкие наружные рамы вокруг окон лимузина сообщили бы о том, что стекла пуленепробиваемые, однако в этом тоже не было ничего необычного. В конце концов, это ведь Бейрут. Не было ничего необычного и в двух здоровенных телохранителях – одетых в темно-коричневые поплиновые костюмы свободного покроя, который предпочитают те, чей обыкновенный наряд требует помимо галстука кобуры под мышкой, – вышедших из машины, как только она остановилась. Опять же, это ведь Бейрут.
Ну а что насчет пассажира? Наблюдательный человек сразу же подметил бы, что пассажир, высокий, холеный, облаченный в дорогой, но мешковатый серый костюм, не был гражданином Ливана. Его национальная принадлежность не вызывала никаких сомнений: он все равно что размахивал звездно-полосатым флагом.
Водитель подобострастно распахнул дверь, и американец беспокойно огляделся по сторонам. Лет пятидесяти с небольшим, подтянутый, он излучал въевшуюся в плоть заносчивую самоуверенность посредника из самого могущественного государства на планете – и в то же время тревогу человека, попавшего в незнакомый город. Жесткий чемоданчик у него в руках подсказал бы дополнительную зацепку – или же просто породил бы дополнительные вопросы. Один из телохранителей, тот, что пониже ростом, первым зашел в дом. Второй, неустанно озираясь по сторонам, остался с высоким американцем. Нередко телохранители и тюремщики бывают так похожи друг на друга.
В вестибюле американца встретил ливанец с улыбкой на постоянно дергающемся лице и зализанными назад черными волосами, казалось, уложенными с помощью сырой нефти.
– Мистер Маккиббин? – спросил он, протягивая руку. – Росс Маккиббин?
Американец кивнул.
– Я Мухаммад, – таинственным шепотом представился ливанец.
– По-моему, – пробурчал американец, – в этой стране все Мухаммады.
Смущенно улыбнувшись, встречающий провел гостя через эскорт вооруженных охранников. Это были рослые, косматые мужчины с автоматическими пистолетами в отполированных до блеска кобурах на поясе, с настороженными глазами и обветренными лицами, люди, знающие, как легко уничтожить цивилизованный мир, потому что это происходило у них на глазах, и поэтому решившие примкнуть к чему-то более незыблемому: торговле.
Американца провели на второй этаж в вытянутое помещение с отштукатуренными стенами. Оно было обставлено на манер гостиной, с обитыми гобеленом уютными креслами и низкими столиками, уставленными чайниками и кофейниками, но показная неформальность не скрывала тот факт, что это место предназначалось для работы, а не для отдыха. Охранники остались за дверью, в некоем подобии приемной; внутри американца ждали с десяток местных бизнесменов.
Человека, которого звали Росс Маккиббин, встретили озабоченными улыбками и торопливыми рукопожатиями. Собравшихся ждали дела, и всем было известно, что американцы терпеть не могут традиционных арабских любезностей и витиеватых речей.
– Мы крайне признательны вам за то, что вы изыскали возможность встретиться с нами, – сказал один из присутствующих, которого представили как владельца двух кинотеатров и сети бакалейных магазинов в Бейруте.
– Вы оказываете нам честь своим присутствием, – подхватил второй коммерсант.
– Я являюсь лишь представителем, посланником, – небрежно ответил американец. – Считайте меня посредником. Есть люди, имеющие деньги, и есть люди, нуждающиеся в деньгах. И моя задача заключается в том, чтобы свести первых со вторыми. – Его улыбка захлопнулась, словно телефон-«раскладушка».
– Зарубежным инвесторам весьма сложно проникать на наш рынок, – вставил один из местных бизнесменов. – Но мы не из тех, кто заглядывает дареному коню в зубы.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?